Ничего личного

◈◈◈

— Это не он, — отсекает девушка быстро и уверенно, мотая головой. — Мой брат не способен на убийство, я уже тысячу раз говорила, — она вся напряжена, тонкие пальцы сжаты в кулаки. Отрицание. По идее, Джиу должна была пройти уже все пять стадий и принять то самое неизбежное, в котором её родной брат представляется хладнокровным убийцей, потому что… не впервой. Отсутствие прямых доказательств и вера — это всё, что у неё осталось, то, что не позволяет рассыпаться окончательно. — Это он. — Почему ты так уверен? — в уголках глаз блестят злые слёзы. — Тот самый почерк. Девушка подходит к небольшому боковому столику и наливает из кувшина питьевую воду. Пальцы мелко дрожат и неуверенно держат стакан. Пара глотков не способны унять нарастающую истерику. — Ты ведь тоже в это не веришь, Юнги, признайся. — Не верить и не хотеть верить — разные вещи. Я полицейский, Джиу, и я смотрю только на факты. — Боже… — девушка отшатывается в сторону окна, взвинчена и растеряна. В кабинете светло и спокойно, за окном несправедливо солнечное утро. — Послушай, — Юнги подходит ближе. Подругу хочется как-то успокоить, поддержать, но всё это офицер делать не умеет. Он чувствует неловкость, даже вину ощущает. И знает, что ничем на самом деле помочь не может. Не он причина её бед. — Тебе нужно принять это. Ожидать можно что угодно: всплеска эмоций, пощёчины, приказа убираться вон, но Джиу лишь ещё больше сжимается и роняет первые слёзы. Смотреть на это непросто, поэтому Юнги отбрасывает неловкость и притягивает её в утешающие объятия. — Успокойся, — шепчет он спокойно, осторожно поглаживая по спине. — Он объявится. И как только это случится, я сделаю всё, чтобы ему помочь. — Только попробуй соврать, — слабо отзывается Джиу, содрогаясь всем телом и крепче прижимаясь к Мину. Среди всех он единственный, у кого сохранилась хоть крупица веры в Хосока, и это дарит самую малую надежду. Джиу не ожидала такой подставы. Хосок… он не мог. Просто не мог. Убийство — ни за что на свете. Его заставили, загипнотизировали, принудили, но сам он никак не мог никого убить. Её светлый и добрый братик, временами грустный, временами глупый, но абсолютно всегда любимый и заслуживающий оправдания… Она не раз доказывала то же самое Юнги и будет делать это до тех пор, пока Хосок не вернётся и не докажет то же самое. — Кто на этот раз? — Глава организации отдела по борьбе с наркотиками — это всё, что я могу тебе сказать. Прости. Джиу отстраняется, всхлипывая и вытирая ладонями слёзы. — Почему? Почему он… убил его? — Не знаю, — Юнги не сводит взгляда с девушки. Молчит недолго и чувствует, как труднее становится говорить. — Если он к тебе заявится… — С чего ты взял, что он ко мне заявится? — Ты его сестра. Единственный близкий человек. — За мной ведётся круглосуточная слежка, он не станет рисковать. Джиу пыталась отгородиться от мыслей, что речь о её братишке. Легче думать, что разговор о ком-то другом, постороннем. — Просто пообещай, что скажешь мне. Я не враг. Ты должна мне верить. — Тебе я доверяю больше, чем себе, — Джиу улыбается сквозь слёзы, и эта улыбка слишком болезненная для девушки, на чьём красивом лице должна сиять только улыбка. — Я знаю, насколько близкими вы были, и какую боль он причинил тебе тоже… Во мне можешь не сомневаться. — Об этом даже Чонгук не знает. Так что лучше больше не упоминать, — и одарил таким горьким взглядом, что всё вновь встало на свои места. Юнги тот человек, которому можно доверять, потому что Хосок ему тоже не чужой. И хоть это было против всех правил, Джиу обрадовалась — он был на её стороне целиком и полностью. На стороне Хосока — человека, который разрушил в жизни Юнги буквально всё.

