Чтоб тебя, Гусман!

      — Несмотря на то, что ты поступила как сука, я не могу не пригласить тебя на вечеринку, — блондинка лежала, закинув ноги на спинку кровати и закатывая глаза, будто бы делая одолжение, разговаривала с Лу. — Да, завтра 18:00, можешь остаться после. Я уже их пригласила, без обид Лу, они друзья Само.       Хрупкая девушка поднялась с кровати и, осмотрев себя в зеркало, отметила про себя, что ей не мешало бы подтянуть мышцы и немного сбросить вес. Она провела рукой по своему телу и ущипнула себя за бедро, ухватив пару сантиметров кожи. Ей начало казаться, что она недостаточно стройна. И уже несколько недель с тех пор, как нашелся Само, она стала отказываться от ужинов. Карла никому об этом не говорила, но после каждой сладости или жирного, она незаметно покидала стол и направлялась в уборную, намертво закрыв дверь. Она повторяла одни и те же действия день за днем. Щелчок замка. Звук воды. Девушка становилась на колени перед унитазом и собирала волосы рукой. Громкий звонок оповестил о новом госте, пришедшим к ее владениям, уже как неделю, оставленными родителями по очень важным и срочным делам. По крайней мере они так говорили ей с самого детства.       — Пока, Лу. Мне нужно идти. — Карла оборвала связь еще до того, как ее заклятая подруга на другом конце провода успела хоть что-то возразить. С тех пор, как Поло выпустили из полицейского участка, она максимально его избегала. Карла максимально хотела оградить себя от этой истории. Хотя понимала, что навсегда связана со смертью Марины с тех пор, как помогла убийце сменить окровавленную рубашку на чистую. Зато, она сблизилась с Само. Он ассоциировался в ее голове с маленьким львенком. Смелым, отчаянным, но порой ужасно беспомощным. Если бы распределительная шляпа в Хогвартсе решала, куда их направить, он был бы определенно гриффиндорцем, а она чистокровной слизеринкой, маркизой.       Быстро сбежав на носочках по холодным ступеням, Карла спешно открыла высокую тяжелую дверь. На пороге стоял смелый и отчаянный львенок. Она хитро улыбнулась, потянув его за футболку и затащила в дом, не оставляя парню шанса на тихий уютный вечер. Не то, чтобы Само сильно хотел этого тихого и уютного вечера. Хотел на данный момент он только ее. Зайдя в гостиную, Само подтолкнул Карлу на диван¸ попутно снимая с себя футболку. Она оценила его загорелое тело и рельеф мускул, на который так приятно было смотреть, но еще приятнее было трогать.       Парень накинулся на девушку сверху, страстно одаривая ее поцелуями, рассыпая их по шее, губам, лицу, векам. Поглаживая пальцами ее мягкую кожу, он ощутил, как заметно стали выпирать кости на ее теле, будто бы она таяла прямо в его руках. Температура накалялась, когда коготки девушки начали легонько царапать его спину, а ловкий язычок описывать узоры на его шее и ключицах. Она на секунду отодвинулась, пытаясь перевести дыхание.       — Защита есть? — девушка приподняла высоко бровь, поглаживая темноволосого парня по затылку.       Само залез в задний карман своих расстегнутых джинс и достал блестящий квадратик, который тут же разорвал зубами.

