Славные Парни

      Дилан напоследок глубоко затянулся, допинал докуренный бычок до канализационной решетки и, подгоняемый дождевыми каплями, последовал за Томасом. Стоило Дилану захлопнуть дверь, как небо разразилось первым за месяц ливнем.       Без членов агентства в баре хозяйствовала гнетущая тишина. Оглядев, уже ставшее родным помещение, Дилан лишний раз убедился в том, что именно люди наполняют жизнью любые неодушевленные предметы. Например, как Бриттани за год отношений превратила его квартиру из четырех стен в уютное гнездышко. Но после расставания все испарилось, оставляя холостятский минималистический интерьер.       Дилан застал Томаса недовольно косившимся на барную стойку с упертыми в боки руками. На чистом столе поблескивали шесть бутылок пива, которые только-только кто-то достал из холодильника, початая ранее бутылка бурбона, с желтым торчащим стикером на этикетке, и чистая стопка.       Томас, поправив челку, цокнул языком, схватил разом весь алко-набор и присел за ближайший стол. Дилан присоединился к парню, попутно снимая кожаную куртку.       — Бурбон исключительно для тебя, — нахмурился Томас, сверля надпись на стикере «dazhe ne dumay k nemu prikosat`say, blayd`», которую Дилан не разобрал. Кажется, она была написана на русском. — Ну? — Томас откупорил бутылку собственной открывалкой и выжидающе взглянул на Дилана.       — А, точно, — Дилан потянулся к кожаной куртке, перепутал право с лево, но, под звук льющегося алкоголя, отыскал свежие паспорта за молнией во внутреннем кармане. Корочка документов хрустела, как свежий хлеб, но пахло от нее токсичной краской и подвальной пылью.       Томас жадно и шумно сглотнул, отставил «темное» и сложил пальцы в замок. Глаза его засияли пьяным озорством. Дилан занервничал, покрылся потом, вспомнив, как забирал фальшивку из рук Тайлера, выдохнул и раскрыл первый документ.       Дилан пришел к выводу, что слишком пьян и надо бы с алкоголем заканчивать, потому как и имя, и фамилия были совершенно нечитаемыми и походили на хаотичный набор букв. О`Брайен использовал такой прием вымещения гнева, когда клиенты сильно выбешивали своей бесконечной тупостью, и хреначил пальцами по клавиатуре.       Дилан прикрыл глаза, потер веки, но имя не изменилось и оставалось таким же нечитаемым.       — Это что за хрень? — выругался Дилан, разворачивая страницу к посасывающему нефильтрованное Томасу.       — Тебе не нравится?       Вопрос Дилана сбил Томаса с толку. Сангстер опустил плечи и по-детски прикусил губу, держась за бутылку как за спасательный круг. К слову, первую он уже успел прикончить и принялся за вторую.       — Да я даже прочесть ничего не могу!       Дилан пихнул паспорт к парню и потянулся к бурбону. Не обязательно же кончать с алкоголем именно сегодня? Тем более, что «американизированная версия виски» предназначалась ему одному. Вот только Дилан завтра вряд ли скажет за это Ирен «спасибо».       — Здесь написано «Мечислав Стилински», — ровным тоном сказал Томас.       — Мечислав Стилински… — повторил Дилан, тяжело выдохнув, после того как выпил. Бурбон уже не так обжигал рот и горло, но кончик языка все равно неприятно защипало. — Ты меня на кой черт поляком сделал?       — Это весело, идиота ты кусок, — Томас с довольной улыбкой изучал документ. — С тобой вышло лучше всего, между прочим! Думаешь, легко было придумывать имена и легенды всем остальным?! Возьми Тома и Билла, — возмущенно затараторил Томас, обмахиваясь как веером документом, — пришлось сделать их дурацкими «Миллерами» и «Шеферами». Скукотища чертова.       — Скучно тебе, значит? — Дилан чуть не подавился нарастающим негодованием и от греха подальше отставил стопку на другой край стола, решив пить сразу из горла. Может тогда ему тоже станет весело, как и Томасу, который нарочито медленно положил ногу на ногу, садясь вполоборота, и самодовольно облизывался. — Какую еще легенду?       Томас закатил глаза и вскинул руки:       — Господи, ну, ты и задротина. Какие же новые документы без легенды, без истории твоей вымышленной личности?! Вот слушай, — Томас театрально поправил челку и продолжил, — Мечислав Стилински — сын шерифа из маленького провинциального городка где-то в жопе мира. Немного неуклюж, умен, привлекателен. Работает удаленно программистом. Бисексуал, — добавил Томас отдельно.       Дилан вместо комментария хлебнул бурбон и достал из кармана куртки оставшиеся паспорта.       — Митч Рапп, — проговорил Дилан, усмехнувшись, — а он кто? Бывший ЦРУшник?       — Ого, почти угадал! — Томас был впечатлен. — Бывший коп, который ушел со службы, когда потерял своего напарника при задержании банды наркоторговцев! Разведен, платит алименты жене-шлюхе. Бисексуал.       После очередного глотка, Дилан раскрыл последний паспорт и спрятал за страницами документа улыбку. Ладно, история про копа ему понравилась, но он не удостоит Томаса похвалы. Пусть тот помучается.       — Ты же это не серьезно?! — воскликнул Дилан. Добрая улыбка мгновенно испарилась, сменившись на смех, граничащий с истерикой психически неуравновешенного человека. — Томас Эдисон? Это шутка такая?       — Ой, да ну тебя! — фыркнул Томас, демонстративно отворачивая лицо.       — То есть, ты считаешь, что давать мне имя реально живущего когда-то ученого, это весело? — Громко хлопнув паспортом об стол, Дилан вновь хлебнул из горла. Алкоголь ощущался почти как вода. — Только не говори, что этот «парень» тоже бисексуал.       — Хорошо, но это потому что ты попросил, хоть и не очень вежливо, — Томас гаденько ухмыльнулся и прикончил третью бутылку одним глотком. У него по ходу дела не желудок, а черная дыра. — Кстати, этот «парень» преподаватель английской литературы в университете. Немного затворник, но не растерявший социальные навыки, любит чай с медом и котиков, которых у него четыре. И названы они в честь писателей всяких стихов и прозы.       — А ты у нас кто тогда? Исаак Ньютон и Оливер Твист? — прыснул Дилан.       — Мне нравится ход твоих мыслей, Дил.       — Бред какой-то.       — Да расслабься и научись уже развлекаться. Эти документы даже никто читать толком не будет, главное, что на них твоя задротсткая в родинках рожа. Ты же не будешь ими светить везде и всюду каждому прохожему в лицо, так что не парься, Стайлз.       — Вообще не смешно. И не называй меня «Стайлз».       — О, я придумал! — Образ Томаса озарился так, если бы над его головой зажглась лампочка. — Будешь Мечислав «Стайлз» Стилински. Гениально. Никто не мог произнести его польское имя, поэтому парнишка представлялся прозвищем, которое он позаимствовал от деда, которого сбагрили в психушку. Что опять?! — Томас нахмурился, глядя на скрывшего лицо в ладонях Дилана. — Я — творческая личность!       — Ты вроде хотел бар закрыть, — напомнил ему Дилан. Этот цирк надо было срочно заканчивать, пока Томас не начал разглагольствовать о своих вымышленных личностях, биография которых уж точно была посолиднее, чем у личностей Дилана.       — А мне некуда спешить, все равно ночевать я буду в подсобке.       — Тебе разве негде ночевать?       — Нет, не то… — Томас отвернулся, — просто так проще… типа помогу открыться, если останусь тут…       «Лжец».       — Ты можешь переночевать у меня дома, — предложил Дилан, не раздумывая. — Все равно я там сплю в последний раз, если верить Карлу. У меня огромная кровать, в смысле я мог бы тебе ее уступить…       Вышло неловко. Дилан списал это на изрядное количество бурбона.       — Ни слова больше! — Томас подскочил с места и наклонился, нарушив личное пространство Дилана. Сангстер заткнул рот О`Брайена, прикоснувшись указательным пальцем к его губам, и оставил на них никотиновую горечь. — Я абсолютно соблазнен твоей огромной кроватью.       — Ладно, — кивнул О`Брайен, вытерев о штаны вспотевшие ладони.       Томас выпорхнул из-за стола, понесся к стойке и не облизнул палец. Дилану показалось, он вообще в этот момент возмущенно и пьяно моргал.       — Тогда не будем терять времени!       Идея Томаса пришлась Дилану по душе. Он хотел домой, хотел допить бутылку, принять душ и сменить одежду. Футболка, которую можно было выжимать от пота, почти срослась с его спиной. Сегодня парню пришлось достаточно понервничать, но он считал, что достойно справился с испытаниями и даже поднялся в глазах членов агентства. И немного снизил уровень задротстсва. Он, между прочим, уже из горла хлещет, так что да. Уровень стал ниже.       Пока О`Брайен втыкал — взглядом это невозможно было назвать из-за выпитого — в документы, которые он поочередно перебирал в руках, Томас закончил шуршать пакетами и греметь посудой, забравшись под стойку.       — Ну что, погнали?       — Ты уже все? — удивился Дилан, хотя не имел никакого понятия в чем заключалось «закрытие бара».       — Я уже успел выйти через черный вход, выкинуть мусор и такси вызвать, пьянь, — засмеялся Томас, распихивая оставшиеся три бутылки по карманам куртки.