◈◈◈

Тэхён очень редко смотрит по сторонам, особенно когда убегает от четвёрки старшекурсников, особенно когда чувствует, что опасность миновала, особенно когда знает, что может показать напоследок средний палец, и ему ничего за это не успеют сделать. Уже на выходе из учебного корпуса смелеет и корчит вдобавок рожицу оставшимся позади злоумышленникам, зная, что это взбесит их ещё больше. А потом столкновение. До такой степени жёсткое, будто в твёрдый мат, который лишь на вид безопасный, а на самом деле крепче камня. Тэхён как-то пытался сделать сальто на одном из таких в университетском спортзале, но едва шею не свернул. Вот тут точно так же. К сожалению, разъярённое «мудак» вылетает изо рта прежде, чем отброшенный назад, как попрыгунчик, Тэхён успевает поднять горящие от негодования глаза и узреть посмевшего стать на пути наглеца. В ту же секунду жалеет о сказанном, а через две понимает — Чонгука по-другому назвать нельзя. У Тэхёна и его судьбы есть один негласный закон: если день начался слишком хорошо — жди беды. И даже тот самый факт, что вчера было совсем плохо, не отменяет традиций. С самого утра всё шло как по маслу. Удалось отвертеться от разговора с Чимином (поздним вечером, когда он вернулся из департамента, Пак уже спал, как и утром, когда Тэхён собирался на занятия). Да, он решил посетить учёбу. Когда жизнь даёт трещину — нужно что-то менять. И пусть вариант с приобретением звания «лучшего студента всех времён» и возвращения уважения преподавателей не самый приятный, но ничего другого в заточении пока не оставалось. Ким заметил, как удивились его активности учителя, упорно сдерживая вопли радости по поводу того, что подающий надежды студент взялся за ум (он предпочитает думать именно так). Быть в центре внимания, временами, высшая степень наслаждения, поэтому и сиял, как начищенная монетка, и чувствовал себя на удивление слишком хорошо. …до этого момента. Соджун говорит, что всех людей можно понять, но даже печальное прошлое Чонгука не может оправдать его пренебрежительное отношение. Тот поступок в притоне задел до глубины души. Да, Тэхён отходчивый, но в этом случае обида прокралась глубже, уцепилась крепче — так просто не выковыришь. Глупо, конечно, обижаться на совершенно постороннего и недалёкого умом человека, но в равной степени хочется доказать, что Тэхён лучше, нежели о нём думают. Он заслужил хотя бы крупицу уважения. Его жестоко недооценивают, и с подобным он предпочитает разбираться быстро и качественно. Только вот не совсем придумал, как именно будет это делать. — Зачем припёрся? Ещё нет трёх часов, — о резком тоне тоже мало думает. Забыл, что с детективом шутки плохи. Чонгук замирает на пару долгих секунд, а Тэхён уже предвкушает кровожадное противостояние. Буря поднимается, раздувается в размерах, в точности как и ноздри детектива, а потом стихает, словно на горящую пороховую бочку резко вылили тонну ледяной воды. Видно, что утро копа началось не так радужно, как у его оппонента. Последний уже научился определять, когда детектив встаёт не с той ноги. В основном так и происходит, но когда он в хорошем расположении духа, то с лёгкостью игнорирует любые проявления активности пакостного недоразумения. То самое пакостное недоразумение смотрит снизу вверх, готов отразить удар любой силы, и сам не понимает, насколько смешно в этот момент выглядит. Думает он, конечно же, иначе, но на самом деле суровый вид ему не идёт вовсе. Он похож на злобную мошку, которая, как бы ни старалась, в силу своих размеров досадить не сможет никак. Разве что жужжать над ухом и изо всех сил напрашиваться на смертельный шлепок. Но мошка эта хоть и слабая на вид, зато с безмерным запасом храбрости и стойкости — та, которая будет досаждать до последнего вздоха! Чонгука редко кто выводит из себя. Он уже давно не маленький и некоторые свои качества переосмыслил. Понял, что есть вещи, на которые не стоит обращать внимание вообще. Тэхён в этот список впихивается с трудом. Как бы ни старался не реагировать на досаждающего паренька, но от одного только его вида уже переклинивает. С этим чудаком все принципы к чертям летят. А Тэхён… заткнуться бы ему по-доброму, но небольшая порция адреналина в крови от незавершённого побега требует