Славные Парни

      Томас, пошло слизав капельку йогурта с губ и тяжело вздохнув, переместил свою костлявую тушку к плите. Карл, неотрывно следя за Томасом, предупредил Дилана, что планы изменились, и что ему выпала еще одна свободная ночка в собственной квартире. Новость больше обрадовала, нежели наоборот.       Дилан, закинув в желудок вчерашнюю лапшу и допив кофе в один глоток, нарушил семейную идиллию, оставил напарников ворковать на кухне и пошел в спальню переодеваться.       Пораскинув опухшими мозгами, Дилан решил, что снова предложит Томасу остаться у него переночевать, потому что отмазка про открытие бара вышла чересчур неубедительной для такого лжеца как Томас. Да и Дилан был почти уверен, что тот больше не будет раскидывать свои конечности и будить неуместными слюноотделением и крепким стояком, хотя сам Дилан, надо признаться, проснулся с не менее каменной проблемой.       Облитые кофе штаны отправились в корзину для белья — кто и когда будет заниматься стиркой не ясно, скорее Дилан закинул их туда просто по привычке — а на смену им пришли единственные черные джинсы.       Дилан, надев черную — все по стилю, он у «парней» научился — футболку, заперся в ванной. Ему нужно было хотя бы несколько минут побыть наедине с самим собой — слишком большое количество людей за короткое время нагло вторглось в его личное пространство и плюс ко всему решило постебаться. Но Дилан урок усвоил, осталось только закрепить полученные знания на практике.       По ту сторону зеркала, держась за края раковины, стоял бледный взъерошенный с бодуна и обеспокоенный предстоящей игрой парень. Желтый синяк почти сошел на нет с лица и уже не так бросался в глаза, уступив место щетине. Дилан еще раз тщательно почистил зубы, уделяя отдельное внимание языку (отчего чуть не сблевал), умыл лицо, забил хрен на бритье и, посчитав, что негоже так надолго бросать гостей, направился на выход.       В дверях он чуть лоб в лоб не столкнулся с Томасом, который, как не сложно догадаться, его поджидал:       — Ой, я это… тоже шмотье переодеть хочу, и э-э-э… я приму душ? — неловко улыбнулся Томас, в руках которого мялись вчерашняя рубашка и джинсы. — Карл сказал, что скоро выезжаем, так что я быстренько. Он на балконе смолит, если что, — Томас юркнул в ванну, как только Дилан прошел в коридор, рассказав, где найти чистое полотенце.       О`Брайен застал Карла с угрюмым выражением лица. Он стоял, прислонившись спиной к стене, пускал густой дым из носа и вертел меж пальцев зажигалку, о чем-то размышляя. Карл обернулся на Дилана — глубокая морщина на лбу мужчины разгладилась — достал из портсигара папиросу, прикурил ее и, прежде чем передать Дилану, провел носом около его губ.       — Вы оба вообще знаете, что такое личное пространство? — насупился Дилан, чуть поморщившись от резкого аромата никотина.       — Сегодня я за рулём, — без права даже на мысль о возражении сказал Карл, одарив Дилана осуждающим взглядом. Парню стало стыдно под таким напором темных глаз. Тоже карих, как и у Томаса. — От тебя все равно разит бухлом, сколько бы блядской пасты ты себе в рот не выдавил, — мужчина протянул Дилану подожженную сигарету, а тот покорно ее принял.       Курили парни в полном молчании. Не то чтобы Дилану нечего было спросить у Карла (в голове у О`Брайена кипел и пузырился винегрет, заправленный майонезом из вопросов), просто тишина не давила и не была какой-то неловкой. После третьей затяжки Дилану взгрустнулось от мысли о том, что он с родным отцом даже и пяти минут не мог провести в тишине. Они часто (читать, постоянно) препирались и спорили, а мама выступала негласным рефери между ними.       Карл докурил, смачно харкнул и посмотрел на наручные часы:       — Ну что, ты готов? Яйца только в кулак собери.       — Если еще хоть кто-то произнесёт хоть что-то вслух о моих яйцах, будет должен мне доллар! — У всех были свои чертовы правила и долбанные игры. У Дилана тоже будет своя игра «Гони доллар за яйца».       — Заметано, Дилан, — Карл, поиграв бровями, выудил из плаща бумажник, достал оттуда купюру номиналом в один американский доллар и протянул ее Дилану. Первый заработок парня после увольнения. Все же с чего-то начинают?       — Эй, вы, Рокки и Бульвинкль , погнали уже, — из комнаты выглянула Томасова голова с чуть влажными волосами. Парень уже переоделся в рубашку и упаковал задницу обратно в узкие джинсы.       — Чур, ты — олень, — беззлобно усмехнулся Карл, пихая Дилана в плечо.       — Вообще-то, Бульвинкль — лось, — вздохнул Дилан и выкинул окурок с балкона.       — Да и похер, все равно же рогатый.