***       До этого дня Наде не приходилось оценивать масштабы дома Карлы. Подходя к нему вместе с Ребеккой, она окинула взглядом особняк, пытаясь понять, сколько денег нужно зарабатывать ежемесячно, чтобы содержать такой огромный светлый дом. Подстриженные газоны, огромные панорамные окна и бассейн, в котором уже кто-то плескался. У каждого из учащихся этой школы, не считая ее, Само и Кристиана, был подобный особняк.       — Ерунда, — будто бы прочитав ее мысли, возгласила Ребекка. — Со своим умом ты заработаешь гораздо больше. Надя с улыбкой посмотрела на подругу, которая как всегда носила спортивный костюм лучших брендов и высокий хвост. Ее серьги-кольца, которые она постоянно поправляла, ярко блестели на уже заходящем солнце. Ребекка, беззаботно жуя жвачку, закинула руку на плечо подруги и рассмеялась, словно ей сейчас не приходилось заходить в дом той, что каждый день терлась у дорогого ей человека.       — Ты так и не скажешь ничего Самуэлю? — Надя, как всегда, задавала вопросы в лоб. Ребекка немного нахмурилась, будто бы думая о чем-то важном, надула огромный розовый пузырь жвачки, который через секунду лопнул и, окинула взглядом Надю. — Ты же отпрашивалась у родителей не для того, чтобы устраивать драму. Хотела веселиться? Так давай. Еще есть целая ночь натворить то, о чем мы пожалеем. Я уверена, Гусман будет здесь. Ну это я так говорю, чтобы ты могла держаться от него подальше. Надя громко засмеялась, а ветер, подыгрывая их настроению, взъерошил ее кудрявые темные волосы. Сегодня она надела высокие джинсы и укороченный черный топ. Ребекка не оставляла свои попытки превратить девушку в стильную роковую красотку, поэтому сегодня на ней были фирменные серьги от подруги и ярко подведенные глаза. Надя чувствовала себя немного неловко в таком наряде, но в то же время, именно в такие моменты она ощущала в себе силу, словно ее настоящие желания вырывались наружу, а она могла контролировать их.       Зайдя в дом, полный танцующих и пьющих людей, среди которых уже были те, кто без стеснения обжимался на диванах и лестницах, и те, из-за крика которых плохо было слышно даже музыку, Надя неосознанно искала глазами рыжую макушку. Она точно не собиралась проводить с ним весь вечер, но, нервно заламывая пальцы, и чувствуя, как выскакивает сердце из груди, она хотела хотя бы поздороваться и улыбнуться ему. Ей очень хотелось увидеть в его глазах взаимность и радость при встрече, увидеть, что несмотря ни на что, она была ему нужна. А ведь именно с ее подачки, он отстранился. Как же она противоречила сама себе. И именно за это она больше всего себя ненавидела. Ей безумно хотелось выпить хоть что-то, содержащее градус, будто бы это могло перебить ее переживания.       Неожиданное для нее желание, но что могло случиться? Она не собиралась сегодня возвращаться домой, поэтому уверенность в том, что ей не придется краснеть перед родителями подтолкнула ее подойти к стеклянной емкости, полной ядовито-розового пунша. «Для смелости, и чтобы сердце не выпрыгивало как бешеное». Обжигающая жидкость потекла по горлу девушки, и Надя, сморщившись, попыталась найти хоть что-то, чем можно было бы заесть этот ужасный вкус спирта. Кто добавляет столько водки в пунш? Девушка развернулась, чтобы оглядеть гостиную, ведь среди кучи знакомых и незнакомых лиц она потеряла подругу. Но взгляд Нади зацепился за что-то другое: серая рубашка, ярко контрастирующая с рыжей шевелюрой высокого парня. Он только пришел. Рядом с ним был Само и Валерио. Она так и не рассказала Гусману, кто сделал то злосчастное видео. Гусман смеялся и, толкая Валерио, по-мальчишески схватил друга за шею, чтобы взъерошить его и без того непослушные волосы. Кусая губы от нервов, Надя провожала взглядом Гусмана, который направлялся с компанией в сторону гостиной, где находилась она. Все было словно слоу моушен. Сердце выпрыгивало из груди, а ладони вспотели.       Раздумывая о том, как правильно повести себя, она упустила момент, когда он уже был совсем рядом со столом. Пытаясь сохранить максимальное спокойствие, она ждала, когда же он посмотрит на нее. Но он лишь подошел рядом к ней, взял бутылку пива со стола, демонстративно проигнорировав девушку. Сердце Нади на секунду остановилось и провалилось в пропасть страха. Ей хотелось секунд на пять отмотать время назад и самой уйти с места, лишь бы не чувствовать, что сейчас он отвергает ее, просто не подняв глаза. Растерянно провожая взглядом удалявшуюся спину Гусмана, она очень хотела разозлиться и потребовать от него объяснений, но знала, что не могла. Не имела права.       Было ощущение, что в доме людей стало еще больше: словно мотыльки возле электрического фонаря они метались туда и сюда, что-то выкрикивая, позируя друг перед другом в этой пьяной душной атмосфере. Сквозь шум она слышала песню The Weeknd’а — I can’t feel my face. И ей тоже хотелось сейчас ничего не чувствовать. Она резко развернулась к столу и увидела полупустую бутылку водки, которую практически и вылили в этот злосчастный пунш. Недолго выбирая между пуншем и стеклянной бутылкой, она плеснула прозрачную жидкость себе в стакан и залпом выпила ее.       