Ничего личного

Сумасшедшие не гадают, спятили они или нет. У них есть дела поинтересней. ©

◈◈◈

Чимин никогда не терял сознание по причине нервного потрясения. Пару раз от побоев, разок от шокера, ещё раз — в глубоком детстве от вида собственной окровавленной руки, когда раздразнил собаку. Но в этот раз ощутил страх уже на первой стадии возвращения в реальность. Он ещё ничего не понимал, не видел и не слышал, но сердце уже застучало в тревожном предчувствии. И всё же он старательно взбирался на поверхность, потому что там его кто-то ждал, звал, просил прийти на помощь. Где-то на периферии мелькала розовая макушка — Чимину только рукой подать, ухватиться за лёгкую ткань разноцветной накидки, но никак не получается. С Тэхёном они часто бегали, но не по красивым живописным местам, как в сказке, а от преступников и недоброжелателей по мрачным переулкам, частенько на мушке, частенько под прицелом. В такие моменты он не боялся, а сам хотел догнать и прибить Тэхёна собственными руками, потому что всё из-за его глупых выходок. А после накатывал такой прилив сил, такая радость от того, что избежали расправы, что хотелось жить хотя бы ради этих ощущений. Они и жили ради них, упивались, как наркоманы, и другого счастья не знали. — Ты мне поможешь? — Чимин никогда не воспринимал подобные просьбы Тэхёна всерьёз. Его нытьё входило в обычный распорядок дня, как и «пожалей», «приласкай» — словечком, желательно, — «накорми и уложи спать». — Вместе навсегда, — сакральный обряд на годовщину дружбы. Скрючились оба возле бочки с огнём одним холодным вечерком и, вооружившись тупым ножом, дали клятву на крови. Тогда это не казалось таким идиотизмом, тогда они оба нуждались друг в друге, потому что никого другого не было. Чимин боялся возвращаться к матери, зная, что та не одобрит побег, а Тэхёну и вовсе не было куда возвращаться, как думал тогда Пак. Это был, пожалуй, самый тяжёлый момент в их беззаботной жизни, но они пережили его вместе. — Помоги мне, — Тэхён вновь привлекал внимание. Чимин вновь не принял к сведению. Были моменты, когда он пропадал, и Пак отметил про себя некоторую закономерность: после провала, после ссоры, после неудачной сделки. Ким Тэхён делился радостью, но негатив прятал в себе, боролся с ним в одиночку, от этого складывалось впечатление, что он не умеет грустить, не умеет бояться, сомневаться, беспокоиться. — Что бы ни случилось, не бросай меня. — Смешной ты, — и правда ведь. — Что может случиться? — Ну… Например, упадёт метеорит и попадёт прямо в меня. Или начнётся вторжение инопланетян и меня украдут на опыты. — Даже если и украдут, то быстро вернут обратно — ты доведёшь их своими расспросами. — Чимин-а, — «Ну что опять?!» — Ты чего как барышня кисейная в обмороки падаешь? Трупака увидел и сразу же отрубился? Совсем как размазня… Водоворот мыслей замирает. Голос явно не из прошлого. Это Тэхён. Определённо он. Но у Чимина перед глазами только сюрреализм. Нет, комната обычная, общажная, но восприятие совсем другое, будто со стороны за всем наблюдаешь, будто сон очередной просматриваешь, оставаясь безучастным. — Эй, дыши, — пару глухих шлепков по щеке и взволнованные глаза на фоне потолка. — Чимин, если ты решил кони двинуть, то это самый неподходящий момент. Дай ещё воды. Возвращаться в сознание после нервного потрясения особо тяжко, может всякая чепуха мерещиться. — Отойди, — Тэхён резко исчезает из кадра, будто его выдернули, и вместо него появляется Юнги. Только Чимин успевает хоть что-то понять, как ему прилетает такая мощная пощёчина, что голова в другую сторону переворачивается. Теперь перед глазами совсем другой вид. — Ещё раз его так ударишь, и я тебе шею сверну, — давно он не слышал такого угрожающего голоса Тэхёна. — Сколько пальцев? — Не трогай его. — Не лезь, мелочь. Достал. — Сам достал! Звук щелбана и злое шипение. Голова такая тяжёлая, что едва удаётся вернуть её в прежнее положение и посмотреть на Юнги, который машет рукой перед лицом. Это вдруг становится раздражительным, и он коряво отмахивается от конечности. — Ну вот, живой. Лицо холодит влага, капли стекают по вискам и шее, подушка под головой вся промокла. Ощущение не из приятных. Пак находит в себе силы подтянуться на локтях к изголовью. Он смотрит на Тэхёна и с трудом пытается понять происходящее. В груди ещё холодеет незнакомый страх и ужас. А потом просыпается мозг и… Бум! — Тэхён… — получается настолько жалобно, что улыбка Кима растворяется, превращаясь в какое-то жалостливое выражение. Силы, которых нет, находятся для того, чтобы потянуться к этому невыносимому человеку, но Тэхён опережает и первым подставляется в объятия, не забыв при этом толкнуть Юнги. — Спокойно, всё хорошо, — тише произносит он, стойко выдерживая минутку слабости друга. — Всё нормально, — шутливый тон сменяется успокаивающим. Совсем на него не похоже. Чимина охватывает такое облегчение, что он едва вновь не лишается чувств. Правда, существует страх, что это сон, и он может развеяться, поэтому стискивает Кима в объятиях крепче настолько, насколько может ослабевшими конечностями. Тот и не сопротивляется, хотя ощущается зажатым брёвнышком в его руках, которому жутко некомфортно. — Ещё пару секунд, и ты меня задушишь — это так, для сведения. Чимин отпускает, всё ещё изумляясь с того, как всё обернулось. Тэхён тоже отодвигается — живой и невредимый, — с облегчением присаживается на краешек кровати, благородно уступившим Юнги. Тот не стал вникать в драматичный момент и исчез с поля зрения. — Боже, мне показалось, что… — и умолк на полуслове, не решаясь произнести вслух. Стоит ли вообще говорить Тэхёну о своей жуткой догадке? А вдруг это его расстроит? — Почему твой телефон был там? — благополучно меняет тему, но вопрос обрывается жутким звуком разрушения. Чимин бросает взгляд за спину Тэхёна на источник