***

      Желтое такси с облупившейся краской на крыше и ржавыми дверьми освещало улицу фарами дальнего света, поджидая парней. Дождь чуть ослабил напор, но промокнуть, пробираясь через стену воды, парням все же пришлось.       Дилан, отряхнув волосы, подсел поближе к запотевшему от перегара окну и поймал себя на мысли, что еще совсем немного времени пройдет, прежде чем он будет по нескольку раз в неделю, а может и несколько раз в день, лицезреть страну преимущественно через автомобильные стекла.       Рядом шумно возился Томас, скручивая папиросы и что-то невнятно шипя с высунутым кончиком языка. Часть табака выпала из его непослушных пальцев и оказалась на полу.       Водитель кинул на Томаса недовольный взгляд через зеркало заднего вида, но промолчал, посчитав спор с двумя пьяными парнями не лучшей идеей.       — О-о-о, сделайте громче радио! — Томас оживился и резко дернулся к водителю, просовывая голову меж передних сидений. — Я обожаю этот трек!       Дилан стал прислушиваться, а, когда таксист, приоткрыв окошко, исполнил просьбу Томаса, в этом больше не было необходимости.

Она дарит мне наслаждение

Всю ночь напролёт.

      Гремя бутылками и пытаясь облизать при этом папиросы, Томас пританцовывал прямо на сидении машины ничего и никого не стесняясь. Он исполнял те же движения бедер и те же движения плечами, которые Дилан уже лицезрел в баре, подпевая песне. Вот только вместо слова «она» Томас на припеве пел «он», что раздражало водителя еще больше: помимо того, что парни пьяные, так еще и педики, подумал он.

Этот день был таким долгим.

Я немного устал, прикоснись ко мне своими нежными руками.

Моя спина ноет, всё тело болит.

Не останавливайся, милая, ты же знаешь, я хочу ещё!

