что для тебя красота?

Я тебя не понимаю, вновь Ухожу, не беси меня.

      Приглушенный стук двери раздался сзади. Аккуратно ступая на скрипучие половицы, Гриша шел на улицу. Ему до жути нужен был кислород. Хотелось выйти на улицу и прыгнуть в ледяную реку, чтобы перестать чувствовать, как горят руки, с помощью которых парень заботливо носил ее. В памяти всплывал образ сонной Арины. Ее ресницы подрагивали, а губы были приоткрыты. Девушка прижималась крепче к крепкой груди русоволосого, ему хотелось просто спрятать в своих руках ото всех, скрыть от проблем и стать главным в ее жизни. Но она этого не хотела...       Ляхов поднял глаза к ночному небу, даже сейчас пасмурные тучи закрывали звезды. "Я бы сорвал для тебя звезду" — русоволосый сдерживался весь день, когда внутри все изнывало от боли. "На что ты надеялся, идиот? Что от красивых слов она станет твоей? Наивный дурак! По ней же видно, что она влюблена в этого ублюдка. Арина ни капли не изменилась; такая же упрямая, но честная". — Больно, — прошептал сам себе русоволосый, ладошкой касаясь стучавшееся сердце. Складывалось такое ощущение, будто Арина саморучно воткнула самый острый нож в его сердце. Неужели девушка хотела его страданий? Грише хотелось уйти, но сначала отдать Вельтман в надежные руки людей, с которыми она будет в полной безопасности. Он бы смог обеспечить ей все: оплатить переезд в другой город, учебу, квартиру, лишь бы только знать, что с розоволосой все хорошо, а дальше погибать от любви где-то в клубах, на вписках, погружаясь в старую жизнь, наполненную алкоголем, наркотиками и сексом. Ляхов замерз, и это не был физический холод. Только от одного взгляда внутри разжигалось пламя, зажигая звездное небо в голубом омуте его глазах. Легкого и случайного касания кончиками пальцев хватало на то, что бы тело пробило приятной дрожью. Гриша не мог, он задыхался от пылающих чувств. — Никогда не люби! Любовь приносит лишь горе, — светловолосый парень, держа в руках полупустую бутылку коньяка, смотрел серыми глазами, в которых отображалась вся боль, вся грусть, куда-то сквозь Ляхова, — Не люби: ни Бога, ни чёрта, не домашних животных - никого не люби. Люби материальное! Только вино спасает тебя от тоски!' Гришань, это все хуйня, понимаешь? Я до потери сознания люблю ее...Боже, я такая мразь. Только потеряв ее, я понял, что мне нужна только она, ни одна девушка не сможет заменить ее...возможно, время сможет смыть этот силуэт, касания, поцелуи, но прошло уже ебанных десять месяцев, а я люблю ее только сильнее, — Терентюк остановился, прикладывая руки к пылающим щекам. Прохлада, исходящая от бутылки, приятно охлаждала кожу. — Мне хочется разбить ебало ее новому парню, бля буду, я готов прямо сейчас найти этого ублюдка... — Влад и не догадывался, что в своих словах он описывал состояние Гриши, в котором он находился уже года. Особенно сейчас оно обострилось еще больше, когда Вельтман так бесстрашно смотрела в его глаза, со стволом у виска. — Я ненавижу ее, ненавижу себя. Хочу просто забыть, не хочу любить... — Я не хочу любить ее, — вслух цитируя последние слова Соды, Гриша почувствовал, как влага собирается в уголках глаз. Почему же так все разрывается? Мала была надежда на то, что Вельтман согласится быть с ним, и Гриша думал о таком исходе событий, вот только боль, принесенная Ариной, была намного больше и острей, чем ожидалась. — Почему не спишь? — внезапно оказавшиеся рядом Юлия напугала Буду своим появлением. «И как долго она тут стоит?» — мысли унесли русоволосого куда-то далеко в свой мир, лишь только пасмурное, ночное небо стояло перед глазами. — Не могу уснуть, — пожал плечами парень. На самом деле усталость давала о себе знать, вот только не было желания лежать под боком с человеком, который являлся причиной