Здоровье убиваю, сам себя убиваю
Я ей изменяю, и она даже не знает…
Выстрел. А затем ещё и ещё.
Я не успела опомниться, как Гриша, что-то обеспокоено пробурчав, подкинул меня, удобней располагая на своих руках, а после сорвался с места, убегая туда, откуда мы только что вышли.
Нет…опять туда.
Кто это мог быть? Хотя, глупый вопрос. Конечно же Глеб. Ляхов же говорил, что он никого на своём пути не встретил, а это значит, что ловушка была впереди. Довольно умно: напасть на людей, которые уж точно не знали, что их поджидают, видимо, на выезде из этой местности. Этот эффект неожиданности, а затем и разочарования, от понимания того, что домой я все таки не попаду, вызывал потоки слез. Но я не должна сейчас плакать, не подходящий момент.
Пальцы вцепились в ворот кофты Гриши. Его лицо выражало огромное недовольство с примесью страха. Капли пота стекали по вискам. Покусанные губы были приоткрыты и с жадностью хватали глотки воздуха. Его рука крепко сжимала мою ногу, словно боясь, что резко исчезну.
Я не знаю, куда бежит Гриша, думаю, Ляхов сам понятия не имеет. Он пробежал то место, где меня держали долгое время в заложниках. Колючие, острые ветки перекрывали путь. Одной рукой он расчищал на ходу проход, безжалостно царапая ладонь в кровь. Сбитое дыхание разрушало пугающую тишину. Паники топила в море страха, когда позади раздавались оглушительные выстрелы. Сименс не один. Этот человек, хотя, его невозможно назвать человеком, просто существо, состоящие из плоти и крови, умеющее мыслить и говорить, устроило настоящую охоту, жертвами которой являемся мы. Грохоты позади придавали силы Грише бежать быстрее. Но, всё же, несмотря на крупность этого парня, Ляхов долго не продержится. Земля под ногами скользила, комками налипала к подошвам кроссовок, от чего становилось тяжелее. Да и сами силы у него были на исходе. Не знаю сколько парень провел времени ища меня, но уверена, что Грише пришлось нелегко. Нам всем пришлось очень сложно, и к общему несчастью, это только начало ада.
Сильная ладонь прижимала к горячему, вспотевшему телу. И только сейчас я словила себя на мысли, что все это время, проведённое а заточении, я думала и верила, что на месте Буды будет Егор. Как он? Об этом могу только догадываться, возможно, про меня он вовсе забыл. Интересно, а он скучал по мне? Конечно, мне очень сильно хочется соврать и сказать, что я по нему ни капельки не скучала, вот только сердце не обманешь. Мои глаза желают видеть его лицо, ясные, голубые глаза, смотрящие с вечным равнодушием, тело просит его случайных касаний. Мне страшно. Так не должно быть. Это все из-за него, из-за чертового Ракитина! Я не хочу. До боли в горле хочется кричать, что я не хочу его любить, он не тот человек, но почему-то внушить себе это не выходит.
Я не заметила момента, когда Ляхов остановился и уже просто нес меня на руках. Погони не было слышно, а сам парень выглядел уже намного спокойней, чем минуты назад.
— Я дальше смогу идти сама, — смутившись того, что являюсь для него грузом, я уперлась ладонями в грудь голубоглазого, надеясь на то, что Гриша поставит меня на землю.
— Мне не тяжело… — сверкнув недовольным взглядом, а после услышав вздох, я почувствовала под ногами почву.
Тёмный, сырой лес, через густые ветви которого едва пробивались лучи солнца, окружил своей мрачной, недружелюбной атмосферой. И что дальше? Я понятия не имею где мы. Насколько большой этот лес? Обычно в таких местах водятся дикие животные, а именно их нам не хватало. Где-то вдалеке слышался лёгкий шум ручья.
