Этой ночью чье-то сердце от любви болит...
Всю свою осознанную жизнь, мне казалось, что люди не имеют свойства меняться. Человек, сделав больно один раз, повторит свой поступок дважды. Отличным примером является моя мама — человек, который лишь обещает быть лучше, исправится. Но одного осознания своих ошибок не достаточно. Человек должен хотеть меняться. И это один из сложных этапов новой жизни. «Люди не меняются» — отвечала я всем, когда люди, использовавшие меня в своих целях, говорили, что все поняли и не будут как раньше. И таково было мнение до тех пор, пока я не увидела Гришу в грязном окне прогнившего подвала. Ляхов не был для меня кем-то важным или особенным, я бы назвала его «отпечаток прошлого», с которым я бы распрощалась в середине июня, и все, мы бы разошлись, как в море корабли. Но лишь за одни сутки, что-то изменилось в моей голове. Я словно стала смотреть на мир другими глазами. Ляхов показался змеей, скинувшей кожу, тем самым, показав себя настоящего. Он не хамил, не плевался желчью. Он был тем самым «отпечатком прошлого»: добрым, ласковым парнем. Таким, мне его не приходилось видеть, казалось, никогда. За года я привыкла к этому образу отличника, которого любили учителя, для них он был порядочным парнем, который после учебы мог закидываться всяким дерьмом и отвисать на чьих-то хатах. Ляхов менял маски, как перчатки. Для меня парень создал индивидуальную личность, полностью ненавидящую меня, и только сейчас, после всех пройденных событий, я осознала, что этот вечно агрессивный, молчаливый при всех, но такой едкий в выражениях в своей компании парень, был не тем, кого выдавал за себя. Это нереально настораживало.
Человек просто хотел меня ненавидеть и делал это, когда на самом деле, душа болела от лживой ненависти. Конечно, утверждать, что все мои мысли по этому поводу правильные, не стоит. Я могу ошибаться, но слова, сказанные им, противоречат всему образу «нахального парня».
Весь пройденный путь — кошмар моей жизни. Я не знаю, что мне делать дальше. Только сейчас я поняла, что даже не представляю свою дальнейшую жизнь. Просто делать вид, будто ничего не было? Или бросить одиннадцатый класс и уйти в колледж другого города? Я не знаю. Но что было точно известно — этот кошмарный сон подошёл к своему концу…
***
С самого детства ненавижу просыпаться мокрой, когда пот льётся реками по лбу, одежда становится влажной и прилипает к телу. Ты просыпаешься от осознания того, что в аду такая же температура, как у тебя в кровати. Вот и сейчас, невероятная духота вывела меня из сна. Неприятное ощущение липкости тела хотелось исправить холодным душем.
— Ты проснулась. — не успев толком проморгаться и протереть сонные глаза, услышала я чей-то незнакомый голос. Широко распахнув свои очи, я резко приподнялась на локти, рассматривая какую-то полупустую комнату. Моментально мой взгляд скользнул по парню, сидящему на табуретке у окна. Его длинные русые волосы приковывали внимание. В такие моменты я всегда напрягаю мозги, чтобы как-либо вспомнить лицо, знакомое оно или нет? Вот только ни одни черты я не узнала. Его подбородок был чуть угловат, а скулы острые и худые. Резкое лицо. Обычно обладатели таких лиц очень высокие и тощие. На переносице держались очки, под которыми за мной наблюдали темно-карие глаза.
— Э…
— Я Федя, будем знакомы,
— я кивнула в знак приветствия, уже точно отмечая, что никаких Федь до этого момента я не знала. — Ты вспотела вся, — парень заметил, как по моему лбу стекают капли пота.
— Да, жарко очень, — после сна голос звучал хрипло, что я даже смутилась. Как будто перед ним не девушка, а мужик сорокалетний. Парень кивнул, подходя к прикроватной тумбочке, на которой стояли всякие таблетки, стакан с водой и градусник.
