Чтоб тебя, Гусман!

      Она такая красивая, плывет прямо мне в руки. Но я не понимаю, почему она так тревожно смотрит на меня. Нежная девочка, моя нежная девочка. Такая гордая, такая смелая, но нежная. Почему на ней белое платье и белый хиджаб? Она при мне его давно не носит. Она идет ко мне, но не приближается, я хочу взять ее за руку, но она ускользает. Я слышу что-то уголком сознания. «Я выхожу замуж». Не понимаю, я еще не сделал ей предложения. Да и ладно, хорошо. Ее губы повторяют одну и ту же фразу в сотый раз, пока я не начинаю раздражаться и кричать. Она испуганно смотрит на меня словно лань и замолкает. Боже, прости, прости, я не хотел тебя напугать. Но тут ее губы произносят конец зацикленной фразы: «…не за тебя».       Открываю глаза и чувствую, что задыхаюсь. Вижу потолок и тень деревьев от лунного света. Чувствую, что подушка мокрая от пота. Отвратительное ощущение, мне хочется курить. Мне хочется отогнать от себя образ из сна. Надо же, прошло семь лет, а она все еще иногда мне снится, хотя я не могу сказать, что помню те чувства и ту любовь, которую испытывал. Въелась же ты мне в память, Надя. Интересно, чем ты сейчас занимаешься? Может укладываешь ребенка? Ребенка Малика… Чувствую укол раздражения. Какая к черту разница?       Беру из шкафчика пачку сигарет, к которой я так редко прикасаюсь. Но сегодня особый случай, амиго. Надеваю халат и выхожу на веранду, чтобы сделать глоток свежего воздуха, а потом заменить его ядовитым дымом. Ха! Смотрю на часы. Черт, три часа ночи. Покурю и лягу снова спать.       Какой же я чертовски правильный выбор сделал, когда выкупил апартаменты в высотке. Эти панорамные окна с видом на Мадрид… Каждый раз я радуюсь, как ребенок, наблюдая за городом, который не спит. Мелькающие огни меня всегда притягивали к себе. И теперь, открывая шире окно, я ловлю лицом прохладу ночи, а глаза мои наблюдают чистое удовольствие. Я умею ловить счастье в моменте, это моя скрытая суперспособность. Но мне всегда мало.       Поджигаю сигарету и чувствую горький дым, стекающий в легкие. Сейчас, вот-вот наступит облегчение.       Снова считаю часы до момента, когда мне нужно было бы проснуться. Три часа. Потом завтрак, тренировка, ледяной душ. До сих пор его ненавижу. Но я научился дисциплине. Я очень много раз мог скатиться на дно жизни и упустить все, что мне жизнь предоставила. Говорят, что то, что не убивает, делает нас сильнее. Ну что же, теперь я убежден, что это личный выбор каждого быть убитым или выжить. Я выбрал выжить. Однако, иногда выбирали за меня, когда после смерти Марины Надя убедила меня не заполнять свою пустоту наркотиками. И поэтому я стал зависим от нее. Какая шекспировская драма. Не хочу об этом думать.        Боль воспоминаний о Марине меня больше не убивает. Я живу за нее, я живу, чтобы она гордилась, если она наблюдает за мной. Чувствую, как в носу защипало, и теплая жидкость начала наполнять глаза. Но я улыбаюсь и смотрю на ночное небо, выпуская облако дыма. Марина, если ты меня слышишь, я обещаю быть счастливым. Я уже счастлив, честно. Я чертов везунчик, что мне удалось быть твоим братом. И все-таки соленая дорожка пробежала по моей щеке.       Не понимаю, почему я снова вспоминаю Надю сейчас, но чувствую, что не могу остановить свой поток мыслей после назойливого сна. Вспоминаю, как хотелось умереть тогда, когда она прощалась.