— Гриш, ты это слышишь? — парень нахмурился, прослушиваясь, — Ручей. — ориентируясь на слух, я поспешила спуститься с небольшого оврага, усыпанного желудями, ветками и торчащими из под сырой землю корягами. Неожиданно носок кроссовка зацепился за выступающую коряжку дуба, и я, успев только жалобно пискнув, полетела вниз.
— Арина! — Гриша, быстро перебирая ногами, спустился с этой возвышенности, подбегая ко мне, развалившейся на холодной земле. — Ты жива?
— К сожалению. — фыркнув от своей невнимательности, я почувствовала, как одним рывком оказалась на ногах.
— Ходить можешь? — переступив с ноги на ногу, я сделала пару шагов, уже готовая дать утвердительный ответ, как внезапная, острая боль раздалась в области лодыжки, выдавая из меня лишь хриплый стон.
— Лодыжка…я кажется повредила лодыжку. — только этого нам не хватало! Ляхов подошёл ко мне. Присев на корточки, он с осторожностью, даже с какой-то нежностью взял мою ногу, аккуратно рассматривая повреждённую ногу.
— Глупышка неосторожная. — я была готова услышать упреки, как это обычно звучало из уст Буды, но только не эти телячьи нежности. Это не Гриша. Точнее, передо мной будто другой Ляхов, тот самый из прошлого. Заботливый, ласковый, понимающий мальчик — таким я его запомнила во время нашей дружбы. И это странно. За последние года я настолько привыкла слышать в свой адрес лишь оскорбления и насмешки, что все происходящие сейчас смахивает на сон.
— Гриша, что с тобой? — игнорируя острую боль, я сделала шаг назад, с призрением наблюдая, как меняется лицо парня. Красные от бега щеки только начинали бледнеть, рот приоткрывался, глотая свежий, холодный воздух.
— Что-то не так? — густые брови вопросительно взмахнули вверх.
— Да, с тобой что-то не так. Тебя будто подменили. — голос сломался на последних словах. Его лицо выражало полное непонимание и недоумение. Закусив губу, я почувствовала странное ощущение того, что сейчас не время для таких разговоров, но поведение Гриши заводило в тупик. Что же, мать вашу, произошло в мое отсутствие? Тяжелый вздох вырвался из легких, а я стала разъяснять свои слова:
— Твое поведение...оно меня настораживает.
— А что с ним не так?
— Действительно. Гриш, ты меня буллишь уже многие годы, а сейчас, будто мы с тобой
самые близкие люди, ты меня вытаскиваешь из этой дыры. Ладно, за это я буду тебе благодарна всю жизнь, которую ты мне спас...Но, Гриш, твои ласковые слова режут мой слух. Я давно тебя не видела таким нежным по отношению ко мне. Пропажа меня так повлияла? — по окончанию речи, Ляхов уже не смотрел на меня. Наоборот, его взгляд устремился в землю. Какие чувства я неосознанно пробудила в нем? Тут оставалось лишь догадываться. Гриша не был тем человеком, который показывает свой внутренний мир. Он замкнут в себе. Таким его сделали наркотики,
или я...
— Арин... — уже привычным, холодным тоном начал русоволосый. Парень поднял голову, впиваясь в меня забытым взглядом. Где-то я уже видела этот слабый, жалостливый блеск в голубых глазах...
— Ты наверно слышала о таком выражение: «Бабочки в животе»?...
Нет! Острый осколок забытых воспоминаний впился в самое сердце. Эти глаза смотрели на меня с такой же надеждой, жалость и...детской любовью несколько лет назад. Трудно было подумать, что тот Гриша ещё жив. Он не умер после моих слов, просто, ушёл, отдал себя на растерзание боли, чтобы забыться.
—…ты хочешь знать? — слова комом встали в горле. Я похоже уже знаю.
— Года все шли, а ты и не думал забыть? — усмешка прозвучала в ответ, такая грустная, ненастоящая. Русоволосый утвердительно закивал головой, похоже, я облегчила ему задачу говорить.