— Это же отлично! — Федя воскликнул так искренне, чем ввёл в меня в непонятки. Я ничего не помню. Я не знаю, где я. Кто он? Где Гриша? Гриша…точно, Ляхов! Я же с ним была вот…блять. Пульс резко подскочил, а вместе с ним и я. В моей голове, как отрывки из фильма, пролетали все кадры того ужаса.
— У тебя температура наконец-то спала, — температура? точно…мне было так плохо, что я подумала, что кони двинула, а тут ещё и живой осталась. Опять. — Я очень долго не мог ее сбить, ты даже бредила. — его слова заставили меня резко развернулся к нему лицом, удивлено глядя в карие глаза. Бредила? Вот это что-то новое, хотя, судя по тому, как мне было плохо, это естественно.
— И что я говорила? — затаила дыхание, ожидая ответа.
— Ты плакала, — мда, — и говорила, что не в чем не виновна. — а теперь понятно, что мне снилось. Я опять пережила те дни в заточении. Господи, как же я была бы рада, если бы мои воспоминания стёрлись, и мне бы не пришлось помнить это всю оставшуюся жизнь. Не хочу засыпать и видеть во снах то зловещее место, тех людей, похожих на демонов. Раньше мне до безумия нравился запах сырости, сейчас он стал триггером.
— Где я? — интерьер комнаты так и остался незнакомым, я точно тут не была.
— Ты дома.
Дыхание пропало, а сердце забилось сильнее обычного. Неужели Гриша сумел спасти нас? Он привёз меня домой, как и обещал? В уголках глаза защипали слёзы радости.
Он смог.
— Гриша…он…
— Да, Гриша отдал тебя мне, чтобы я позаботился о твоём здоровье. — не верю. Хотя должна, так как это точная правда. Я не знаю, в каком доме нахожусь, но я в родном Питере, со мной все хорошо. Больше не нужно прятаться от плохих людей, которые хотят причинить тебе боль. Я снова начну жить. Не существовать, а жить…
— Ты не помнишь, как вас нашли по середине дороги? — что? удивлено таращусь на него. Федя кивает, замечая недоумение, — Гриша стоял
на разбитой дороги около какого-то леса и держал тебя на руках. Назар получил сообщение от Гриши, я тогда был у него, после чего мы моментально подорвались к вам на помощь. Путь был очень длинным и долгим, Обла гнал все двести сорок. Где-то вдалеке мы разглядели чей-то силуэт, а подъехав ближе, поняли, что это Буда. Ты тогда была в полуживом состоянии, но глаза приоткрыты. Мне показалось, что ты вспомнишь эти моменты. — кошмар, ничего не помню. Только наш последний разговор, когда мне было уже невероятно плохо.
— Как много прошло времени с этого дня?
— Это было три дня назад.
Три, мать его, дня. Я пролежала в отключке три дня. Удивительно, что не сдохла. Так, ладно, я опять ничерта не понимаю.
— Окей, — вздохнув, я почесала затылок. На ладони осталось несколько средней длины волос. Черт, придется мне проходить полную реабелетацию после прожитого, желательно еще с успокоительными, — а где все? — под местоимением "все" я даже и не знаю кого имела ввиду, так как мало знаю людей из компании Ляхова. Федя, призадумавшись, направил взгляд в окно, погода опять не радовала, сразу видно - родной Петербург.
— Ну, Нэнси тут, — Нэнси? Это кто? Смутно помню, что мне рассказывал Гриша о том, как здесь нарисовалась сестренка Сименса. Бррр. Тело вздрогнуло, прям холодом повеяло, когда я мысленно произнесла имя этого чудище. Он как Воландеморт, о нем нельзя говорить, — также Панк, то есть Даня, — поправил себя длинноволосый, но это мне ничего не дало... — Назар и Янис, — Янис! хоть знакомое имя проскочило. Я помню этого высокого парнишу и нашу встречу в том клубе. И зря... не самые лучшие воспоминания возникают страшными образами в голове. Отвернув голову, чтобы парень не сумел увидеть слезу, одиноко скатившуюся по лицу. Холодные пальцы потянулись к горлу, невесомыми касаниями проводя по белым шрамам - отпечатком того ада, как напоминания о пережитом ужасе, — а также Роберт уехали по делам. — ага, ну это мне особо тоже ничего не дает, где
Гриша? — Артем и Дима в больнице, Милену навестить поехали, — что?! В смысле навестить? В больнице?! Что, блять, произошло?