***

      — Спасибо тебе за все. — ее рука отпускает мою, я вижу, что ей больно, но ничего не могу с этим сделать. Ведь меня разрывает на части. Ведь я знаю, какая она. Принципиальная. Гордая. Непоколебимая. Теперь она точно была такая. Но если я попытаюсь… Притягиваю ее к себе, кажется от эмоций я делаю это слишком грубо. Черт, словно в отчаянии пытаюсь сделать последний глоток воздуха. — Нет. — качает головой.       Я ничего не могу сделать. Никакие мои обещания и уговоры ни на секунду не заставили ее усомниться. Проклинаю ее, проклинаю себя, ее отца. Но не хочу делать ей еще больнее, поэтому понимающе киваю, пытаясь насколько это возможно натянуть улыбку, и отпускаю.       Словно в ужасном сне, вижу, как она разворачивается под этим палящим солнцем и уходит, оставляя во мне дыру.

***

      Дальше вспоминать не хотелось. Мне было стыдно за то, как я пытался перебить эту боль. Такие отношения принято называть токсичными, больными, зависимыми. Но мы были подростками, которые не знали, что такое умеренность, и ухватив впервые это чувство за хвост, ни за что не хотели отпускать. Но несмотря на то, что я вырос, не уверен, что чувствовал бы по-другому и поступал бы иначе.       Однако, теперь это осталось где-то в моей памяти, как первое светлое и искреннее чувство в душе. Как бы она не сопротивлялась, она была моей, пусть и ненадолго. Я был ее чуть дольше. Но теперь я просто улыбаюсь этим воспоминаниям. И больше не злюсь. Если бы еще эти чертовы сны не снились.       Я даже любил после. И собирался строить семью. Искренне. После того, как я впервые ощутил любовь, я поклялся больше не обманывать себя. Но никто не давал мне гарантии того, что также будет у других. Поэтому словив свою бывшую невесту на измене, я снова на какое-то время разочаровался в жизни и посвятил себя своему любимому делу.       Моей страстью стал бизнес. Начав с простого сайта, где я, будучи студентом, пытался объяснять экономические процессы, прогнозировать рост и падение цен на бирже, устанавливать закономерные связи между миром реальным и миром финансов, я смог привлечь партнеров и вырасти до того, за чьими прогнозами обращаются крупные компании Мадрида.       Я гордился тем, что смог построить компанию с нуля в таком возрасте. Хоть я и не был единственным владельцем, но был основателем, и большая часть компании была моей. Я наметил себе такие планы, о которых мне страшно было говорить. Я всегда любил деньги, а деньги любили меня. И я научился их считать со всей своей любовью. И, по всей видимости, со всей своей щепетильностью.       Я знаю, что в компании меня иногда ненавидят за скрупулезность и придирчивость, но я вижу, как они растут, и для меня это признак успеха. Но теперь пришло время расширяться. Да, мне действительно всегда мало. Мне мало было финансов, я захотел превратить свою компанию в информационное агентство. Поэтому теперь я практически с нескрываемым азартом жду того момента, когда мы расширим свои функции на политику. Но мне нужны были талантливые люди, горящие идеей, мне нужна была небольшая компания, которая зацепила бы меня своими обзорами. Пора было привлекать новых инвесторов и акционеров. Ууу, да, детка. Мы покорим Мадрид. Еще раз глубоко вдыхаю ночной воздух.       Мысли путаются, я слишком много думаю, слишком много рефлексирую, слишком сентиментальным кажусь себе. Минутная слабость под влиянием дурного сна и вот я уже час стою на веранде. Нужно доспать еще пару часов. И в бой. Акулам бизнеса нельзя быть сонными.