всех его невзгод. Девушка понимающе кивнула, доставая из карманов потертой куртки пачку сигарет. — Будешь? — указывая на коробочку в руках, Юлия проследила за тем, как ловкими движениями пальцев, Буда взял одну сигарету. — Может все таки поделишься историей о том, как вы на самом деле здесь оказались? — спустя несколько минут тишины девушка решила нарушить молчание. — Не особо верится, что вы «просто заблудились». — Ляхов чуть повернул голову, разглядывая профиль Юлии. Она говорила спокойно, просто из интереса, но сомнения на ее счёт были. «Лучше здесь никому не верить», — подытожил про себя Григорий, моментально придумывая на ходу отмазку. — Нет. Все так и было. — поняв, что Ляхов не настроен на разговор, Юлия решила не продолжать нагружать парня интересующими вопросами. Неловкая тишина и напрягающее присутствие девушки заставили русоволосого потушить сигарету носком грязных кроссовок, а после, бросив сухое "спокойной ночи", покинуть общество Юлии.       Идти было некуда. Усталость слабость отдавалась в конечностях, дрожью проходя по пальцам, идя выше. Шаги становились тяжелее, а глаза покалывали. Стоя напротив спящей Арины, свернувшийся в клубочек, Гриша не мог решиться прилечь рядом, на самый край. От нее хотелось бежать.

Я болен тобой,

Ты больна, но, увы не мной.

      Оглядев комнату, пытаясь привыкшими к темноте глазами рассмотреть очертания какого-нибудь кресла, Ляхов чертыхнулся про себя, понимая, что прилечь рядом все равно придётся. Тихо вздохнув, русоволосый присел на край, чувствуя, как под собственной тяжестью прогнулся матрас. Со стороны послышалось легкое шевеление, а после окутанный в одеяло силуэт, возник справа. — Гриша, — тихий, сонный шепот был каким-то непривычным для слуха. Арина приняла положение сидя, потирая сонные глаза. — Ты где был? — Спи давай. — не давая отчет своим действиям, просто делая то, что хочет влюбленное сердце, Буда потянул Вельтман, укладывая девушку на груди. Спящая Арина была податливой, не возмущаясь, девушка моментально заснула. Гриша был уверен, что наутро розоволосая даже не вспомнит этот короткий разговор. Заданный вопрос, честно, удивил русоволосого. Она задала его от того, что переживает? Не, бред, скорее всего девушке просто стало любопытно. Уткнувшись носом в влажную макушку, Ляхов прижал к себе крепче тельце, чувствуя теплоту в руках. Сегодня он будет спать спокойно.

***

      Нежно-розовое свечение пробиралось в темную комнату сквозь незакрытые шторы. Неприятная, колющая дрожь прошлась по руке, выводя из сонного состояния. Раскрыв сонные глаза, Гриша уткнулся мутным взглядом в спящие лицо напротив. Не успев осознать что-либо, дискомфорт снова повторился. Причиной этого являлась затекшая рука. Арина пролежала на ней, возможно, несколько часов, когда съехала с груди парня чуть в сторону. Осторожно, чтобы не потревожить сон розоволосой, Ляхов освободил руку. Желание продолжить отдых резко пропало. Хоть и в обычное время, после таких долгих нагрузок на ноги, Буда бы отсыпался сутки, а может и больше. Сейчас несколько часов сна хватило, чтобы наполнить свой заряд сил. В комнате словно резко пропал весь воздух, все заполнилось жаром и духотой. Чувствуя необходимость в свежем воздухе, Гриша поспешил выйти наружу.       