что для тебя красота?

Не хочу быть собой, я хочу быть с тобой Я не чувствую боль, но я чувствую любовь...

      Я люблю гулять по ночам. Это мне больше по вкусу, мир становится другим. Пустынный, тихий и таинственный. В такие моменты жизнь ощущается совсем по другому. Нет этой каждодневной суеты, вечно спешивших по делам людей, нескончаемых машин. Кажется, что всматриваясь в лица проходящих людей, можно увидеть еле заметное "Учитель физики", "Бармен" и множество других профессий. Возможно, у каждого человека с самого рождения есть свое призвание: стать всемирной балериной, популярным исполнителем и так далее. Но как везде существуют исключения. Моя жизнь.       Мне уже достаточно лет, чтобы хоть примерно знать, кем я хочу стать в ближайшем будущем. Когда мне задают такие вопросы, то тело пронзает неизвестное жжение. Один из страхов - не реализоваться в этой жизни. Быть никем звучит еще хуже, чем быть одиноким. Казалось, мир такой огромный, ты можешь быть, кем пожелаешь, если у тебя, естественно, есть на это средства, но почему именно я стала тем человеком, у которого нет определенной мечты? Я лишь могу отшучиваться, мол, пойду на трассу или искать папика, а внутри загорается тревога, ведь я реально не знаю, кем хочу быть.       Об этой проблеме я почему-то вспомнила именно сейчас, поздней ночью, когда по ногам проходила дрожь из-за озверевшего холода. Все таки через несколько дней наступят первые дни декабря. Вся осень на дне, мда. Кутавшись в одеяло, которое я без раздумий стащила с Ракитина. Дрых он как убитый, причём реально, не спал, а именно дрых. В этом плане русоволосый ни капельку не изменился, что в тот день, проснувшись у него в постели, я осознала, что Тейпа войной не разбудишь, что сейчас, я убедилась в этом ещё больше. О всем произошедшем часам, или чуть больше, ранее я попыталась не вспоминать, но мысли все также нагло лезли в голову, подливая краску к лицу. Боже, мы взрослые люди, это абсолютно нормально. Но сука, как же неожиданно. Вообще, все что сказал Егор — неожиданность, да даже его появление.       Сон никак не шёл, как я и предвещала. Все таки три дня в отключке пролежала, выспалась походу. Меня пугали мысли о Барсиной. Казалось, что с восходом солнца, я побегу будить Ракитина, чтобы тот меня вёз к ней. Никто не сказал ничего дельного о ее состоянии, вдруг она вообще в коме! Господи, что за жизнь такая?! Вздохнув, я опёрлась на железную перегородку балкона. Холод от метала передался по телу мгновенной дрожью. В моей, на момент нахождения здесь, комнате было очень душно, что я не выдержала этого, да ещё и Егор, который уж очень любит во сне обниматься, был горячий, словно растопленная печка, неосознанно передавал своё тепло мне. Я жарилась на нем, как котлета на сковородке. Это было ужасно, поэтому не церемонясь, я слиняла от туда, даже не переживая, разбудила ли я своими действиями парня. Скорее нет, так как никто меня не остановил. Попав в неизвестный мне коридор, я просто увидела стеклянную дверь, через которое проходил слабый лунный свет. «О, туда мне надо» — раздалось в моего голове, и даже не продумав, что сейчас не май месяц, а без нескольких дней зима, без проблем вышла с голыми ногами и в одной футболке на улицу, где была нулевая температура. Да-да-да, я Арина Вельтман и у меня айкью, как у креветки. Пришлось возвращаться в комнату и отбирать у Тейпа одеяло. Ситуацию сильно не исправило, но немного лучше стало. Если Айски об этом узнаёт, то мне прилетит знатный подзатыльник, а ещё кучу скучных нотаций о том, как я не берегу своё здоровье. Что правда, то правда.       Ночной пейзаж оставался мне не до конца понятным, но скорее всего мы находимся не в самом Питере, а где-то на окраине. Эх, как же хочется домой, в квартиру, где стены, хоть и не особо уютные, но родные. Только от одного воспоминания о доме, в мыслях всплыл образ матери. Наверно, ей абсолютно наплевать на то, что меня нет дома уже большое количество времени. Нормальные родители пошли бы в полицию, даже не хочу думать, какие меры приняла она. Ответ напрашивается сам. Никаких.       