Кого ты выберешь, волк?

Дан и Эдвард сражались насмерть. Вгрызаясь друг другу в глотки. Разрывая на части. Желая, чтобы соперник наконец-то свалился замертво. Но этого не было. Оба стойко терпели раны, продумывали ход, бились не на жизнь, а на смерть Не будь у старого хрена опыта за плечами и может чуть меньше ярости, Дан, молодой и сильный, разорвал бы его. Но они оба бились на равных. Падали навзничь, кувырком, сплетаясь тушами, рыча, вгрызаясь в кожу когтями, ломая своими телами деревья, не видя, не замечая убитых, израненных своих. Пасти их окровавлены, они оба измождены, но уперты. Не отступят. — Ты чудовище, — прошипел Дан, боднув лапой Эда в морду, тем самым отталкивая его подальше. — Ой, да брось, — захохотал Эдвард, сплевывая кровь наземь, — даже я понимаю, что Бьянка в этой игре разменная монета... И несмотря на то, что Дан с новой яростью полез в драку, обозленный только этой чертовой его формулировкой «разменная монета», Эдвард продолжил. Продолжил ослеплять Дана ненавистью, желая, чтобы в этой слепой злости он наконец-то ослабел. — Бьянка умрет, сопляк! И ставки слишком высоки, чтобы жалеть ее. Хотя, мне не понять тебя, ведь ты запечатлен... — Закрой свою пасть, — шипит Дан, кусает Эдварда за лапу, дед воет, но не сдается, пытается оттолкнуть, укусить, но добивается лишь того, что они оба кубарем скатываются вниз. И кто знает, чем бы закончилось это побоище, если бы не вмешалась третья сторона. Рыжий, словно само пламя волк, грозной тучей выскочил к ним. Зарычал, взвыл и каждый не имея возможности сопротивляться его силе, кривился, падал навзничь, скуля. Это был Рафаэль. Главный альфа применял свою силу на каждого и скалился, идя в сторону двух виновных. Дан и Эдвард отскочили друг от друга, отошли в разные стороны, кривя морды, склоняя голову, но продолжая рычать друг на друга. — Как пос-смели, — прорычал Владыка, наступая, надвигаясь на них, рыча, грозно скалясь, — Чья дерзость? Эдвард ощутил воодушевление, и стараясь радости шибко не выказать, вышел вперед, все также склоняя голову: — Дан, Владыка. Он объявил вой... — Молчать! — гаркнул Рафаэль и сделал еще один шаг в его сторону, — Думаешь я о твоей провокации не знаю?! Эдвард понимал, что Рафаэль знает. Понимал это и Дан. Оба альфы знали, что Владыка пользуется силами колдуна-провидца, как и знали, что многим стаям такая дружба Главы не нравится. Ведь негоже волку быть в дружбе с кем-то иным, чужим. — Я не нарушил ни один закон. — вымолвил дед и тут же прикусил язык, понимая кому он перечит. — Закрой рот, старина Эд, — прошелестел Рафаэль, — времена пыток и казни давно минули, но в твоей стаи до сих пор черт возьми что! — выплюнул тот, а после обернулся в сторону раненых, убитых волков двух стай, — Убрать тела, прекратить битву и отвести меня к ней. Дан заскулил, завыл, делая шаг в сторону Владыки, желая тоже видеть ее Но Рафаэль лишь грозно зарычал в ответ, давая понять, что он ему не позволяет. — Она моя пар-ра, — Дан превозмогая боль от Его силы, сделал шаг в его сторону. Рафаэль зарычал, топнул лапой по земле, увеличивая влияние своей силы на Дана. — Вы два единственных клана, которые почему-то решили, что смеют перечить мне. — Рафаэль взглянул на Эдварда, потом вновь на Дана, — Я не спущу вам эту дерзость. И как бы ужас не сковал старину Эда от возможной вылазки от Владыки, ликования сумасшедший старик скрыть не мог, ведь Дану не позволили видеть Бьянку. Однако спустя мгновение дед не смог скрыть и удивления, когда Дан превозмогая давления от силы Рафаэля, вышел вперед, вставая прям перед ним: — Либо казни меня сейчас, либо дай пройти. Итак Дан посмотрел в глаза Рафаэля, будто сейчас, сию минуту умирал и истекал кровью не здесь, а там, рядом с ней. И эти глаза даже после еще долго будут преследовать Рафаэля. Глаза истинного. Глаза любящего, преданного волка.