звука и только сейчас замечает Чонгука, который что-то уронил из их шкафа. — Эй, можно поаккуратней? — выражение лица Тэхёна полно недовольства. — Что происходит? — ещё замечает полный бардак в их ранее досконально убранной комнатушке. Ящики раскурочены, весь хлам высыпан на стол. Одеяла с соседней кровати сдёрнуты, матрас съехал с рельс. Будто ураган прошёлся. И теперь этот ураган расправляется со шкафом. — Эти придурки решили нас обыскать, — тише произносит Тэхён, но придурки слышат и ясно дают понять, что месть будет. — Что? Почему? — искренне не понимает Чимин, и Тэхён вздыхает. — Помнишь Кана? Пак хочет задать очередной вопрос, но вовремя прикусывает язык. Тэхён кивает на вопросительный взгляд, подтверждая, что это тот самый Кан, у которого Тэхён покупал травку. Этот парень почти их коллега по работе, только более глуп и неосторожен, раз решил реализовать бизнес прямо в стенах учебного заведения. — Его нашли сегодня мёртвым. Поговаривают, что передозировка. Вот эти и решили с нас начать — обыскивают на предмет наркоты. На очередной более вопросительный взгляд Тэхён едва заметно качает головой — нет, наркоты тут не имеется. — Твой телефон? — напоминает Чимин, при этом хмурясь. — Нужно было ведь чем-то платить, — пожимает плечами Ким, и его друг едва не стонет. — Выспался? — на горизонте восходит недовольное лицо офицера Мина. — Передвигайся на другую кровать, мне нужно осмотреть тут всё. Тэхён бы сейчас с диким наслаждением начал язвить, мол это высшая степень издевательства — заставлять человека, которому плохо, двигаться. Тем более, Чимина, который мало чем от мертвеца сейчас отличается. Но это Юнги, а рядом Чонгук, и лучше не шутить. И так видно, что копы в самом скверном расположении духа. Детектив так вообще на зарождающийся вулкан похож. Пока Тэхён помогает всё ещё обескураженному Чимину с дислокацией на соседнюю кровать, тот без тени стеснения вытряхивает из коробок обувь. К сожалению, вытряхнуть самого Тэхёна тоже не забывает. — Раздевайся, — припечатывает, как только заканчивает со шмотками. Тэхён даёт себе минутку на размышление, потому что просьба весьма… двузначная. — В смысле? — и нацеливает на детектива свой фирменный ядовитый взгляд. — В прямом. Минутка молчания. — Хэй, Чонгук-и, мы не так давно знакомы, чтобы ты предлагал вот такое вот, — как вовремя манера язвить подъехала. — Дважды не повторяю. …только с Чонгуком она вряд ли во благо. — Слушай, если так не терпится, давай хотя бы в душевой, — Тэхён ничего не может с собой поделать. Ему хочется утопить Чонгука в своём яде. Детектив срывается с места так резко, что даже сердце не успевает упасть в пятки. Стальная хватка на плече и рывок в сторону двери, которую Тэхён едва ли своим носом не открывает — хорошо, что среагировала вторая рука. Его волокут по пустому коридору в сторону санузла. А дверь туда носом как раз таки и открывает. Чонгук швыряет его слишком жестоко, даже как для преступника, и Тэхёна на миг оглушает болью. А затем новой, когда он приземляется коленками на кафель в середине белого помещения, пропахшего хлоркой. В душ, так в душ. Он слишком поздно вспоминает, что у Чонгука пунктик на мертвецов-наркоманов. Но не успевает выровняться и развернуться, чтобы заглянуть в горящие демонским огнём глаза, как ему тут же прилетает в челюсть. Тэхён заваливается набок и закашливается от неожиданности. На белой плитке стремительно собирается кровь, которую тут же размазывают хаотичные движения рук. Тэхён не понимает, что происходит. Вместе с ударом ему будто почву из-под ног выбили. Ему страшно подниматься, страшно видеть перед собой разгневанного детектива, который опаснее всех преступников на свете. Чонгук не даёт даже времени на передышку — больно хватает за плечи и впечатывает в стену лицом к себе. — Шутки шутить вздумал? — новая встряска и новый удар спиной об плитку. — Да ты ещё более убогий, нежели я думал! Тэхён хватается пальцами за кулаки детектива, судорожно дышит и пытается вырваться из крепкой хватки. Он растерялся и не помнит, как поступал в подобных ситуациях раньше. Напрочь забыл, что такое самозащита. — Человек умер! Только что! Возможно, из-за вас, придурков! Тебе весело? — Мы тут не причём! — ну вот опять он виноват во всех грехах. Не успевает Тэхён опомниться, как с него начинают стягивать одежду. Ошеломление такое сильное, что не получается сделать ничего в свою защиту. Даже закричать. Тэхён лишь сжимается и молит бога, чтобы это всё прекратилось. К нему прикасаются, чужие пальцы, как разряды тока, невыносимо, неприятно, тошно. Он на грани срыва, не способен противостоять той силе, что в руках Чона. Впервые за многое время ему страшны не демоны в собственной голове, а те, что наяву. Чонгук будто сам с катушек слетел. Стаскивает кардиган, а футболку, которая под ним, рвёт. Тэхёна тоже сейчас разорвёт. Но всё прекращается слишком резко и неожиданно. Сменяется звонким ударом баночки антидепрессантов о плитку и звуком рассыпавшихся капсул. У Тэхёна в глазах белые пятна от того, как сильно он зажмурился, пытаясь абстрагироваться от происходящего, а во рту железный привкус крови. Он тяжело дышит — позволяет себе впервые за всё время издевательства, но смотреть боится. А вдруг только и ждут, чтобы ударить снова? А антидепрессанты действительно помогают. Например, как отвлекающий манёвр. Но давать сдачи Чонгуку он не собирается, даже мысль не приходит. И не из-за страха перед высшим по рангу, а через какое-то совсем дурацкое чувство… уважения. Это как ударить в ответ родного человека, (хотя Тэхён уже практиковал такое), как отвесить учителю, который в любой ситуации прав. В общем да, Тэхён ненормальный. — Что это? Вопрос ответа не требует, потому что Чонгук сам себе уже всё решил. Пока Тэхён собирает на себе ошмётки футболки, тот наклоняется и хватает с пола жёлтую