— Да, я все ещё не забыл и, похоже, никогда не забуду. Я старался, правда, делал все возможное, чтобы ты ушла из моей жизни, но даже ненависть не смогла убить то, что давно должно быть мертво, — он поднялся на ноги, неотрывно глядя на меня хрустальными глазами, — Арин, я знаю, каким был мудаком, что заставлял тебя мучаться. Возможно, это прозвучит глупо, но я старался тебя оберегать, видимо, не смог. Ты попала в лапы не того человека. Я тебя предупреждал, Арина, прощу тебя! Не совершай ошибки! Ты же видишь, что из-за него ты оказалась здесь. Он убьёт тебя окончательно, растопчет в пыль. Ты про него не знаешь многого. Каким бы он тебе ублюдком не казался, помни, что он еще хуже. Только чертов Ракитин мог податься чарам злобной
ведьмы и пойти на уловки, понимаешь? Арин, — Гриша шагнул вперёд, протягивая мне ладонь, — давай выберемся из этого дерьма вместе? Я обещаю, ты станешь счастливой. Прощу тебя, услышь меня, пожалуйста. Егор — паразит, он высосет из тебя все живое. Я не хочу видеть тебя сторчавшиейся, без эмоций и чувств. Мы будем вместе, будем в спокойствие. Хочешь, я тебя отвезу куда угодно. Только скажи, и мы будем жить в Париже или в Валенсии. Только ты и я. Понимаешь, я давно задыхаюсь от этой кружащейся в танце любви. Простил, я уже давно простил все обиды, и никогда не находил новые. Все эти оскорбления, шутки лишь повод как-то взаимодействовать с тобой. Я до жути боялся потерять с тобой контакт, боялся быть забытым тобой. Ты мне нужна. Поэтому я сорвался тебя искать, где только можно, не мне небезразлична, понимаешь? Я живу ради тебя, я дышу тобой. Если бы не успел приехать к тебе, то я бы погиб вместе с тобой.
Становилось жарко. Температура тела поднималось, а голова побаливала в висках. Я понимала, что хочет от меня Гриша. Одно мое «да» может изменить судьбу навсегда. Только я и он… Два одиноких, разбитых сердца сойдут в единое, чтобы дарить тепло и понимание. На секунду в голове вырисовался идеальный образ: частный дом где-то в Испании, тёплое солнце над головой, маленькая ладошка сжимает мой палец, пока вторую руку держит мужская, покрепче. Слишком идеально, слишком счастливо. Все могло бы быть так, если бы не одно но…
Холод. Один холод к этому человеку. Как бы я не рвала свои волосы на голове, не смогла бы сказать, что я люблю его. Это не взаимно. Ничего не поменялось. Несколько лет назад я не питала к нему чувства, что и сейчас. Хочется убиться, чем что-то менять. Почему так сложно полюбить? Я не могу приказать своему сердцу начать чувствовать только одну теплоту лишь к Грише. Что-то не даёт мне это сделать, а быть точнее, кто-то. Этот человек вряд ли будет обещать мне счастливое совместное будущее, но почему хочется именно к нему в объятья? Это несправедливо! Сердце не выбирает человека, для которого я буду всегда любимой, оно выбирает того, с кем я прочувствую всю боль вдвойне.
— Это невозможно. — неузнаваемым хриплым голосом отчеканиваю я, осознанно, делая удары по без этого разбитому сердцу.
— Почему, Арина, мы не можем быть вместе? — я молчу, страшно посмотреть в бушующее море напротив, где умирают стаи дельфинов в глазах. — Давай, скажи эти слова! Скажи эти чёртовых четыре слова, когда мой ответ состоит из трёх. — сделав тяжёлый вдох, я боялась, жутко боялась произнести то, что и так было нам известно. Он отпустил ладонь, шумно дыша. — Знай, — спустя томные минуты тишины продолжил, — я всегда буду любить тебя. Даже, когда ты будешь с другим, помни, что ты всегда можешь обратиться ко мне. Я верю, что когда нибудь, когда Луна окраситься в кровавый цвет, ты полюбишь меня… Пошли, нам нужно идти, пока светло. — одним шагом парень сократил все расстояние между нами. Крепкие руки резко оторвали меня от земли. Я хотела возмутиться, как Гриша перебил меня:
— С больной ногой ты не сможешь идти нормально. Это будет долго, да и сделаешь только хуже себе, поэтому я понесу тебя на руках.