***

      — Да ладно? — Дилан опустил уголки губ, завидев Импалу. «Черная Красотка» сияла чистотой, несмотря на прошедший ливень, и притягивая к себе завистливые взгляды всех любопытных прохожих. Что за закон подлости? Сегодня, кажется, все против О`Брайена.       — Только не дрочи в салоне, Дилан, ладушки? — Карл с помощью пульта отключил сигнализацию. — Не-не-не, съеби на хуй! — шикнул он на Томаса, который, по-ребячески перепрыгивая небольшие лужи, добрался до противоположной двери Шевроле. — Посадишь спереди свою дрыщавую задницу, когда Дилан будет за рулем, а сейчас хоть на хуе вертись, но только на заднем сидении!       — Уж больно надо, — Томас высунул язык и показал Карлу средний палец. Парень стал нарочито медленно вышагивать к задней двери, чем настолько раздражал Карла, что у того от злости часто вздымались крылья носа, а лоб прорезала уже знакомая морщина. Томас все же добрался до двери, с громким щелчком ее открыл и усадил задницу туда, куда и был ласково послан. Не на хуй, а на сидение. Дилан же терпеливо ждал в машине окончания перепалки.       Карл сплюнул харчу в лужу с радужными оттенками бензина, завел машину, которая отозвалась сладким мурчанием дикой кошки, и тронулся с места, окатив дождевой водой проходящую мимо парочку, поедающую мороженое.       Поездка сопровождалась обменом любезностями между Карлом и Томасом и американским забористым панк-роком, никак не вязавшимся с характером машины, а тот у такой «леди» уж точно имелся. Импале больше бы подошло что-то мелодичное и душевное, но на протяжении всего пути Дилан слушал песни о сексе, дрочке, бухле и распутных девках, готовых раздвинуть ножки на любой горизонтальной поверхности.

О, детка, детка, это время секса.

Знаешь, я правда хочу, чтобы ты была моей.

      Томас, елозя по салону, будто с шилом в заднице, подпевал и подыгрывал на воображаемой гитаре, вновь заменяя все местоимения «она» на «он», а Карл, не оборачиваясь, материл парня по чем свет стоит.       Пока напарники язвили и плевались друг в друга ядом, у Дилана на душе скребли кошки (вероятно именно те, что нассали ему в рот). Не покидало ощущение, что что-то непременно должно было произойти. Дилан, уши которого терзали слова песен, сильно зажмурился, попросил у Томаса парочку папирос, и, открыв глаза, стал бездумно смотреть в окно.

Эй, у тебя прелестный маленький ротик!

Думаю, я хочу сделать с ним кое-что плохое.

Хочешь покрутить бутылочку, поиграть в труса?

Будем целоваться, пока губы не начнут кровоточить.