Грустно, когда твоей же матери похуй на тебя. Глубокий вздох вырвался из грудкой клетки рвано, в тот момент, когда я уловила тихий хлопок двери. Кто-то проснулся? Человек, вышедший из комнаты, точно не хотел никого будить, пытаясь быть очень острожным. Надеюсь это не Егор проснулся, а то ещё получу, что раздетая на холоду стою.       Четкий слух, который выработался ещё чётче, уловил босые хлопки о ламинат. Шаги явно приближались к балкону. — Ой, — раздался голос, точно принадлежавший девушке. Причём, этот голос я уже слышала, — не думала, что здесь кто-то есть. — девушка явно расстроилась, что застала меня в это время на балконе. Из-за того, что я стояла не напротив двери, а чуть правее, из коридора мой силуэт был не виден. Я бы тоже испугалась чужого присутствия. — Мне не спится. — не знаю зачем я это сказала. Может, просто оправдать своё нахождение в такое время здесь? — А у меня сбит режим, — девушка пожала плечами. Теперь у меня не было никаких сомнений. Передо мной стояла Ангелина, сестрица Тейпа. Ее четкий профиль еле виднелся во тьме, лишь острый подбородок хорошо выделялся. Выпадавшие из капюшона пряди раздувал ветер. Сюда по всему, Ангелина была одета намного теплее, чем я. Это точно оверсайз худи и широкие, домашние штаны. — Я Арина, — представилась я, вдруг, девушка меня не помнит. — Знаю. Думаю, мне нет смысла представляться. — киваю, соглашаясь с ее словами. Всё таки наша первая и последняя до этой ночи встреча была не самой приятной. В то утро Ангелина назвала меня шлюхой его брата, но перед этим удивилась, все таки Егор не всех водил к себе домой. Тогда младшая сестра русоволосого показалась мне резкой особой, она как змея наносила словесные укусы, от которых яд разносился по всей крови. Даже не знаешь чего ждать от нее. — Будешь? — чуть подняв худи, она достала из кармана клетчатых штанов пачку Парламента. Раньше курила их в редких случаях, но сейчас потребность в никотине дала о себе знать. Я не курила большое количество времени, что отказать не было сил, да и желания тоже. Кивнув, я вытащила из пачки одну, ожидая, когда Ангелина достанет зажигалку. Девушка проделывала выработанные до автоматизма движения, даже не смотря. — Знаешь, — девушка вернулась из мира мыслей ко мне, наконец-то передавая зажигалку в мои руки. Я киваю, показывая свое внимание, зажимая в губах сигарету, а после поднеся ее к люминесцентному красному огоньку. Такое желанное наслаждение прошлось легким, но до жути приятным покалыванием по коже вместе с первой затяжкой. Бросать курить мне вовсе не хочется. — Прости меня за то, что посчитала тебя очередной шлюхой Егора, — хорошо, что я крепко держала сигарету, а то бы выронила вниз с балкона. Неожиданно как, — когда я увидела, как он переживает за тебя, то поняла, что ты значишь для него намного больше, чем другие девушки. — все таки Ангелина не такая мерзкая, как казалась сначала. Значишь намного больше... — Я давно не видела его таким... — Каким? — Настоящим что-ли... — повисло молчание. Девушка подбирала слова, пока я думала, как принимать эту информацию. — Наши родители умерли, их жестоко убили, — промолчала, решив не перебивать русоволосую тем, что знаю этот ужасный период жизни Ракитиных, — тогда мне крупно повезло, я гостила у бабушки, а Егор слышал, как убивали маму и папу... — по коже прошлась дрожь. Ангелина не вдавалась в подробности, но я отчетливо помню слова Егора. — после чего брат взял все на себя, до сих пор он пытается заменить мне и отца и матерь. Думаю, если бы они были живы, то Егор не влез в это наркотическое дерьмо. В свои годы он зарабатывает достаточно, чтобы обеспечить нас двоих с головой, но каким трудом. Я боюсь, что либо его