— Что, блять?! В смысле Милена в больнице? — Федя не успел слова сказать, как ответ на мой вопрос послышался позади нас:
— Ее пырнули... — от внезапности мы с Федей вздрогнули. Мне и поворачиваться не нужно было, голос Ляхова я хорошо знаю, но все же развернула голову лицом к нему. Растрёпанный и сонный, но выглядит уже намного лучше, чем когда доставал меня из той дыры. Оно и понятно. Я здесь, а дальше и не важно, что удивительно. Гриша, заметив мой изучающий взгляд, подмигнул мне, хитро ухмыляясь. Вот же чертила! Закатываю глаза, но легкая улыбка расплывается на губах. Этого Ляхова я узнаю. Но тут же она улетает с лица, когда до меня наконец-то доходит смысл слов Буды. Чего?! Милену пырнули ножом?! Того не может быть! Ну судя по тому, что Барсина сейчас в больнице, значит может. Мне срочно нужно к ней! "Договаривай!" — кричали мои глаза, — это сделала Карина, — вот же мразь. Ненависть к этой девушке кипела, словно лава. Я собственноручно снесу ей "калитку". Эта сучья стерва не должна вообще жить на этой планете, дышать с нами одним воздухом, греться под лучами одного солнца. Сука...
— Мне нужно в больницу, — резко поднявшись, я пискнула, жалко падая обратно. Нога. Она все также болит. Твою ж мать. Ухватившись за лодыжку и прикрыв глаза, я судорожно перебирала все знакомые маты, ожидая, когда боль спадет.
— Никуда тебе не нужно, ты только начала поправляться, Арин, — начал с нотаций Федя.
А я говорю, что нужно! Моя подруга лежит в больнице, а я должна валяться тут? Нет уж!
— Мне все равно на себя, я хочу увидеть Барсину! — как капризный ребенок, ну а что? Если по другому никак. Посмотрев на Ляхова, я поняла, что от него помощи ждать не стоит. По ему лицу было видно, что русоволосому похер на мои вопли. Вот черт!
— Тогда я сама к ней поеду! В какой она больнице лежит? — повторяю попытку подняться на ноги.
— В волшебной. Арина, ложись обратно, тебе нежелательно ходить, — о боже, какой он занудливый. Видно, что к Милене я сегодня не попаду, да и с Димой я встретиться хочу.
На этом я закончила безрезультатно истерить, покорно отдавшись в золотые руки Федора. Удивлена, что парень по образованию не медик. На несколько секунд я ощутила резкую боль в лодыжке, которая моментально ушла, и теперь я могу спокойно передвигаться. Айсик, как он себя представил позже, легким движением вправил лодыжку, да так умело, что я удивилась. Гриша ушел также незаметно, как и появился. Поела довольно вкусного супа, который мне приготовил Федя, все это мне напомнило заботу Максима, интересно, что же с ним сейчас? Он был единственным, кто не желал моей смерти. В последние дни пребывание в том ужасе Макс приходил ко мне очень редко.