***

Она лежала ни живая, ни мертвая, когда он нашел ее. Нашел ее истерзанную, полуголую, перебинтованную, лежащую на спине, полуживую. Он не слышал вокруг себя никого, никого не видел. Не обращал внимание на свои раны и как легкие готов был выплюнуть, так быстро он бежал к ней. Мир вокруг сузился до нее одной. Будто она его вселенная. Его маленькая, нежная, хрупкая, израненная вселенная. Огонь вины, боль, стыда, осуждения и любви, бился в груди, разрывая его. Заставляя ненавидеть себя и ощущать последним куском дерьма. Ведь именно он — взрослый мужчина, альфа, не смог защитить хрупкую девочку, которая искренне, наивно, по-детски полюбила его, не смея разделять человека и волка внутри себя. У нее не было разделений на ипостаси, когда впервые девчонка его повстречала. Она его полюбила цельно, едино. А он не смог ни от нее отказаться, ни от Амары. Он шел к ней медленно, подмечая каждую малейшую рану в ней. Ее бледное, худое лицо, мокрые, спутанные волосы и опухшую перебинтованную спину. Он видел как кровь проступила на бинтах, и как она хмурилась еле дыша. Дан присел подле нее, на корточках, провел невесомо рукой по ее забинтованным ранам, лицу, волосам, а после сжал в воздухе кулак, опустил главу, силясь ни взвыть, ни разбудить, не умереть от вины. Вины, что не уберег ее. Не защитил. Не спас. Не смог. Внутри горело от ощущений, что во всем виновен только он. Горело от пониманий, что эта кроха, которую он совсем не знает, но одной частью себя любит, совсем этого не заслужила. — Дан... — он не вздрогнул, знал этот голос столько лет, но именно сейчас не желал его слышать. Не желал оборачиваться, отрываться от другой. Но пришлось, пришлось когда тонкая кисть Амары легла ему на плечо: — Как ты пробралась сюда? — прошептал он, собираясь с силами. — Я... — волчица склонила голову, — Я... Дан хмыкнул, разочарованно так, понимая, все прекрасно понимая. — Она шла ее убить. — прогремел Владыка позади, озвучивая мысли Дана. — Нет! — Амара воскликнула, сделала шаг в сторону Рафаэля, — Я... — она хотела защитить себя, но смолкла. Не видела смысла в своих оправданиях, ведь мысль убить малютку у нее все-таки возникала. В след Владыке в помещение влетел раненый, разъяренный Эдвард. — Что за наглость?! — прогремел Эд, не заботясь, что может потревожить ее сон. Дан в миг оказался перед Эдом, ткнул пальцем старику в плечо встал в плотную, лицом к лицу перед ним и произнес: — Закрой. Свою. Пасть. Ты. Ее. Разбудишь. Эдвард ухмыльнулся, упер лбом своим в лоб Дана и прошипел: — Да когда тебя волновало, что будет с моей внучкой?! — взорвался Эд, стукнул в плечи Дана, но пошатнулся сам. Сжал челюсть от боли, что стреляет в ноге, а после все-таки взорвался криком: — Что забыла твоя подстилка, в моем клане?! Не мог Дан стерпеть подобного оскорбления: — Ах ты, сукин сын! И Дан бы ударил, вновь развязывая драку, однако, Рафаэль не позволил. Подавил их силу, мощь, наполняя тела двух альф давящей, разрывающей тяжестью. — Вы мне оба надоели. — промолвил тот устало. Они рычали, сопротивляясь, гневаясь. — Прекратите немедленно! — гаркнул Рафаэль. И оба волка, не хотя, склонили голову. Рафаэль посмотрел на Амару, потом на Бьянку и вдруг выдал что-то очень непонятное для Дана и Эдварда: — Ты не убила ее из жалости или потому что надеешься смочь разорвать их связь? Амара бы удивленно вскинула брови, не будь у нее привычки держать эмоции в узде. — Так это возможно? — вдруг уточнила волчица, напрочь игнорируя вопрос главнокомандующего. Владыка хмыкнул. — Возможно. — О чем это вы, Владыка? — прошелестел Эдвард, в то время как Дан не сводил глаз с Амары. Волка разозлил тот факт, что Амара решила о возможности разрыва их с Бьянкой связи. Связи волка и истинной. А вот человеческая ипостась молчала. Впервые ощущая некое облегчение от возможности избавиться от навязчивой мысли быть с крохой и некого огорчения, что эти крохотные эмоции, что он пережил благодаря их связи, могут вдруг прерваться. — Существует легенда, — промолвил Рафаэль, глядя в глаза Эда, — что волк племени Калиго найдёт истинную среди ведьм. И эта ведьма сможет породить могущественных альф. Один из которых, когда-то, взойдёт