— Ладно, — дав себя спокойно и удобно разместить, я уткнулась в грудь парня, крепко жмуря глаза.
Почему именно я? Ведь Гриша достоин намного большего и лучшего. Уверена, что в Питера нашлась бы девчонка, которая смогла бы подарить ему любовь в двойном размере. Но он выбрал совсем не ту.
«Мы любим тех, кто нас не любит.
Мы губим тех, кто нас влюблён…» — черт! Зажмурившись, мне оставалось лишь проклинать свою глупость. Вот зачем я начала этот разговор?! Какой черт тянул меня за язык?! Я бы с радостью забыла все сказанные им слова и продолжала думать, что Гриша давно остыл ко мне. Детство давно в прошлом. Почему он не отпустил?...
Путь все продолжался и продолжался. Я не знаю сколько часов мы провели в полнейшей тишине. За это время я успела заснуть, пригревшись словно маленький котенок на его руках. Ляхов и не был против. Его грудная клетка медленно поднималась и опускалась, а ритмичное биение сердца срабатывало как колыбельная. Обычно, в таком предсонном состоянии я всегда любила просить рассказать мне что-нибудь. Милена всегда находила повод для бессмысленных разговоров, а мне все равно что слушать. Так приятно засыпать под чей-то беззаботный монолог. Но Гришу попросить я не смогла, да и что он мне может рассказать? Как час назад ему второй раз в жизни разбили сердце? Да и думаю, что парень сейчас вообще где-то далеко в мыслях, возможно, он даже забыл, что мы находимся в ебанном лесу без еды, воды, а еще нас ищут вооруженные огнестрельными оружиями люди. Кайфовая прогулка, я считаю, такое даже в фильмах не покажут. Солнце заходило за тучи, а я так надеялась, что к вечеру мы найдем хоть какое-нибудь место для ночлега. Все вокруг толком не менялось, лишь тот самый ручеек, уже превратился в неглубокую речушку. Осмеливаться пить из такого водоема я не осмеливалась, и это не из-за страха стать козленком, а просто страшно пить такую мутную воду. Только богу известно, сколько я могу подхватить паразитов, сделав один глоток.
Если я правильно соображаю, то Гриша специально шел по бережку этой речки. Всё таки уроки ОБЖ не прошли даром, и это реальный способ хоть как-то выйти из этого леса.
— Ты не устал? Идешь уже несколько часов без перерыва. Может отдохнешь? — спустя очень долгое молчание, я решилась сказато то, что хотела еще полтора часа назад.
— Устал, но мы должны найти хоть что-нибудь. Не будем же ночевать тут, на берегу. Замерзнем, — тут он осознано, или скорее всего нет, прижал меня крепче к себе.
— Давай хотя бы я сама пойду, мне кажется, что нога уже прошла. — демонстративно пошевелив ей, я оперлась ладонями об плечи русоволосого, показывая, что готова вставать.
— У тебя вывих, идти ты не сможешь. — твердо стоял на своем Ляхов. На самом деле мне было не очень-то комфортно от того, что являюсь грузом. Опять чувствую себя жалкой, бе. Неосознанно скривившись, я повторила свою просьбу. — Ладно. — остановившись, Гриша нагнулся, аккуратно ставя меня на мелкую гальку. Встав полноценно на ноги, я почувствовала неприятную дрожь. Затекли нижние конечности от такой дрогой халтуры на руках. Выдохнув, я свято поверила в то, что нога реально прошла, хотя на самом деле понимала, что пытаюсь обмануть сразу двоих. Метод «поспишь, и все пройдёт» тут точно не сработал. Я сделала пару шагов, стараясь сильно не напрягать ногу, распределяя вес на другую.