Остаток дня я провела лёжа на кровати с книгой в руках. Федя принес мне несколько книг на выбор, чтоб хоть как-то скрасить вечер. Выбор пал на триллер, детектив - "Остров потерянных детей". Удивительно, но сюжет с первых страниц захватил меня, что я потеряла отчет во времени, то и дело, что перелистывала страницу за страницей, погрузившись в далекий 2006 год. Девочка, похищена при странных, загадочных обстоятельствах, похититель в костюме кролика и единственная свидетельница, которая решает собственноручно раскрыть преступление - всё это было чем-то необычном для меня, особенно, если учитывать тот факт, что обычно я читаю французские романы и русскую классику. Оторвалась я от книги, когда за окном царила тьма. Длинноволосый не наврал, книжка реально смогла меня отвлечь. Зевнув, положила книгу на прикроватную тумбочку, где стопкой лежали лекарства. Фу, ненавижу их пить. Думаю, пора уже спать, по ощущению стояла уже глубокая ночь. Затихнув, я старалась прислушиваться, что происходит в доме, но услышала лишь гробовую тишину. Похоже, все уже легли спать, а именно Федя, Назар и Роберт, который, удивительно, навестил меня. Даже обнял, проговаривая, как он рад меня видеть. Было приятно, что даже приятелям я дорога что ли...Дернув за ниточку, светильник, висевший над кроватью, погас. Завтра я все равно продолжу уговаривать, чтобы меня отвезли к Барсиной. Я просто изнемогала желанием увидеться с этой крашенной блондинкой. Дима так и не приехал, Артема так и не видать, похоже, все серьезно. Гриша больше ко мне и не заходил, оно и к лучшему. Теперь не знаю как к нему относиться? Мы все также враги или...
я не знаю кто. Все произошедшие никак не укладывается в моей голове, отчего мысли пожирают меня, возникают множество вопросов, ответов на которых нет. Даже не знаю, здесь ли Ляхов? Если завтра он не появиться, то я попрошу Яниса, он точно мне не откажет.
Ничего не нарушало мой покой, пока чуткий слух не уловил еле слышный скрип. Закрытые глаза сразу распахнулись, смотря куда-то в стенку, а сама я прислушалась. Что произошло? Кто-то вышел, или мне показалось? Больше ничего не слышно. Тишина. Значит показалось. Спокойно закрыв глаза, я вздохнуть не
успела, как чуть не закричала от страха, когда чья-то рука зажала рот ладонью. Дёрнувшись, я с хлестком ударила пальцами по чужой руке, приподнимаясь. Приятный, оранжевый свет озарил все в метре от меня.
Весь воздух в секунду покинул лёгкие. Рот приоткрылся в немом звуке «о», а сама я, хлопая глазами, смотрела на лицо человека, которого
желала давно не видела. Сердце делало больше ста ударов в минуту.
— Ну здравствуй, — этот голос…эта хрипота…я моментально почувствовала ядреный запах лайма, о котором позабыла. Тёплый свет освещал лишь часть лица, но одного лишь голоса достаточно, чтобы я потерялась. Чувствую этот хищный взгляд незабудковых глаз. Во рту все пересыхает.
— Егор… — шепчу неосознанно. Пальцы дотрагиваются до его ладони, будто проверяя, не сон ли это? Легкое тепло исходит от рук. Настоящий. Это он — причина моих страданий, прожитой боли и слез. Я должна его ненавидеть, но почему, сердце стучит настолько быстро, только от одного присутствия рядом? Мне хочется плакать от того, как я скучала по этому человеку… который не достоин этого. Но не могу.
Подвигаюсь ближе, в кольцо обхватывая торс Ракитина. Не знаю зачем… Ведь после я буду винить себя за очередную слабость, но сейчас, его касания, словно кислород. Он нужен мне. Я хочу слышать этот хриплый голос, чувствовать тепло чужого тела. О Боже, я не верю, что у меня возникают такие мысли.
— Моя девочка, — ласково шепчет, одной рукой прижимая к себе, другой гладя макушку. На глазах наворачиваются слёзы, сдерживать которые очень сложно, — малышка, — он приподнимает мою голову за подбородок, нежно проводя большим пальцем вдоль скулы, — как ты?