***

      — Сеньор, встреча в общем зале через пять минут. — секретарша, снова пытаясь всем своим видом заинтересовать мужчину, наклонилась ниже к столу, чтобы поставить кофе. Ее светлые волосы, голубые глаза, которыми она стреляла боссу прозрачные намеки, делали ее лучшим образцом для фильмов предсказуемого жанра. Хотя в ней не было пошлости и вульгарности, своей улыбкой она могла раззадорить любого. — Что-то еще, сеньор?       — Нет, Моника, спасибо. — Гусман сдержанно улыбнулся, и, дождавшись, пока она выйдет, тяжело вздохнул, потерев переносицу кончиками пальцев. Лиса! Но он никогда не позволял себе такого пошлого мезальянса, даже если иногда ему очень хотелось. Но сейчас все мысли крутились вокруг одного — собрание. Сегодня на встречу должны были прийти представители одного очень популярного интернет-общества журналистов и аналитиков, которые щеголяли остросюжетными и смелыми политическими темами.       Молодому мужчине это нравилось, он видел будущее за такими независимыми ресурсами. Поэтому при знакомстве с представителями, ему было важно не передавить с условиями, но убедить их работать под его контролем. Гусман встал с кожаного глубокого кресла и прошелся по кабинету, серьезно увлеченный размышлениями о переговорах. Посмотрел в зеркало, поправил свой темно-синий костюм, немного пригладил волосы. Он на момент заметил свое серьезное выражение лица и даже засмеялся. «Ну и мина у тебя хмурая». Мужчина по-мальчишески схватил ненужную бумажку со стола и, прикусив губу, целясь в мусорную корзину, забросил бумажный комок, пританцовывая точному попаданию, напевая гимн какого-то испанского футбольного клуба. Своеобразный ритуал перед серьезной встречей. Он снова взглянул в зеркало, и уже серьезно настроившись, вышел из кабинета.        Спокойным уверенным шагом Гусман зашёл в кабинет, где его уже ожидали коллеги и потенциальные партнёры. Длинный стеклянный стол, стоявший посреди кабинета, занимал большую часть пространства. Огромные панорамные окна были исполосаны незакрытыми жалюзи. Кто-то из его коллег что-то обсуждал, указывая на бумажки, кто просто вел светскую беседу, кто-то отвернулся, смотря в окно. Когда Гусман поприветствовал всех, расплывшись в своей фирменной улыбке, все обернулись на молодого мужчину, приветствуя и рассаживаясь по местам.       Гусман увидел, что фигура, стоявшая у окна, позже всех повернулась к нему. И ему на момент померещилось, что…       Копна кудрей, красивая смуглая кожа, и тонкий стан. Нет. Не может быть.       Парень на миг замер, пытаясь чётче вглядеться в черты лица девушки. И к его сожалению, зрение его не обмануло. Внутри оборвалась всякая уверенность и весь мир исчез, когда он встретил ее карие глаза, почему-то такие серьезные, но не напуганные.       Зато сам он чувствовал себя маленьким мальчиком, которого застали врасплох, хотелось убежать или ущипнуть себя. Какого. Черта.       Странное чувство пронзило парня, когда вместо резкого опустошения все нутро заполняет волна такой тревоги, будто бы кто-то ударил чем-то крепким под дых. Ему казалось, что он смотрел на нее целую вечность, а она не отводила взгляд.       — Добрый день, сеньор.       Гусман медленно осмотрелся и еле дыша, натянул на себя улыбку.       — Добрый день коллеги. — расстегивая пуговицу своего пиджака, он отодвинул стул и сел за него. В его голове всё ещё крутилось «Какого черта?». Не подавать виду, не подавать виду.       Мужчина, поднес ко рту сжатый кулак и прокашлялся, попытавшись снова натянуть улыбку на лицо. Он не смотрел на нее сейчас, но перед глазами все равно стоял ее образ. Распущенные волосы, которые явно стали длиннее за несколько лет, красная шелковая рубашка, переливающаяся в солнечных лучах. Но все такой же строгий образ в этой офисной юбке. На ней была красная помада. Он помнил, что в ночь их первого поцелуя, на ней тоже была красная карминовая помада.       