В голове стоял густой туман. Смутные, нечёткие образы из сна, до сих пор маячили в памяти. Снилось что-то странное, нелогичное и настораживающие. Грише редко снятся сны, которые он помнил после пробуждения. Обычно, все вылетало из головы через пару минут, как открыл глаза. Здесь же чётко вырисовывалась картина заброшенного здания. Того самого, где Буда принимал участие в убийстве поставщика. Только что-то было не так. Слышались крики и выстрелы. Русоволосый бежал, а рука его была занята. Он помнил, что буквально тянул за собой кого-то, кто яро сопротивлялся его силе. А дальше яркий свет…       Дрожь прошлась по телу. «Какой-то плохой сон» — стараясь стереть эту пугающую картину из головы, Буда обулся в свои грязные кроссовки, ступая по сырой, земляной дорожке. Он не знал, куда идёт. Просто погулять по неизвестному участку, казалось, лучшей идеей, чем прокручивать в голове настораживающие мысли. «Нужно отсюда выбираться. Это не санаторий, что бы здесь оставаться отдыхать», — достав из кармана штанов телефон, проценты которого пропали в неизвестность, хотя русоволосый даже им не пользовался за прошедшие сутки, Гриша чуть ли от радости не подпрыгнул, когда увидел две палочки сети. @budaog 6:32 Брат, нужна помощь. Арина со мной. Моя машина в пизде какой-то с сдутыми шинами. Сименс знал, что я здесь буду. Я не ебу, где нахожусь сейчас. Вот первоначальный адрес:Посёлок К*****, улица Л***** дом 1А. Бро, мы ждем тебя.             Игнорируя пропущенные сообщения от Димы и Назара, так как проценты заряда буквально таяли на глазах, Буда молился, чтобы это сообщения дошло до Обладает. Момент. Доставлено. Почувствовав облегчение, Гриша убрал разрядившийся до нуля телефон. От него толка больше нет. «Подмога едет, а это главное» — сев на старенькую, сомнительную лавочку, Ляхов прикрыл глаза. Раса намочила подошвы кроссовок, каплями собираясь на них. Утренняя прохлада освежала и придавала больший заряд сил. Гриша представлял, как совсем скоро он и Арина окажутся в родных краях. Как бы больно розоволосая не проступала с ним, Ляхов понимал, что будь он за тысячу километров от неё, русоволосый был бы самой верной защитой. Не в его принципах было бросать девушку на произвол судьбы. Хотя…он это сделал. Только страх и глупость очернили его в глазах Вельтман. Она не простит за все унижения, годы травли и за пролитые слёзы.       Неожиданный скрип разрушил всю тишину утра. Раскрыв глаза, Гриша не сдвинулся с места, но прислушался. Это была точно не дверь, знакомый звук. Может это все из-за дуновения ветра? Решив, не заострять на этом свое внимание, Ляхов поднялся, чтобы пойти в дом, но резко осекся, как ужаленный. Идущая впереди фигура Юлии вызвала у парня небольшое недоумение. Почему девушка не спит в столь ранний час? Зайдя за побелённую стену, Буда затаился, чуть выглядывая. На секунду ему захотелось окликнуть девушку, но что-то остановило его. Она шла, потирая сонные глаза. Видимо, только проснулась. Путь ее лежал по тропинке, по бокам которой росли кустики. От них сейчас оставались только торчащие ветки. Юлия направлялась прямо к калитке. «Может почтальон пришёл?» — но внутри возникало сомнение. Будет ли в такой глуши вообще почта? Тут жилых домой не особо много. Прищурившись, Буда увидел, что по ту сторону калитки реально кто-то стоял. Дыхание затаилось, когда девушка, даже не задавая вопроса «кого могло принести в такую рань?», без колебаний отварила щеколду. Двух секунд хватило Грише, чтобы испугано и ошарашено развернуться на сто восемьдесят. Прижимаясь к стене, он крупно вдыхал воздух через нос. Блять, да когда же это закончится?       Все сомнения, возникающие в голове, было не напрасны. Эта Юлия изначально была какой-то подозрительной, но Гриша ссылал все на черту характера. Получается не зря девушка интересовалась ночью о настоящей причине? Она знала, что это была ложь. Ведь девушка за одно с Сименсом, стоящий сейчас за калиткой. «Ух, умный сукин сын, даже я бы не смог додуматься до такой ловушке» — хотелось засмеяться истерических смехом. Крепко зажав рот рукой, Гриша чувствовал, как поднимается пульс, температура тела. Если сейчас Голубин зайдёт сюда, то драться придётся только с помощью кулаков. Ствол остался в комнате, где ничего не подозревая, спала Арина. Пройти в дом незамеченным не получится. Дверь находилась с той стороны, откуда прекрасно бы его заметили Глеб и Юлия. Как бы Ляхов не старался, услышать о чем говорить эти двое не удавалось. Мысли метались как бешеные. На помощь придут не скоро и то, если Обла прочитал в такую рань сообщение, а не дрых Что же делать?       