Казалось, прошло несколько мгновений, а вокруг уже расплывался неоновый свет цветных лампочек. Она смеялась просто потому что не могла иначе, она чувствовала, как ее бедра двигались в такт музыке, растворяясь в ритме мелодии. Девушка закрывала надолго глаза, пропуская через себя то невесомое текучее ощущение, распространившееся по всему ее телу. А когда вновь открывала, затуманенные улыбки вокруг снова ее смешили. Она чувствовала, как кончики пальцев и губы онемели, но ей нравилось это. Девушка каждую минуту вспоминала Гусмана и ее сердце снова отстукивало болезненные ритмы по ее ребрам, но это быстро заглушалось новым ритмом мелодии. Она потеряла его из виду, но так хотела, чтобы он смотрел на нее и восхищался, она же была такой красивой сегодня, она же так красиво двигалась.       — Гусман, что с Надей, почему она так странно танцует? — Валерио подошел сзади к другу, опершемуся на перила второго этажа и подал новую бутылку пива рыжему парню.       — Вы не разговариваете. Отдалились? — Нельзя отдалиться с той, кто тебя никогда и не подпускала. — отрезал Гусман. Валерио закатил глаза и похлопал парня по спине.       — Что за драму вы устраиваете? В чем проблема? Она горячая, ты еще горячее. Ну подумаешь, что она мусульманка. Я слышал про некоторые лазейки… Рыжий парень резко развернулся и серьезно посмотрел Валерио в глаза: «Заткнись, идиот». Кучерявый брюнет, явно уже принявший веселящее вещество, громко засмеялся, выкрикивая что-то про то, что Гусман занудный ублюдок и что арабка его испортила, совершенно не зная того, что она не арабка.       Гусману так не нравилось, что она была там внизу одна, но он же чертовски гордый. А еще ему очень хотелось, чтобы она сама захотела приблизиться к нему, чтобы она сама решилась сломать эту стену. Он мог разрушать эту границу долго и настойчиво, но ничего не получится, если Надя будет постоянно ее отстраивать снова. Он был готов если не на все, но на многое, чтобы быть рядом с ней. Но он никогда не был уверен, в том, хотела ли этого сама темноволосая бестия, скрывавшаяся в этом хрупком теле. Ему было страшно ее потерять. Потерять даже из виду. Поэтому он и пришел в этот чертов дом сегодня. Он почувствовал, как защипало в носу, а глаза начали наполняться теплой жидкостью. Что если он никогда не сможет быть рядом, не думая о том, что она боится и стыдится их близости? Он сжимал кулаки, пытаясь сдержать эмоции. Он был зол на Валерио, который раздавал советы о любви. Как он мог вообще что-то говорить о чувствах, тем более к человеку, который близко на расстоянии вытянутой руки, но которого не достать. Ему всегда удавалось достать любую. Как и Гусману до всего этого. Его задевало, что этот парень, вечно пьяный, вечно под кайфом, что-то говорил об искренности чувств.       Надя уже чувствовала, что последний стакан был лишним, поэтому, на всякий случай отойдя от стойки, пыталась слиться с толпой, чтобы не переборщить со своими желаниями. Собственно, это она и делала в последнее время довольно успешно, словно отыгрывалась за все годы роли послушной дочери. За год учебы в новой школе, она познала больше соблазнов, чем за всю жизнь. И сейчас она признавала, что ей это чертовски нравилось.       Испугавшись своих собственных мыслей, девушка взъерошила свои волосы, пытаясь снова подстроиться под ритм музыки. Не сразу отреагировав и осознав, она ощутила сзади тепло и чьи-то руки. Резко отпрянув, она развернулась, чтобы твердо и уверенно посмотреть в глаза Гусману и показать, что она не будет бегать за ним, но неожиданно для себя она обнаружила какого-то незнакомого брюнета, явно смотревшего на нее недружественным нахальным взглядом, пытаясь ближе подойти к девушке. Грубая рука схватила ее за запястье, и его пьяные глаза похабно смотрели на девушку. Не на шутку испугавшись, она начала вырываться, но тому было безразлично: мускулистый «мачо» только раздразнился еще больше, и стал подступать ближе к девушке, пытаясь схватить ее за талию и прижаться ближе. Надя чувствовала себя обессиленной и шокированной от такого обращения, она отталкивала приближающегося к ее лицу парня всеми силами. Ей было противно и страшно. Но в следующий момент, какое-то резкое грубое движение оттолкнуло это тело в сторону. Она увидела, как тот упал на стоящих рядом людей, пока высокая фигура в серой рубашке тяжелым ударом по лицу пыталась образумить горе-мачо. Где-то уже издалека до нее доносился гневный крик рыжеволосого парня. Но сейчас это было неважно, ведь Надя почувствовала, как все употребленное этим вечером начало возвращаться обратно к глотке. Не в силах остановить неизбежное, Надя подбежала к горшку с фикусом, и сделала то, что должна была. Точнее, не должна, но…       Под осуждающие улюлюканья толпы, в следующий момент она почувствовала себя повисшей на чьих-то сильных руках. Открыв глаза, она увидела веснушчатое лицо виновника всего происходящего с ней, который нахмурив брови и судорожно сжимая челюсти, нес ее куда-то вверх по лестнице. Дальше она видела только размытые абсурдные картинки ее воображения. «Чтоб тебя, Гусман!» — прозвучало где-то в ее мыслях.

