Кого ты выберешь, волк?

Амара не скрывалась идя по территории чужой стаи. Не шла тихо, наоборот, намеренно наступала ногами на ветки, чтобы волки знали, что она идет. Чтобы её засекли. Волчица не собиралась бежать. И прятаться тоже не собиралась. Подходя к их особняку, помимо запаха чужих волчат, детей, она отчётливо чуяла запах спекшейся крови и чего-то ещё до боли противного, ядовитого. Когда еще совсем юные волчата выпрыгнули к ней, окружая ее она не трусила, но была удивлена тому, что альфа, вожак, оставил в центре своей стаи охрану в виде молодняка. Тех, кто ещё даже не переродился или только проходит этот путь. Они встретили её грозно, рыча, наступая, окружая в кольцо, пряча в своих юных глазах страх. — Что ты делаешь здесь?! — крикнул самый смелый из толпы детей и вышел вперёд, — Уходи, пока жива. Амара хмыкнула, ведь каждый из здесь присутствующих понимал: опытная самка против горстки детей — верная для них гибель. Девочка из толпы, дёрнул парня за рукав и зашептала: — Эрик... Может она поможет им? Мальчонка психанул, одернул руку и закричал: — Она наш враг! Враг не помогает! О чем ты, черт возьми, думаешь, Роза! — Я враг, — подтвердила Амара, глупо было бы говорить, что они не враги, — но я не наврежу ей. Эрик хмыкнул, упер руки в бока и прогремел: — Не навредишь той, кто забрала сердце и ум твоего отмеченного? И пусть он юный мальчишка, глупец! Но как же Амаре захотелось в этот момент вырвать его сердце из груди, разодрать глаза, разорвать пасть, но не позволила себе подобное. Амара кровожадно, безумно улыбнулась, сделала шаг на встречу юным волчатам и повторила тоном таким спокойным, холодным, что дети сами того не понимая, поежились: — Я не наврежу ей. Дети сомневались. — Эрик, — пропищала рыжая малютка, стоящая из толпы. — Она не навредит Бьянке. — Почему ты так уверена, Милли?! — мальчишка обернулася в сторону девчонки. — Потому что Бьянка все для ее отмеченного. А она, — малютка кивнула в сторону волчицы, — Не может ему навредить. Амара ухмыльнулась и бросив короткое: — У этой малышки побольше мозгов, чем у тебя, мелкий засранец. — волчица делает шаг вперед, — Так я могу пройти? Дети дружно переглянулись, сомневаясь, не доверяя ей, однако все же расступились. Белая волчица хищно улыбнулась и гордо прошла мимо толпы туда, где пахло кровью. Когда Амара шла сюда, она не ожидала увидеть это кровавое месиво. Не ожидала, что кто-то может так поступить. Как и не ожидала, что вид рассеченной в мясо спины Бьянки и её в луже крови заставит хлоднокровную Амару вскрикнуть и тут же прикрыть рот ладонью. Волчица впервые видела проявление такой жестокости. Впервые видела, как стая оставила своих истекать кровью, на полу, истерзанных, полуживых, полуголых. Как бы Амара не внушала себе ненависть к малышке, сейчас, сию секунду ей захотелось спасти Бьянку. Вырвать из лап безумного Эдварда, укрыть от себя самой, от Дана и дать малютке просто жить... — Они были наказаны. — тихо прошептала Роза, стоя за спиной Амары, — за общение с людьми и за то, что госпожа убежала к истинному. — Она не бежала к нему! — возразил тут же Эрик. — Замолчите! — гаркнула Амара, — воды тёплой, тряпки, и помогите мне их приподнять и перенести. — Нельзя! — крикнула Роза, — альфа сказал... Чтобы они были тут. Он запретил им помогать... Амара обернулась, одним лишь взглядом своих ледяных глаз внушая в детей страх. — Сейчас же. Воды и тряпки. Немедленно. Юные волчата сделали шаг в сторону, но приказ выполнять не бежали. — Я не наврежу ей, но вам навредить могу. Амара сделала уверенный шаг в их сторону и удовлетворенно улыбнулась, когда волчата разбежались кто за тряпками, кто за водой, а кто просто со страху. Амара вновь обернулась в сторону малышки и ее мамы. Волчица медленно прошла к крошке, присела подле нее и взывыла. От дикой возможности, которую та упускает, жалея Бьянку. Ведь именно сейчас, сию секунду Амара в легкую могла добить малышку и навсегда