Ничего личного

Заметно светлеющий горизонт, но в порту ещё темно. Пронзительный ветер со вкусом соли пробирается под кожу, вызывает по телу неприятные мурашки. От этой предутренней холодрыги сводит челюсти, немеют руки и ноги. Везде тишина, как если бы огромный город потерял на миг всех своих обитателей. Опять эта тьма перед рассветом, а солнце никак не встаёт, будто специально не давая этому ужасному дню закончиться. Ровно через два часа по всем телеканалах прогремит новость о мощном взрыве на одной из центральных станций метро. Вся полиция сосредоточится на месте ужасающего происшествия, город окажется парализован и напуган — таких террористических актов в Корее не наблюдалось с восемьдесят седьмого года. Ну, а пока… А пока в центре внимания главный умник местного департамента Санам-дон — Ким Тэхён. Разодет краше предыдущего. Шагает по гладкому асфальту одного из местных портов Инчхона с полупустой бутылочкой абсента и напевает рождественский мотивчик. Тонкая рубашка гуляет на худощавом теле, соблазнительно открывает плечо и вид на выступающую ключицу. На лбу служит банданой тёмный галстук, боевой раны под которым даже не видно. Вообще не видно, что вечерочек у него не задался. Всё так же красив и неотразим, только помят и пьян. Прогулка в сторону единственного источника света — яркого фонаря, под которым свободное пространство и немного поодаль — громадные металлические контейнеры. Парень явно не по адресу, и об этом говорит не столько местность, сколько двое взбитых мужчин, сторожащих эти самые контейнеры. Настроены они явно недружелюбно: за поясом сверкает оружие, на шее по татуировке какого-то зубастого зверя, готового вцепиться в глотку. Они-то первыми и замечают ночного мотылька, так опрометчиво угодившего в световую ловушку. И в тот же миг, когда рука одного перемещается на пистолет, другой достаёт телефон и читает только что пришедшее сообщение. — Это Бо Гён. Пишет, что у нас пополнение товара. Взгляды обоих падают на Тэхёна, потому как других «товаров» поблизости не видно. Сканируют пару минут, внимательно изучают издалека. — Занятно, — хмурится один. — По-любому напели о богатеньких извращенцах. Глянь, как вырядился, — тот, что с телефоном, хищно улыбается, не сводя взгляда с новоприбывшего. — На парнишек явно недочёт получился, раз уж с улицы решили подбирать. — Не припоминаю, чтобы раньше такое было. Гён не приверженец смены планов в последнюю секунду. Может, перезвонить? — Гён-то? Да он дорожит смазливыми мордашками больше, чем собственной матерью. А этот на элиту тянет. Взгляни,  — и это уже в пределах слышимости «смазливой мордашки». — Но если хочешь, можешь уточнить. Только сам потом будешь себя закапывать. Тэхён, увидев живую душу, натягивает опьянённую счастливую улыбку и направляется прямо в лапы хищников. Его здорово шатает, но он старательно уворачивается от несуществующих преград и упрямо тащится к мужчинам. — Что-то я не вижу обещанной вечеринки, — он останавливается и недовольно надувает губу, озираясь вокруг. В глазах блеск, движения размашистые и неточные. — Где яхта? Где вечеринка? — и опасно машет бутылкой в вопросительном жесте. — За моей спиной, красотуля. Следуй за мной, — только вот выбора особо не предоставляют. Цепляют с обеих сторон под руки и практически несут прямиком к контейнерам. Большим таким, высотой под три метра. Тот, к которому его подводят, отличается тем, что уже подцеплен к крану и готов к загрузке, в то время как остальные наложены друг на друга и создают огромную стену, перекрывающую вид к морю. Только техника вся пока стоит. В то время, как один открывает все замысловатые замки, другой начеку, придерживает Тэхёна и бесцеремонно шарит по телу, обыскивая. Изымает телефон, полупустую пачку сигарет, а из-за отсутствия нужных проб на разнообразных браслетиках лишь недовольно фыркает: «дешёвка». А потом дверь открывается и его без предупреждения вталкивают в темноту, тут же заколачивая склеп с внешней стороны обратно. Тэхёну едва удаётся удержать равновесие. — А как же заселение в номер люкс? — слышится двумя секундами позже. — И так сойдёт, — ответ тонет в глухоте, пока Тэхён неподвижно стоит на месте. — Тронешь что-то — головой поплатишься, — а это уже ему, потому как более чётко и