выплеска. — Пришёл извиниться? Что же, я весь во внимании, — и складывает руки на груди, приобретя самое надменное выражение лица. — И учти, что другого шанса у тебя не будет. — Остынь, Тэхён-а, ибо действительно не будет, — Чонгук каким-то образом умудряется повернуть слова против него же. Вокруг полно студентов, которые с трудом обходят образовавшуюся преграду, а они застыли, как два валуна, преграждающих быстротечную реку. Чонгук шёл сюда спокойным. Его настроение балансировало на чудесной умиротворённой границе: ни хорошее, ни плохое. Спокойное, комфортное. Но дамба трещит по швам. Он знает, что сила на его стороне, но Тэхён от профилактического удара в челюсть и помереть может, а если нет, то такую вонь разведёт, что Намджун его с кишками съест. — Сам в машину сядешь или предпочитаешь проехаться лицом по асфальту? — голос соткан из режущих кусков льда, а взгляд уже закапывает труп. Взрослые и достаточно умные люди не ведутся на дешёвые провокации, поэтому Чонгук на себя и злится. Зубы скрипят (причём, что у одного, что у другого). Сил терпеть больше никаких. Тэхён сглатывает больно уж заметно, но стойко терпит пару бесконечных секунд, не сводя сурового взгляда, в котором такие же глыбы льда. Это похоже на холодную безмолвную войну, но её исход предречён, и обоим это известно. Один из них подавляет психи и рывком обходит второго, едва не задевая плечом и окончательно не подписывая себе смертный приговор. Направляется в сторону парковки, а в голове пластинку заело: «ненавижу-ненавижу-ненавижу!». Даже ущемляющий права браслет не давит на психику так, как этот легавый. Тэхён даже перед старушкой с косой умеет держать лицо, но перед Чонгуком вся стойкость и выработанные навыки разлетаются на кусочки. У Чонгука, к слову, та же ситуация. Только опыта побольше. И прав. И обязательств. — Я не пойму, у тебя было плохое детство? Или что? — присутствует некое чувство защищённости на заднем сидении полицейского автомобиля. — Да нет, нормальное детство, — умиротворённо отвечает Чонгук, чем немного удивляет. Он плавно лавирует в потоке автомобилей, привычно замечая, как некоторые лихачи при виде патрульной машины сбавляют обороты и услужливо уступают полосу. Сегодня они на служебной тарантайке, которая очень сильно уступает мягкостью и комфортом внедорожнику. — Тогда почему ты такой урод? — со вздохом произносит Тэхён, но уже так, чтобы его не услышали. Хоть храбрости прибавляется, но инстинкт самосохранения пока ещё на месте. — Что с руками? Тэхён может видеть его глаза в зеркале заднего вида, и они ни на миг не сводятся с дороги. — Волнуешься? — не иначе, как по сухому бесцветному тону понял. И дерзко заламывает бровь. — Волнуюсь, — легко соглашается детектив. — Хотел подбросить тебе работёнку на сегодня, но, вижу, ты не в состоянии. В мыслях сразу же вспыхивает какое-то крутое расследование, где все выстраиваются вокруг Тэхёна и советуются с ним. А он властвует, командует, а потом они ловят очередного преступника, и мир спасён. Мысль о том, что упорный мозговой штурм может навредить, успешно отправляется в почётное место. — Всё нормально. Я могу работать! — воодушевляется он не на шутку, поднимая руки вверх и размахивая ими по салону. Щиплет и печёт, потому что ладошки Тэхёна имеют свойство потеть от нервов, но это такая мелочь по сравнению с тем, что Чонгук ему доверяет дело. Странные у них перепады во взаимоотношениях. И да, Тэхён должен был распознать подвох сразу, потому от Чонгука априори не стоит ожидать ничего хорошего. Но понимает, в чём дело, только тогда, когда они, приехав, входят в департамент, и детектив подводит его к заброшенному миллионами папок рабочему столу. — Сегодня у тебя спецзадание. И весь энтузиазм угасает, долбя осыпающимися угольками по макушке, потому что это самая натуральная подстава. Собственная наивность поражает и раздражает. А Чонгук позволяет себе едва заметную гаденькую ухмылку за его спиной. В гиблом учреждении ничего не меняется: серо, уныло, скучно. В помещение опять полусвет-полутьма, не смотря на то, что на улице самая солнечная из всех солнечных погод, которая зовёт на подвиги, а не в гроб на дневной сон. — Нужно рассортировать. Поможешь? — Чонгук такой милый, что хочется его