— Уже лучше. — улыбка затрагивает губы. Он так нежен сейчас, даже не узнать. Неужели правда скучал? Егор кивает, глядя на меня. Наши взгляды связаны тонкой, но прочной ниткой, не дающей отвести глаза. Я не так представляла нашу встречу. Мне хотелось кричать на него, обвинять, но сейчас ни слова лишнего сказать не могу. Какой ужас. Ракитин толкает меня в грудь, заставляя спиной лечь на кровать. Сам же русоволосый, медля, оказывается сверху меня.
Твою ж мать, Арина, сделай что-нибудь!
Не могу… жалобно отвечала я другой стороне, которая всегда ненавидела этого демона.
Но парень не спешил делать ничего плохого. Оперевшись на локти, он пристально разглядывал мое больное лицо, отчего щеки залились румянцем. Неожиданно для нас двоих, Егор впился в мои сухие губы. От такого поворота, я была в ступоре, и лишь, когда Тейп снова увеличил расстояние между нашими лицами, услышала:
— Прости меня, Арина. — что? Он извиняется? Это все очень похоже на сон, на слишком реалистичный сон. — Боже, прости меня! Я должен был тебя найти первым, — ладонь русоволосого прилетела на подушку, рядом с моей головой, заставляя дёрнуться от испуга, — а не он… — ненависть слышна в его словах. Парни реально недолюбливают друг друга, и это мягко сказано. Неужели они устроили пари, кто первый найдёт меня? Это мерзко! Сжав губы плотнее, я лишь продолжила слушать Тейпа:
— Если бы я не был так упрям… — русая голова уткнулась туда же, где несколько секунд назад находилась его рука.
— Какая разница, кто освободил меня первым? Главное, что я тут, — в доказательство своим словам, я обняла парня за спину, слегла прижимаясь.
— Ты не понимаешь, — оно мне и не надо. Не хочу встревать в эту войну между ними. Оторвав голову от подушки, он снова заглядывал в мои глаза, будто ища в них что-то очень важное, —
Это должен был быть я! — рычание волка раздалось над левым ухом.
— Егор, — пальцы коснулись гладкой щеки. Надавив на подбородок, я приподняла его голову, глубоко заглядывая в его глаза. Нежный свет отражался в голубом море. Словно в зеркале, я различала черты своего лица в них, — ты сейчас находишься в состоянии…
— Нет. — Егор резко осекся, приподнимаясь. Повисло молчание. Ракитин сидел, пристально глядя куда-то в стенку, не моргая. Его грудная клетка, прячущаяся за тканью белой футболки, тяжело приподнялась, шумно выдыхая, будто в голове своей он принял решение.
— Я, — все также не смотря на меня, начал русоволосый, — хочу бросить это все. Мне больше не хорошо под экстази или чем-то потяжелее. — Тейп резко закрыл лицо руками, — Сейчас я хочу быть хоть перед кем-то честным. Помнишь ту ночь, когда ты увидела, как я юзаю? — помню, конечно. — Помнишь, что я тебе ответил?
— Зачем ты это делаешь?
— Чтобы никогда не умереть.
— Тогда я вложил в эти слова обратный смысл. Арин, я не хочу умирать, — нежное касание пальцев ощутилось на запястье, — Всё это время моя жизнь летела в самую пизду, а я ничего не собирался менять. То и дело, что думал о своей смерти, занюхивая дорожку за дорожкой. Эгоист! Я чертовый эгоист! Не думал ни о сестре, ни о ком! У меня из родных только Ангелина осталась...Хотел её поручить Депо после своей смерти, оставить ей все мои грязные деньги. Но твое похищение во мне что-то перевернуло. А если после моей смерти это повториться? А я не смогу даже защитить
вас...да я и живым не смог! — его пальцы сжимали мою руку, ища поддержку. Я слушала, затаив дыхание, каждое сказанное слово пропиталось душевной болью, кровью, пролитой из-за войны двух личностей, живущих в одном теле. — Я устал чувствовать себя пустым, оболочкой или просто телом. Мне хочется жить обычной жизнью, хочется спокойствия, любви, черт возьми, тоже хочется! Но именно сейчас я понимаю, что дошел до точки невозврата. Сейчас не выйдет так просто закрыть на все глаза и жить...Даже если не счастливо, просто жить, а не существовать, уже многое для меня. Во мне кипит ярость, и я не оставлю это просто так. Скажи, не бойся, тебя насиловали? — он настроен решительно, от этого становиться страшнее. Если не скажу, он разозлиться, если скажу, то тоже, — Арина, не молчи, когда я разговариваю с тобой!