сопровождаемое двумя хлопками по металлической двери. И уходят, унося с собой гул разговора. Тэхён по-прежнему не двигается. Выжидает момент, а потом тихо и ровно произносит: — Я внутри. — Молодец, — раздаётся в ответ практически сразу. Через наушник. От Чонгука. — Было чертовски страшно. — Ты хорошо справился. Тэхён обязательно поразмыслит над похвалой позже, когда будет то время и то место, а сейчас он слишком насторожен и сосредоточен. Тем не менее, от таких простых слов растёт мотивация закончить всё так же хорошо, как и начали. А начали они довольно неплохо. Даже слишком легко, что немного напрягает. В любом случае радоваться рано. — Продолжай в том же духе. Тэхён молча соглашается и делает один большой глоток невыносимо обжигающего на вкус абсента — не совсем то, что имел в виду детектив, но нервное напряжение нужно снять срочно. Хорошо хоть бутылку оставили — считай, на волоске от провала. Тэхён кривится и сдавленно кашляет, потому что алкоголь он ненавидит, но для успокоения нервов это как раз то, что нужно. На дне остаётся немного зелёной отравы, и этого хватает, чтобы стащить со лба галстук, который любезно одолжил Чонгук, хорошенько промокнуть его в напитке и сделать факел из того, что обычно используют в качестве коктейля Молотова. Да, Тэхён участвует в самой что ни на есть тайной операции. Наиболее идиотская затея в мире, но они с Чонгуком вроде бы всё просчитали и подготовились к любому исходу. Главная задача — удостовериться, что всё, услышанное Тэхёном в машине, не обман. Самый ответственный этап пройден, дело осталось за малым. Охранников удалось одурачить без труда: просто изъятые мобильные телефоны у убитых похитителей и успешно запечатлённые в памяти имена. Помещение тесное — это видно уже при первой искре самодельного факела. Под ногами россыпь сена, как в хлеве, а с обеих сторон узкого коридорчика теснятся деревянные ящики с картинками фруктов и овощей. С какими они добавками — можно только догадываться. Тэхён тянется и стаскивает один верхний, с долей грохота ставя его на пол и тут же коря себя за это. Минуточка, чтобы прислушаться, — и вновь за дело. Достаёт примотанный скотчем к ноге нож и отколачивает деревянную крышку. Да, охранник обыскал его и изъял всё лишнее — то лишнее, которое требовалось изъять. А всё остальное у Тэхёна при себе. Зажигалка в том числе. Не хватает только уверенности в успехе их затеи. Первой бросается в глаза бумажная брошюрка по всему периметру ящика с улыбающимися мультяшными помидорками, а под ней плотно сложенные пакеты с чем-то, напоминающим сахарную пудру (от сахарной пудры помидорки так не улыбаются). Тэхён идёт дальше, делая в целлофане небольшой надрез и подчёрпывая белый порошок краешком лезвия. Пробует на вкус, размазывает по дёснам, как опытный дилер, дегустирует и прислушивается к вкусовым ощущениям. Было бы печально, если бы Тэхён ошибся. Так что он даже воодушевляется, ощутив горьковатость на языке и лёгкое онемение дёсен — кокаин в чистом виде. — Чонгук, да тут наркоты на триллионы миллиардов долларов, — Тэхён поражённо выдыхает, заново оглядывая стену из ящиков. Если, конечно, такой контейнер один в порту. А по его информации — один. Он должен затеряться среди других, чтобы без проблем быть доставленным в Европу. А там уже подсобят. Эта информация должна была уйти с ним на тот свет. Как же хорошо, что всё пошло не по плану… Пока Тэхён думает о том, настолько ему везёт второй раз за день, совершенно забывает о простых вещах. Адреналин бурлит внутри, чувство весёлых приключений поднимает настроение. Вот его стихия — неприятности и влипание в них на постоянной основе. Иначе скучно будет жить. Не останавливает ни плохое самочувствие, ни пульсирующая боль в голове, ни ноющие рёбра и мышцы — всё отходит на второй план, когда ты в центре чего-то опасного и в то же время грандиозного. Того, что будоражит кровь. Того, что превращает страх в азарт. — Точнее можешь сказать? — Чонгук, напротив, слишком напряжён и серьёзен. Но он старше, ему нудным быть положено. — Килограммов сто, может даже двести. Представить только, сколько медалек получит департамент за раскрытые такого дела! — Хорошо, — сухо. — Ещё что-нибудь есть? Тэхён отодвигает ящик в сторону и берёт в руки порядком