В голове только одно: «Бежать!». И это самый разумный выход из положения. Сидеть и ждать, пока Сименс их расстреляет, было не вариантом.       Ляхов ещё раз выглянул из-за угла; Юлия стояла спиной, что-то смотря в руках Голубина. Да, это точно был он; черные, прилегающие к ногам джинсы, белая оверсайз футболка, темно-синяя куртка от "The North Face", расстегнутая по середине и блондинистая чёлка, выпадающая из капюшона. «Блять, либо сейчас, либо я проебу момент!» — со скорость рыси, Гриша вылетел из своего укрытия, аккуратно, будто ниндзя, уже ступая на крылечко. Сейчас оставалось самое сложное — открыть эту гребенную дверь. Скрип она издавала такой, что все в Москве услышат. Помолившись мысленно богу, в которого он не верил до этого, парень понимал, что нужно делать все быстро, пока эти двоя что-то изучают. Мимолетно бросив взгляд в их сторону, Гриша убедился, что те не заметили его. Рука потянулась к дверной ручке, потянув ее вниз, та открылась. Осторожно, боясь совершить неверное движение, Ляхов проскочил в небольшую щелку. Вот только не вышло пройти без звука. Этот мерзкий, предательский скрип все таки раздался, заставляя Григория включить режим Флэша. "Если они пойдут сейчас сюда, то я физически не успею забрать Арину и выбежать через окно" — еще вчера его внимание привлекло то, что на окнах не было защитной сетки от комаров, что сейчас давало преимущество.       Глеб поднял голову, смотря за спину девушки, которая никак не прореагировала на внезапный скрип. — Кто-то не спит? — девушка оторвалась от изучения фоток на телефоне, следя за внимательным взглядом блондина. — Скорее всего это моя бабушка уже проснулась. Она всегда рано встает. — Окей. Так что, ты согласишься на мое предложение? — легкая ухмылка легла на губах Голубина. Парень боком прислонился к столбу, свысока из-за разницы в росте, глядя на девушку. — Но ты не назвал его, как я могу согласиться на неизвестность? — темные брови нахмурились, сводясь к переносице. Блондин не внушал Юлии никакого доверия. Все началось с ночного звонка. Ни представившись, ни извинившись за нарушение покоя, неизвестный голос сказал, что бы девушка готовилась встретить человека рано утром. Юлию это не на шутку напугало. Все казалось таким странным и подозрительным; пара, "заблудившиеся в лесу", потом этот ночной звонок. Гриша, которого она нашла на крыльце, ответил как-то отстраненно, неуверенно. Что-то тут было не так, и Юлию это беспокоило. — Все очень легко. — блондин достал маленькую черную баночку из кармана куртки, протягивая ее Юлии. Та с неуверенностью приняла неизвестный препарат, крутя его в руках. — Содержимое этой баночки ты должна подсыпать в еду или в жидкость того парня... — Это его убьет?! — с ужасом произнесла девушка. — Да, — звучало слишком спокойно, будто Глеб говорил об обычных вещах. Хотя убийства для него стали обыденностью. Нет сожаления, милосердия к своим жертвам. На своих глазах блондин поведал множество различных смертей, как своих людей, так и врагов. — Девку же не трожь. Сегодня вечером я приеду вместе со своими людьми и заберу труп и девчонку. За это я тебе дам...