Заставив себя всеми силами, которые у него были, сосредоточиться, он заговорил:       — Коллеги, мы рады приветствовать вас в нашем скромном офисе, где происходит магия прогнозов. Я надеюсь, вы успели немного перекусить, ведь нас ждёт очень интересный и, надеюсь, плодотворный разговор. — он отлично играл свою роль. Лидер. Босс. Душа компании. — Меня зовут Гусман Нуньер Осуна. Я основатель этой компании, и буду рад, если все представятся.       Переплетая пальцы рук между собой, он держал лицо и выслушивал каждого, ожидая ее очереди. Она была прямо напротив него. На противоположном краю этого отвратительно длинного стола.       — Надя. Заместитель главного редактора и главный представитель нашего агентства. — девушка, не теряя серьезности в лице, намеренно скрывала следы прошлых лет в своих эмоциях. Она слегка склонила голову набок, и совершенно отточено деловым тоном произнесла. — Мы тоже надеемся на плодотворное сотрудничество.       Напряжение в воздухе было таким ощутимым, что его можно было резать ножом. Некоторые из коллег начали удивленно поглядывать в сторону начальника, который буквально испепелял взглядом девушку напротив, искривившись совсем не в деловой усмешке.       — Неужели главный редактор лично не смог присутствовать сегодня? — он испытывал волну злости, поднимающуюся в нем за это хладнокровное равнодушие напротив него.       — К сожалению, случился форс-мажор, он попал в больницу с серьёзными проблемами. — уголки ее губ опустились и она равнодушно пожала плечами. — Но я вас уверяю, это никак не повлияет на переговоры. — она словно специально провоцировала его.       — Я в этом не сомневаюсь, сеньора.       Это искрящееся электричество прервал голос главного бухгалтера, маленького полненького мужичка в очках.       — Отлично. В таком случае, вот какие предложения мы хотели бы обсудить…

***

      Нет, это были не переговоры. Это было поле боя, где каждая из сторон пыталась ужалить своим равнодушием другую. Он искал повод ее вывести на эмоцию, она в свою очередь совершала мастерской рикошет, соблюдая дружелюбный тон, который уничтожал его больше, чем если бы она нарочито агрессировала. Но нужно было держать себя в руках, ведь он был заинтересованным лицом и вовсе не хотел упустить возможности сотрудничества их компаний.       Это было так непохоже на те разговоры, которые были между ними раньше. Он никогда еще столько не лицемерил и не держал маску перед ней. Он вспомнил себя, задыхающегося от нежности к ее маленьким ручкам, которыми она любила копошиться у него в волосах, к ее сладкому аромату, к ее влюбленным глазам в моменты, когда она ненадолго переставала строить крепость вокруг себя.       И ему стало противно за свое поведение сейчас. Хотелось разогнать все это собрание и просто подойти ближе расстояния этого слишком длинного стола и заглянуть в глаза, задав самые важные вопросы. Увидеть там ответы. Нет, нет. Он знал эти ответы, и не хотел их видеть.       Но каждый раз, думая о том, зачем она пришла, издеваясь своим наигранным дружелюбием, его снова захлестывала обида. Как мальчишку.       — Напомните мне цифры среднего прибавления аудитории в месяц? — он пытался хоть где-то ее подловить на незнании.       — Вы можете увидеть здесь на графике.       — Отлично. — парировал парень. — Значит, мы продвинулись вперед.       — Один момент. Есть важное условие.       — Да? — наигранно подняв брови в удивлении спросил Гусман, вальяжно поправляя пиджак.       — Мы не будем работать под вашей редактурой. — словно адвокат, защищающий важного клиента, нахмурив брови, отрезала Надя.       Парень ухмыльнулся.       — В таком случае, мы должны заранее прописать в контракте границы и запретные темы. Если вдруг вы начнете пропагандировать что-то, мы не сможем такое выпускать.       Перегнул. Он перегнул. Неловкое молчание повисло в кабинете, где все словно наблюдали за схваткой двух фехтовальщиков.       — Безусловно. — с равнодушным лицом сказала девушка, посмотрев парню в глаза прямо, с легким налетом разочарования. Ему было невыносимо смотреть в эти глаза. — В таком случае, наша сторона обсудит детали и продолжим переговоры завтра.       — Конечно. До встречи. — Гусман резким хлопком закрыл папку, лежащую на столе и вылетел из зала совещаний по направлению к своему кабинету.