подогревшуюся бутылку с догорающим галстуком. Поднимается и движется далее. Душно, сыро; запах плесени и несвежести. Где-то на середине контейнера, метров через пять-шесть, ящики заканчиваются и сменяются ржавыми клетками. Если не смотреть что за ними, можно действительно подумать, что это коровники какие-то. Но если всё же посмотреть… Тэхён теряет дар речи, а дыхание и вовсе спирает. Бутылка почти выскальзывает из рук. Он ведь знал, готовился, сам слышал, ожидал увидеть, но до последнего надеялся, что не столкнётся с подобным. — Чонгук, тут… люди, — шепчет в изумлении и самому себе не верит. — Много? Тэхён на миг застопорился, разучившись говорить. Шок оказался слишком велик. Бывалое веселье как рукой сняло. Ужасающая реальность долбанула молотом по голове. Просто люди. Просто девушки и парни. Молодые, примерно от шестнадцати до двадцати лет. Те, которые имеют право на свободу… Здесь. Заперты. Пленены. Многие то ли спали, то ли находились без сознания или под воздействием какого-либо препарата. Все истощены, измученные, некоторые с заметными следами синяков на теле. Сбились в кучку под железными стенами и даже не шевелились. Одеты в лёгкие лохмотья, в кандалах с цепями, как в Средневековье. Клеток Тэхён насчитал четыре: по две с одной и другой стороны. В них по десять-пятнадцать пленников. — О, боже… Пытался проморгаться, но картинка перед глазами никак не менялась. В душу как будто камень бросили, а снаружи водой ледяной окатили. А потом ещё раз, и ещё… Он описывал увиденное Чонгуку, едва ворочая языком, и сам не слышал своего голоса. С каждым новым измученным лицом, скрытым в тени, Тэхёна охватывал всё больший ужас. А потом наткнулся на отличающееся моложавостью лицо мальчика, которому… лет десять, не больше, и вновь волосы на загривке дыбом стали. Ужас сменился нарастающей яростью, праведным гневом. Тэхён впервые ощущал что-то подобное. Впервые у него тряслись поджилки от желания… убить. Голыми руками оторвать голову всем тем, кто причастен к этому ужасу. Горло сдавило, меж рёбер застрял камень, говорить больше Тэхён не мог. Его крупно затрясло, в руках забурлила неведомая сила. Злые слёзы встали в глазах, отрезвили, придали сил. Пока гнев нарастал, всё больше пленников поднимали на него затравленные глаза. Они думали, что Тэхён один из этих уродов… Хотелось доказать обратное. Хотелось немедленно объявить всем о том, что они спасены. Но они ещё не были спасены. И Тэхён испугался того, что не сможет помочь… — Надеюсь, после этого ты, наконец, вызовешь подмогу? — сквозь зубы зашипел он, теряя контроль над своими чувствами. Чонгук не сделал этого на месте аварии, не позвонил своим и после того, как Тэхён всё рассказал. Он упёрто игнорировал всё то, что пытался донести Тэхён. Из-за этого они пошли на эту аферу, из-за этого у всех этих людей едва не отобрали шанс на свободу, из-за этого Тэхён на него очень зол. — Вызвал, — немного погодя отвечает Чонгук. — Сможешь открыть замки? О другом и думать не посмеет. Он ставит бутылку на пол, предварительно расчистив место от сухого сена, и достает из обуви тонкие металлические инструменты, которые спрятал в обуви. Руки ледяные, пальцы закостенелые, все мышцы будто потеряли эластичность и способность сокращаться. Как не вовремя. Он присел возле первой клетки и полез в скважину встроенного замка, изучая по пути механизм. Весь напрягся, сосредоточился. Со всех сил сдерживал слёзы, которые не имели ни единого отношения к нытью. Просто очень сильно начало болеть за такую жутчайшую несправедливость; за такую дикую способность других людей делать настолько зверские вещи. Тэхён сцепил зубы, боясь взвыть вслух. Руки дрожали, никак не слушались. На взлом первой клетки потребовалось минут десять, и когда ржавая железка щёлкнула, пленники и с места не сдвинулись, хотя всё это время напряжённо наблюдали за действиями Тэхёна. И только встретив на себе внимательные взгляды, он решился тихо произнести на английском: — Я помогу вам, но вы должны сидеть тихо. Его поняли. Или не поняли. Никто не шевелился. Тэхён увлёкся: взломал вторую клетку. Быстрее или медленнее, подсчитать не мог. Потом третью. И уже на четвёртой услышал глухой выстрел. Потом новый. И ещё. Следом раздалась короткая автоматная очередь. Началось.

◈◈◈

Находиться в железной коробке, изолированным от внешнего мира без возможности спрятаться, оказалось тяжелее всего. Металл не настолько крепок, чтобы останавливать пули. Из слабого пистолета — может быть, но оружие помощнее прошьёт обивку, как лоскут ткани, а тут куда не выстрели — попадёшь в человека. Он вскрыл последнюю клетку и остановился, не ощущая радости от успеха. Потому что всё ещё не успех. Снаружи происходило что-то очень плохое. Напрягали не столько выстрелы, сколько их отсутствие и затаившаяся тишина. Чонгук не отвечал, а Тэхён боялся его беспокоить. Время растянулось. Коктейль Молотова погас ещё на взломе второй клетки. Вернее, Тэхён сам его затушил, так как даже одна маленькая искра могла спровоцировать пожар (а в их положении такой расклад приведёт к ужасающим последствиям). Потому и притих, прислушиваясь к внешним раздражителям. Всё, что мог, уже сделал. Вновь послышались выстрелы. Два. И каждый, как лезвием по нервам. Тэхён бы уже что-нибудь придумал, чтобы выбраться, не перекладывая ответственность за жизни пленников на чужие плечи, но положение взаперти сильно ограничивало. Ещё минута, и он бы точно бросился пилить противоположную от двери стенку отмычкой, но вдруг послышалось копошение и стук по металлу. До Тэхёна сразу дошло, что их открывают. И он замер в ужасе. Массивная стена открылась и впустила тусклый свет, на фоне жёлтого зарева замерла фигура с чем-то в руке. Всего лишь секунда — и странный предмет влетает в контейнер, но отбивается от ящика и приземляется возле двери, которую уже заколачивают обратно. Мысль долетает до головы вместе с всепоглощающим звуком взрыва. Пробел. Он обнаруживает себя в конце контейнера, лежащим на спине. Бок отчего-то сильно онемел, ноги не хотят двигаться. Сквозь гудение в ушах пробивается оглушительный стук сердца. Он поворачивает голову и медленно моргает, наблюдая за языками пламени, которые охватили часть контейнера в стороне выхода. Слышен голос. Кто-то напористо повторяет одно и то же слово, пока оно не въедается в подкорку сознания: Тэхён, Тэхён, Тэхён. Тэхён начинает понемногу понимать суть происходящего, а в голове всё тот же голос: настырный, твёрдый, чёткий. Закрыть глаза обратно не удаётся, потому что мозг активирует сигнал тревоги и толкает окончательно прийти в себя. — Тэхён, ответь! — все звуки вспышкой врезаются в мозг. — Что происходит?.. — он приподнимается на локтях и прикладывает ладонь к гудящему затылку. Как больно… Опять больно. В ухе слышится вздох облегчения: — Ты в порядке? Двигаться можешь? — Могу, — вроде как. — Много раненых? Что? — Что это было?.. — Взрывчатка. Послушай, Тэхён. Ты должен потушить огонь, иначе вам не выжить. Я помогу. Слишком быстро. Что значит «огонь»? Что значит «сгорите?». Соображалку совсем отбило. — Я на полпути к крану — подниму вас и опущу ненадолго в воду. Здесь есть пространство. Тэхён подтянулся и присел, обвёл мутным взглядом место, где находился. Совершенно новое место при свете огня и толщей сизого тумана. Дверь от взрыва вырвало и сквозь дым можно было ещё что-то увидеть. Но выйти… Слишком много красного в конце тоннеля. — Чонгук… — Ты должен постараться помочь, Тэхён! Собери все свои силы и действуй! Только ты можешь! Не совсем то, что воодушевляет. Тэхён не сможет. В одиночку он никак не справится. — Слышишь меня? У тебя нет выбора! Или вы все погибнете! Это Тэхён и сам понимал, начиная давится едким дымом, который снизил видимость до нуля. Везде только оранжевая дымка, как в самом настоящем аду. Хорошо, что Тэхёна здорово оглушило и он потерял чувство страха. И здравый рассудок, видимо. — Я уже на месте. Сейчас встряхнёт. Схватись за что-нибудь и держись крепче. — Чонгук! — вдруг испугался Тэхён. Наконец-то хоть одна трезвая мысль: — Только не опускай слишком глубоко, здесь много людей, которые без сознания. Они могут утонуть. Перспектива оказаться на дне морском не вызывала особого восторга, но если выбор стоит между этим и сгоранием заживо… — Хорошо. Но мне нужно будет, чтобы ты помог и потушил огонь. Да что угодно, только быстрее. Тэхён