поймают и посадят, либо он сдохнет, как собака от дозы. — пиздец. Ангелина говорила это с холодом, но в голосе не проскакивали ноты сочувствия к брату, видимо, она смерилась с тем, на что пошёл Егор ради сестры. — Я знаю, что брат имеет паршивый характер, хотя нет, в сравнении с моим ещё более-менее, что он резкий, грубый, получает все, что захочет, но он такой же человек, как и мы все. Сейчас прозвучит мерзко ванильно, но он тоже хочет любви. И я не думала, что после того опыта в Егоре проснётся это тошнотворное чувство, — на последних словах я нахмурилась. Прошлый опыт? Об этом я точно ничего не знаю. — Подожди, как я поняла, у Тейпа были отношения? — я не отдавала себе чёткого отчета, но где-то внутри знала, чьё имя назовёт Ангелина. — Ну, официально никто не говорил, что он встречался с Кариной…       Карина. Это меня не поразило, но все же, мне хотелось верить, что она просто влюблённая дурочка, которая хоть и была в окружении Тейпа когда-то, но ничего не значила. В те крики, которые обрушились на меня в первый день заключения, я особо не поверила. Сейчас сомнения, что она тогда сказала правду, монетарно испарялись. —…но лично мне казалось, что Егор любил ее. — словно апперкот( прилетел по лицу. Резко появившаяся ревность ужалила около сердца. Отлично, новая еда для моих мыслей, теперь я точно не смогу уснуть несколько ночей. — Когда появилась в их компании Карина, я удивилась, ведь к женскому полу там относились, как к свежему мясу, а тут Егор дал ясно понять, что Карина не такая и тд и тп. — девушка останавливалась, чтобы сделать новые и новые затяжки, пока я терпеливо ждала дальнейших слов. — Она часто была у нас дома, Егор за ней даже ухаживал, конечно, по своему, но все же, — тень меланхоличной улыбки прошлась по ее губам, — но в какой-то момент все резко испарилось, будто кто-то пролил воду на только что нарисованный рисунок, и все краски потекли, смешиваясь в грязные цвета. Карина стала все реже появляться у нас. Егор был раздражённым, почти всегда. Он стал по немного отходить к началу сентября, будто что-то резко появилось в его жизни, — рука, делавшая путь к мои губам, замерла. Ангелина сейчас говорила про меня? У меня нет сомнений. Об этом так яростно предъявляла мне Карина. Ракитин изменился, когда встретил меня, но в какую сторону? — В начале сентября, причём, в самом-самом начале, я впервые увидела Егора. А после первого, и встреч стало все больше и больше, что вот… — дальше я не осмелилась говорить, надеясь, что Ангелина поймёт. — Вот! Ты встала на место, которое покинула Карина. Причём, хаххаха, Арина-Карина, Егор умеет девушек искать, — девушка пустила смешок, выпуская вместе с ним серый дым. — После твоего похищения я относилась к Карине нормально. Она даже была здесь несколько дней назад, но ее поступок разрушил все хорошее мнение о ней. Она спятила, даже не то, ебанулась. Пардон за мой французский, просто адекватный человек не будет наносить ножевое ранение другому человеку. Как потом мне объяснили, Карина была замешена в твоём похищении… — я кивнула, подтверждая сказанное. — Мне очень жаль. Ты явно не достойна всех этих мучений. Хорошо, что тебя вытащили, а то Егор был на нервах весь. С Будой, как две озверевшие собаки цапались. — ну это я уже поняла, что тут происходило нечистое между этими двумя. — Орали так, что даже я в своей комнате слышала. Даже дрались, — промычав «мда», русоволосая выкинула окурок. — Я ошибалась в своём мнении, что ты там какая-то дрянь, которой нужны лишь деньги Егора. Надеюсь, ты заменишь ему всех, что он будет отдаваться тебе целиком и полностью. — стоп. Это понятно, но почему Ангелина говорит так, словно завтра ее уже не станет? — А ты куда денешься? Все таки Егор любит тебя больше всех на свете. — Ангелина грустно усмехнулась, но на вопрос не ответила. — У меня большие проблемы со здоровьем. — спустя минуты тишины, решилась