стукнуть. — Раньше закончишь — быстрее отправишься домой. — Раньше это когда? Лет через восемьдесят? — на секунду оборачивается и ловит издевательски сочувственный взгляд. Чонгук такой… такой мерзкий в этот момент. Вот прям самый мерзкий из всех мерзавцев, которых Тэхён когда-либо встречал. Даже Юнги переплёвывает. Но он хорош, стоит признать, тоже мстить умеет. — Да ну нафиг, — Тэхён хнычет и сбрасывает сумку с плеча на пол, поражённый и обезвреженный. — Ты издеваешься? — глаза у него, как у котика с мультфильма, но в разы несчастнее. Но Чонгук испаряется раньше, прежде чем Тэхён успевает засунуть гордость куда подальше и попросить о пощаде. — Я бы предложил свою помощь, но у меня тоже куча дел, — сидящий на своём месте Соджун, который стал свидетелем этой маленькой сценки, быстренько возвращает в руки кроссворд и становится таким зацикленным, будто бомбу обезвреживает. Его коллега, на которого следующим падает взгляд, тоже демонстрирует наивысшую степень занятости, только куда всунуть нос пока не придумал. Кроме них имеется ещё несколько легавых, но все слаженно пожимают плечами и отворачиваются. — Понятно, почему в нашем районе на каждом углу преступник… — бормочет себе под нос Тэхён и садится в крутящееся кресло. Все помещение вмиг скрывается под занавесью папок. — Ахренеть… — теперь точно плачет и роняет голову на свободный от хлама краешек стола. А рядом записочка, как именно всё нужно рассортировать. С этого момента время замедляется и тянется, подобно подбитой улитке. Тэхён, то и дело, поглядывает на большие круглые часы, висящие прямо на противоположной стене на самом видном месте. Ощущение, что стрелка либо вообще не движется, либо отпрыгивает назад, как только её перестают караулить. Спустя пять минут хочет эти часы сбить большим бумажным мячиком, слепленным из ненужных листов. Брюзжать и пререкаться перестаёт довольно-таки быстро, потому что и спорить не с кем, и стопки бумаг сами по себе уменьшаться не станут. У Тэхёна нет понятия «сделать плохо». Он так не умеет (за исключением тех редких случаев, когда сделать плохо нужно специально). Может он и обладает отличным умом, но кто сказал, что сортировка дел по дате заполнения, алфавиту, степени сложности, цвету, размеру, шрифту, толщины листа, количеству символов (и так до бесконечности…) может быть интересным занятием? Он вообще не приветствует монотонную, к тому же нафиг никому не нужную работу. Тем более, что делать её заставил Чонгук. Боже… Лучше бы он просидел три пары подряд по экономике у самого известного своим занудством преподавателя. А это, на секундочку, не так-то легко. Позже Соджун всё-таки сжалился и… нет, помогать не стал, просто принёс под вечер кофе. Но не тот гадкий с автомата, а который пьёт сам. Если честно, Тэхён не особо балдеет от данного напитка, но у Соджуна он особенный и вкусный, с ореховым сиропом и сливками. К нему всегда прилагается пара печенюшек и конфет — самое то изголодавшемуся молодому организму и активно работающему мозгу. Последнее, кстати, опасно. Тэхён старается особо не влезать в «вакуум» с расчётами, понимая, к чему это может привести, но проблема в том, что не пользоваться мозгами не получается (многие поспорят, но это правда). Всё, что он может, это соблюдать дистанцию и делать перерывы. Такие, как сейчас. Милая беседа с самым приятным офицером в отделе всегда помогает. Соджун такой добрый, что Тэхён едва не визжит от счастья, что такой человек существует и дарит ему внимание. И когда речь заходит о забинтованных ладонях, версия не меняется — неудачно приземлился на разбитый стакан. И ни у кого мысли не возникает о вранье, потому что Тэхён умеет быть убедительным, когда нужно. Когда раскладывает последнюю стопку папок на полке, решает, что детективу нужно устроить маленькую пакость, раз уж выпала такая возможность. Приклеить к столу лампу, например, или сломать все карандаши и спрятать точилку. Что-то мелкое и невзрачное, но определённо то, что сможет досадить и подпортить настроение. В поисках идеи лезет в первый ящик письменного стола, без особого труда взламывая мебельный замок, и совсем не стесняется рыться в чужих вещах. Скобки к степлеру, скрепки, скотч — много всякой дребедени и никакого компромата, который можно было бы использовать против самого Чонгука (даже если ему за это свернут шею). Всё намного скучнее, чем ожидалось. На дне под этим хламом лежит папка, и Тэхён в обязательном порядке решает сунуть нос и туда. Она ничем не отличается от тех, которые он перекладывал целый день, только чуть более смятая и потасканная. Тэхён извлекает её из прозрачного пакета и перекладывает на стол, где разглядывает внимательнее. «Чон Хосок» — имя уже знакомое, поэтому не странно, что это дело хранится отдельно от остальных. Внутри двадцать листов с напечатанной информацией, но больше привлекают внимание пара фотографий, на которых, по всей видимости, этот самый предатель-информатор. Тэхён ожидал какого-нибудь гангстера с отталкивающей внешностью и мерзким взглядом, а не милого симпотяжку с яркой улыбкой. Пара фоток, и все излучают приятную ауру, но стоит присмотреться в глаза, задержаться на них больше, чем на полсекунды… Внутри что-то неприятно тянет и тревога комом поднимается к горлу. Тэхён хмурится, ощущая непонятную эмоцию, и пытается выяснить её природу, вглядываясь в фото внимательнее. Совершенно точно можно сказать, что прежде этот человек нигде не встречался, знакомо лишь имя, но Тэхёна начинает мутить. Ему становится не по себе и он спешит вернуть папку на место от греха подальше. Помогает слабо. Мысли всё равно вращаются вокруг глаз незнакомца, которые кажутся… знакомыми? Что за чепуха? Как такое вообще возможно? У Тэхёна абсолютная память, он может поклясться, что этот человек ему незнаком… К счастью, в этот момент возвращается Чонгук и прерывает странное оцепенение. Одобрительно кивает на чистый стол, к которому так и не удалось ничего приклеить, и добродушно предлагает свалить обратно в общагу, а то «побледнел совсем» — как замечает пришедший вместе с ним Юнги. С издёвкой, конечно, но у Тэхёна нет ни сил, ни желания пререкаться. Очень сильно хочется куда-то спрятаться, потому что непонятная тревога снова заволакивает сознание и заставляет сердце лихорадочно клокотать внутри. Хочется туда, где безопасно. И едва ли этим безопасным местом выступает университетское общежитие.

◈◈◈

Зря он опасался цифр. Не они подвели. Дело не в цифрах. Или в них? — Тэхён?.. Чимин смотрит с опаской и примесью страха. В тусклом свете настольной лампы особенно видна усталость на его лице. Что-то не так, что-то не так, что-то не так… Шаг вперёд и лёгкое касание к предплечью друга. Пожалуйста, будь настоящим. Или я этого не вынесу. — Тэхён?! — Чимин пугается и спешит подхватить его под руку, когда тот резко оседает на пол. — Да что происходит?! — страх сменяется паникой, затем — отчаяньем. Он стряхивает друга, что есть мочи. Но Тэхён уже выдыхает с малой толикой облегчения, потому что на секунду… всего лишь на секунду ему показалось… Там, в коридоре — просто показалось. Глубокий вдох и медленный выдох. Чимин уже ищет взглядом мобильный. — Если ты сейчас не объяснишь, что происходит, я позвоню Джину… — Чимин в замешательстве. Джин. Пора позвонить Джину. — Нет! — на Тэхёна это действует, как отрезвляющая пощёчина, и он хватает Пака за руку, пока тот не успел ускользнуть и натворить глупостей. — Нельзя! Наверное, Чимин застывает лишь потому, что впервые в жизни видит ощетинившегося Тэхёна. Он похож на загнанного в угол затравленного зверька, который обязательно укусит, если подступиться ближе. Смотрит снизу вверх угрожающим взглядом, а в тёмных расширенных глазах плещется ужас. Спустя пару долгих секунд зрительного контакта хватка ослабевает, и Чимин отнимает свою конечность. В комнате виснет тяжёлое молчание. Все посторонние звуки с коридора уходят, уступая место давящей тишине. Они будто отрезаны от всего мира, один на один. Тэхён медленно и тяжело дышит. А в следующий миг скручивается и опускает голову, опираясь лбом в колени. Становится маленьким, но недостаточно, чтобы спрятаться от непонятного кошмара, и старается уменьшится в размерах усерднее. Чимин стоит пару секунд в ступоре, а потом и сам опускается на пол возле своей кровати. Такой шок, что все другие проблемы отлетают не просто на второй план, а в совсем иную Вселенную. Спина опирается на неудобный каркас, ноги согнуты в коленях и уложены набок. Между ними всего полметра расстояния, а