— Вот видишь, со мной все в порядке, — я натянуто улыбнулась, поворачиваясь к Грише. Его приподнятая бровь выдавала совсем не те эмоции, которые я хотела бы видеть.
— Ты не наступаешь на больную ногу…хромаешь. Не пытайся меня наебать, — подойдя, Буда закинул мою руку на своё плечо, — хочешь идти сама, пойдёшь, но только с моей помощью. Так будет быстрее, да и тебе легче. — помню, что меня почти так же несла блондинка, только тогда я не могла идти не потому, что получила вывих, а потому, что меня накрыло от дешевого вина и блейзера. Даже моя пьяная башка запомнила разновидность разных матов, вылетавших с губ Барсиной.
Милена… Боже, как же я скучаю по этой блондинистой морде. Интересно, что с ней сейчас? Наверно, подруга находится сейчас в обществе Артема, с эти я уверена на сто процентов. Уж лучше Барсина будет под крылом Шатохина, чем одна. Не дай бог, что с этой произойдёт такая же участь.
— Гриш, — все таки интерес узнать, что происходило после моего похищения брал вверх. Парень повернул голову в мою сторону, ожидая, — что там с Миленой? Как она вообще?
— Ну, — взгляд снова возвратился вдаль, — Артём почти сразу привез ее в наш загородный дом, где мы обычно с пацанами отдыхали до этой всей хуйни. Там она в безопасности, уверяю.
— А Дима?
— Дима нашёл себе подружку, — образ рыжеволосой встал перед глазами. Гриша видел Нэнси всего лишь два раза. «Скромная девочка и очень пугливая» — так охарактеризовал ее русоволосый в разговоре с Облой. Назар тогда засмеялся, вызывая непонимание у Ляхова. — Это троюродная сестра Сименса, которую они забрали из ее квартиры, как подозреваемую. Она из Канады и не говорит на нашем языке, но как я знаю, Рокет учит ее русскому.
Услышанное меня даже обрадовало. Давно я не слышала, что Дима о ком-то заботится, не считая Милену. Легкая улыбка тронула мои губы. Мысли о том, что Кира остаётся в приятном прошлом, согревали. Королев достоин за прожитые муки большое богатство, и надеюсь, что эта девушка и есть подарок. Но факт того, что она дальняя родственница этого чертового падонка отталкивал. Вдруг они заодно, и эта часть их плана?
— Не думаешь, что эта девушка с Сименсом за одно?
— Мы все так думали, но она понятия не имела, кто на самом деле ее брат, поэтому, сомнения все отпали. — повисло молчание. Я больше не знала, что можно было спросить...хотя нет, знала, но решалась. Мне до жути интересно, как там
он? Скучал ли? Почему Гриша, а не он?
— Карина...она испортила всё, абсолютно всё, — спустя несколько минут, будто почувствовав, что я хочу узнать, Ляхов продолжил рассказывать. — Она приперлась вся изувеченная, заплаканная. Рассказала, что Сименс держал ее вместе с тобой, это правда? — что? Мое лицо выражало полное удивление, я даже остановилась, широко раскрытыми глазами смотря на лицо русоволосого. Кажется, Буда понял все без слов, — Я так и знал, что это все гнилая ложь, — кивнул. Вдруг резкая мысль меня осенила. Неужели Егора по этой причине тут нет?
— Гриш... — парень склонил голову, слушая, — а ей кто-нибудь поверил? — думаю, Ляхов догадался кого я имею ввиду под "кто-нибудь".
— Да, многие. И Тейп в том числе. — я закусила губу от обиды. Черт, насколько хорошо она пиздела, что он смог повестись на ее уловки? Хотя, на своем опыте скажу, что пиздит она слишком хорошо. — Она дала ему неверное местонахождение, поэтому, он сейчас хер знает где, ищет тебя в каких-то ебенях. — ищет...Значит ему все таки не похер? Эта новость придала мне надежду, но всё же, он поверил ей... — Арин. — отвлекаюсь от затягивающих раздумий. Издав короткое "а", я приготовилась слушать, — Не верь ему. Он тебя обманывает. — господи, опять.