***

      Еле сдерживая злость и слезы, Надя спешно направлялась к лифту. Она проклинала тот день, когда главный редактор заинтересовался сотрудничеством с этой компанией. Но когда он загремел в больницу со своим аппендицитом, она уже готова была уволиться, лишь бы не идти на встречу вместо него. Несколько дней она не могла спать. Есть тоже не хотелось. Одним огромным потоком ее сметали все воспоминания о прошлом. А она ничего не могла сделать с этим. Приступы паники и бесконечный мандраж, стоило только представить их встречу. Ее мучал страшный сон, который время от времени ей снился. Ей приходилось говорить ему тысячу раз слова, за которые ей хотелось себе вырвать язык.       Но тернистый пройденный путь, бессонные ночи за статьями и редактурой, которые она провела, не щадя себя, чтобы сейчас находиться на этом месте, заставили ее собрать всю волю в кулак, чтобы просто выдержать эти переговоры. Ее успокаивала лишь мысль, что она прилетела лишь на переговоры, а работать будет из Барселоны. И больше не увидит его. Конечно, она понимала, что боится не его и не самой встречи. Она боялась того, что это разрушит и перевернет весь ее привычный мир.       Но увидев, насколько серьезным и взрослым он стал, она не могла не восхититься в глубине души. Как всегда, красив, как всегда, умеет себя вести. Теперь он не вел себя так импульсивно, был сдержан. Конечно, она не могла этого не заметить. И это осознание горечью оседало где-то в сердце. Альтернатива жизни, на которую она не осмелилась, мелькала перед ее глазами, хотя, казалось, что уже столько лет ее оставили эти болезненные воспоминания.       Девушка стояла возле лифта, нервно нажимая кнопку. Она прокручивала все время переговоров в голове. Она пыталась проанализировать хоть что-то в своем поведении, вспоминая его испепеляющий взгляд, словно где-то за этим презентабельным деловым поведением он ее ненавидел. Почему это чертов лифт так долго ехал?       Сердце стучало как бешенное, а руки и ноги стали ватными. Характерным звуком до нее донеслось, что лифт подъехал. Двери бесконечно медленно открывались, она зашла в пустой лифт и в ожидании долгожданного уединения, нажала на кнопку.       Она прислонила ладони к лицу, тяжело вздыхая, чтобы хоть немного прийти в себя, но вдруг услышала, что дверь лифта открывается снова, так и не успев захлопнуться. Чья-то рука остановила двери, и она увидела в проеме лицо мужчины, которого она боялась видеть так близко. Он смотрел ей в глаза без намеков и без заигрываний, на его скулах заиграли желваки, а крылья носа раздулись от тяжелого дыхания. Этот взгляд словно рентген читал ее.       Она чувствовала, будто ее сердце провалилось куда-то в область живота, а дыхание перехватило. Только не это. Она была загнанным зверем в лапах хищника. Он медленно зашел в лифт, не отводя от нее взгляда, и совершенно спокойно нажал на кнопку остановки. Девушка встрепенулась от громкого звука. Замерев на пару секунд, свет погас и включился аварийный фонарь. Замкнутое пространство осветил кровавый красный свет.       Девушка от неожиданности взвизгнула и срывающимся на крик голосом заговорила.       — Ты что творишь? Почему от остановки включается аварийка?       Парень молчал и продолжал смотреть на нее. Невыносимо долго. Опасно. Он немного склонил свою голову и начал приближаться к девушке, которая, кажется уже поняла, что это не случайность. На нем не было пиджака, только слегка смятая рубашка, с расстегнутой верхней пуговицей. Засунув одну руку в карман, он, щеголевато, начал подходить еще ближе, сокращая уже заряженное электричеством пространство.       