      Почти на каждую жизненную (и не очень) ситуацию у Дилана всегда был план действий, какие-то инструкции или банальный приобретенный методом проб и ошибок опыт. Сейчас же Дилан был полностью отдан во власть случая и двух напарников, которым парень безоговорочно доверял, поддавшись власти интуиции. Возможно, это слишком опрометчиво для Дилана, но он верил фактам, а они в свою очередь говорили, что все пройдет заебись настолько насколько возможно. Поэтому, мысленно шикнув на кошек, он глубоко затянулся и стал постукивать пальцем по колену в такт мелодии. У панк-рока появилась отличная возможность понравиться Дилану.       В кожаный салон беспардонно лезли кроваво-красные лучи заходящего солнца, с которыми игрался сизый сигаретный дым, испускаемый поочередно всеми парнями. Курили они друг за другом, иначе бы банально задохнулись. На счастье Дилановой еще не очень трезвой и больной головы Карл, спустя четыре трека споров, жестко припечатал Томаса какой-то непонятной русской фразой, и тот, хоть и заткнулся, но продолжил мельтешить по сидению задницей, как увязший в сладкой ловушке кровососущий комар.       Когда солнце лениво закатилось за линию горизонта, машина аккуратно припарковалась в единственном свободном месте около парадного входа в здание. Там с выражением полной невозмутимости Дилана, Карла и Томаса уже поджидала вчерашняя свита Тайлера.       Парни, выждав пару безмолвных минут, вышли из машины. Карл направился к багажнику, нехитрым движением ладони поманив Дилана за собой.       — Бери эти две, — мужчина указал на плотно набитые сумки.       — Там что?       — Бабло, ясен хрен, или ты думал, что мы на твою девственную дырку в жопе играть будем?! Тут триста тысяч долларов. Должно хватить. Тайлер все равно мне все проебет обратно, — усмехнулся Карл и схватил другие две сумки.       Ответ был достаточно логичным, но Дилан все равно по-идиотски выдохнул:             — Вау…       — Ага, потом будешь охуевать, Дилан. Погнали. Быстрее зайдем — быстрее уедем на хуй отсюда.       На этот раз «чернокожий авиатор» и «любитель шарфов в жару» повели процессию внутрь логова другим, менее зловонным и обмазанным крысиным дерьмом, путем. И если вчера Тайлер хотел Дилана напугать и произвести впечатление отпетого бандита, то вышло это даже слишком хорошо. Карл, судя по его непоколебимому нахмуренному безразличию, видел хрень пострашнее, чем оружие и крысы, а вот эмоции Томаса Дилан понять не мог.       Сангстер, шедший налегке, то дергался от громких звуков, часто хлопая ресницами, то горделиво вышагивал, беспечно стряхивая пепел себе под ноги. Порой он бросал на Дилана нечитаемые взгляды и напевал уже знакомую тому мелодию. Карл тоже курил одну сигарету за одной, умудряясь ловко жонглировать сумками, портсигаром и зажигалкой. У Томаса и Карла точно стоит поучиться здравому похуизму.       Комната Тайлера не встретила парней открытыми окнами: они были занавешены плотными черными шторами. Желтый свет исходил от редких лампочек, свисающих как петли с потолка, и больших цилиндрических свечей, которыми пользовались все уважающие себя ведьмы и колдуньи из фильмов ужасов. Атмосферно, что еще сказать.       Центр комнаты не пустовал, занимал его полукруглый обтянутый зеленой тканью покерный стол, за которым уже собрались игроки: две девушки, одна чуть старше другой, с похожими чертами лица, ухоженный щегол, будто минутой ранее снимался в нижнем белье для «Men's Health» и мексиканец, на морщинистом лице которого было написано, что под его контролем не один наркокартель.       «Авиатор» и «шарфолюб» приняли у Карла с Диланом сумки и бросили их к другим таким же набитым наличными черным сумкам и к ровным рядам блестящих алюминиевых кейсов. Карл отсалютовал Томасу и Дилану и пошагал в сторону стола, где его тут же с натянутыми улыбками стали приветствовать собравшиеся мужчины и женщины.       Дилан еле заметно дернулся, когда Томас дотронулся до его спины:       — Даже я чувствую, как играет твое очко, — шепнул он на ушко, — все нормально.       Дилан неуверенно кивнул. Томас был чертовски прав. Если вчера главными героями были Дилановы яйца, то сегодня главным героем вечера стало Диланово очко, которое сжималось так крепко, что могло на раз переломать железную арматуру.       От мыслей о собственном очке отвлекла блондинка, которая стояла вчера за баром:       — Меня зовут Эрика. Пройдемте со мной, — девушка хищно облизнулась, пожирая Дилана глазами, и поманила его за собой наманикюренным красным ногтем. Томас закатил глаза и почти не слышно фыркнул.       Эрика проводила парней на второй этаж, с которого открывался отличный обзор на игроков. Перед двухместным кожаным диванчиком стоял стеклянный столик с закрытой бутылкой текилы, нарезанными на дольки лаймами, солью и стопками.       — Если вам что-то понадобится — только взмахните рукой, и я тут же прибегу, — обратилась она исключительно к Дилану, взгляд которого невольно зацепился за вылезающее из-под майки кружевное красное в тон помаде белье. Томас со скрипом плюхнулся на диван и громко кашлянул. Дилан глупо улыбнулся девушке, которая все никак не хотела покидать его общество, и присел рядом с Томасом.       — Ставлю сотку, что она думала о тебе всю прошлую ночь, — хихикнул Томас. — Она точно тебя сегодня сожрет взглядом, и даже второй этаж ей не помешает.       Девушка, несколько раз обернувшись на Дилана, спустилась вниз и принялась обслуживать игроков.       — А ты опять наблюдаешь за тем, как на меня смотрят девушки? — парировал Дилан, вспомнив вечер в баре у Ирен.       — Молодец, словил с поличным. — Томас устроился поудобнее на диване, краем глаза поглядывая на текилу. — Может, я ревную? — усмехнулся он. — Ты все же мой партнер. Но раз тебе выпала свободная ночка, я бы не стал проебывать ее зря. Снова. Дай ей свой адресок. Она к тебе на коленях приползет, я уверен. И обслужит по полной программе.       — Прекрати, — отмахнулся Дилан, чуть смутившись.       — Зануда.       — Вообще, я думал, что ты опять останешься у меня.       — Ты опять выбираешь мое костлявое общество? — захихикал Томас, поправляя челку. — Я польщен до глубины души, но у меня другие планы…       — О которых ты, конечно, не расскажешь.       Томас промолчал и полез в карман за табаком. Дилан, сам того не замечая, немного расслабил очко. Может, это компания Томаса так на него влияла? Рядом с парнем (как бы смешно это не звучало) Тайлер с его свитой уже не казались уж такими «страшными». Но предчувствие, что произойдет какая-то неведомая херня, не испарилось.       — А это нормально, что мы сидим отдельно, а другие играют? — спросил Дилан, когда дважды пересчитал все пальцы на руках, ну, так на всякий случай. Обмениваться комплиментами это хорошо, да вот только обстоятельства были для этого, как ни крути, не самые благоприятные.       — Ну, ты видимо тут для услады глаз Эрики, — продолжил глумиться Томас, изучая бутылку текилы, по стеклу которой стекали капельки конденсата. — А я… Ну, за компанию, наверное. А адресок ты ей все же чирикни. Она все равно эскортница.       — Ты в этом разбираешься? — удивился Дилан, не поверив Томасу.       — Видал таких, когда работал в одном ресторане. Официантом, — бросил Томас, будто в этом не было ничего особенного.       — Официантом?       — Да, я же на все руки мастер, могу и поднос в ладошках повертеть и гостей обслужить, — подмигнул Томас, затушил бычок о подошву кроссовок и потянулся к текиле.       Дилан услышал над ухом первый тревожный «дзынь», точно такой же какой использовали, чтобы позвать работника стойки регистрации в отеле. За ним, уже над другим ухом, последовали слова Карла: «Короче, не давай ему пить ничего крепче пива». Сам же Карл в это время самоуверенно орудовал картами за столом и дымил сигарой.       Мужчина, будто почуяв неладное, бросил взгляд на Дилана и резко помрачнел. Карл, вынул сигару изо рта, сочувствующе поджал губы и проговорил что-то похожее на «тебе пиздец». И после следующего вопроса Томаса Дилан понял почему:       — Как думаешь, у Тайлера большой член?       Пока Дилан пялился на Карла, Томас бесшумно прикончил несколько стопок текилы.       — Что?! — Дилан медленно обернулся на Томаса с осоловевшим выражением лица.       — Я спрашиваю, как думаешь, у Тайлера большой член, — медленно повторил Томас, после чего обильно смочил слюной губы, глядя на Дилана, мол ты совсем глухой дебил?       Но Дилан, к своему же несчастью, с первого раза прекрасно расслышал каждое слово.       — Томас, я не уверен, что я тот человек, с которым тебе стоит обсуждать члены. Может, ты потом с Биллом этим займешься? — предложил Дилан, морщась и хватаясь за голову.       — О Господи, мы с Биллом столько членов пересосали, ой, — Томас пьяно хихикнул, — ну, то есть, обсудили. И вообще, я — гей, мне положено говорить и думать о членах. Я в свою очередь могу выручить тебя и послушать что-нибудь о клиторах и вагинах. Одна такая там внизу делает коктейли за стойкой. Или что там у баб между ног, я особо не шарю, — прыснул Томас.       — Не собираюсь я с тобой ничего обсуждать! — громким шепотом возразил Дилан, надеясь, что не привлек к своей персоне ненужное внимание.       На этот счет Дилану переживать стоило в последнюю очередь. За покерным столом каждый участник игры был слишком увлечен картами и ставками, и никому не было дела до двух парней, один из которых услужливо налил текилу другому.       После такого обескураживающего вопроса многие вещи начали складываться в единое целое. Тот разговор в «Гадком Койоте», втихую выпитые стопки бурбона на концерте, стикер на бутылке. Томаса от крепкого алкоголя нехило заносит.       — Ты так всеми членами интересуешься? — спросил Дилан, вертя в руках стопку и стараясь отбросить мысль о том, что Томас скорее всего думал о его члене тоже.       — