Кого ты выберешь, волк?

— Просто побудь моим братом, черт возьми! Пойми меня! Огненная волчица, Никки, очень сильно злилась на своего старшего брата — Дана. — Черт возьми! — взревел мужчина, встал с кресла, буквально подлетая к сестре, — я что по-твоему играю в игрушки? Я столько поблажек тебе сделал! Хочешь танцевать — танцуй, хочешь эту школу — пожалуйста, хочешь эти шмотки — на! Но еще и конкурс, где ты будешь вилять задницей?! — взревел альфа. — Даже, блять, не думай! Глаза девчонки в миг наполнились слезами. — Алекс бы меня поняла! Он всегда понимал! Всегда был рядом! — будто укор, обвинение. И абсолютно оправданное. — Ну и где он сейчас, а?! — заорал вновь, — в могиле! — брат резко замолчал. Понял, что ляпнул лишнего, глаза его виновата посмотрели на сестру: — Прости, я не хотел... — он помолчал чуть-чуть а после тихо добавил, — Никки, я далеко не Алекс... Черт возьми, я... Девчонка вскинула руку: — Ничего не говори! Просто знай, я сегодня выступаю, ровно через два часа, Амара знает где! Надеюсь вы придете. Ни слова не дав вставить сестра развернулась и ушла. Мужчина глубоко вздохнул, почесал переносицу и прикрыл глаза. «Что запрещай ей, что нет... Своенравная овца!» — разозлился Дан. Руки Амары легли на его плечи, но мужчина не вздрогнул, давно учуяв ее запах. — Ты слишком суров с ней... — прошептала девушка, целуя его в висок. — И вообще... Со всеми... Ты... Очень напряжен... — девушка поцеловала его в уголок губ, потом в другой, распаляя мужчину. Дан не стал сопротивляться. Подхватил девушку под ягодицы, заставляя волчицу обнять его торс ногами и впился в губы. Грубо. Больно. Кусая их до крови. Смел рукой все что ему мешало на рабочем столе и повалил Амару. Девушка призывно развела ноги, уже давно мокрая. Но альфа не спешил. Приподнял ее футболку, прильнув губами к полушариям волчицы и замер. По кабинету раздалась противная трель звонка. Амара вцепилась в его шею, не выпуская, целуя мужчину то в губы, то в подбородок, тихо шепча: — Потом ответишь... Но никаких потом не будет. Мужчина спокойно отцепит руки девушки, обойдет стол и откроет ящик стола доставая оттуда телефон. Дан нахмурится, выйдет из кабинета, но до Амары дойдет его короткое: — Да? И удаляющиеся от нее шаги.

***

— Мам, ну пожалуйста, прикрой меня. — Бьянка буквально умоляла. — Послушай, Бьянка, я от всех скрываю то, что ты общаешься с людьми, помогаю тебе каждый раз скрыть их запах, что еще хуже молча скрываю и помогаю тебе заниматься танцами, узнай об этом твой дед, три шкуры с меня сдерет! «Или твоя пара, которая неустанно следит за тобой» — проскочила у матери в голове, но, что естественно она не озвучила. — А тут еще и прикрыть тебя, чтобы ты на конкурс поехала! Я что, самоубийца?! — взвилась женщина. — Мамочка, любимая моя! — Бьянка вцепилась в ее руки, — Ты всегда говорила мне, что я должна быть счастлива, — карие глаза девочки приобрели взгляд кота из Шрека, — Мам, я только когда танцую живой себя ощущаю! Пожалуйста! — Бьянка... — мама погладила девочку по голове, зажмурилась, выдохнула. — Ладно, хорошо, но ты мне подробно расскажешь где будешь и с кем. Малышка быстро согласилась со всеми условиями, мысленно извиняясь перед мамой, потому что девочка откровенно ей солжет о месте. У мамы можно было выпросить абсолютно все, но только если это «все» находилось в пределах границ их клана. А конкурс был далеко не в границах клана. Бьянка была абсолютно уверена, что волки чужой стаи, не почувствует в ней опасность и эта поездка будет безопасна. Подумала, что они решат, что она человек, тупо из-за того, что никто волчицы внутри нее не ощущает. Лишь Бьянка в моменты своих кошмаров. И так бы возможно и было, если бы место конкурса, куда она направится со своими друзьями-людьми не было бы владениями ее истинной пары. О чем она, конечно, не знала.