Сердце перестало так сильно стучать, девушка одарила мужчину яростным взглядом, словно хотела защищаться.       — Отойди.       Парень ухмыльнулся и опустил глаза в пол. Спустя мгновение, он из-под лба кинул на нее взгляд, приподняв бровь.       — Верная жена?       — Серьезно? — она скрестила руки на груди, разочарованно покачивая головой, искривив линию губ в надменной улыбке.       Самоуверенное выражение его лица изменилось, и резким движением он сократил расстояние между ними вдвое.       Надя чувствовала, как все ее тело будто бы обдало горячей водой. Тревога, любопытство, страх. Все смешалось в голове. На момент она словила себя на мысли, что вместо того, чтобы оттолкнуть его и прямо отрезать любые намеки в ее сторону, она хотела продолжить провоцировать его своим молчанием и узнать, чего он хочет.       Парень не делал ничего лишнего. Он засунул вторую руку в карман и наклонил голову в сторону, поджимая губы от сдерживаемых эмоций.       — Почему ты здесь?       — Я, кажется, уже на собрании все сказала, сеньор. — отрезала девушка.       Он, улыбнувшись, приподнял брови и посмотрел в потолок.       — Ты не меняешься. Все так же пытаешься дерзить.       — А ты все так же не даешь прохода.       — Тебе напомнить, что это ты ко мне пришла?       — Я не хотела этого.       — Да?       Он наклонился ближе к ее лицу. Но она не шевельнулась, ее выражение лица не подало ни оттенка реакции. Он приблизился ближе к ее уху и прошептал.       — Я не верю в такие совпадения, Надя.       — Жизнь преподносит сюрпризы, Гусман.       — Приятные, надеюсь?       Девушка не ответила.       В полной тишине он стоял, практически прислонив ее к зеркалу, щекоча своим дыханием ее мочку уха. Он вдохнул запах ее волос. Парфюм изменился, она — нет.       Девушка чувствовала, как внутри грудной клетки ее щекотало дразнящее тепло. Нет, это не она его провоцировала. Все ее естество провоцировало ее саму.       Он на момент отодвинулся, чтобы посмотреть ей в глаза. Слишком близко. Слишком много воздуха им приходилось делить сейчас на двоих. Она заметила, как он сжимает челюсти и рассматривает ее. Но она не была запуганной овечкой рядом с человеком, пытавшимся ее смутить. Она точно также смотрела ему в глаза с вызывающим взглядом. Красный свет, обволакивающий его, накалял эту атмосферу провокации и напряжения.       Девушка победно улыбнулась и выскользнула в сторону, оставляя его стоять напротив зеркала одного.       — Далеко собралась? — Гусман развернулся. Он оперся на стенку лифта, скрестив руки на груди.       — Да нет, просто хотела уточнить кое-что.       — Что, например?       — Ну, скажем, зачем весь этот цирк? Что ты хочешь от меня? Пытался все переговоры меня задеть, а теперь зажимаешь в лифте как малолетку. Обида играет?       — Ты приходишь сюда, зная, что я буду здесь. Застаешь меня врасплох и ведешь себя, как ни в чем не бывало. И спрашиваешь, что я от тебя хочу? Хм, дай подумать. Я хочу объяснений, сеньора.       — Объяснений? — девушка издала короткий смешок.       — Именно.       — Ты мне не босс.       — Возможно, я стану боссом твоего босса.       Девушку укололи его замечание.       — Хочешь объяснений?       В глазах Нади разгорался огонь.       — Типичная история. Я уехала в Барселону в университет. И, оказалось, что жизнь не так проста, и просто на полученную стипендию я не проживу. Я искала практику, где только можно. Пока мои однокурсники спокойно спали, ожидая тепленькое место на каком-то канале, приготовленное богатым папой, я предпочитала не спать, а совмещать ночные смены девочки на побегушках на каналах с парами.       