      Как только трек кончился, таксист выключил радио, ссылаясь на плохую связь из-за погоды. Томас в ответ разочарованно вздохнул, специально очень шумно погремел бутылками и спрятал готовые папиросы в карман куртки.       К счастью Томаса, да и Дилана тоже, оставалось ехать недолго. Через пару поворотов налево и один направо, машина затормозила около нужного подъезда. Томас рассчитался мятыми наличными, и парни, разморенные поездкой в теплом салоне, еле выбрались на улицу.       Дилану пришлось поддерживать поющего без остановки Томаса «Ду-вап-а-ду-вап, шупи-дуби-ду-вап!» за талию, дабы тот не споткнулся о ступени. Лифт, который был так нужен, не работал. На седьмом этаже парни выбились из сил и устроили привал-перекур.       Они плюхнулись на грязный пол, Томас достал папиросы и зажигалку, усыпанную детскими наклейками из дешевых жвачек, которые можно найти в боксах при входе в каждый супермаркет. Парни закурили и засмеялись как не пойманные за хулиганством дерзкие подростки. Дилан чувствовал такую странную легкость. Она заполняла каждую клеточку тела. Забытые за много лет ощущения возвращались к Дилану день ото дня.       — Какой сегодня день недели? — вдруг спросил он у Томаса.       — А какая нафиг разница?!       — И правда, — Дилан задумался, посмотрев в окно, забитое решетчатым полотном. Там за стеклом горели билборды, фонани, шумела сигнализация и слышались голоса людей. Город проживал очередной вечер.       Дилан затянулся и перевел взгляд на Томаса, который как оказалось смотрел в его сторону. В голове появилась бредовая мысль:       «Кажется, я его знаю».       — Чего вылупился? — хихикнул Томас, спустя какое-то время, но Дилан не услышал парня, будучи слишком глубоко погруженным в странные мысли.       Вынырнуть из них все же пришлось. Дилану помогло что-то горячее, влажное и на вкус как темное пиво.       — Оу-у-у, — протянул Томас, отстранившись от Дилана. — Ой, бля… я подумал, что это тот самый момент из кино, когда мы типа долго сморим друг другу в глаза, а потом жадно целуемся. Я пересаживаюсь к тебе на колени, ты подхватываешь меня за бедра и тащишь в квартиру. Мы прямо на ходу в порыве нахлынувшей страсти срываем друг с друга одежду и разбрасываем по полу. Мы валимся на кровать, продолжая целоваться, а после у нас первый немного неловкий, но от этого не менее чувственный секс. Но, кажется, это не он. Сорян, — Томас закончил монолог и, смущаясь, пожал плечами. — Блин, прости, реально, забудь. Я просто набухался. Блядь, я идиот бухой.       Возможно, Дилан бы это и забыл, только он вообще не успел осознать, что произошло. Он рассеянно пялился на Томаса, лицо которого слишком быстро сменяло одну эмоцию на другую, отчего Дилана совсем чуть-чуть затошнило. Прикосновение губ, если это не шутка залитого бурбоном мозга, вышло таким ничтожно коротким, что казалось почти нереальным. Но о том, что Томас все же поцеловал его, говорил оставшийся горький хмель на губах.       Дилан глупо похлопал ресницами и запнулся после первого слова:       — Все...       Нормально? Это вряд ли. У Дилана столько событий произошло за несколько дней, будто он не жил до этого почти тридцать лет, а так, просто существовал на автопилоте. Все ни хрена не нормально.       — Забудь, окей? — Томас, шатаясь на тонких ногах, поднялся с пола. На его заднице, упакованной в черные джинсы, красовались следы от сигаретного пепла и подъездной пыли. Парень неловко отряхнулся и посмотрел на Дилана с наивной улыбкой.       Дилан скопировал улыбку Томаса и тоже поднялся, держась за перила.       Забыть то, что его только что поцеловал парень, являющийся одним из напарников в команде спец-киллеров по девушкам и геем? Ладно, все перебирают с алкоголем. Кто-то даже женится или выходит замуж по пьяни на первом встречном человеке в заблеванных церквушках Лас-Вегаса, так что недопоцелуй в сравнении с этим вообще ничто. Все чувства смешались и застряли где-то в кишках. Запор из чувств. Как вам такое?       — Прием, база вызывает, Дилана. — Томас засуетился, переминаясь с ноги на ногу. — Пошли уже, я дико хочу ссать!       — Да, пошли. Ссать реально охота, — отозвался Дилан.       — Чур, я первый, — засмеялся Томас.