заполучить Дана. Но черт возьми! Как бы Амара не пыталась, она не могла ненавидеть ее. Не получалось. Эта девчонка вызывала в ней что-то такое щемящее, нежное, сестринское... Волчица обвела взглядом спину Бьянки и ужаснулась представив, какие шрамы у нее будут. Также она ужаснулась тому, какое зверство они совершили. Такого она не слышала и не видела ни в одном клане, который по молодости, с Даном вместе, она посещала. Бьянка вдруг закряхтела, задрожала вся, повела носом, но ничего кроме запаха крови не смогла учуятт, даже ненавистный аромат соперницы. — Тихо девочка, тихо, не шевелись. — кроха вновь кряхтит, шипит и будто хочет что-то вымолвить, сказать. Амара не понимает что за необходимость в словах, которые Бьянка хочет сказать, как и не понимает, что малютка, по их односторонней связи чувствует, что ее волк пришел за ней. Он близко. Рядом. — Не кряхти, — шипит волчица, — потом скажешь. Но малютка не слышала указов белой волчицы и найдя в себе крохотные силы, прошептала тихое, короткое, на такое до боли любимое, до боли родное обеим: — Дан... Ревность кольнула сердце белой волчицы. Амара схватила Бьянку за волосы, приподнимая белое как смерть лицо девчонки: — Не смей вспоминать того, кто по праву мой! Малютка смотрела стеклянными карими глазами прямо в глубину ее океана и там, на самом дне глаз Амары малышка видела Дана. Маленькое израненное сердце девчонки кольнула обида и понимание, что он не ее. Что у Дана есть своя отмеченная и на их праздники жизни Бьянка не приглашенный гость. Малютка со свистом вдохнула воздух, силясь на одном дыхание произнести: — У... — не получилось, она закашляла кровью, пачкая белоснежную блузу Амары. Волчица тут же брезгливо отпустила малютку, подскочила с колен и прошипела: — Гадина мелкая, эта моя любимая блузка. И ей совсем не стыдно за то, что Бьянка пала лицом в лужу собственной крови, больно ударившись. Малютка лишь слышала глухой стук, и как картинка медленно поменялась перед ее лицом, но боли... Боли девчонка не распознала. Малышка вновь нашла крохотные силы, чтобы повернуть главу в сторону Амары и вновь попытаться сказать: — У... — малышка закряхтела, засвистела, ощущая, что вот-вот и силы покинут ее, — У... У-убей ме... меня... Белая волчица замерла, не ожидая подобного желания от крохи. Не ожидая, что сердце ее вновь наполнится жалостью к ней. — Ты дура! — волчица закричала, присела подле малышки, взяла окрававленное лицо в ладони и замерла. Замерла от того, что увидела в глазах Бьянки. Слезы. Чистые, невинные, градом стекающие по щекам. Если бы Амара знала, если бы знала, сколько боли перенесла эта девчонка. Сколько надежд было разбито, сколько ненависти ее сердечко впитало и как среди этого хауса, любимая только матерью, Бьянка не сошла с ума и неозлобилась. — Есть другой выход. — прошептала белая волчица, — Моргни, если понимаешь меня. Бьянка не понимала, но моргать свойственно всем. Потому, когда кроха моргнула, Амара посчитала это ответом. — Есть... — Амара запнулась, не зная, стоит ли говорить, — есть легенда о волке... Там говорится, что его истинной будет ведьма. Ведьма под силу которой будет родить не только самых могущественных альфят, но... Но и разорвать связь истинных. Амара взяла пауза, всматриваясь в лицо девчонки: — Я не убью тебя, но мы найдем ведьму, что способна разорвать вашу связь. Только ... Только ты пообещай мне, что не свернешь с этого пути, что не будешь бороться за него. Бьянка не могла обещать. Просто потому что она ее даже не слышала. Кроха не понимала ее. Она просто не хотела жить. Не хотела дышать. Ощущать капли крови, стекающие по спине и понимать, что эти раны обезобразят ее. Ей хотелось умереть. И там, в собственных грезах быть любимой. Единственной. Нужной. Необходимой. Родной. Ей хотелось умереть, чтобы может там, на том свете, найти свое место. Не быть изгоем, нелюбимой, способом уничтожить врага, а быть просто Бьянкой. Просто кому-то нужной.