тысяч двести, могу чуть больше. — Нет! Я не смогу убить невиновного человека. — Юлия стала пихать баночку с ядом обратно в руки парня. Глеб закатил глаза, стараясь унять подступающий гнев. — Ты по любому это сделаешь, конечно, если тебе дорога жизнь, — улыбка, озарившая красивое лицо блондина, показалась Юлии настолько страшной , что та, побоялась даже представить, что могут сделать с ней, если она не повинуется Голубину. — Мои парни те еще палачи, даже твою бабку убьют без сожаления. — видя, как разгорается страх в глазах напротив, Глеб чувствовал моральное наслаждение. Страх питал его, как кровь вампира. Он знал как нужно пугать, чтобы сломать эту девушку. — Так что? Ты выберешь убить одну жизнь парня, который уж не такой белый зайка, как кажется, или загубить жизнь своего родного человека, после чего пережить несколько изнасилований подряд с шестью людьми? Ты будешь молить о том, что бы я выстрелил тебе прямо в голову, — поднеся пальцы к лбу девушки, парень слегка тыкнул, имитируя пулю. — Выбор за тобой! — позитивным голосом выдал Голубин. Лицо Юлии побледнело, коленки подкашивались от страха. "Он сумасшедший!". Не дожидаясь ответа девушки, так как все уже было решено, Глеб заново отдал смертельный порошок, улыбаясь во все зубы. — И только попробуй вызвать полицию, она тебя не спасет. До вечера! — оставляя шокированную девушку одну, блондин развернулся, направляясь к своей машине. — Урод! — в спину крикнула Юлия, сжимая банку в руках. Голуби лишь хищно ухмыльнулся, понимая, что план удался. Тем временем Буда всячески пытался разбудить спящую красавицу, которая наотрез отказывалась пробуждаться. — Арина, блять, если ты сейчас не откроешь глаза, я тебе леща пропишу, отвечаю, — нервы не на шутку сдавали. Каждая минута была на вес золота. Что-то невнятно пробурчав, девушка перевернулась на спину, открывая глаза. — Ты больной?! — Арина была явно недовольна таким пробуждением, но Ляхову сейчас на это было глубоко плевать. — И тебе доброе, блять, утро. Арин, сейчас без вопросов, собирайся, и мы валим отсюда, — натягивая куртку, Гриша на ходу проверял все содержимое. — Что? — раздался хриплый, сонный голос сзади. — Я же сказал, без вопросов. — Гриша достал ствол, что сразу привлекло внимание Вельтман. Не говоря больше ни слова, Арина подскочила, что было зря, больная нога дала о себе знать. Шикнув, девушка игнорировала боль, забирая чуть влажную одежду с батареи. Она ничего не понимала, а Ляхов лишь подливал масло в огонь своей спешкой. "Что, мать его, могло произойти за то время, когда я спала?" — обуваясь, Арина, еще не отошедшая от сна, чувствовала как раскалывалась голова, в глазах все плыло и чернело, ноги подкашивались, но сильные руки Гриши успели вовремя подхватить падающую, спасая розоволосую от удара. — Тихо-тихо-тихо, — уже более спокойней сказал он, — Только не падай. Нормально все? — от взгляда глубоких карих глаз, Гриша вздрогнул, но резко отогнал эту дрожь. Не сейчас, не время. Розоволосая кивнула. — Сейчас нам придется перелазить через окно и бежать... — Опять бежать?... — прозвучало настолько жалостливо, что сердце неприятно обожгло. "Да, малышка, опять...Боже, прости, я знаю, насколько ты хочешь покой, прости... Я обещаю, он скоро настанет". — Арин, так нужно. Если хочешь жить, то мы должны убегать прямо сейчас. Здесь нам не рады. — нечего было сделать, только кивнуть. Ляхов без труда разобрался с старой щеколдой, раскрывая окно на всю. В грудь сразу пробился свежий воздух. Не успела розоволосая и опомниться, как русоволосый стоял уже за окном. — Давай, — парень протянул руки, страхуя. Сев на подоконник и свесив ноги, Арина без колебаний просто прыгнула в руки Григория. Где-то в глубине сидело крепкое доверие к нему, которое Вельтман старалась изо всех сил спрятать в себе.       Пальцы крепко ухватились за девушку. Парень, не думая отпускать её, развернулся, молниеносно переходя на бег. Крупно повезло, что окна комнаты, которую им выделили, выходили на задний двор. Шанс уйти незамеченными возрастал.       