на мое место. Также эта ведьма будет такой силы, что сможет не только вылечить волков от... — Владыка посмотрел на Бьянку, после перевел взгляд в сторону Эдварда, — от волчьего аконита и других недугов, но и... — Рафаэль перевел взгляд в сторону Дана, — но и разорвать связь истинных. — Волк и ведьма?! — возмутился Эдвард, — Это невозможно! Мы среди людей редко находим пару, а тут ведьмовское отродье?! Владыка пожал плечами: — Так гласит старое предсказание некой Каролины. Эдвард возмутился: — Да эта старая кляча могла обвести нас вокруг пальца! Рафаэль кивнул головой, отрицая: — Не могла. Ее видение пришло во время испытания семи мечей. И тут у всех присутствующих если и не встали волосы дыбом, то слегка ужаснулись. И только у Амары наконец-то появилась крепкая уверенность в том, что они смогут вновь быть вместе с Даном. Как раньше. Ведь испытание семи мечей являет собой семь судей. Каждый задаёт лишь по одному вопросу и соврать им не получится. А если попытаешься — тебя проткнут насквозь семью мечами и будешь ты гореть 7 дней заживо, пока на восьмые сутки не станешь пеплом. Кем бы ты не был и каким бы сильным — не выстоишь. Не сможешь. — А кто этот волк известно? — тихо пожала голос Амара. Рафаэль кивнул. — Один из сыновей Гарри Торрето, альфы клана Калиго, вроде самому старшему суждено встретить её. — Они еще не встретились? — отчаянно выдохнула Амара, делая шаг к Владыке, прижимая к себе руки, стараясь не заплакать, впервые позволяя себе ранимость. Дан видя как ей тяжело, видя как ее разрывает от боли и надежды, подошел к ней сзади, в человечьем обличье, притянул к себе и крепко обнял, зарываясь носом в её волосы. А ее пробрало до дрожи от этой впервые за долгое время нежности от него. Глаза ее намокли от нахлынувшего счастья, но она не позволила себе слез, лишь теснее прижалась к нему, не смея нарушить этот момент. — Пророчество гласит, что только пара истинных, готовых разорвать связь, сможет ведьму отыскать. — Почему вы не сказали об этом раньше? Мы бы в самом начале разорвали бы эту чертову связь! — гаркнул Эдвард, не понимая, чем его внучка заслужила такое издевательство. — О, я об этом даже не подумал, — как ни в чем не бывало выдал Рафаэль, — Если бы Аксель не увидел слов Амары, так бы и мучились. Амара прекрасно поняла, что ту ситуацию в кабинете Дана, предвидел колдун Владыки. Он предвидел в целом эту ситуацию и только поэтому, только поэтому, черт возьми, Рафаэль успел остановить резню! — Дан, — Рафаэль прищурил взор, — ты готов разорвать с ней связь? — владыка не успел кивнуть в сторону Бьянки. Как волчья сущность Дана, отталкивая от себя Амару, оскалилась и отчаянно взревела: — НЕТ! Однако тут же сгинуло на задворки сознания, когда человек все же смог возобладать. — Так да — Владыка смотрел внимательно, не упуская из виду всех эмоций, что так явно сейчас читались на лице Дана, — или нет? — Я готов разорвать... — Дан начал говорить твердо, но запнулся. Волк вырвался, взвыл, схватил Амару за глотку своей когтистой лапой и прорычал: — С ней. Я! — прорычал он ей в лицо, — Готов разорвать связь с ней! Глаза волка полыхали, полностью потонув в зелени, Амара же сжалась в его руках, а после найдя в себе силы бороться за него, протянула руки к его лицу. — Посмотри на меня, — прошептала она, вглядываясь в эти глаза полные ненависти, — Посмотри, вспомни как мы любили друг друга... Волк рыкнул, сжал ее горло сильнее и выплюнул: — Я не любил тебя. Был против тебя. — Замолчи! — воскликнула волчица. — Вы одно и тоже. — Да. — кивнул волк, а после приблизился к ней и прошептал жестокое, — ты сама понимаешь, что движет им. После волк оторвался от нее и глазами цвета зелени устремил свой взор в сторону Владыки. — Мы найдем ведьму. Чтобы я раз и навсегда остался с тем, кого искренне люблю. Эдвард захлопал в ладоши: — Прекрасная идея, дорогуша, прекрасная! Вот и забирай свое очумелое чудо и тикайте с моей территории. И Дан бы ответил ему, если бы Рафаэль не произнес: — Нет, Эдвард. Как только твоя внучка очнется — это трио поедет на поиски ведьмы. И мне, — он повернул голову в сторону Дана, — абсолютно плевать с кем ты разорвешь связь.