— Гриш, давай, пожалуйста, без этого...я не могу уже это слышать. Я понимаю вашу ненависть к друг другу, но я не хочу знать все подробности.
— Но ты должна...
— Гриша! — парень понимающе кивнул. На этом наш диалог был окончен.
Я не знаю, что случилось между этими двумя, но причиной этой ненависти друг к другу являюсь я. Возможно поэтому мне не захотелось слышать все, что хотел сказать Буда про Егора. Та и я сама уже догадываюсь, что русоволосый просто хотел напомнить мне о том, какой Ракитин плохой. Но Гриша порой сам забывает о том, что сильно не отличается от Егора, и осуждать того за наркотики в случае Ляхова очень тупо и лицемерно.
— Арин… — Гриша остановился, вглядываясь куда-то вдаль. Проследив за его взглядом, я увидела старый, прогнивший забор. Деревяшки, из которых он был построен, наклонилось в бок, казалось, что одно касание, и вся эта конструкция с крушением рухнет.
— Твою ж…
— Похоже там что-то есть. Надо подойти поближе, — в эти секунды я взмолилась, что бы этот дряхлый забор отделял чью-нибудь территорию. Гриша прибавил шагу, вот только от любопытства парень забыл про мою больную ногу. Жалобно пискнув, я остановилась, убирая руку с шеи русоволосого. — Блять, Арин, прости. Давай я все таки лучше тебя понесу, — сопротивляться было тупо, меня саму мучил дикий интерес. В какой раз за это день я оказываюсь на руках парня? Больше, чем за всю свою жизнь. Буквально за двадцать секунд Гриша, чуть ли не бежа, добрался до этого забора. Да! Господи, да! Из глаз чуть ли не полились слёзы радости, когда в метрах триста от себя я увидела небольшой домик. Даже в вечернем сумраке ярко выделялся цвет стен. Салатовый. Штукатурка была салатовая. Довольно необычный цвет. Из-за того, что дом находится за склоном, на который поднимался Ляхов, мы никак бы не увидели его из далека.
Благодаря длинным ногами Гриша с легкостью переступил этот потрёпанный временем забор. Чем ближе мы подбирались к дому, тем больше складывалась жилая атмосфера. В нескольких метрах от нас стоял деревянный сарайчик, из которого доносилось кудахтанье. Это было признаком того, что здесь точно кто-то жил.
Подходя ближе к дому, я смогла рассмотреть деревянные окна, с грязными стёклами. Из-за постоянно дождей под ними образовались протеки.
— Думаешь, нас приютят? — задала я волнующий вопрос.
— Конечно. Есть кто? — крикнул Гриша, останавливаясь. Тишина. В окнах свет нигде не горел. — Эй! — не успев сделать и шагу, позади раздался голос:
— Вы кто такие?
Обернувшись на звук, мы увидели молодую девушку. На вид ей было лет двадцать семь. На ней была плотная, рыжая куртка с мехом, чем-то испачканная. Горло скрывала вязанная, серая водолазка. А на ногах чёрные, спортивные штаны, напоминающие мужские. Обычный вид деревенской жительницы. В руках девушка держала банку с соленьями.
— Понимаете, мы заблудились, и не знаем куда идти…У моей…девушки вывихнута нога, она не может ходить. Вы можете нас приютить на ночь?
Девушки?! Ладно, сейчас это не особо важно, главное, чтобы эта девушка согласилась.
— Пройдемте в дом. — тяжко выдохнув, сказала незнакомка. Она дала добро? Скорее всего. Господи, наконец-то можно будет хоть немного отдохнуть. Я мечтаю о мягкой кровати и хорошем сне…
Девушка прошла вперёд, а мы, как утята, пошли следом за мамой-уткой. Как же глупо это звучит. Открыв скрипящую дверь, в нос ударил аромат чего-то вкусного, похоже на жаренную картошку. Во рту сразу образовалось резкое слюноотделение. Как же хотелось вкусно покушать, а потом хорошо поспать.