баночку, внимательно её рассматривая. — Мои таблетки. Я же псих, разве не слышал? — с упрёком, под которым успешно прячет страх. Как хорошо, что в глазах детектива больше не разрушительная ярость, а заинтересованность. Ну и недоверие, но это на постоянной основе как бы. — Я думал, Джин тебе уже все мозги проел, что я тут обезбашенный совсем. Водоворот эмоций резко утихает, будто огонь развели и сразу потушили. — Меня интересует состав этих таблеток, а не ваши разборки. Пусть делает, что хочет, но пока ты под моим влиянием, я тебе спуску не дам, — и, молниеносно приблизившись к Тэхёну, чуть опять ему не врезал. — Что это?! Правду! — рука опять хватает за шею — любимый метод допроса, и душит, причиняя жуткий дискомфорт. — Мои таблетки, — хрипит Тэхён с нажимом, не сводя глаз с детектива. Какой чудесный конструктивный разговор получается. — Прости, но придётся проверить. — Да хоть сто раз. Тэхён оседает под стеной, как только его отпускают. Чонгук собирает таблетки обратно в баночку. — Ты действительно думаешь, что справка с психиатрической больницы освободит тебя от заключения? Тэхён надеется, что нет. — Ты, конечно, не ангел, но я лучше потусуюсь в вашей камере, нежели в палате с мягкими стенами. — Да что ты… — собрав всё до единой таблетки, Чонгук поднимается и поворачивается к Тэхёну. На лице безмятежность и лёгкая ухмылка. — А я-то думал, вместе план составили. — Джин придурок, я его ненавижу. Вместе мы разве что дрались, и то в детстве. Чудненько, согнал пыл, а теперь и поговорить по душам можно. Тэхён, кажется, впервые в жизни не демонстрирует обиду, которую действительно ощущает. — С такими, как ты, у меня разговор короткий. — Я заметил, — Тэхён вытирает тыльной стороной ладони кровь с губы. — Есть в тебе что-то, — Чонгук присаживается рядом, вглядывается в глаза. — Потенциал, что ли. Идиотизма, конечно, в разы больше, но ты бы пригодился органам. Тэхён ошеломлён? Нет. С него опять издеваются. — Уверен, не будь ты таким, — продолжает, взмахивая рукой в каком-то неоднозначном жесте, — всё могло бы сложиться совсем иначе. — Такое обычно говорят перед смертью. — У тебя пять минут на сборы. Переезжаешь в новое место.

◈◈◈

Психически нездоровым людям положено много отдыхать: считать бабочек, сидя на скамейке в тихом парке, следить за плывущими облаками на небе, греться на солнышке, гладить котов. Никакого стресса, негатива, никаких резких перемен в среде обитания. Тишина, уют и спокойствие. Ничего того, что может расстроить и спровоцировать ухудшение состояния, ничего того, что у Тэхёна как раз на повестке дня. Как самый наивный преступник на земле, он предполагал, что статус нового департамента отразится не только на качестве работы, но и на отношении к таким, как он — к воришкам, которые на самом деле неплохие, просто обстоятельства так обернулись, сошлись планеты, звёзды застыли не в том знаке, или как там… В общем, всё, но только не они. Наверное, в такие моменты особенно сильно проявляется его ребяческая от природы натура, потому что задрал подбородок выше, плечи расправил — не скрывал своего воодушевления, когда детектив объявил о том, что его супермозгами заинтересовался самый успешный департамент в их городе. Наконец-то окажется там, где его ценят, наконец-то получит заслуженное уважение и дань собственным талантам. Одной ногой на пьедестале, минутка славы впереди. Впереди. Руки сцепляют за спиной, небрежно вталкивают на заднее сидение более современного внедорожника, едва не прибивают дверью. Два полицейских насмешливо переговариваются между собой на передних сидениях, и когда до ушей долетает «с этого получится чудесная сучка», у Тэхёна на миг сердце останавливается. Что за херня? Куда Чонгук его засунул? По рассказам — на новую ступень карьерной лестницы, на деле — во что-то очень похожее на задницу. Губа саднит, в душе клубится злость и обида на Чонгука. Он даже не позволил нормально переодеться. Только швырнул первую попавшуюся кофту из раскуроченного шкафа, отцепил пальцы от дверного проёма и потащил к машине (а ощущение, будто в мусор выкинуть собрался). И всё это на глазах ошеломлённых Юнги и Чимина. И когда Тэхён упоминает ошеломлённого Юнги, то ни чуточку не приукрашивает. Тот действительно выглядел обескураженным, будто доведён до бесячества Чонгук его тоже напугал. — Эй, я Ким Тэхён! Почему на мне наручники? Я здесь в качестве информатора! Слово «информатор» красноречиво исправляют, добавив вначале пикантное словечко из трёх букв, и советуют сидеть смирно, не то отымеют первым, что под руку попадётся. Тэхён опять обмирает. Ему не послышалось? Прокрутил в голове последнее и уставился на офицеров. Один из них, тот, что с более мерзкой рожей, подбросил вверх сложенную телескопическую дубинку и неприятно оскалился, будто бы намекая. Прошибло током. Тэхён отодвинулся и вжался в спинку сидения, не ощущая собственных конечностей. Притих. С этого момента, наверное, и начинается та самая весёлая история, которую предпочитаешь никому не рассказывать и вообще не вспоминать ни разу в жизни. Настроение меняется. Разумом овладевают растерянность и замешательство — такое бывает, когда получаешь совсем не то, чего ожидал. У Тэхёна на любой случай жизни имеется план отступления, как и запас самоубийственной дерзости, глупой храбрости и безграничного оптимизма. Сейчас же не осталось ничего из этого. К тому же, денёк и так преподнёс достаточно неприятностей, чтобы усугубить ситуацию чем-то ещё более скверным. — Слушай, в этом он словит разве что бомжа. Нужно подкрасить и приодеть, — его оценивали, как товар какой-то. А до него никак не доходило, что он и есть товар. — Может быть, объясните мне хоть что-нибудь? — было бы не плохо в сложившихся обстоятельствах. Но вместо этого получает жёсткий толчок в спину, который заставляет войти в какую-то дряхлую, захудалую парикмахерскую, возле которой они припарковались минуту назад. Не внушающей доверия, кстати. Да и вся улица какая-то странная. И люди в ней. Пора вечерняя, время близится к десяти, а тут живо, как на рынке, снуют туда-сюда люди, разодетые и разукрашенные, заглядывают в разнообразные салоны красоты и спа с яркими вывесками. Девушки со всех сторон предлагают массаж, хороший отдых, релакс. Догадки закрадываются совсем уж нехорошие, потому что Тэхён бывал в похожих местах. У них даже название имеется, одно на всех. Спотыкается и едва не падает на пороге, грозя разбить лицо, но каким-то образом группируется и избегает неприятной участи. Руки всё ещё за спиной, коленки дрожат, глаза распахнуты и изучают всё, что только видят. — На выход! — приказу полицейских повинуется даже тот, кто сидел в кресле и получал услугу. То, что здесь реально стригут, а не предоставляют более востребованные услуги, говорит наличие мужчин и полное отсутствие женщин. Хотя… Парнишки в очереди молодые, вроде бы обычные, только вот разукрашены, как индейцы, и в странных нарядах, которые будто крепко прилипли к телу. Всё яркое, блестящее, с нелепыми кожаными вставками и ремешками. Вырезы на груди, как у самых отчаянных дам, а джинсы будто с ребёнка малолетнего содрали. Да и движения их совсем не мужские. Тэхёну поплохело. Владелец окинул гостей недовольным взглядом и сдержано кивнул парочке ожидавших очереди парней и одному более статному мужчине, которого Тэхён заметил самым первым. В его взгляде мелькнуло что-то опасное, но никто не посмел ослушаться. — Нужно сделать из него красотку, — один их полицейских подходит к вешалке с разноцветной блестящей одеждой и с неким омерзением (но не без интереса) осматривает содержание, пока другой освобождает Тэхёна от браслетов. Красотку?.. Владелец парикмахерской — мужчина, лет пятидесяти от роду, — окинул быстрым взглядом нового клиента. Да таким липким и неприятным, что зачесалось желание вернуться к Чонгуку и Юнги, залезть в камеру и пересидеть этот неприятный момент жизни хоть и взаперти, зато в безопасности. Тэхёна грызёт какое-то непонятное тревожное ощущение — плохое предчувствие. Его подталкивают и сажают в кресло перед потёртым зеркалом, крепят на шее полинявшую скользкую ткань и приступают к преображению. Тэхён дёрганный, шарахается от каждого движения. Где-то на подоконнике орёт радио, но они будто в мёртвой тишине. Только удары сердца и черные точки перед глазами от паники. Проститутка, парнишка лёгкого поведения, странник улицы красных фонарей — как не называй, смысл не изменится. Вот, кем он сегодня будет. И не факт, что только сегодня. Сомнений больше нет. Особенно после того, как в руках владельца оказывается коробочка с тенями. Вот тебе и миссия под прикрытием… Чонгук гад. Знал всё наперёд, но молча наблюдал за тем, как глупый, глупый Ким с каждым новым словом об этой самой крутой миссии под прикрытием всё больше разгорался азартным огоньком. Вернуться бы к тому моменту и врезать себе ещё сильнее, нежели получил до этого. Нельзя быть таким наивным… нельзя. Полтора часа экзекуции проходят слишком быстро, он не успевает собрать остатки самообладания и придумать какой-нибудь план побега или хотя бы избежания жуткой участи. Результат радует копов, Тэхёна — наоборот. Он с ужасом смотрит в зеркало и пытается не закричать. Там не Тэхён. Там что-то совершенно на него не похожее. Какое-то отродье. От таких отказываются родители, таких избивают в парке, такие не… не встречаются с девушками. Макияж, одежда, украшения… Он вроде бы и следил за каждым шагом владельца, особенно за острыми предметами в его руках, но в итоге остался совсем не готов к результату. Проститутка. Самая настоящая, дешёвая, пошло разукрашенная шлюха. Мечта самого конченного извращенца. Он не любит себя обзывать, но сейчас никаких других слов попросту не находится. Он приходит в ужас от того, что видит. Волосы покрашены в светлый, подкручены на гофре. Яркий макияж портит природную красоту глаз, светлые линзы делают взгляд отрешённым и стеклянным, будто Тэхён под веществом. Губы подкрашены, ссадина замазана тональным кремом. Статус дешёвки подтверждает светлая женская (женская!) блузка голубого оттенка, на шее чокер с большим металлическим кольцом. Кожаные штаны, больше смахивающие на легинсы, облепляют все нижние части тела. Тэхёну блевать охота от вида собственного тела. А что ещё хуже — он красивый. Без внимания не останется. Мир сошёл с ума. — Боже, да ты просто рождён для этого, только посмотри, — копам, по большому счёту должно быть одинаково на всё это, но они не упускают момента поиздеваться и, как может показаться, облизнуться. — Только есть одна проблемка. Олицетворяет эту «проблемку» электронный браслет на ноге, который под облепляющей штаниной видно невооружённым глазом. К ещё большему ужасу Тэхёна один из копов приседает, хватает за ногу и снимает специальным ключом ненужный аксессуар. — Что вы делаете?! — он сглатывает, но отступить не решается. — Не волнуйся, красотка, у нас с твоим надзирателем уговор. С этого момента ты целиком и полностью под нашим наблюдением, — и, стянув браслет, поднимается и протягивает Тэхёну один малюсенький наушник. — Решишь сбежать — словлю, не сомневайся. И перед тем, как отправить к более жилистым и взрослым парнишкам в камеру, отдам на растерзание всем тем, у кого денег не хватит на нормальную шлюху. Мерзко! Внутри неприятно царапнуло, полыхнувшее сопротивление вмиг сникло под натиском бессилия и обречённости. Ему будто на шею петлю накинули и затянули. Зато сработало, Тэхёну стало страшно, и мысль о побеге… сбежала, да. Пожалуйста, Чонгук, забери меня. Прощу любые твои грехи… Время за полночь — горячая пора для ночных бабочек и охотников на них. Тэхёну так толком и не объясняют, какая конкретная цель этого ни разу не весёлого цирка. На ловлю извращенцев не похоже, с кого же потом взнос брать будут? Только когда его высаживают в самом центре развратной улицы, подсказывают вести себя как можно вызывающе, чтобы обратить максимум внимания, а тот, кто им нужен, себя проявит. — О живом товаре слышал? — Тэхён кивает, хмур и надутый, когда к нему обращаются через едва открытое окно. — Веди себя так, чтобы любой, кто здесь появится, пожелал тебя похитить. Посмеяться бы, но на шутку не похоже. Тэхён опять сглатывает вязкую слюну. Впервые в жизни он чувствует себя таким бесхребетным и беспомощным. Копы обещают, что будут следить издалека, но что-то в их добрую совесть верится мало. Тэхён даже на прицеле у Юнги чувствовал себя более безопасно, чем здесь. Живой товар — другими словами — работорговля. В мире полным-полно случаев похищений молодых девушек и парней, иногда даже детей. То, что с ними творят, приводит в ужас. Тэхён хоть и знает кое-что об этом из собственных истоков, но никогда с подобным не сталкивался. Это действительно очень страшно, после такого мало кто выживает. А если и выживает, то проводит остаток жизни там, куда Тэхён боится попасть больше всего. Улица красных фонарей — весьма оживлённое, уютное и милое местечко, за исключением одного… Он видел эти взгляды, ощущал на своей коже. Липкие, похотливые, животные. Из мира вдруг стерли всё адекватное, оставив лишь пороки и грех. Хотелось спрятаться, сбежать в тень, скрыться от назойливого недвузначного внимания. Нервы Тэхёна расшатывались с каждой новой минутой ожидания. Ожидания… чего? В какой момент вмешаются полицейские, если что-нибудь произойдёт? То есть, не так. Что должно произойти, чтобы копы вмешались? Ещё никогда в жизни он не ощущал себя более уязвимым, чем сейчас. Тэхён совсем не подходит на роль мальчика-проститутки, хотя в преступном мире многие бы поспорили. Только слепые не замечали его необычные черты лица и советовали сменить способ заработка. Будто это так просто: взять и продать своё тело. Неумелые мальчишки ценятся больше всего, а нетронутые — так вообще целое состояние стоят. У Тэхёна будто на лбу написано: «девственник». Он скорее умрёт, чем позволит притронуться к себе кому-либо незнакомому. Тем более, у него проблемы с тактильным контактом — или сбой в мозгах, или защитная реакция — точно не ясно. Зато понятно одно: Тэхён вряд ли по девочкам. Он вообще ни то, ни другое. Предпочитает цифры и математические задачки. Они его больше возбуждают, нежели всё то остальное, что действует на обычных людей. Наркотики и рядом не стояли. Далее было хуже. Подвыпившие черти начали подходить, протягивать руки, лапать. Те, кто на машинах, останавливались и спрашивали цену. Сразу видно — дорогая игрушка-развлекушка. В такие моменты Тэхён быстро что-то тараторил и убегал, пытался затеряться среди толпы, спрятаться, но в наушнике матерились так, что мозги плавились; приказывали вернуться назад, не то пожалеет, что на свет родился. Да он уже жалеет! Тэхён больше не ощущал себя информатором, помощником, мозговитым парнем. Только мясом. И от этого тошнило. А когда он сбежал от очередного заинтересованного водителя на недешёвой тачке, подъехал внедорожник с переодетыми в штатное копами. Его увели ненадолго подальше от лишних глаз и залепили под дых так, что он свернулся в три погибели и долго откашливался, размазав выступившими слезами макияж. Копы не церемонились, когда добавили ещё парочку профилактических ударов в рёбра. С ноги, конечно же. Недавнюю потасовку с Чонгуком можно смело назвать детскими лепетом по сравнению с этим воспитательным процессом. Как же хорошо, что теперь есть с чем сравнивать. Его мутило. По-настоящему. Стало плохо. Очень-очень плохо. Голова кружилась, тело отяжелело. Не запомнил, как дела обстояли после того, как его избили. Но точно понял одно: сопротивление заводило потенциальных клиентов больше, нежели что-либо другое. Чем больше ломаешься, тем больше тебя хотят. Никто не считал его за человека, никто с ним не считался, не соблюдал территорию и рамки приличия. Единственное, что он мог, это залупить цену до такой степени, что у извращенцев челюсти отваливались. И бежать. Куда-нибудь, подальше. Уж лучше быть избитым, чем изнасилованным. Кошмар кончился, когда на небе пропали последние звёзды. К тому моменту, как за ним приехали, он уже ничего не хотел. Сил не осталось даже на то, чтобы порадоваться возвращению в старый добрый департамент к родным копам. Неродных даже не слушал. Дорогу обратно запомнил плохо, как и момент передачи из рук в руки. Только в стенах полицейского участка осознал, что наконец-то в безопасности и далеко от ужаса. Поплыл на ватных ногах к камере, но его тут же перехватили. Смешки со стороны, которые Тэхён не был в состоянии услышать и, тем более, обидеться на них, резко поутихли. В помещении воцарилось молчание. Соджун со всей обеспокоенностью смотрел в глаза. — Что случилось? Тебя кто-то тронул? — голос напряжён до такой степени, что сейчас треснет и поубивает отдачей всех в радиусе километра. Тэхён издал что-то отдаленно похожее на смешок, хотя скорее всхлип, и помотал головой. — Всё нормально, хён, я просто… жутко устал, — вместе с последним Тэхён выдохнул весь ужас прошедшего дня, и в тот же миг на плечи упала жуткая усталость, грозящая придавить своим весом к полу. Он даже глаза толком поднять не смог. — Спать хочу, — плечо Соджуна выглядело таким мягким на вид, таким заманчивым, что он без раздумий подался вперёд и уткнулся лбом в хлопковую ткань рубашки. Тут уже не до тактильных предпочтений. Тело офицера напряглось, задрожало — от злости, видимо, но спать на себе долго не разрешило. — Тебе нужно умыться и переодеться, — его мягко отстранили и Тэхён скорбно захныкал, не поднимая головы. А потом и вовсе сдался. Все последующие события прошли как в тумане. Соджун потащил его в уборную к раковине, заставил умыться, вытер полотенцем уже сам. Потом повёл в пустующий кабинет капитана, усадил на диван и мгновенно вернул в вертикальное положение, когда Тэхён потянулся головой к подушке. Достал откуда-то серую футболку и болотного оттенка шорты, помог переодеться, но и после этого не успокоился. Вместо кофе подал чёрный крепкий и совсем невкусный чай, а печенье заменили пара таблеток от температуры. Тэхён выполнил всё, что от него требовалось, лишь бы отстали. Спал плохо. Сквозь сон чувствовал прохладу на лбу, будто кто-то положил компресс и периодически менял. Это спасало от пылающего огня в голове. Очередной раз, когда горячее сменилось на холодное, нащупал чужую руку и легко сжал, настолько сил хватило. Пока ещё не готов был выразить благодарность в полной мере, так как даже глаза не способен был открыть, так что решил хотя бы знак подать, что очень ценит заботу Соджуна. Это самое простое и одновременно самое дорогое, что может подарить один человек другому. Прохладные пальцы некоторое время оставались безучастными, а потом слегка сжали горячую ладонь Тэхёна в ответ.

◈◈◈

Стащить себя с дивана оказалось делом непростым. Мало того, что не хотелось, так ещё и сил никаких не осталось. Тэхён будто поле вспахивал, а не спал. Тем не менее, стянул тушку и даже выпрямился, но так и застыл, таращась в одну точку, как и несколько недавно высветленных прядей на его голове. Утро за окном слишком напоминало вечер: солнце окрасило тесный кабинет Намджуна в уютный оранжевый цвет, дотянулось лучиками-полосками до пола и медленно переползло на стену. Да, Тэхён просидел достаточно долго, чтобы это заметить. Тело казалось таким тяжёлым, а голова такой пустой, что хотелось немедленно завалиться назад и провести во сне остаток дня. А, может быть, и недели. Сегодня понедельник, а понедельники априори не бывают хорошими. Укутался в плед, поднял бренное тело, шмыгнул носом и поплёлся на выход, попутно удивляясь, как это его никто не разбудил к этому времени. Полицейские сразу обратили внимание на сонного гения, но он не отрывал взгляда от пола. — С добрым утром, Тэхёна! — Как спалось? — Хорошо отдохнул? Ох, а это здорово выбивается из общей картины. Тэхён даже поднял голову и обвёл всех присутствующих взглядом: добродушные лица, приятные улыбки — как друзья, которых у него никогда не было (Чимин не в счёт, он по утрам только ворчит и разбрасывается одеждой). И только Чонгук приближается, как грозовая туча. Его потемневшие глаза сразу берут в плен. Опять, что ли, ударит? Термосом, который в руках держит? Желательно так, чтобы надолго отрубило. А ведь действительно не страшно даже, хотя должно. И никакой злобы на детектива нет, хотя тоже должна быть. Все чувства выжгли вчера. Резерв опустел, новое не приходило. Да и не хотелось. Причём ничего. Упасть, уснуть, пропасть. Но кому какое дело до какого-то там информатора-преступника? Ему себя даже немного жалко стало. За один день Тэхён изменился до неузнаваемости. Вялые движения, слишком тихий, молчаливый, но взгляд тяжёлый, будто войну пережил. А он и пережил. Свою, собственную. Все по-разному реагируют на любые ситуации. У Тэхёна вот, например, вчерашняя миссия заняла первое место в списке его кошмаров наяву. Возможно, даже подтолкнуло к черте, за которой вечное безумие. А может он просто приукрашивает. Сам себя уже не понимает. — Это тебе Соджун оставил. К счастью (или к несчастью) термосом не бьют, а протягивают. — Он уехал? — получается жалко. Этот человек, словно защитное поле, и без него Тэхён чувствует себя особенно уязвимо. Вместе с ним улетучилось и чувство безопасности. — Работа. Тэхён берёт любезно протянутую металлическую ёмкость и открывает, прилагая больше усилий, нежели обычно. Руки после сна совсем ослабли. Но этот аромат… только он заставляет взбодриться и счастливо улыбнуться, прикрыв в блаженстве глаза. С каких это пор Тэхён стал зависимым от кофе? — Я бы посоветовал тебе поесть для начала. В холодильнике есть гамбургер и пару кусков пиццы. Будешь? — Я не особо голоден, — Тэхён слишком сонный и слишком заинтересованный напитком, чтобы обратить внимание на перемены во взаимоотношениях с детективом. Только вчера подрались, а сегодня кушать предлагает, хотя до этого плевать на Тэхёна с высокой горы хотел. Ким удобно умащивается на территории детектива, на мягком стульчике напротив его рабочего стола. Подбирает ноги и дышит паром из термоса. — Не отказывайся, тебе сегодня предстоит долгая ночь. Замирает. Да, можно было догадаться. Он и догадывался, что всё не закончится на одном ужасном дне, только сердце всё равно споткнулось и кувыркнулось где-то в горле, от чего даже от кофе затошнило. — Можно я не поеду?.. Он не поднимает голову, смотрит в термос и отсчитывает учащённый пульс. Даже когда молчание затягивается, всё ещё не решается взглянуть на детектива. Наверное, ответ знает и так. — Прости. Тэхён буквально слышит, как обломки выстроенной надежды трещат по швам и громко обсыпаются. Но, как ни странно, в Чонгуке он не разочарован. Ничего другого от него и не ждали. Вот так, нет иллюзий — нет и разочарований. — Я пропустил учёбу, — то самое, что тревожит меньше всего, но способно отвлечь. Перед детективом не то что выпендриваться, даже свои настоящие чувства показывать не охота. Не подарит ему такую роскошь, не позволит насмехаться над собой и злорадствовать. — Будто что-то изменилось, — равнодушно отвечает тот, перебирая бумажки. — Я хотел исправиться, — почти правда. — Очень вовремя. Но появились дела поважнее. — На кону человеческая жизнь? — Да. — А как же моя? Детектив умолкает на секунду, но не из-за того, что слова Тэхёна тронули каким-то образом. Даже внимания не обратил, потому что ничего нового — опять привлечь к себе внимание, вызвать приступ жалости. Он этого ребёнка видит насквозь, а потакать прихотям детей не в его стиле. — Тебе ничего не угрожает. Департамент Чонджевон намного респектабельнее нас. Ты в надёжных руках, — сухо, без каких-либо эмоций. — Чонгук?.. — Серьёзно, Тэхён. Тебе выпал шанс избавиться от меня — как ты и хотел, что опять не так? — видно, что начинает раздражаться. И этому есть много причин, не только присутствие информатора. — Это тебе не терпится, чтобы я поскорее умер. Это бред, и он пропускается мимо ушей. — Будь добр, застрели меня сразу, — Тэхён говорит спокойно. Он слишком устал для пылких эмоций. — Да что не так-то? — Чонгук откладывает бумаги и вперяет взгляд в Тэхёна. — Ты же мечтал о крутой миссии. Штанишки не подошли? Или хотел волосы в зелёный покрасить? Тэхён выпучил глаза, но ответил сдержанно. — Ты издеваешься, да? Я на проститутку был похож, — ключевое слово шёпотом, потому что звучит отвратительно. — Ну так в чём проблема? — Чонгук! — прикрикнул, но остальную часть опять шёпотом: — Может, для тебя это и нормально, но мне не нравится, когда я выгляжу, как шлюха, и когда ко мне пристают всякие извращенцы. Смешок детектива задевает. — Какой же ты всё-таки урод… — и на что Тэхён, собственно, рассчитывал? Смысл говорить с человеком, который не видит дальше своего носа. — Бывает, перехватываю от тех, кого ловлю, — иронией детектив не обделён, спору нет. Действительно, зачем Тэхён с ним заговорил? Ладно, плюсы есть — отвлёкся хоть. Именно поэтому перепалка и продолжается, но уже более ленивая и вялая. Говорит в основном Тэхён, а Чонгук, будто привыкнув к назойливой мухе у его стола, почти не реагирует. У него и без того много работы. Только когда речь заходит о его мрачной одежде (Чонгук всегда в тёмном), он поднимает взгляд и смотрит так, будто Тэхён сам должен догадаться. Дело гиблое, поэтому напоминает вслух, кто тут ходит, как попугай разукрашенный. Тэхён не обижается. Шибко объясняет, что яркая одежда отображает весь его внутренний мир, и у него он явно поярче, чем у некоторых. Расходятся на том, что у Чонгука звонит телефон, а к Тэхёну возвращается трясучка из-за предстоящей ночки. Какое-то время складывает кубик-рубик, который находит на столе у одного из офицеров. Из-за нервов получается новый рекорд — семь секунд. Потом отдаёт обратно и впечатлённый полицейский вновь приводит игрушку в беспорядок, надеясь, что на этот раз всё-таки запутает гения сильнее. Вместо этого Тэхён складывает ещё быстрее. Когда надоедает, опять подсаживается к Чонгуку и мозолит глаза. Хоть и устал, но напряжение внутри растёт, расшатанные нервы не дают покоя. — Даже не думай. Тэхён на миг теряется. Но нет, Чонгук обращается к нему. — О чём? — хмурится, разглядывая изучающего бумаги детектива. — О побеге, — спокойно, без единой эмоции, но уверенно, будто у Тэхёна на лбу написано. — О каком побеге? — он пытается изобразить усмешку, но, схвачен врасплох, теряет сноровку и выдаёт себя с потрохами. — Почему ты… — По глазам видно, — даже шанса не даёт на оправдание. Ахренеть. — Если попробуешь — сильно пожалеешь. От меня ещё никто не убегал. Сначала хочется громко возразить, но находится ответ более подходящий. — Сильно сомневаюсь, — Тэхён перенимает спокойствие и отводит глаза. А когда возвращает, натыкается на пронизывающий до костей взгляд Чонгука. Тут же тушуется, понимая, что зацепил очень щекотливую тему. Впервые ему хочется ударить себя по губам не из-за того, что подобные разговорчики могут стоить ему жизни или, хотя бы, зубов, а потому, что Чонгуку неприятно такое слышать. Поэтому и выдавливает тихое и невнятное «прости». Он, по крайней мере, извиняться умеет. Злость в глазах Чонгука утихает как-то слишком быстро. Наверное, стоит чаще использовать слова извинения. Ох, эта быстрая отходчивость Тэхёна до добра не доведёт. С детективом, которого после всего случившегося стоит только ненавидеть, так точно. Сразу после этого Тэхён уходит в камеру, прикрывает дверь и садится в центре медитировать. Забрать пообещали к десяти, и он всяческими способами пытается растягивать минуты, чтобы успеть собраться с мыслями к назначенному времени. Но всё, о чём может думать, — это о новых противных прикосновениях, из-за которых даже сейчас по телу пробегаются липкие мурашки. Ему становится тошно от того, что придётся пережить весь кошмар заново. А потом ещё и ещё, и ещё неизвестно столько. Мерзко, противно, невыносимо. Тэхён сейчас разревётся, как ребёнок. И это хуже всего, потому что в мире существует тысяча и одна причина, по которой люди могут плакать, и причина Тэхёна самая смешная и нелепая в этом списке. Стыдно. Лучшее в этом случае будет уйти в себя, зарыться так глубоко, чтобы ничего не чувствовать и не понимать, не видеть и не слышать, но когда в реальности такие мощные источники раздражения, вряд ли получится абстрагироваться таким способом. Тут бы не помешало что-то такое, чем он торговал, но в полицейском участке наркоты, увы, нет. Температура опять подскочила, но таблетки на этот раз предложил Чонгук. Тэхён замечал его вкрадчивые и неоднозначные взгляды, но решил не придавать им никакого значения. Будь на месте детектива кто-то менее предвзятый, подумал бы, что о нём беспокоятся. Но это Чонгук, он так не умеет. И сейчас меньше всего хочется разбираться с тараканами в его голове. Со своими сначала нужно потолковать. Ничего страшного не произойдёт, никто не сделает ему больно, не навредит. Вон сколько людей получают кайф от такого образа жизни. Если взять себя в руки и отпустить страх, можно будет даже выгоду для себя вынести. Например, присвоить пару кошельков или мобильников. И это отличная идея. Деньги им с Чимином сейчас не помешают. Просто нужно взять себя в руки. Крепко-крепко. Тэхён ведь хитрый, резвый и изобретательный, обаяшка ещё тот. Он со всем справится! Просто взять себя в руки. Ничего сложного.