Отчетливое чувство дежавю, от которого не получается скрыться. Они снова убегают. Арина ощущает новый прилив обиды и страха. Опять их путь лежит назад. Они уходят туда, от куда бежали. Кажется, что это нескончаемый круг ада, повторяющийся снова и снова.       Осталось просто закрыть глаза и взмолиться, чтобы это закончилось. Неужели Всевысший проверяет насколько долго хватит их сил терпеть эти испытания? Почему счастливый финал так далеко? Ляхов уже без проблем выполнял свою часть, привык, за прошедшие сутки, да и в местности стал лучше ориентироваться. В его на ходу выдуманный план не входило возвращаться в тот дом, откуда он освободил Арину. Русоволосый по-началу просто бежал, а потом, когда окончательно убедился, что они находятся далеко от того места, перешел на шаг. — Гриш, — тихий голос вывел русоволосого из мира мыслей. Промычав, Ляхов стал слушать слова Арины: — Что произошло? Почему Сименс здесь? — Я проснулся рано и решил выйти подышать свежим воздухом. К слову, на пару минут я смог поймать сеть и написать Назару. — в карих глазах заблестели искры, подобны ночным звездам. Хоть что-то хорошее. — Потом дверной скрип раздался, подумал, мол вдруг ветер, а нет...Эта Юлия открыла калитку Сименсу, Арин, я клянусь, это был он. Я видел его. Точно эта мразь. — Вельтман видела, что Ляхов сменил маршрут. По-началу они двигались по тому пути, как пришли сюда, по берегу, сейчас же Гриша шел прямиком в лес. — Они о чем-то разговаривали, к сожалению, разобрать слов не вышло. — Пиздец одним словом, — кожа неприятно покалывала от мурашек. Сегодня точно холоднее, чем было вчера. Гриша кивнул, соглашаясь со словами розоволосой. — Нам опасно было там оставаться, — спорить с этим было глупо, поэтому, не сказав больше не слово, Вельтман, забывая обо всем, прижалась к Ляхову, ищя тепло.       Грише было тяжело, и нет, не нести Арину на руках, а ощущать, как девушка жмется, цепляется бледными пальчиками за одежду. Он сдерживался, убивал в себе, словно браконьер, такую редкую любовь, но ничего не выходило. Почему она еще жива? Так они шли, точнее шел Ляхов, который игнорировал то, как трясутся, подкашиваются ноги. Он хотел выйти из этого леса, и если его догадка была верна, то пройдя этот долгий путь, они смогут выйти на дорогу. Там уже будет легче. Через четыре часа после их побега Вельтман ощутила предел. Бедную девушку морозило, знобило прям как в те дни, которые они провела в подвале. Ляхова трясло не меньше девушку. Русоволосый не знал, чем можно помочь Арине. Все лекарства, взятые с собой, оставались в машине. Парень планировал их дать вчера, когда они только вышли из леса, но засада Сименса оборвало ход действий.       Сломанное, обрушившееся дерево, вероятно, из-за удара молнии, послужило им отличной лавочкой. Розоволосая голова покоилась на мужских коленях. Гриша осторожно перебирал пальцами прядки волос, ощущая ягодный аромат. Его пугало все происходящие. Он злился на себя, что не мог ничем помочь. Девушке было настолько холодно, что казалось, будто она голая купилась в Атлантическом океане. Ляхов был готов раздеться до открытого торса и отдать всю одежду Арине, лишь бы той стало хоть чуточку теплее. — Это пистолет? — ощущая металл в кармане штанов парня, девушка чуть подняла голову, смотря в беспокойное море глаз. Получив утвердительный ответ, Арина усмехнулась. И эта усмешка была черным пятном, на белой картине. — Жаль, что тогда ты не застрелил меня им... — темные брови парня нахмурились. Он явно не ожидал таких грустных и неожиданных слов. — Не говори ересь. — как сталь звучал его голос. Кончики пальцев прошлись вдоль контура лица, очерчивая выдуманной линией. То ли от холода, то ли от прикосновения по телу прошлись мурашки. — Не было меня, не было бы проблем. — Успокойся. — Гриша вздохнул, прикусывая нижнюю губу, — Не говори о своей смерти... пожалуйста... — Вельтман