***

      Парни пересекли порог квартиры в обнимку, ввалившись внутрь как подобает старым приятелям, потому что Томас норовил вот-вот запутаться в собственных длиннющих ногах. Как он до сих пор не разбил бутылки пива — чудо из чудес. Хотя, учитывая его безграничную любовь к этому напитку, он скорее ноги переломает, нежели позволит пиву разлиться по полу, а не по собственному организму.       — Ты все же решил меня раздеть? — икнул Томас, глядя на Дилана, который разулся и принялся разбираться с морским узлом на кроссовках Томаса.       — У меня тоже есть правила, между прочим, первое — это не ходить в обуви по дому. Дай бутылки, я поставлю их в холодильник, — бурбон бурбоном, но поцелуй все же отрезвил Дилана, и тот включил режим «гостеприимного хозяина».       Томас послушно сдал Дилану «награбленное», стащил после кроссовок вонючие носки, чуть не пробив головой плитку в прихожей, влез в предложенные тапочки из последнего каталога «Икеа». Не успел парень сделать и пары шагов, как у него из кармана джинс раздался рингтон мобильного.       От телефонного звонка Томас напрягся так, будто его по спине ударили хлыстом. Парень натянулся как гитарная струна, походка по щелчку стала прямой и абсолютно трезвой.       Дилан же поспешил на кухню, чтобы оставить Томаса наедине и не нарушать приватность разговора, но замер как вкопанный, стоило Томасу только подать голос, когда тот скрылся за углом.       Томас был груб. Томас огрызался. Томас был серьёзен так, как сегодняшним днём был серьёзен Карл. И это немного пугало, потому что от милого парня не осталось ничего. Будто там и не Томас вовсе.       Не мог так по-мудацки вести себя человек, который минутой ранее поцеловал Дилана так, как целуются девственники на первом свидании в темном зале кинотеатра. Да, Дилан почти сжился с этим фактом.       «Так кто ты такой? И почему мне кажется, что я знаю тебя?»       — Нет, не могу… Я занят… Да, на всю ночь… Тот, у кого есть деньги, нищееб. Я все сказал, меня клиент ждет… Так вызови еще кого-нибудь, меня это не ебет, ясно?! — Томас ненадолго замолк, слушая голос на другом конце провода. — Да, я лучше всех, без тебя знаю. Я уже сказал, что не могу! — выплюнул Томас и, обозвав абонента «уродом», сбросил вызов.       Ноги Дилана тут же вернули себе способность двигаться, и парень побрел на кухню, стараясь не думать над тем, что услышал. Но, судя по слову «клиент», речь шла о загадочной прошлой работе Томаса. Хотя, возможно, его пригласили отработать ночь в каком-то другом баре. С этой мыслью в голове Дилан включил свет на кухне и чуть не выронил из рук бутылки.       — А это что?       — Китайская жрачка! — Томас, вернувший себе заплетающиеся между собой ноги и опьянение, залившее румянцем его щеки, возник рядом и, хватаясь за живот, ринулся к двум пакетам горячей лапши, супам и салатам. К ним же прилагалась нацарапанная острым почерком записка:

«Желаю приятного аппетита и спокойной ночи. С любовью, Карл».

      — Вот же засранец! Опять квартиру вскрыл, — Дилан поставил бутылки на «кухонный островок», выбросил записку в мусорку под ребяческий ржач Томаса и открыл створку холодильника.       — Да ладно? — вздохнул Дилан, почти не удивившись тому, что увидел.       — Что там? — Томас тоже заглянул внутрь. — О, пивас! Мой любимый. Ого, Карл ещё и йогурты купил. Заботливый гондон.       Как Карл узнал, что Томас останется ночевать в квартире Дилана, а не в подсобке, сейчас обдумывать не получалось. Желудок, почуявший присутствие еды, начало сводить от голода — когда Дилан вообще ел в последний раз? — голова болела хрен пойми от чего, плюс он все еще был в потной одежде.       Быстро распихав бутылки по полкам, Дилан скинул куртку и присел за стол, где Томас живо уплетал лапшу за обе щеки, запивая ее пивом и порой даже не утруждаясь ее как следует пережевывать.

***

      — Ого, она реально огромная! — любуясь кроватью, сытно присвистнул Томас, когда проссался и дотащил свою костлявую тушку до спальни Дилана. Прежде он уныло потоптался в гостиной, отметив отсутствие дивана. — На ней можно нормальные такие групповушки устраивать. Э-эм, не то чтобы я хотел или когда-то в них участвовал, просто для сравнения…       Усадив Томаса на бывший пуфик для чулок Бриттани, которая не забрала его, чтобы оставить хоть какое-то напоминание о себе, Дилан всучил парню пульт от телевизора, а сам прихватил сменную одежду и скрылся в ванной.       Дилан закончил принимать душ минут через пятнадцать, примерно столько же времени он тратил на него по утрам перед работой, и вышел из ванной комнаты, привычно повязав на бёдрах полотенце. Заглянув в спальню, он застал Томаса валяющимся на кровати. Тот, так и не включив телевизор, переворачивался то на спину, то на живот. Губы его расплылись в блаженной улыбке. Кажется, ему очень понравилась кровать и понравилось валяться на мягком одеяле. Парень выглядел полностью расслабленно и как-то по-домашнему.       Только шагнув в комнату, Дилан споткнулся о взгляд Томаса и замер. Сангстер разглядывал его тело с ног до головы и обратно.       — Со мной что-то не так? — спросил Дилан и на всякий случай тоже оглядел свое все ещё влажное после душа тело.       — С тобой все очень даже так, — проморгался Томас и резко свёл ноги вместе.       — О`ке-е-ей, — протянул Дилан и поспешил одеться. Нужно вводить новые правила. Например, не расхаживать полуголым перед геями. Никаких предрассудков, вы же помните, да?       — Ложись со мной, Стайлзи, обещаю я больше не буду к тебе приставать, — Томас сел, подмяв ноги под себя. — Это возможность узнать друг друга получше, напарник, — он хитро кивнул на поднос с бутылками пива и бурбоном. В отдельном стакане подтаивал лед, а рядом в миске ютились все виды чипсов, которые Томас нашел, лазая по ящикам на кухне.       И, черт возьми, это было мило. Кажется, Томасу было реально стыдно за лестничную выходку. Как Дилан ранее и предполагал: Томас милый и хороший парень, просто он замкнутый, порой дёрганный, много матерится и пьёт. Ну, кто не без греха? Дилан был готов повторить это завтра утром на трезвую голову: «Томас милый».       Посиделка напомнила Дилану университетские времена, когда он рубился с другом Тайлером в приставку, уплетая несметные количества фастфуда и газировки, смешанной с каким-то дешевым крепким пойлом. Дилан никогда не был знатоком алкоголя. Он с щемящим сердцем рассказывал Томасу о школе и университете, о редких тусовках и об очень нередких девчонках. Вот с чем у Дилана никогда не было проблем так это с противоположным полом. Томас попивал пиво, пьяно хихикал, но слушал так внимательно, будто в его жизни вообще не было таких простых вещей, как свидания.       Томас тоже делился, пусть и неохотно, какими-то поверхностными фактами о себе. Дилан смог узнать, что тот в десятилетнем возрасте переехал в Америку из Лондона, потому что его матери предложили хорошую работу. Какую он предсказуемо не уточнил. Про друзей не сказал ни слова. Зато много говорил о барах, об алкоголе и о музыке. Признался, что умеет играть на гитаре и недолго состоял в группе.       Дилана напрягало, что Сангстер постоянно сжимал ворот водолазки без горла, которую он ему оставил. Будто Томас пытался спрятать либо шрам, либо неудачную тату, которую делают на спор по пьяни.       — Можно мне сменную одежду? — попросил Томас, после перекуса с перекуром, явно стесняясь. Он кусал губы и смотрел куда-то в пол. — Я не привык спать голышом, — выдавил Томас и переоделся только тогда, когда Дилан скрылся в ванной.       Вся одежда Дилана — кто бы сомневался — оказалась Томасу велика, а в ней парень выглядел еще более худым, чем был на самом деле. Он специально попросил именно водолазку или толстовку с рукавами и штаны до пят.       — Что за дело у нас? — зевнув, спросил Дилан и завалился на спину. За окном уже начинал брезжить рассвет.       — Да, я не знаю. Ирен все скажет на собрании, — Томас подхватил зевок и завернулся в одеяло.