***       Вокруг было удивительно тихо, хотя отдаленный звук музыки доносился откуда-то снизу. Свежесть теплой весенней ночи достигла обоняния девушки, и попытавшись открыть глаза, она вдруг резким ударом ощутила все воспоминания этого вечера. Резкая режущая боль пронзила голову девушки, а во рту была Сахара, не меньше. Пить. Как же ей хотелось пить. И немного вырвать. Пытаясь осознать хоть что-то вокруг себя, она ощутила тепло тела, на котором лежала. Размеренное дыхание говорило о том, что тело спит, а запах знакомого парфюма дал ей понять, что этим телом был Гусман.       Надя испытала обжигающее чувство стыда, которое усиливалось ее отвратительным самочувствием. Казалось, что она от стыда и проснулась. Зажмурившись от боли и чувства вины, девушка попыталась отодвинуться от парня и приоткрыть одеяло, чтобы выбраться из постели и пройти в ванну. Глаза, привыкшие к темноте, различали очертания стильно обставленной спальни. Одна из гостиных в доме Карлы была самой красивой комнатой, в которой когда-либо Наде приходилось засыпать. Опустив ноги на пол, Надя начала взглядом выискивать свою сумку, чтобы найти таблетки от головной боли. Сегодня был тот самый день, когда они понадобились. Подойдя на носочках к своему клатчу, девушка пыталась бесшумно открыть сумочку, чтобы не разбудить парня, которого, кажется, Надя вывела сегодня. Если можно было бы как-то уйти отсюда и так, чтобы он не вспомнил, она была бы счастлива.       Наконец она достала таблетки и, оказавшись быстрым движением возле ванны, Надя медленно повернула ручку и скрылась за дверью. Она пыталась собрать себя и свои мысли в кучу. Опершись на раковину, она посмотрела в зеркало. Она выглядела абсолютно разбитой, стеклянные глаза, размазанная подводка, помятая одежда. Быстро запив таблетки водой прямо из-под крана и смыв макияж тем, чем нашла в огромной ванной Карлы, она снова взглянула на себя, чувствуя, как все ее тело трясется от слабости и холода. Найдя жвачку в своей сумке и почувствовав отрезвляющий мятный вкус, ей стало немного легче. Она не знала, куда идти сейчас посреди ночи. Выйдя из ванной, она взглянула на безмятежное лицо человека, который так мучал тем, что чем больше она в него влюблялась, тем больше расстояния между ними появлялось. По ее вине. В основном.       Она была благодарна тому, что парень помог ей вырваться из рук придурка. Значит, он наблюдал. Ему не все равно. Несколько секунд мечась между желанием выйти из комнаты и лечь обратно к Гусману, Надя глубоко вздохнула и про себя выругалась на свою же глупость. Может хватит бегать? Может быть им удастся скрыть все и быть счастливыми?       Страшнее всего ей было разочаровать родителей. Она знала, что никогда в жизни, они не одобрят эти отношения. И дело было вовсе не в том, какой он и как он к ней относится. А в том, что он христианин. Она больше боялась родителей, чем Бога.        Ей было страшно повторить путь Омара, она не такая смелая. Но эти двигающиеся веки и равномерно вздымающаяся грудь во сне, так манили девушку. Ей хотелось укутаться в эти теплые объятия снова и убежать из мира, который давил, который топил все настоящее, что у нее было. Но раз это было настоящее, она хотела еще раз прикоснуться к этому.       