очень пожалел, что не воспользовался советом Чонгука ухватиться за что-нибудь раньше. Только встал на ноги, как контейнер тряхнуло так, что он опять улетел, только на этот раз спиной в прутья. Боль белой вспышкой отпечаталась в мозгу. Он крепко ухватился за клетку и тут же оглядел пленников, словно беспокоясь о их жизнях больше, чем о своей собственной. Только вот никого не увидел из-за густого дыма. Глаза жгло так, что открыть их оказалось невозможным. Самое весёлое во всём этом было то, что звуки перестрелки не прекратились. Наоборот. Похоже, сил прибавилось как с одной, так и с другой стороны. Криков и ругани тоже, а потом и полицейские сирены подключились. Но чего Тэхён точно не ожидал, так это звука вертолёта. И он отчаянно надеялся, что это из «наших». После непродолжительного чувства полёта контейнер опять тряхнуло, но уже более мягко, а под ногами образовалась холодная морская вода, которая медленно наполняла железный склеп. Тэхён заставил себя подняться и двинуться в сторону выхода. Тело совсем неожиданно стало ватным, вялым, Тэхён оказался на грани обморока, и вот тут-то страх перед гибелью и подстегнул действовать. Огонь перебрался на ящики, набирал силу на сухом тонком дереве. Ядовитый дым вместе с горячим паром не давал полностью открыть глаза. Дышал Тэхён сквозь пропитанную влагой рубашку, которую натянул на лицо. Он мечтал о глотке свежего воздуха, одном-единственном, совсем крошечном, который приведёт в чувства. Когда вода достигла колен, контейнер пошатнулся и завис. В этот самый неутешительный момент обнаружилось, что наушника больше нет. Тэхён подполз на коленях к очагу возгорания и начал брызгать водой в разрастающиеся языки пламени, а затем попросту начал скидывать горящие коробки в воду, совсем не ощущая жгучей боли в руках. Постепенно огненно-красного света становилось всё меньше, а дымовая завеса едва пропускала белый свет из вне. Шум шипения сменился на жужжание моторов. Звук сирен отпечатался в ушах, от чего нельзя было определить, точно ли Тэхён слышит этот спасительный сигнал ближе, или же ему мерещится. Потом тело обдало холодом. Подул сильный ветер, который разогнал дым. У Тэхёна прояснилось в слезящихся глазах и он действительно увидел помощь. Ему что-то возбуждённо орали с водных мотоциклов и полицейских катеров, но он ничего не мог расслышать, прикрывая и без того воспалённые глаза от режущего яркого света и без устали кашляя. В конце-концов решил не тратить времени и поспешил вытаскивать ценный груз. Возможность для этого уже была. Он очень надеялся, что чувство самосохранения поможет пленникам прийти в себя и начать выбираться самостоятельно, но на деле всё оказалось совсем не радужно. Тэхён хватал каждого, тормошил, бил по щекам, заставлял очнуться. Нескольких парней удалось привести в чувства. Тэхён вытолкал из контейнера их первыми. Надувная лодка со спасателями приблизилась к краю, и те перехватили пострадавших, по пути объясняя, что не могут помочь из-за опасности обрыва креплений. Тэхён опять ничего не понял, слишком сильно охвачен идеей вытащить всех. У него в резерве имелся запас последних сил, которые он намеревался потратить именно на это. Он отключил мозг, отключил чувства, отключил боль, сузил сознание до «вытащить и спасти». И действовал без передышки. Выносил на руках, на плечах, тащил каждого к выходу, моля лишь о том, чтобы успеть, чтобы сохранить жизнь каждому. Он не останавливался, пребывая в каком-то непонятном состоянии аффекта. Казалось, пленников меньше не становится, пока не добрался до последней клетки. Опять вытаскивал по одному, тащился вперёд, передавал в руки спасателей и мчался обратно. Что-то будто толкало в спину, придавало сил, которых не было. Тэхён передал последнюю девушку славянской внешности и рухнул на колени в ледяную воду. Ног не ощущал, рук тоже. Спасатели получили от него утвердительный кивок на вопрос о том, все ли это люди, и уступили место следующей бригаде спасателей. Пара рук потянулись к нему, призывая выбираться, но в последний момент Тэхён дёрнулся и отпрянул от них. Мальчик. Он не вытащил мальчика! Бледное лицо всплыло в сознании, но память не отыскала момента его спасения. Как ужаленный, он подорвался и бросился внутрь, спотыкаясь о обугленные плавающие ящики и врезаясь в клетки. Не заметил, как свалился от истощения, не заметил, как поднялся и пошёл дальше. Достигнув коридора среди клеток, прощупал взглядом каждый миллиметр опустевшего пространства. Белый свет отражался от воды, волнами мерцал на металлических стенах. Опять очень не похоже на реальность. Возле противоположной стены в самом углу обнаружил тёмное пятнышко и бросился туда. Даже обрадовался, когда руки нащупали мягкое тело, но мертвенная серость на лице ребёнка быстро согнала это чувство. Тэхён на секунду замер. Крики, шум, сирены — всё вдруг стихло, потеряло смысл. В голове стало пусто-пусто. Холодную кожу лица отчего-то обожгло. Поднял обмякшее тело, бережно привлёк к груди и побрёл к выходу. Спасатели ждали. Светили фонариками, орали что-то о том, чтобы он поторапливался, махали руками. — Спасите его, пожалуйста, — только собственный голос в ушах, и всё. Тэхён больше ни на что не мог реагировать. Позволил перетащить себя в спасательную лодку сразу за ребёнком и увезти подальше от кошмара. На сушу его вытащили другие люди, тут же накинули что-то на плечи и куда-то потащили. Вся улица, которая до этого была пустой, напоминала аттракцион. Множество людей, сверкающих машин, стремительно меняющихся карет скорой помощи, даже журналисты с операторами. Тэхён цеплялся взглядами за людей, которых только что помог вытащить. Многих уже забрали, многие ожидали помощи прямо на земле на импровизированных носилках. Возле каждого пострадавшего находились спасатели, полицейские или врачи. Тэхёна тоже кто-то вёл, поддерживая, а потом пропал. Сам Тэхён оказался сидящим на поддоне. А потом расфокусированный взгляд уловил Чонгука. Детектив вылетел из толпы, как ураган, поправляя на ходу обшарпанную кожанку и пряча пистолет в кобуру. Глаза темнее ночи, на лице заметная царапина, губа разбита. Взъерошенный, взбудораженный, в какой-то степени даже разгневан. Но как только его глаза падают на Тэхёна, происходит изменение. Приближается вихрем и приседает напротив. — Ты как? Порядок? Ранен? Потеряв способность говорить, Тэхён слабо мотает головой, не понимая, о чём его спрашивают и что ответить. Тело бьёт крупная дрожь, хотя он его не ощущает. Мягкое касание к светлым волосам, прямая линия по щеке. Неутешительный вздох и взгляд, в котором… сожаление? Чонгук убирает руку, и Тэхён видит кровь. Свою. Плохо, наверное. Так засматривается, что пропускает момент, когда начинает крениться вперёд. Чонгук оказывается ближе обычного, подхватывает, дарит опору. Его кожа горит. Или же это Тэхён так продрог? — Прости меня. Я не должен был допустить этого. Тело потихоньку отказывает, мозг отчаянно просит передышку. Тёплая рука Чонгука шарит под пледом, убеждается, что больше никаких серьёзных повреждений на теле нет. Довольно на сегодня. Пострадал на жизнь вперёд. Возвращает плед назад, укутывает плотнее, даже обнимает. Или придерживает? Без него Тэхён точно рухнет. Уже ни одна частичка тела не способна двигаться. Только сердце внутри стучит и стучит, даже больно как-то. А глаза всё равно прикованы к бригаде врачей, которые до последнего борются, пытаются спасти маленькую, но такую важную жизнь. Тэхён не хочет верить в то, что видит. Не хочет понимать, что белая простыня на всё тело уже всё предрешила. Слишком долго он возился, слишком поздно вспомнил. Небо светлое, первые лучи солнца уже на подходе. Но почему рассвет никак не наступает? Тэхён больше не может этого вынести. С каким-то жутким смирением отпускает себя и куда-то падает… — «Несколько часов назад на станции Сеульского метрополитена Сангдо прогремел взрыв. К счастью, пострадавших нет, так как полиции удалось заранее узнать о теракте и эвакуировать людей до момента взрыва. Сейчас же наши журналисты направляются в порт Инчхон, где по последним данным полиция сорвала крупную поставку наркотиков и «живого товара». Прямой репортаж уже через...»