***

      Дилан вернул себе сознание, когда солнце начало клониться к закату.       Снилась Дилану откровенная дичь: он гонялся за Томасом по лесу, а тот размахивал вороньими крыльями и каркал что-то похожее на «Давай, поймай меня». Ветки лупили Дилана по лицу, а Томас убегал все дальше и дальше в лесную чащу, не переставая кричать: «Нам не пройти ад по одиночке. Давай хватайся за руку».       Лучи, пока О`Брайен проклинал выпитое вчера, мерили короткими шагами комнату и окрашивали выбеленные стены во все оттенки оранжевого и красного. К такому режиму дня и привыкнуть можно. У парня во рту буйствовали ароматы как в кошачьем лотке, в который гадило девять пушистых задниц и который не убирали недели две. Дилан попытался пошевелиться и не смог. На нем кто-то нагло развалился и спал. И ладно бы этот кто-то просто тихо-мирно предавался сну. Этот кто-то давил его тело своими костями, губы этого кого-то были приоткрыты, а изо рта текла холодная капелька слюны и щекотала кожу.       До Дилана запоздало дошло, что этот кто-то парень, потому что никто не спит со стопкой монет в кармане, и никто не спит со стволом около паха. В бедро Дилана упирался чей-то член. Чей-то чужой крепкий член.       Дилан сглотнул кошачью ссанину, отважился вдохнуть через рот, но туда тут же засосало чую-то челку. О`Брайен, чуть не сблевав от ощущения волос на языке, быстро избавился от таковых и приподнял голову. Уткнувшись в его шею, сопел Томас. Парень обвил тело Дилана как дикий плющ, не давая сделать глубокий вдох.       Кое-как избавившись от удушающей хватки Томаса, Дилан бесформенным желе сполз с кровати и потек в ванну, чтобы принять контрастный душ и стать хоть отдаленно похожим на человека.       Когда Дилан, от которого за версту теперь несло мятной зубной пастой, доковылял, держась за голову, до кухни, оказалось, что Томас уже проснулся и шарился по полкам. Найдя нужную секцию, Томас потянул ручонки и достал то, что не следовало.       — Не трогай мои вещи без спроса, — попросил Дилан, подперев дверной косяк.       Томас с ехидной ухмылкой — как у него вообще после выпитого башка не раскалывалась? — изучал его кружку с надписью «I’m a bitch — I’m a boss».       — Очень сексуально, Дили, — облизнулся Томас.       — Поставь на место, — вкладывая максимум строгости в голос, сказал Дилан.       — А то что? — с вызовом спросил Томас, вертя кружку на кончике пальца, — папочка меня накажет? — проговорил он с придыханием, что в любой другой момент вызвало бы у Дилана возбуждение.       Это ловушка. Дилан это понимал краешком своего отрезвившегося мозга — спасибо долбанным курсам психологии — но промолчать не смог. То ли виной тому компания из Томасовых блестящих глаз и пошлой ухмылки, то ли вновь возникшее липкое волнение перед покером и возможностью снова увидеть оскал Тайлера, то ли что-то ещё, пока не понятное и никак не исчисляемое. А может всему виной желание показать себя с другой стороны...       — Не нарывайся. Я могу быть очень жестким, — складывая руки на груди, Дилан прошел на кухню.       По правде говоря, Дилан очень не любил, когда трогали его кружку. Особенную кружку. Она была подарком от мамы, когда тот устроился в бракоразводное агентство, что при нынешних обстоятельствах весьма иронично. Судьба та еще сука.       — Я понял, папочка, — Томас хитро прищурился и вернул чашку на место.       Дилан все же вляпался в игру, да вот только не с Карлом, а с Томасом, как вляпываются, замечтавшись, в кучу собачьего дерьма. Правила Дилан пока не до конца усвоил, но чувствовал, что этот раунд он выиграл. Хотя никакого удовлетворения от этого не было и в помине, а вот непонятное жжение в груди и стойкое чувство от того, что он упустил какую-то важную деталь, не оставляло его до тех пор, пока Томас в качестве извинения не принялся варить кофе. Да, варка кофе чертовски выручила и сгладила неловкость от горячего — да кто в принципе осмелится с этим поспорить? — слова «папочка».       — Что ты с ним сделал? — негодующе спросил Дилан, после глотка кофе.       Томас вопросительно вскинул бровь и забрался с ногами на кухонный островок, прихватив что-то из холодильника. Дилан воздержался от замечания.       — Сварил, — Томас пожал плечами.       — Я варю его каждый день уже несколько лет в этой турке, и этот кофе никогда еще не был таким вкусным!       — Я работал баристой, поэтому знаю несколько приемчиков, — улыбнулся Томас, будто для него готовка кофе являлась просто баловством.       — Значит ты и бармен, и бариста, и гонщик? — заключил Дилан.       Пока Томас колдовал над кофе, он поделился историей о том, как познакомился с немцами: обогнал Тома на нелегальных уличных гонках на мотоциклах. Тот возмутился, потому что уступил вылезшему не пойми из какой дырки новичку, и хотел было «начистить ему ебало», но Билл пришел на выручку и заступился за «новичка». Сангстеру пришлось потратить приличную часть выигрышных денег, проставляясь тем вечером в «Бойцовском Клубе».       «Кто же ты ещё, Томас?»       — Пиздец, — донеслось до Дилана.       — Бля, Карл, и давно ты здесь стоишь?! — завопил О`Брайен, пролив кофе на штаны, а Сангстер захихикал и принялся уплетать йогурт.       — Да с самого начала вашего охуеть какого душещипательного разговора. И мне тоже кофейку свари, — Карл махнул Томасу рукой и присел к Дилану за стол.       Как Карл так чертовски бесшумно умел перемещаться и взламывать замки? Непостижимая, мать ее, загадка природы. Это просто невозможно. Но Карл, сияя брутальностью, от которой можно было ослепнуть, рушил любое Диланово «невозможно».       — Ты опять взломал замок?       — Нет, я же не варвар какой-то! Я дубликат ключей сделал, — ответил Карл, окинув Дилана взглядом, мол ты совсем идиот? — Ты что ешь йогурт? — Карл переключил внимание на Томаса, который все еще не сдвинулся с места и спокойно себе завтракал. — Тебе вообще можно его есть? На нем английским по голубому написано «натуральный».       — Ого, — Томас округлил глаза, — а где шутка о том, что у меня на губах что-то белое?       — Это не по-взрослому.       — Ты что повзрослел? Может еще и порно со звуком смотришь? — съязвил Томас, нарочито медленно размазывая белый йогурт по губам.       — Тебе на вчерашней свиданке соуса не хватило что ли?       И вот тут-то Дилана осенило.       Это чертов розыгрыш Карла и Томаса.       Этот дурацкий поцелуй, дурацкие утренние объятия и дурацкий стояк Томаса. Конечно, это спланированный заранее подъеб, иначе бы откуда Карлу знать, что Томас останется ночевать именно у Дилана, а не займет матрас в подсобке у Ирен? Вариант с телефоном отпадал, потому что Томас после того звонка так к нему и притронулся.       Обряд посвящения? Колледжи с их братствами могут отсосать в сторонке.       Ну, конечно. Гейские шутки и отсылки, которые Дилан не понимал с самой первой встречи, и стали причиной такого подъеба.       Молодцы «славные» парни, повеселились на славу. Благо у Томаса хоть совесть чуть-чуть была, поэтому и поцелуй вышел таким коротким и невинным.       Да вот только Дилан нихренашеньки не даст им насладиться минутой славы.       — Один-один, парни, — спокойно сказал Дилан, держа лицо.       — А вот это реально дерзко, Дилан. — Карл впервые обратился к Дилану по имени и одарил его таким тёплым отцовским взглядом, каким смотрят на сыновей, которые принимают первую бейсбольную подачу, ну, или же могут прокатиться на двухколёсном велосипеде без поддержки.       Дилан почувствовал себя полноценной частью команды и решил впредь быть более внимательным к словам о «натуральных йогуртах».