Сняв с себя топ и джинсы, Надя осталась в одном белье. Медленно подойдя к кровати, она с любопытством рассматривала Гусмана. Бесшумно и медленно она легла к нему на грудь, пытаясь сделать так, чтобы он не проснулся. Его лицо было так близко: эта красивая горбинка на носу и светлые длинные ресницы — все было в нем привлекательно. Она опустила свой взгляд на его губы и кончиком указательного пальца дотронулась к ним. Они всегда были такие мягкие и нежные, когда целовали ее. Девушка почувствовала, как внутри нее поднимается жар, который граничил с безграничной нежностью, которую она испытывала к парню. Нырнув рукой под одеяло, девушка рукой нащупала его пресс и провела рукой вдоль горячего тела. Парень вздрогнул и открыл глаза. Думать не хотелось, объяснять ничего тоже — девушка посмотрела в глаза парня и без долгой паузы прильнула к его губам своими.       Сонный и мало чего понимающий Гусман не мог сопротивляться. Да и не хотел. Он дотронулся руками до мягкой нежной кожи девушки, провел вдоль спины пальцами и немного отпрянув от ее губ, посмотрел в глаза, чтобы в тот же момент притянуть ее к себе с двойной силой и страстью. Он точно помнил, что она была в одежде, но теперь он мог ощущать тепло ее гибкого тела во всей его податливости. Надя резко перекинула ногу через тело Гузмана и села сверху на парня. Наклонившись, она прильнула к его шее горячими губами и оставляя дорожку поцелуев, стала расстегивать рубашку. Парень поддавался, потому что не мог сопротивляться мурашкам, которые распространялись по его телу с молниеносной скоростью. Он чувствовал, как напрягается его плоть, как ему становится жарко. Неожиданно ее рука оказалась на самом чувствительном месте его тела.       Ее волосы щекотали его лицо, они пахли ею, они пахли его любовью. Сейчас податливая девушка медленно двигала рукой в такт его желаний и шептала на ушко что-то, что он не мог разобрать. Но то, как его щекотал ее шепот и губы раздразнивало естество парня еще больше. Он хотел ее. Как никого и никогда. И он хотел убить ее в то же время за то, как она им играла. Резким движением, он перевернул девушку на спину так, что она от неожиданности вздохнула. Она была готова ко всему сейчас, он это чувствовал, а ее большие карие глаза, вглядывающиеся вглубь его души сквозь темноту, поражали его своим доверием. В ее глазах метались искры. В темноте еле был различим силуэт ее прекрасного тела, ее небольшой упругой груди, с которой частично спало белье. Парень навис над девушкой и увидел, как блеснул его серебряный крестик на цепочке в лунном свете. Этот блеск отрезвил его. Будто бы холодной водой обдало его осознание того, что это очередная подачка с ее стороны перед тем, как сбежать. Сдерживая свою страсть и эмоции, парень тяжело откинулся на спину рядом с Надей и закрыл лицо руками.       — В чем дело, Гусман? — испуганная девушка попыталась обнять парня.       — Ни в чем, мне это не нужно. Я хочу уйти прямо сейчас. — он убрал ее руку со своей груди и привстал на локтях.       — Ты врешь и твой стояк тому крепкое подтверждение. — девушка улыбнулась, но, заметив серьезное выражение лица Гусмана, тут же опешила. — Ты знаешь, что я чувствую и почему я себя так веду. Но мои чувства к тебе от этого не меняются. В комнате раздался истерический смех парня.       — Серьезно? Я ничерта о тебе не знаю, Надя. Сейчас ты меня хочешь, а завтра в очередной раз дашь пощечину своим безразличием. Ты можешь оправдывать себя сколько угодно, я буду рядом только тогда, когда ты мне дашь определенное «да». Я не собираюсь быть твоим «запретным развлечением», к которому ты пристаешь по ночам. У меня много проблем сейчас и без всего этого.       — Ты меня бросаешь?       — Ты со мной встречалась? Это не отношения, Надя.       — Часто спишь с друзьями?       — Я не дружу с тобой. Я тебя люблю, Надя. Парень резко встал с кровати, схватив свою рубашку, и в полной тишине вышел из комнаты, оставив девушку в замешательстве от резкого заявления, повисшего над теплой постелью.