***

— Альфа, — Бета, Артур, почтительно склонит голову. Дан лишь сильнее нахмурится. В разговоре с бетой по телефону, тот толком ничего не понял. — Какого черта происходит? — Дан не стал тянуть резину, не любитель он подобного. Бета потупил взор, озираясь по сторонам, прекрасно зная о своей оплошности и что от гнева альфы его абсолютно никто не спасет. Артур протянул альфе конверт. Дан открыл его, бегло рассматривая фотографии, где Бьянка за рулем машины куда-то едет. Мужчина гулко сглотнул, когда альфа приказал: — Поясни. — Мы... Мы оплошали... Мы не знали... Следить за ней будучи в чужой стае тяжело и... Девчонка... — Не мямли! — рявкает Дан, сжимая от злобы фотографии. — Она занималась танцами, недалеко от дома... Оказывается... С людьми. И теперь... Теперь она едет сюда. У Дана будто воздух в легких выбили разом. В серых глазах заплясала ядовитая зелень. «Моя...» — шепот волка где-то на задворках сознания. Альфа прикрывает глаза, пытаясь сконцентрироваться: — Причина? — Ради людского конкурса. Тишина. — Уговор был, чтобы я ее не видел и не трогал... — прошептал Дан сам себе, — но она сама идет... — губы его дрогнули в полуулыбке. «Вот дед ее удивится» — захохотал волк — «Моя девочка...» — замурлычет хищник и вновь замолкнет. — Где конкурс проходит, говоришь? — срывается с места мужчина, утягивая бету за локоть. И эти двадцать минут, что он будет до нее ехать ему покажутся вечностью. Аромат шоколада и карамель ударят альфе в нос не успеет тот открыть дверь машины. «Точно здесь» — промелькнет у него в голове, пока волк не вставит свои пять копеек: «И не она одна» Дан вдохнет поглубже, чувствуя раздражения ибо учует аромат и своей сестры и Амары. «Только этого не хватало» — взвыл Дан. «Вот не отметил бы, и было бы нам сейчас счастье» — фыркнул хищник — «Сейчас посмотрим кто отхлестает тебя сильнее малышка или Амара?» Войдя в здание Дан готов был взвыть от громкой музыки. Проклиная на чем свет стоит, он целенаправленно шел к ней, пока его беты грубо отталкивали всех кто стоял на пути альфы. Пройдя в глубь, за сцену ему навстречу выскочит его рыжеволосая сестра! Девчонка буквально повиснет на брате, шепча тихое: — Боже, спасибо, что пришел и неважно, что я уже выступила! — сестра улыбнулась ему, а Дан вообще на нее даже не смотрел. Макушка Бьянки мелькнула на мгновение и вновь затерялась среди толпы парней и девушек. Дан как оцепенел. «Совсем... Другая» — промелькнуло у него. Волк наблюдал за своим вторым «Я», но покорно молчал. — Все хорошо, Дан? — рука Амары легко коснулось его плеча, пробуждая мужчину, вырывая из оцепенения. Никки отцепилась от брата и тоже встревоженно стала рассматривать того: — Брат? Он не слушал. Цепким взглядом мужчина вылавливал макушку малышки. А найдя — в раз помрачнел . И то ли это оттого, что малютка весело щебетала с каким-то парнем, то ли оттого, что малышка была слишком откровенно одета, чертовы шортики и майка с абсолютно открытой спиной, то ли оттого, что она даже не думала повернуться в его сторону. — Издевается?! Какого черта она не смотрит? — прошипел мужчина, сжав кулаки. И видит Бог, он не хотел говорить этого в слух. Однако Амара и Никки уже успели проследить за его взглядом. — Она... — ошарашенно прошепчет Амара внимательно наблюдая за соперницей. Волчица будто сканировала ее. Бледное личико. Длинные, волнистые волосы цвета горький шоколад. В тон им глаза. Большие такие. Выразительные. С длинными изогнутыми ресничками. Губки бантиком. Вздорный маленький носик, который та постоянно чесала или зажимала, будто какой-то запах ее жутко раздражал. Да и сама она была маленькая, хрупкая. И Амаре на мгновение даже захотелось ее защитить от самой себя. От Дана. Да кого угодно. Эта малышка всколыхнула в ней что-то сестринское, а может даже материнское. Дан больше не стал ждать. Двинулся к девушке, а судьба злодейка именно в этот момент решила, что ее группе пора на сцену. Альфа почти зарычал, если бы сестренка не прижала рукой его рот: — Успокойся, Дан. Здесь люди. Тебе нужно на улицу. — И не подумаю! — процедил он, оттолкнул ее, развернулся и вышел в зал. Будто специально решил еще больше разозлиться. Ярость застилает глаза, а танец начинается. Две беты по бокам Дана неожиданно вырастают, и уже не для того, чтобы растолкать толпу, а чтобы альфа не вцепился во всех смотрящих клыками и не разорвал. Он не смотрит на других. Только она. Для него на сцене только она. Малютка выходит вперед, парень сзади, а она будто назло Дану, трется задницей, грациозно то вышагивая, то