ответить девушка. — Думаю, по мне видно. — сердце заболело, неужели у такой молодой девчонки онкология? — Когда-то я засну и не проснусь, или буду идти и упаду. Я не знаю, как умру, — с лёгкостью пожала плечами, будто это ничего не стоит. Вот только голос дрожал, показывая, что девушке тяжело говорить об этом. — Скорее всего, когда организм полностью истощится, устанет в бестолку бороться. — Насколько тяжёлая болезнь? — я ещё не до конца поняла, о каком именно заболевании говорить Ангелина. — Настолько, что я не могу с ней бороться. Точнее, могу, ведь все сидит у меня в голове, но нет сил заставить себя встать на верный путь лечения. Мой организм медленно умирает, а я просто курю и пью кофе, больше ничего. — этого достаточно, я поняла ее. — Не хорони себя раньше времени, уж поверь мне, случится такое, от чего любовь к жизни возрастёт в сотни раз. По своему опыту говорю, — я слабо улыбнулась. Задумается ли Ангелина? Не знаю, ее дело, но что знаю точно, никакое рпп не сведёт девушку в могилу. Я и Милена приложим все усилия, чтобы вытащить девушку из объятий костлявой ведьмы. Хотя, на данный момент я особо не отличаюсь от скелета, но это поправимо. Не видя больше смысла в нашем диалоге, я бросила в проеме сухое «спокойной ночи» и отправилась в спящий обитель зла.       Егор спал на животе, развалившись чуть ли не на всей кровати. Вот же кабан! Вздохнув, я легла где-то сбоку, еле пристроившись. Пихать парня не было смысла, он все равно не проснётся. До утра осталось несколько часов. Мучительно долгих часов. Мне нужно знать, как там Милена, иначе все вокруг узнают, что такое настоящая ярость Арины Вельтман.

***

      У Димы тряслись руки. Холод пробивал до самых костей, пока паника душила в своих крепких объятиях. Психику Королева уже ничем не сломать, парень повидал столько жестокости этого мира, что, казалось, ничто не может его напугать. Но это была ошибка. Собраться с мыслями никак не получалось. Страх сковывал движения, но брюнет пытался сделать как лучше. Он гнал из-за всех сил, вжимаясь в педаль. А в голове только одно: Лишь бы успеть…       Одного взгляда на зеркало заднего вида хватает, чтобы сердце болезненно сжалось. Именно этого Дима и боялся. Вся опасность этой игры должна была перейти на него, но только не на ни в чем невинную сестру. Поэтому Королёву не хотелось ввязывать в это дерьмо Милену, лучше бы она никогда и не знала, чем занимается ее брат, каким людям помогает и в каких делах принимает участие. Сейчас он готов был винить каждого в произошедшем. Хаски и Тейпа за то, что они повелись на обман это брюнетистой твари, Сименса и подавно, Дима готов отрубать ему конечности, но так, что бы смерть была очень долгой и мучительной. — Милен, держись, остался поворот, и мы уже в больнице, — невыносимо тяжело слышать притихшие, болезненные стоны. Страх за то, что любой вздох может оказаться последним, вставал мокрой пеленой перед глазами.       Еле как паркует машину, точнее, бросает автомобиль возле огромного крыльца больницы. Движения резкие и быстрые. Дыхание сбивается из-за дикой спешки и паники. Вид крови на заднем сиденье вызывает ещё больший страх за ещё одну потерянную жизнь. Как можно аккуратней Дима поднимает дорожащими руками Барсину. Ладони пачкаются в алой крови, но парня сейчас это мало тревожит. Захлопнув ногой дверь, Королев быстрым шагом вырывается в помещения, оставляя красные следы на двух белых дверных ручек. — Помогите! — голос было не узнать. Он дрожал, как листик на дереве, показывая всю панику брюнета. Давно он не был в этом ужасном состоянии, когда ты никак не можешь помочь, это не в твоих силах. Тебе остаётся лишь ждать и проклинать это мучительное ожидание, тянущееся как неинтересная пара. Смотреть на то, как увозят дорого человека на носилках. Врачи начинают суетиться, бегать возле Дмитрия, о чём-то спрашивать, но брюнет даже не слышал их голоса. Он