◈◈◈

— Только не говори, что ты позволил им опять его забрать, — Соджун изо всех сил пытается не зарычать, но выходит плохо. Он садится в кресло и роняет голову на свой рабочий стол поверх сложенных ладоней. Иногда быть самым ответственным полицейским в участке слишком тяжело. Незаметно для себя начинаешь ожидать такой же отдачи от других. И разочаровываешься. — А что мне оставалось? Бумаги подписаны, Намджун так и не вернулся. У меня никаких рычагов давления на департамент Чонджевон, — Чонгук следует за ним и присаживается напротив. — Нельзя ему туда, — тише произносит Соджун. Ещё секунда, и он головой будет биться о стол. — Ты бы видел, в каком состоянии он вчера вернулся. Нельзя так, Чонгук. Он ребёнок ещё. Это переходит все границы. Мы же не изверги какие-нибудь. — Я дал ему таблетки, как ты и просил. Ничего с ним не будет. Соджун поднял глаза, словно размышляя: напоминать детективу или нет. — Слушай, я звонил им, но они ни в какую. Тэхён для них идеальный экземпляр, я ничего не могу поделать. — А ты о нём подумал? Ничего, что ему от этого только хуже? Он немного отличается от обычных преступников, помнишь? Ни ты, ни я практически ничего не знаем о том, как он реагирует на окружающий мир. Зачем ты вообще согласился?.. — стоит только вспомнить глаза Тэхёна вчера ночью, как опять подкашивает от жуткого ощущения несправедливости и собственного бессилия. Будь воля офицера, забрал бы этого мальчишку к себе и оберегал от всего плохого, что есть в этом мире. — Вот только не надо мне тут морали читать, — хохлится детектив, чем тоже напоминает ребёнка. Соджуну, который старше него почти на десять лет, так точно. — Это была не моя инициатива. Тем более, Намджуну выгодно помогать другим участкам, особенно таким успешным, как Чонджевон. — Бред, — фыркает Соджун едва различимо. — Что хочешь делай, хоть в лепёшку расшибись, но только чтобы это была последняя ночь, когда Тэхён туда едет. Вспомни хотя бы о том, что он подросток, что ему необходимо учиться и получить диплом. Вся эта грязь не для него. Да, но кто-то в этой грязи недавно жил и радовался. Чонгук шумно выдыхает. Обвинения в его сторону явно не доставляют удовольствия. Особенно когда эти обвинения касаются его совести. Но да, если отбросить всё личное, то с Тэхёном поступали несправедливо. Принуждение перечит правам человека, даже если он преступник. Тэхён и на преступника не очень-то тянет — такие вещи замечаешь, когда долго работаешь в полиции. Он скорее на взбалмошного школьника похож, который немного перегнул в своих проделках. По крайней мере, не мечтает захватить мир или устроить перестрелку, не жаждет причинить кому-то боль, будь то человек или животное. Безобидный он. — Ладно, ты прав, — Соджун на самом деле всегда прав, как бы не противоречило это чувствам Чонгука. — Я попытаюсь договориться с капитаном и завтра выпрошу ему отгул. — На неделю. Плюс ко всему снимаешь с любых опасных миссий. От него толку больше тут, возле доски с мелом. И здесь же в полной безопасности. — Ладно, — Чонгук усмехнулся с вида строгого Соджуна. Реагировать на его серьёзное лицо получается только так. Хотя совсем немного страшно, потому что рассерженным этот человек бывает очень редко. — Что-то случилось? Ты часто стал пропадать, — перевести тему получается довольно легко. Соджун действительно выглядит уставшим последнее время и редко появляется в департаменте. — Да так. Нашёл кое-что, вот и пытаюсь разобраться, — уклончиво отвечает тот. — Что-то серьёзное? — Надеюсь, нет. — Если понадобится помощь, я всегда рядом. По-другому и быть не может. В своё время именно он протянул Чону руку, когда все от него отвернулись. Ну, практически все. Помог, невзирая на подозрения в предательстве. Просто увидел, что человеку плохо, и пришёл на помощь, отметая всё остальное. Всегда хотелось отплатить ему чем-то подобным. — Спасибо, — Соджун выглядит озадаченно и немного даже потерянно, но в остальном кивает Чонгуку и дарит лёгкую улыбку. Сонную тишину разрезает телефонный звонок в пустующем кабинете Намджуна. Редко кто звонит ему в такое время (а на часах полвторого ночи), поэтому догадки закрадываются не самые приятные. Отвечать идёт тот, что ближе всех к кабинету — офицер Сувон. И когда он возвращается, в помещении не находится никого, кто бы остался равнодушным к следующим словам. — Звонили из департамента Чонджевон, — мнётся, поглядывая на Чонгука с Соджуном, которые внимательно смотрят в ответ. — Тэхён пропал.