сфокусировала свой размыленный взгляд на Буде. И вдруг сердце кольнуло. Лицо русоволосого выражало полнейшую боль, казалось, что вот-вот, и из светлых глаз польются слезы. Не зная, как повести себя в такой момент, девушка подняла руку, ладошкой прикасаясь к чуть колючей щеке парня. — Хорошо. — на выдохе произнесла Вельтман, ощущая, как пальцы исчезли из волосы, накрывая уже ее руку. Будто нежный, верный кот, Гриша ощутил приятное чувство нужности, теплоты. Блаженно прикрыв глаза, он прижимал к себе холодную ладонь, поглаживал бархатную кожу, а после не выдержав, аккуратно поцеловал тыльную сторону. Вельтман никак не прореагировала, считая, что этими действиями Ляхов быстрее успокоится. Нежность захватила больной разум Буды. Ему хотелось расцеловать каждый миллиметр ее лица, но рана, которая все еще кровоточила, не давала этого сделать. Хуже. Мне будет только хуже. Чуть наклонившись к Арине, Ляхов произнес: — Нужно идти. — девушке хотелось захныкать, но понимание, что торчать здесь не лучшие решение, убедило не издать ни звука. Покорно поднявшись, почувствовалось, как в глаз резко все потемнело, прям как в том доме, не успев рефлекторно сделать несколько шагов назад, Арина уже была подхвачена на руки.       «Ногам пизда» — болело абсолютно все, каждая мышца давала о себе знать. Десяти минутный перерыв за столько часов ходьбы не дал никакого отдыха. Гриша чувствовал, как ему хотелось просто завалиться на землю от бессилия, но быть олицетворением всей слабости перед Вельтман — один из страхов. Девушка порой кашляла, скрывая лицо костлявыми пальцами.       С каждыми пройденными километрами Гриша все чаще слышал хриплое дыхание розоволосой, нарушаемые приступами кашля. Тело дрожало на руках, как маленький, промокший котёнок, подобранный на холодной улице. — Мне самому не лучше, Арин, держись, — поднимаясь в гору, Ляхов проклинал все на свете, а еще свои слабые ноги, которым каждый шаг был целым испытанием. Он чувствовал, что осталось совсем чуть-чуть, несколько метров. Об этом свидетельствовала дорога, видимая сквозь стволы сосен и елей. — Где мы? — до этого, парень так и не сказал, куда он держал свой путь. — Возле дороги. — Гриш, мне невероятно плохо, — она видела, как уверенней Ляхов ступал по земле. Казалось, что вид разбитой дороги, пополнил его силы на пятьдесят процентов. — Я тебя понимаю, — русоволосый остановился по середине дороги, смотря в одну сторону. Он молился, что не прогадал, что не ошибся. По времени, вроде бы путь занял почти столько же, сколько он ехал сюда, пару дней назад.       «Не понимаю, а в прочем, уже не важно» — апатия уже давно завладела Ариной. Если бы их сейчас поймают и снова кинут в тот подвал, то Вельтман бы хотела одного — быстрой смерти. В эти минуты, ей было фиолетово на все, даже на спасение, о котором она так яростно мечтала. Мечта закрыть глаза навсегда, вроде бы так проста, но так тяжела в исполнении. Что-то тяжёлое и невидимое легко ей на грудь, давя свинцовыми конечностями. Очередной приступ кашля раздирал горло, лишая возможности что-то произнести. — Спать, очень хочется, — сквозь боль, режущую гортань, Арина смотрела куда-то сквозь Григория пустым, болезненным взглядом. — Арин, — прикрыв глаза, русоволосый вслушивался в то, как ноябрьский ветер играется с деревьями, — будь здесь, — в ответ лишь детское мычание. — Понимаю, тебе сложно, но наше спасение уже близко. Возьми мою ладонь и сжимай ее, чтобы я знал, что ты не спишь. Хорошо? — ответного кивка не последовало, но почувствовав, как холодные пальцы прикоснулись к его, Гриша невольно улыбнулся. Хотя, это улыбкой даже назвать нельзя, лишь мимолетно кончики губ дёрнулись чуть вверх. — Обещаешь, что будешь со мной? — Обещаю. Вот только сдержать обещание у Вельтман так и не вышло…