выпал из этой реальности, переносясь в тот день, когда также стоял и не верил, что такое могло произойти. Когда надежда на лучшее была одним единственным спасательным кругом в этом безграничном океане боли и пролитых слез. Вот только киты все равно разбились об скалы. Звезда упала, а вместе с ней и хрупкое сердце Королева. Это кошмар, от которого отходишь очень долго, и когда ты приходишь в себя, понимаешь, что это была реальность. Дима бы не выдержал ещё одну смерть. В голове всплыли фигуры матери и отца. Что подумают они? Единственная дочь умирает, а он не может ничем помочь.       Медсестра впихивает в руки брюнета пластиковый стаканчик воды и таблетки-успокоительные. Пальцы дрожали так, что тут никак не скроешь волнение. — Присядьте, — где-то далеко, словно на поверхности, слышится женский голос, выводящий Королева из транса. Брюнет оглядывается, следя за протянутой рукой, а после садится на жесткую лавочку. — Скажи ваше имя, фамилию и отчество, пожалуйста. — Королев Дмитрий Михайлович, — без эмоций выдаёт парень. Словно живая статуя. — Кем является привезённая вами девушка? — медсестра быстро записывала все продиктованное в белый блокнот. — Сестрой…она моя сестра. — ФИО пожалуйста. — Барсина Милена Викторовна. — медсестра остановилась, хмурясь. Дима только сейчас взглянул на стоящую женщину. Обычная, чуть полненькая для своих лет, с короткой укладкой на голове. Варламова Татьяна Владимировна — гласил бейджик на мятовом халате. — Она моя не родная сестра. Мать одна, а отцы разные. — разрешив все недоумение, которое показалось Диме ну уж слишком глупым. — Что произошло с девушкой? — а тут парень растерялся, не зная, как ответить правильней, чтобы себе проблем не нахватать. — На неё напали. Было темно. Она одна. Нападавший скрылся. — от части Дима сказал правду. Женщина сочувственно вздохнула, покачивая головой. — Нельзя таких хрупких девчонок одних оставлять, Дмитрий Михайлович, тем более на ночь глядя, — женщина ещё раз повторила жест головой, удаляясь в неизвестном направлении.       Королев не знает сколько просидел на этой неудобной лавочке. Время, словно резиновое, тянулось мучительно медленно. Посмотрев на циферблат ручных часов, заметил, что сидит в ожидании уже более двух часов. Телефон в кармане завибрировал, оповещая о сообщении из Телеграмма. Назарчик <3 00:32 Как Милена? РокИт 00:32 Пока ничего неизвестно. Ее увезли около двух часов назад. РокИт 00:33 Буда звонил? Назарчик <3 00:33 Нет. Жду новостей и от тебя, и от Ляхова. Пиши, если понадобится помощь.       Королев выдохнул, уже собираясь убрать телефон в карман, как резко осекся. В голове резко всплыл образ человека, про которого он забыл. Депо. Дима ни писал, ни звонил Артему, а тот даже не знает, что происходит с его девушкой. «Может Назар позвонил?» — брюнет поколебался, решая, набирать номер Шато или нет. «Ладно, как то неправильно все выходит» — пальцы быстро бегали по клавишам, ища нужный контакт. «Лишь бы взял» — в трубке раздавались долгие, нудные гудки. Королев уже хотел сбросить, так и не дозвонившись, как резко послышалось хриплое «алло» с той стороны. —…Дима, ты? — по голосу было принято, что Артем спал, видя спокойные сны, пока Рокет не потревожил шатена. — Да…Тема, тут такое дело. — Шатохину уже не понравилось начало их диалога. Он присел на кровать, внимательно слушая голос по той стороне. Сон как рукой сняло. — Мне не нравится твой голос. Что-то серьёзное очень? Умер кто-то? — Депо почему-то показалось, что Дима может быть сейчас пьян, что так потерян. Но услышанное дальше, чуть не нокаутом снесло: — Милена в реанимации… — в ответ мертвое молчание, даже дыхания не слышно. — Артем? — Я выезжаю. Буду через несколько часов. — Шатохин не стал слушать никаких подробностей, его только от имени возлюбленной дёрнуло, точнее то, с какой интонацией брюнет произнёс. Как же не вовремя Тейп забрал Депо с собой!