— Да, — глубоко вдохнув воздух, на выдохе выдала я. Опять это молчание, боже, как же тяжело в этой атмосфере. — Это было всего один раз.
— Сименс, ублюдок, мразь, кретин! — губы плотно сжались под напряжением. В голубых глазах разжигался костёр из ненависти. Знал бы Тейп, как я сама ненавижу этих людей.
— Это был не он, — лицо русоволосого резко поменялось: густые брови приподнялись чуть вверх, губы приоткрылись. — Тот мужчина из клуба. Это был он. — парень помолчал, видимо, вспоминая Михаила.
— Сука! Уродище озабоченное! Сутенер ебанный! Я убью его, обещаю, Арина…хочешь, ты это сделаешь? Я найду эту мразь, а ты его пристрелишь, как собаку. Хотя нет, просто пуля — лёгкая смерть для такого кретина. Пытки, я буду пытать его… — от Ракитина исходила сила, пугающая меня. Он явно завёлся. Хотя, я не против смерти Михаила, но не хочу пачкать руки в его мерзкой крови.
— Егор, спокойней, — легким касанием, я провела пальцами по щеке русоволосого. Внезапно Егор перехватит мою руку, прикасаясь губами к тыльной стороне ладони. Меня чуть ли не передернуло от дежавю. Проделанные им движением были в точь-точь, как у Ляхова.
Гриша
Я не должна была о нем думать, но на секунду, вместо Ракитина, я увидела Ляхова. Его густые, русые волосы, влюблённый, нежный взгляд и бархатистый голос…нет, нет, нет. Это не он. Тряхнув головой, я отогнала мысли о Грише, наблюдая за разнеженным Ракитиным. Его настроение менялось так быстро, ещё минуту назад парень кипел от ненависти, а сейчас, он ластиться, как маленький ребёнок.
— Я очень сильно скучал по тебе, — расстояние между лицами существенно сократилось. Парень ждал, не торопился соединять наши губы.
Я буду об этом жалеть, но точно не сейчас.
Закинув руку на его шею, я надавила на затылок, переплетая наши губы. Медленно, не спеша, он оттягивал то верхнюю, то нижнюю губу, поочередно меняя. Слегка прикусывал и отпускал. Дрожь, но не та, принесенная холодом, а приятная, приносящая наслаждения, прошлая по каждой частички тела, завязываясь крепким узлом в низу живота, где резко расцвёл сад из всех оставшихся в живых цветов.
— Приоткрой ротик, — шёпотом в самые губы. Покорно послушавшись, я приоткрыла рот, сразу ощутив настырный язычок внутри, вырисовывающий непонятные узоры, проходящий вдоль зубов и глубже. Свободной рукой Егор держал шею, чуть сдавливая. С характерным, пошловатым звуком парень оторвался от моих губ, дикими, возбуждёнными глазами, с любопытством смотря на мою реакцию. Ну я в ахуе, тут много слов и не нужно. Если бы мне кто-нибудь сказал в сентябре, что я буду так лежать и целоваться с Ракитиным, я бы скорчилась от отвращения. Но сейчас так хочется притянуть его ближе, ввести в новый поцелуй, исследовать пальцами его спину — это лишь желания, которые я не осмелюсь осуществить сейчас, когда есть момент. — Что это? — прозвучало намного серьезней. Я нахмурилась. Его взгляд был направлен на мою шею. Шрамы. Глубокие шрамы от ножа, которым меня без жалости полосатил Михаил.