Девушка начала говорить и уже не могла остановиться, внутри нее пылала злость, она даже почувствовала, как горят ее щеки.       — Когда я закончила университет, я попала в эту компанию. Опять же. Типичная история. Я пахала несколько лет на эту должность, зарабатывала репутацию, пробивала стеклянный потолок, который всякие мудаки каждый раз пытались отстраивать снова. Каждый день я доказывала, что я достойна быть в компании, наваливая на себя то, что ни один из этих мудаков не вынес бы. Все, чего эта компания достигла за последние пару лет, было благодаря тому, что я выполняла работу за него, пока он запивал свой развод. И знаешь, что?       Парень с любопытством наблюдал за разгорающейся злостью внутри этого красивого человека. Он был холоден как лед. Но он не смотрел издевательски. Он действительно внимательно слушал.       — Меня оценили. Представляешь, оценили и поставили рядом с собой, как дрессированную собачку на выставке. Вау, мусульманка на высокой должности! Какими религиозными принципами она поступилась, чтобы ее повысили? Значит ли это, что теперь журнал станет исповедью отчаянной моралистки? А может быть это будет настоящая бомба, кто знает, что она может прятать за хиджабом? Ведь для них я похожа на чертову террористку! Вот, что я слышу каждый день.       Поэтому мне плевать, насколько это неправильно. Но я набираю влияние капля за каплей, и просто жду, когда буду иметь достаточно возможностей, чтобы условия ставила здесь я. И, поэтому, когда начальник, получив твое предложение, соглашается на переговоры, ты думаешь, я оставлю все, к чему я стремилась? Когда он посылает меня сюда, я не ною и не плачу. Я встаю и лечу в Мадрид, Гусман. Потому что я не потеряю свое будущее из-за волнений прошлого. Тебе нужны объяснения? Пожалуйста. — словно отвесив словесную пощечину, закончила девушка.       Она не заметила, что сама приблизилась к нему под влиянием своей ярости.       — Ты достойна большего, чем это. И всегда была. — он больше не кривил душой, а понимающе смотрел ей в глаза.       — Я знаю. — она почувствовала, что этой простой фразой, которую она, наверное, хотела услышать всю жизнь, он ее обезоружил. Словно с нее сняли груз, который она тащила в попытках что-то доказать. Она чувствовала, как к горлу подступает ком, а глаза начинают щипать. Но она не дала волю эмоциям, хотя в душе разрывалось все, что накопилось у нее за последние несколько лет. Но увидев, как парень протягивает ей свою руку, она, подняв глаза, вложила в нее свою. Слегка сухая грубоватая кожа, но такая теплая и уютная. Он притянул ее ближе к себе, а она не сопротивлялась. Она прижалась к мужчине, опустив голову на его плечо, а он, утешая, прижал ее голову рукой, поглаживая другой по ее спине.       Эти забытые, но такие родные объятия окутывали ее заботой. Она чувствовала рельеф его тела, объемы мышц, которые будто бы прибавились с того момента, когда на обнимала его в последний раз. Она вдохнула запах его шеи. Парфюм изменился, он — нет.       По щеке девушки пробежала слеза. И вторая. И будто бы поток эмоций, накрывший ее, наконец вырвался наружу.       Парень спустился вниз по стенке, садясь на пол, а на колени усадил девушку, обнимая ее словно ребенка. В тишине лифта раздавались только тихие всхлипы, и время от времени из уст Гусмана вырывалось тихое «тшш»…       Они просидели так минут двадцать, а может, и целую вечность, расположившись на полу остановившегося лифта.