***

      Шатохин изначально понимал, что старания Ракитина найти здесь Арину точно безуспешны. Это доказывало пустые поиски непонятно в каких, неизвестных населённых пунктах, заброшках. Что-то неладное скрывала Карина, чтобы отвести от себя подозрения. В этом они убедились на все сто процентов, когда от Вотякова пришёл звонок, что Буда выехал за Ариной, уже зная точное местоположение Вельтман. Тейп, узнав, что их обвела вокруг пальца какая-то сисятая дурочка, хотя дурочкой уже ее не назвать, был в бешенстве. Все его надежды, нервы и старания пошли коту под хвост. Эту игру он проиграл. Как и прошлую.       Артем не знал, как поддержать друга, что сказать, чтобы не вызвать приступ агрессии. На каждое слово, предложение, Егор реагировал резко. Парня раздражало все, абсолютно. Шатохин не до конца понимал, почему Ракитина не радует тот факт, что розоволосую наконец-то спасут. Да не он, но зато девушка снова будет с ними! Это ли не важно?       Вся эта борьба за первое место затмила разум русоволосого. Он хочет переиграть и выиграть Гришу, показать, что прав был, вот только это не так. Все изначально понимал, что Сименс хитер, и не будет прятаться на поверхности, где его с легкостью могут найти, вот только Тейп верил, что все наоборот, и если они будут капать глубже, то только зря потеряют время.       Уставшие и замученные они решили остановиться в небольшой гостинице, где хотели в удобстве отоспаться, а после рано утром выехать домой. Вот только ночной звонок Королева нарушил все планы ребят. Услышанное нереально взбудоражило Депо до самых кончиков пальцев. За считанные минуты он поднял ничего не понимающего Егора, собрал вещи, и побежал в машину, кинув сухое: «Быстрее, я жду». Ракитин, ещё не отошедший от такого расслабляющего тело сна, не успел даже задать вопрос: «А что, мать вашу, случилось?». Но подозревал, что произошло что-то очень плохое. — Как же я устал от этого пиздеца.       Теперь настал черёд Егора вжиматься в сидение автомобиля, когда Тема ехал, даже не ощущая скорости. В двух слова Шатохин рассказал, что знал, и больше не проронил ни слова. Руки сжимали руль до побеления костяшек. Темень окутала все вокруг, и лишь холодный свет фар оставался единственным светом. Закинув голову на сидение, Егор прикрыл глаза.       «Все же, Карине не суждено меняться. Ее сучье нутро не исправить ничем. А я ей поверил…смотрел в бездонные глаза, которые заколдовывали, погружая в некий транс. Бесстыдно врать у Вильсан получалось намного лучше, чем сосать» — уголки губ дрогнули в кривой усмешки. Парня жалил тот факт, что он снова повелся, закрыл глаза на все, даже не выслушал мнения других, поступил как хотелось только ему. Гребанный эгоист! Почему при виде избитой Вильсан лёд треснул? Не полностью, но в замороженном сердце появилась трещина. Ракитин не хотел этого, да и не хочет до сих пор. Темные глаза пленили, жалили, как сотни ос, но приносили столько же боли, сколько тепла. Почему он думает о ней, когда сердце трепещет при виде другой? Почему эта ведьма не может снять с него свои чары, и наконец-то покинуть его жизнь навсегда?       Он не прощает предательства и ее не простит. Чтобы между ними не было, эта стена навеки построена между ними.       Егор даже заметить не успел, как машина остановилась возле какой-то больницы. Какими путями гнал Шатохин, что за три с половиной часа они были уже на месте? Королев, который прислал адрес больницы, сидел на той же лавочке, смотря на долгожданное: «Мы на месте». Артем, словно вампир из Сумерек, тенью пронёсся по светлым коридорам больницы. На восклицание медсестры, парень никак не отреагировал, будто не слыша. Он никого не замечал вокруг; ни Ракитина, пытающегося догнать друга, ни медсестру, которая даже выбежала в коридор, пытаясь дозваться до Шатохина. Только Королев, успевший среагировать на появление парней лишь поворотом головы, дал понять, что в находившейся позади палате, была его Милена. — Артем… — проронил Рокет, когда дверь сзади резко открылась и также неожиданно закрылась. Шатохина не останавливало ничего. — Молодой человек, вы кто такой? Сюда нельзя заходить! — доктор, подвесивший неизвестное парню лекарство на специальный крючок, установленный на капельнице, остановился, удивлено глядя на без эмоциональное лицо шатена. У Артема даже отдышка не появилась, хотя бежал он стремительно. — Муж.       «О Боже мой, Миленочка…» — двумя шагами парень сократил расстояние от порога до кровати, на которой, словно не живая, лежала его солнышко. Кожа бледнее снега, на ее фоне даже губы выглядят слишком ярко, хоть и сами имеют сейчас оттенок намного светлее привычного. Почти прозрачные. Глаза прикрыты, лишь покрасневшие веки выдавали то, что блондинка долго плакала. По руке, как лозы винограда, расплелись веточки вен, в одну из которых была воткнута игла. Шатохина трусило от такого вида. Ему не хотелось верить, что перед ним сейчас лежала Барсина. Хотелось лишь прикоснуться к бледной коже, ощутить тепло в кончиках пальцах, услышать тихое, но ровное сердцебиение. — Но, у Милены Викторовны нет законного мужа. — строгим голосом отчеканил мужчина. Выглядел он на лет пятьдесят-пятьдесят пять. Лицо в морщинах приковали уже поседевшие усы, а медицинский колпак скрывал остальную седину. — Скоро будет. Что с ней? Как ее состояние? — Шатохину было по барабану то, что думает про него этот пожилой мужчина. — Пока вы не представитесь, и не скажите, кем являетесь этой девушке, я вам ничего не скажу! За стенкой сидит брат, а вы кто такой? — на грубоватый тон Тема лишь вздохнул, собираясь с мыслями. — Я Шатохин Артем Сергеевич, молодой человек этой девушки. — мужчину, казалось, это устроило, что он развернулся боком к шатену, продолжая возиться с капельницей. — Вы скажите, как ее самочувствие? — завидев железный стул возле кровати, Шатохин сел на него. — Мы провели нужную операцию. Сейчас ее жизни ничего не угрожает, — у Артема камень с души упал. Аккуратно, чтобы никак не доставить блондинке неудобства, синеглазый докоснулся до бархатистой коже, напоминавшей лепестки красных роз. — Удар холодным оружием был нанесён в самый низ живота. Думаю, вы прекрасно понимаете, что по женской физиологии, там находятся детородные органы. — Шатохин резко прекратил гладит запястье своей девушки, догадываясь, к чему ведёт доктор. — К сожалению, была повреждена матка. Милена Викторовна больше не сможет иметь детей. — с резким выдохом вышел остаток воздуха из легких. В уголках глаз резко защипало, будто в них попала соленная, морская вода. Нахмурившись, Шатохин провел холодными пальцами по лицу, оттягивая кожу с щек. Его переполняло от будоражащих разум мыслей. "Сука, я убью то чмо, что сделало это с ней. Обещаю, я отомщу за эту пронизывающую боль".       Шатохин не задумывался о детях в силу своего молодого возраста. Ему хотелось свободы, наслаждения и любимой девушки под боком. Всё это шатен имел, и в планах у Артема уж точно не было перейти на более взрослый уровень ответственности в ближайшие лет пять точно. Конечно, он знал, что в будущем ему захочется иметь сына и дочурку от женщины, в которой будет уверен. Но что-то переломилось внутри. Шатохин понял, что этого не случится. Ему не нужны дети не от Милены. Когда врач произнес этот приговор, в голове пронеслось: У нас не будет детей       Эта блондинка запала глубоко в душу, удобно устроившись, словно кошечка. Шатохин уже знал, с кем он хочет жить годами в близости, наслаждаясь завораживающей любовью. В голову приходили лишь догадки, как Барсина прореагирует на такое...