— Ты принесла? — откуда раздался голос, принадлежащий явно не молодой женщине.
— Да, бабуль. И не только огурцы. У нас гости, — после это слов послышался скрип кресла или дивана, а следом стук трости.
— О, Господи, это кто? — старая, маленькая женщина смотрела на нас глубоко посаженными глазками. Вязанная, лиловая шаль выглядела на ней, как плащ. В тёплом, желтом свечении я смогла рассмотреть лицо той девушки. Здесь она выглядела ещё старше. Темные, ореховые глаза с каким-то недоверием разглядывали потрёпанных меня и Гришу. Большая родинка на щеке, из которой рос длинный, тёмный волос, уродовал ее лицо. Облизнув тонкие губы, она ответила:
— Не знаю. Сказали, что потерялись и просят ночлег. Думаю, сейчас они сами расскажут, кто они такие и откуда. — девушка развернулась, ставя банку в раковину.
— Ну раз пришли, то не стойте на пороге. Проходите, чего замерли? — Гриша моментально двинулся вперёд. Посадив меня на стул, стоящий возле небольшого деревянного стола, сам уселся рядом, да так, что наши ноги плотно соприкасались друг с другом. Такая мелочь, но все равно напрягает меня. Послышался звук воды. Девушка обмывала банку от грязи и пыли. Та самая бабушка села возле большой печки, рядом с которой стояли две небольших стопки дров. Протянув морщинистую руку, с обвисшей кожей вперёд, пожилая женщина схватила кочергу.
— Ну рассказывайте, каким лешим вы оказалась в этом лесу?
— Мы приезжие, — Гриша имел способность намного быстрее импровизировать в таких ситуациях, чем я, — решили прогулять по лесу и заблудились. Долго бродили, пытаясь найти выход, но лишь ещё больше потерялись. Спустя долгие часы увидели забор вашего дома. Вы единственное наше спасение, спасибо, что пустили.
— Удивительно, что вы решили прогуляться по этому лесу. Это богом забытое место, я редко здесь встречаю даже грибников, точнее, последний раз их
видела в 2010 году, когда здесь была хоть какая-то цивилизация…Меня звать Валентина Степановна, а это моя внучка, Юленька. — головой указала на повернутую к нам девушку. — Как вас зовут?
— Меня Григорий, а ее Арина, — русоволосый взял меня за руку, переплетая наши пальцы вместе. Тяжко выдохнув, тем самым, показав своё недовольство, я все же не вырвала руку. Это было бы странно.
— Вот как значит. — железным крючком кочерги Валентина Степановна раскрыла потемневшую, маленькую дверцу печки. Подкинув дров, бабушка умело протолкнула их железной палкой, закрывая все обратно. — Вы, наверно, голодные. Мы как раз садимая ужинать. — эта бабулечка даже представить себе не сможет, насколько я голодная. Я бы съела Гришу…хаха, шутка. А вот от жаренной картошки я бы не отказалась.
Передо мной стукнула тарелка с маленькой розовой розой по середине. Такие же Юлия ставила по другим сторонам стола. На нем я заметила милые, красные баночки в белый горошек, очевидно, там хранились специи, соль и сахар. Я так засмотрелась на эти банки, что даже не заметила, как женщина уселась напротив меня. Девушка, посещав на сковороде картошку, деревянной лопаточкой стала насыпать всем по порции. Ура, наконец-то нормальная еда! Главное не показаться со стороны дикой. Но внутри меня все ликовало. Увидев, что Юлия закончила возиться и наконец-то уселась за стол, я с внутренней радостью взяла вилку, накалывая еду.
Боже, как же я скучала по этому вкусу. Гриша смотрел на меня, слегка улыбаясь. Его рука сжала мою под столом, а я в ответ незаметно пнула его по ноге, освобождая тем самым ладонь. Надоел уже, портит мне аппетит.
После прекрасного и такого желанного ужина, нам предложили помыться, но проблема состояла в том, что душевой кабинки тут не было, обычной ванной тоже. Зато был, блять, тазик. Несмотря на такие неудобства, деревенская жизнь все таки, здесь это считается абсолютно нормальным, я согласилась. Юлия любезно или не совсем согрела мне воду в чайнике, также дала бутылку из под минералки. Я так с ней и простояла в одной руке, не понимая для чего она мне нужна. Но потом, когда я ощутила, насколько нагретая вода горячая, даже не успела толком остыть, то додумалась, что водой из бутылки можно разбавить до комфортной температуры. Да я гений.
Помещение, в которое меня отвели, было что-то на подобие бани. Холодный, бетонный пол, очень похож на тот, в подвале. Ощутив мурашки каждым миллиметром кожи, я постаралась откинуть мысли, связанные с тем местом, куда-нибудь подальше. Мне явно будут сниться кошмары. На деревянных сидушках, сделанных в виде ступенек, такие точно стоят в настоящих банях, я увидела всякие средства для мыть кожи, мочалки, а ещё веник из можжевельника. Сделав несколько шагов, я поморщилась от боли в ноге, но все же дошла до этих сиденьях. Пальцы стянули худи, которое дал мне когда-то Максим. Следом за верхом, я сняла с себя также чужие спортивные штаны, висевшие на мне, как мешок с картошкой, завязанные на впалом животе шнурком, да так туго, что от веревочки остался след. Оставшись в одних трусах, я подняла взгляд на стенку. На то место, где весело зеркало. Когда-то я точно так же рассматривала своё тело в квартире Ракитина, отмечая про себя, что я не та, которой хочу быть. Сейчас же на меня смотрел совсем другой человек. Конечно, я знала, что похудела очень сильно, но никогда не обращала внимание на кости, прорезающие тонкую, бледную кожу. Синие вены видны были как за хрупким льдом. Не удивительно, что Валентина Степановна переложила мне выпить натурального, жирного молока.
Труп. Я выгляжу как ходячий труп.
Шмыгнув носом, почувствовала, как становится холоднее сидеть здесь. Хотелось побыстрее закончить со всеми водными процедурами и пойти спать. Тем более за стенкой стоял Гриша, охраняя меня. Хоть он меня и подбешивает, но его присутствие даёт мне защиту и спокойствие. Обливая себя тёплой водой, от блаженства я прикрыла глаза. Как приятно чувствовать себя чистой. Юлия, скорее всего по просьбе бабушки, одолжила мне какую-то белую ночнушку, представляющую собой обычное белое платье с мелкими цветочками, и бантиком по середине. Наши вещи они обещали постирать.
— Арин, — раздался стук в дверь. Гриша. Наверно забеспокоился. Я плескаюсь уже минут пятнадцать, а может больше, — ты там жива? — нет, блять, мертва. Хотя, в моей жизни все может быть резко, неожиданно и тупо.
— Да, уже одеваюсь, — даже не вытираясь полотенцем. Я просто замотала его вокруг головы, чтобы оно впитывало воду с волос, а после надела ночнушку. Мда, выгляжу херово. Последний раз взглянув на себя в зеркале, я, хромая, добралась до двери.
— Ну, наконец-то. — его взгляд скользил по моей фигуре. От неудобства, я скрестила руки на груди, прикрываясь. — Выглядишь, как бабка.
— Спасибо нахрен за комплименты, папаша. — фыркнув, я подняла руки, чтобы Ляхову было удобней меня поднять. В его руках настолько тепло и уютно, что я готова ещё раз заснуть.
Оказавшись в какой-то маленькой комнате, где нас уже ждал расстеленный диван, Гриша аккуратно положил меня и, ничего не говоря, ушёл. Куда, я не знаю, да и не было интересно. Натянув на себя одеяло, я смогла только развернутся к стенке, моментально засыпая.