ощущение, что целая пропасть. В голове не формируется ни единого слова. Молчание длится неизвестно как долго, прерывается лишь рваным, задушенным дыханием Тэхёна. — Я болен, — в ушах звенит. — У м-меня расстройство… психическое. Но я д-думал, — глоток воздуха застревает в глотке. — Я д-думал, что смогу победить это. Лицо Тэхёна искривляется в какой-то совершенно новой эмоции, когда он поднимает голову. — Н-но оно сильнее. И в-всегда рядом, — смотрит уже на свои изрезанные ладони, с которых успел стащить бинты. — Только это п-помогает избавиться… Иногда б-боль, — судорожный вдох, — помогает. Чимин абсолютно никак не реагирует внешне, будто его заморозили. — Я… Я п-псих. Леденящие душу мурашки по коже. Внутри холодно и зябко. Погасили свет, забрали тепло. — Но если ты з-заставишь меня п-поехать в психушку… — сердце спотыкается. — Н-никогда больше меня не ув-видишь. Тэхён мелко дрожит, на лбу выступила испарина, лицо необычайно бледное. Чимин всё так же сидит с непонятным выражением лица. То ли глубоко сосредоточен, то ли шокирован, то ли ещё что-то. А Тэхён пытается себя убаюкать, отогнать пронзительный взгляд, который застыл и всё время наблюдает. Что за демон дышит ему в лицо? Почему опять шепчет «запомни и забудь»? А спустя неопределённый отрезок времени в комнату входит Чимин — тот, что настоящий. И Тэхёну хочется выть.

◈◈◈

— Ладно, дело серьёзное, — вздыхает Чонгук. — Но причём тут наш захудалый департамент? Помнится, именно так отзываются об их учреждении полицейские участка Чонджевон. И вот несколько из них тут, стоят и явно к чему-то клонят, рассказывая о серии похищений молодых людей. — Ким Тэхён, — невозмутимо произносит сержант. — Он нам нужен. Никто не смеётся и, если честно, даже не удивляется. — Ну да, стоило нам раскрыть парочку серьёзных дел, как вы сразу отдали все почести этому засранцу, — минус и одновременно плюс Юнги в том, что он никогда не подбирает слов. А насчёт почестей так и есть. Чонгук не уверен, что без помощи этого умника они бы вообще смогли поймать убийцу. Что греха таить? Уж слишком тот серийник всё запутал. — И сразу позарились на лакомый кусочек, — продолжает Мин и расплывается в неприятной ухмылке. Он сидит на подлокотнике диванчика и даже не скрывает своей неприязни к двоим сотрудникам доминирующего департамента. — Остынь, Юнги, — просит Намджун устало. Капитан выглядит паршиво настолько, насколько можно выглядеть в сложившиеся для него ситуации. Все знают, через что ему пришлось пройти совсем недавно, но мужчина не позволяет себе ни сочувствовать, ни делать что-либо иное, что может повлиять на работу. — Его абсолютная память может здорово помочь в задержании бандитской группировки, — осведомляет сержант. — И как вы планируете использовать его? — спрашивает Чонгук чисто из профессионального интереса. — Если не секрет, конечно же. — Мы сделаем его подставным лицом, — говорит второй. — У нас есть несколько зацепок и предположений, где может произойти следующее похищение. Тэхён может помочь. — Да… Но вы сказали, что похищают в основном людей не самой законной деятельности, — в загадочном тоне Юнги отчётливо слышится какой-то игривый намёк. Все взгляды возвращаются к нему. — Вы хотите сделать из Тэхёна… — Да, офицер Мин, вы совершенно верно всё поняли, — отвечает сержант немного сквозь зубы. — У Ким Тэхёна для этого есть не только мозги, но и внешность. — Оу, — многозначительно кивает тот и переводит взгляд на Чона. — Блин, почему мы раньше до этого не додумались? — и улыбается. Но тот взаимностью не отвечает. Ему вроде как не до веселья. — Насколько опасна данная операция? — вполне рациональные мысли. Предосторожность никогда не помешает. — Электронный браслет мы снимем, но вместо него нацепим наушник, камеру и жучок. Он будет под стопроцентным присмотром. — Сбежать не сможет никак, если вы об этом, — вторит его напарник. Конечно об этом. О чём ещё можно переживать? Капитан даёт добро, Чонгук даёт добро, Юнги, у которого и не спрашивали, с удовольствием даёт добро. Действительно, о чём вообще можно переживать? Едва ли о том, что меньше, чем через семьдесят два часа, когда дела примут совсем плохой оборот, Чонгук окажется единственным человеком, который бросится спасать Тэхёну жизнь.