как больно ей будет. — Сейчас нам нужно покинуть ее, чтобы девушка отдохнула. — мужчина прошел к двери, останавливаясь, дожидаясь, когда Шатохин последует за ним. — Вы меня слышали? — Да, сейчас, — лишь кончиками пальцев проводя по золотистым волосам, Артем, опустив голову, вышел из палаты. Отвратительное чувство вины нахлынуло на него. Не защитил. Не был рядом. Каково было ей, когда хуй знает кто сотворил с не такое, а его не было? Артема душила совесть, что он не почувствовал руку Димы на своем плече. — Садись, — надавив на плечо шатена, тот уселся на то же место, где часами в томительном ожидании сидел Королев. — Дим, — Артем посмотрел на Диму так, что у Королева все сжалось внутри, — она не сможет иметь детей... — каштановая голова рухнула на руки. Ладони прикрыли глаза, пряча прорезающиеся слезы. Смесь обиды, злости и боли. Он не мог поверить, что такое может произойти с его Миленой. Дима растерялся, но сразу же вышел из ступора. Сев слева от Шатохина, брюнет обнял парня, словно тот был его родным, младшим братом, успокаивающе проводя по чуть кудрявым, растрепанным волосам. — Я виноват! Я не должен был ее бросать! — Тише. Твоей вины здесь точно нет. — Дим, расскажи мне, что случилось? — голос Шатохина звучал тихо и очень хрипло, словно лёгкие поразила болезнь. — Это сделала она…Карина, — стоящий возле стенки Ракитин вздрогнул. "Твою же мать! Эта дрянь похуже, чем я думал. Куда еще хуже, блять?" — Нэнси услышала, что Карина суетиться в своей комнате, часто называет имя Арины, рассказала мне об этом. Я влетел в комнату этой шлюхи, хотел наконец-то покончить с ее враньем, как она убежала. Просто ударила меня между ног и вылетела. Блять, я вовремя не среагировал. Как можно быстрее прибежал на первый этаж, и тут раздался крик Милены. — каждое слово сопровождалось неконтролируемой дрожью в голосе. — Я поведал столько жести, но когда я держал ее окровавленную...господи... — Шатохин прижал голову Димы к себе, понимающе кивая. Им тяжело. Они напуганы. Больше им нечего было сказать. Молчание длилось невероятно долго. Казалось, что его ощущал только Ракитин. Его душила совесть, ведь в этой ситуации по большей мере была его вина. Выгнав он Вильсан, ничего бы не произошло. — Я сейчас вернусь, пойду покурю, — ребята уже не сидели в обнимке. Тема кивнул, он даже не слушал, что ему сказал Королев. Егор поднял голову с рук, смотря в спину уходящему Рокету. Поняв, что сейчас лучшее время поддержать своего друга, тот резко встал, возвышаясь над сидящем Артемом. — Братан, ты как? — "черт, глупый вопрос..." — Егор дал себе мысленно по лбу. Шатохин посмотрел в лицо русоволосому, моментально отвечая на его вопрос без слов. Синие от природы глаза стали цвета морозного неба, а веки и кончик носа чутка покраснели. Это поражало Ракитина. Тема плакал, хоть и Милена осталась жива, с ней все хорошо. Только факт, что она не сможет никогда родить портил всю ситуацию. Но для Ракитина это было не таким страшным последствием, мол, могло быть и хуже. Ребенка всегда можно взять из детского дома. Да и тем более, до этого момента, Егор не особо верил, что Шатохин так сильно любит Милену. Когда не увидел его слезы Личность Шатохина романтичная, это знал Тейп, вот только не для всех Артем был таким. Никогда, ни разу в жизни Депо не плакал по девушке. Это много значит. Егора что-то кольнуло в сердце, будто маленькая иголочка прошлась по сосудам. Он злился ради своих возлюбленных, грустил и скучал по ним. Но ему никогда не хотелось плакать навзрыд. Значит не любил так сильно? — Тем, извини меня...Если бы я не был сучьим дегенератом и не повелся на пиздеж Вильсан, то все бы было по другому, — Депо понимающе кивнул, все таки извинения от Тейпа - редкость. — Все нормально. Ты лучше позаботься о своей. От Буды не было никаких вестей, нужно готовиться к тому, что придется ехать на помощь. — шатен провел рукой по лицу, окончательно вытирая мокрые дорожки. — Ты не обидишься, если я покину тебя на время? — Нет, езжай, со мной Рокет. Я буду ждать её, пока не поговорю с ней, не уеду. — Егор кивнул, по-братски обнимая Шатохина, поддерживающе похлопывая его по плечу. — Все будет хорошо, Милена у тебя боевая, — улыбается на прощание. Ракитин знает, что Теме полегчало. Развернувшись, он уверенно покидает этот грустный коридор. "И все же. У них любовь..."