***

      Слегка опухшее лицо Нади уже почти высохло от слез, она перестала плакать. И внутри наступило облегчающее опустошение. Напряжения больше не было. Сейчас, здесь, в его объятиях ей не хотелось анализировать ничего, не хотелось оглядываться на обстоятельства своей жизни.       Он убрал прядь волос с ее заплаканного лица и с нежностью рассматривал каждый миллиметр ее кожи. Он увидел, что между бровями вырисовалась совсем тонкая морщинка, незаметная издалека. Он улыбнулся, погладил ее щеку, а она также расслабленно смотрела на него, не отводя взгляд.       — Ну хочешь я его пошлю в задницу и не подпишу договор?       Надя рассмеялась, поморщив носик.       — А потом он меня уволит за то, что я провалила переговоры с самим сеньором Гусманом?       Его лицо озарила улыбка.       — А ты приходи в мою компанию.       Она грустно улыбнулась и покачала головой.       — От одного босса к другому?       — Чем тебе не нравится папочка Нуньер Осуна? — парень пафосно искривился.       Девушка посмотрела на него с упреком и прыснула от смеха.       — Мы долго еще будем сидеть здесь?       Парень посерьезнел в лице и сглотнул. Он молчал, поднимаясь рукой вверх к ее шее, исследуя девушку глазами.       — Еще немного. — он притянул ее к себе и поцеловал.       Это не был страстный поцелуй. Он был очень медленным и долгим, чувственным и глубоким, словно полусладкое вино 20-летней выдержки. Будто бы оба пытались наверстать годы разлуки. Тепло разливалось по их телам. Надя не сопротивлялась, она растворилась в этот миг. И, наверное, не хотела, чтобы он заканчивался… Но резкий укол совести отдался где-то в сердце. Она отпрянула, с нежностью и горечью взглянув на него. Она заботливо провела пальцами по его затылку и шее, заставляя его кожу покрыться мурашками.       Он знал, что это значит. Она собирается убежать. В груди тоскливо заныло. Он понимающе кивнул головой и достал телефон. Быстро набрав номер, пока девушка, встав, рассматривала себя в зеркало лифта, пытаясь вытереть размазанную тушь под глазами и поправить одежду, парень говорил в трубку.       — Да, отключите аварийку. Сейчас спущусь вниз. Много людей? Отлично, спасибо.       — Ну и видок у нас. Я бы и сама ничего приличного не подумала.       — Не плевать ли?       Девушка пожала плечами и улыбнулась. Свет включился. Оба поморщились от его яркости. Гусман встал, отряхнув брюки, нажал на кнопку первого этажа. И будто бы довольный ребенок, сделав то, что очень хотелось, но нельзя, ехал до самого конца. Девушка про себя просмеялась, увидев его выражение лица. Они стояли в полуметре друг от друга, ничего не говоря.       Дверь открылась. Поток свежего воздуха и еще более яркого света окутал партнеров по переговорам. Они направились к выходу. Он вывел девушку на улицу и остановился неподалеку от двери, засунув руки в карманы и виновато улыбаясь.       — Придешь завтра?       Надя заправила за ухо прядь волос, засмеявшись.       — Ну ведь переговоры не закончены?       — Нет.       Они играли друг с другом. По-доброму, уже без злости.       — Хорошо. — парень, непонятно почему засмущавшись, сморщил нос и, улыбнувшись, посмотрел наверх. — Это хорошо.       Трогательное прощание прервал звонок телефона. Надя встревоженно потянулась за смартфоном.       Гусман удивился, как она быстро переключилась из трогательной и нежной в настоящую бизнес леди, готовую к новым переговорам. Но, видимо, это было не по бизнесу. Он взглянул на экран ее мобильного и мельком увидел на входящем вызове фото Малика. Девушка спешно выключила звук и заблокировала экран, так и не ответив.       Внутри у парня что-то болезненно сжалось, и вся легкость улетучилась. Но он понимал. Он крепко обнял ее.       — До завтра.       — До завтра, Гусман.       Он наблюдал за ее удалявшейся спиной, слыша стук ее каблуков по асфальту. Она открыла свой черный Порш, закинула сумку, и на прощание помахав рукой, отъехала с парковки.