— Это сделал он, в ту ночь, — говорить про это нереально сложно, словно лезвием проводят по незажившей ране. Ракитину и не нужны были объяснения. Невесомыми поцелуями русоволосый покрывал все поврежденные места, якобы, стараясь излечить их. Прикрыв глаза, я просто наслаждалась незнакомыми мне ощущениями. Тепло мужчины, которые не заменить ничем. Почувствовав, что животик оголён, я резко раскрыла глаза, перекрывая руками Егору путь дальше. Тейп, оторвавшись от своего занятия, с недопонимаем посмотрел на меня.
— Я всего лишь посмотрю, Арин, все хорошо. Доверься мне, я не сделаю тебе больно, обещаю. — он говорил, будто бы с маленьким, непонимающим ребеночком. На этом бы стоило и закончить все эти любовные ласки, но что-то не позволило мне это сделать. Я не откинула его руки, не сказала колкости и не выгнала его из комнаты, да бля, я даже не сказала чуткое и ясное «нет». Я просто позволила ему продолжить. Отдалась в руки, как наивный котёнок. Даже ни на секунду не засомневалась в его словах.
Щеки горели адским пламенем, когда футболка уже стягивалась с моих рук. Рефлекторно я старалась прикрыться ладошками, но Егор, перехвативший их, всем видом показал, что так делать не стоит. Едва ощутимое касание вдоль живота вызвало ещё большую дрожь, чем прошлый поцелуй. Наклонившись, Ракитин поцеловал ложбинку груди, сдвигаясь дорожкой вправо. Я закусила губу, когда горячий язык провёл вокруг ареола, вбирая его в рот. Другая грудь, ласкаемая пальцами, не осталась без внимания русоволосого. Парень слегка кусался, заставляя уже меня закусывать щеку, сдерживаясь. Это что-то было похоже на сладкую пытку, когда ты горишь от желания. Тебе хочется решить эту проблему, либо же закончить все.
Наигравшись с грудью, Ракитин, строя дорожку, спускался все ниже. Почувствовал его губы ниже пупка, я точно решила, что дальше хватит.
— Егор…
— Я же сказал, все хорошо. Мне хочется сделать тебе приятно.
— Не нужно.
— Тебе понравится, я гарантирую. — не успев возразить, я ощутила, как единственная вещь, прикрывавшая мою наготу, оказалась где-то на полу. Твою мать. Вот это уже реально точка невозврата.
Ракитин, отстранившись, лёг чуть ниже, устраивавшись между ног. Так, только не это. Пальцы нашли его ладонь, сжимая от волнения. Я чувствую, точнее догадываюсь, что произойдёт то, к чему меня никто не готовил. От необъяснимого страха, я зажмурила глаза, боясь смотреть вниз, откуда открывался отличный вид на все происходящее.
Смущение оковами сковывало каждое движение. Никогда у меня ещё не было
такой интимной жизни с мужчиной. К горькому сожалению все в ней прогнило в домогательстве и страхе. Сейчас наши тела соединяла невидимая ниточка доверия. Я чувствую, что Ракитин не хочет сделать мне больно. Его движения плавны и нежны, он действовал аккуратно, боясь сделать что-нибудь ни так, но в тоже время был уверенным.
Когда горячий язык кончиком прикоснулся к клитору, мне захотелось пискнуть. Ладони потянулись к лицу, накрывая сгорающие от стеснения щеки. Они буквально пылали. Кожа становилась потная. Мысли путались, и я не знала, что мне сейчас делать. Ответ возникает сразу же — лежать и наслаждаться, но меня сжирали смущение, интимность всего процесса.
— Расслабься, пожалуйста, — Ракитин погладил меня по ноге, намекая на то, что я сжала их. Даже здесь лажаю. Выдохнув, я послушно разжала ноги, которые Егор забросил на плечи, да так, что я теперь никак не смогу скрыться от него.
Теперь я полностью в его распоряжении…
Об таком я действительно и подумать никогда не смогла. Даже мыслей не зарождалось. Как и сейчас. Послушавшись совета, я глубоко выдохнула: сначала от живота, потом легкими, а затем и полной грудью. Нужно расслабиться, а то выйдет неудобный момент. Если он захотел сделать мне приятно, то нужно дать ему такую возможность, так ведь? Как только я смогла согнать отвлекающие мысли, тело как будто сразило ударом тока. Его язык то вырисовывал неизвестные фигуры, водил вверх и вниз, вправо, влево, что ноги приятно вздрагивали. Я потеряла счёт во времени, мне казалось это настолько бесконечным, но это не было тем, что приносило дискомфорт. В какой-то момент, я поняла, что сейчас стоит забить на все, отдаваясь грешному наслаждению.
Ракитин мучал меня, меняя темп. Рука, гладящая меня все это время по животику, соскользнула, пробираясь вниз. От неожиданности из грудной клетки сорвался вздох, когда я ощутила внутри себя медленно двигающийся палец. Новая волна сладкого, я бы даже сказала, приторного удовольствия, нахлынуло с головой. От его умелых манипуляций хотелось стонать. Но здесь я усложнила себе все, стараясь сдерживать рвущиеся эмоции наружу тем, что закусывала губу, щеку, позволяя лишь мягко вздыхать.
Резкое, колющие, но до безумия приятное ощущение, когда мышцы сжимаются, медленно приходя в прежнюю форму, накрыло меня тогда, когда Тейп перестал играть со мной, уже идя до финала. Ноги, будто виноградные лозы, обвились вокруг шеи русоволосого. О Боги, я уверена, что он внутренне ухмыляется своей фирменной, победной ухмылкой. Вот же черт!
— Всё хорошо? — раскрыв глаза, сразу же наткнулась на довольного Тейпа. В голубых глазах горел дьявольский огонёк, пугающий меня до дрожи колен. По факту, сейчас я нахожусь в полной власти этого человека. Что им сейчас движет? На этот вопрос я не найду ответа.
— Угу, — воспользовавшись моментом, я надела обратно футболку, скрывая свою наготу. Похоже, я уже начинаю жалеть из-за свой слабости. Дура! Дура! Дура!
— Точно? — русоволосый лег рядом, повернув голову, смотрел на меня. Похоже его реально волнует мое состояние. Ну как сказать, мне хочется сейчас въебать себе же, а так все круто-классно. Киваю, выдавливая какую-то улыбку, но, судя по лицу Ракитина, вышло очень плохо. — Правда врешь? — правда вру.
— Нет, все хорошо, давай спать? — надеюсь, что на этой ноте, так называемое, "мое интимное приключение" подойдет к концу, и меня не будут принуждать к ничему похуже. Хотя, сама позволила себя ласкать...
— Ладно. Сладких снов. — Егор легким движением переворачивает меня так, что я практически наваливалась на него всем телом. Щеки вспыхнули пуще прежнего, когда бедро коснулось последствия этих ласок. Это даже вызывает во мне удивление, Ракитин, которому глубоко плевать на всех, а в особенности на женщин, чьи просьбы он пропускает мимо ушей, сейчас спокойно остановил весь процесс из-за моего беспокойства. Как же все поменялось за это ужасное время. Гришу и Егора будто резко поменяли, они стали
настоящими что ли...
— Егор?
— Ммм... — не раскрывая веки, ответил парень.
— Ты сможешь меня завтра отвезти к Милене? — щека прижималась к груди парня, а слух ловил четкое биение сердца. Его рука легла на спину, обнимая, но слегка.
— Если ты так просишь, то отвезу. — вот и отлично. Шах и мат, Федя. Как же сильно я жду встречу с этой златовлаской, тоска давила каким-то камнем, не давая полноценно дышать. Похоже этой ночью я спать не буду...