выгибаясь пока тот имитирует хлопки по ее заднице, после пара сливается в волне тел, и заканчивает серией быстрых поворотов. Их пара сменяется другой, макушка Бьянки тонет во мраке, будто собиралась покинуть сцену, но ни черта подобного. Толпа девушек вновь наполняет сцену, а его взгляд только на ней. Девчонка не смотрит на альфу, не чувствует его, не ощущает, полностью поглощенная танцем. Малышка трясет длинными локонами, приседает, разводит ножки, руки ее партнера ловка проводят по талии, а она призывно ложится, выгибается как кошка и вновь исчезает. «Права была сестра... На улицу надо...» Да поздно уже — градус уже повышен, а в штанах уже давно не член, а камень. Дан разворачивается от сцены, коротко дает указание бете, а после выходит прочь, на улицу, в темный проезд зданий, где оставил свою машину. Мужчина прекрасно знал, что и Амара здесь, в машине, и Никки, но ничего не сделал. Все это касалось и их тоже. Особенно Амару. Поэтому он не мешал им быть зрителями в будущем разговоре с Бьянкой. Которая как раз появилась в руках его беты. Дергалась, кричала, сыпала его проклятиями. «Малышка...» — и это уже далеко не мысли волка — Дана. — Отпустите меня немедленно! — кричит, отчаянно вырывается, а бета особо не церемонится: скинул малышку на холодный тротуар, подле альфы и встал, прикрывая ей путь. Девчонка схватилась за копчик, будто ей правда больно, наморщила носик и посмотрела наконец-то на Дана. — Послушайте мужчина, — волчица вскочила, ткнула в него пальцем и прошипела, — я вам не дешевая девка и никаких левых услуг не оказываю!! Рот альфы как открылся так и закрылся. «Что она сказала?» — взревел волк. «Так натурально притворятся, что не узнает мой запах, еще смочь надо, ну ничего...» Дан схватил девчонку за личико, приблизил к себе так, что малышка наконец смогла узреть его глаза цвета стали и ядовитую зелень на дне. — Ты... — выдохнула она ошарашенно. И столько страха во взгляде, будто смерть свою увидела. Дернулась, пытаясь высвободить лицо из его хватки. Мужчине некогда на сантименты, тем более он еще злится: — Что делает моя пара в этом гадюшнеке? — процедил зло. Бьянка вновь дернулась в попытках освободится, однако, тщетно. Смотрит на него будто в угол загнана. Делает короткий вдох-выдох. Успокаивается. А после, не жалея головы со всего маху бьет альфу. Лоб в лоб. Тут же послышались звуки хлопающих дверц от машины. А он отпустил ее, но не из-за боли, а от неожиданности. В отличии от него, девчонка взревела от боли. — Блять! — Бьянка! — крикнул он на ее ругательство. — Дан! — окликнула мужчину Амара. Он дернул рукой, заставляя ту замолчать. — Я спросил у тебя, Бьянка, что ты делаешь здесь? Малютка тряхнула головой, силясь сконцентрироваться: — Послушайте... — девчонка поморщилась, вдохнула воздуха побольше, а в нос вновь ударил противный запах корицы и имбиря. Да такой сильный, что ее тут же вывернуло наружу. Альфа подлетел к девчонке, убирая ее волосы в сторону: — Брат, — Никки тут же подала ему бутылку воды, — держи. — и тот открыв сразу подал малышке. — Выпей. Бьянка оттолкнула его руку, отошла к стене, лбом прикладываясь к холодному кирпичу: — Я от тебя не то что воду не приму, я тебе даже свои грехи не отдам. — прошептала девчонка. Мужчина остановился. Эти слова были ножом по сердцу. Волк внутри взвыл: «Лучше бы ударила!» — Послушай... — прошептал альфа. — Нет, это ты послушай. — перебила его малышка. — Я без понятия откуда, но здесь невыносимо воняет имбирем и корицей и я не могу терпеть эту вонь. Амара сделала пару шагов назад, понимая отчего сопернице плохо. — И еще, если ты думаешь, что похитишь меня и будешь шантажировать этим деда, то трижды тебе ха. От меня нет проку ни как от внучки, ни как от волчицы. Поэтому... либо убей, либо отпусти. — прошептала малышка, а после тихо сползла по стенке, не в силах стоять на ногах. — Бьянка... Ты видимо меня не понимаешь... — прошептал альфа, присаживаясь к ней на корточки, и беря лицо в свои ладони. — Послушай... Дан, — прошептала девчонка, впервые за столько лет произнеся его имя, — Я уже сказала, что даже грехи свои тебе не отдам, а себя и подавно. Тем более против семьи. — Малышка... На дне карих глаз вспыхнула ядовитая зелень. Юное личико малышки отразилось яростью. Бьянка быстро схватила валявшийся кусок стекла от бутылки и прислонила его к горлу Дана, надавливая. — Ты же знаешь, что я от этого не умру? — прошептал он, хотя, чего греха таить, восхитился ее поступком. — Знаю, — кивнула она, — зато я умру. И полоснула себя по горлу.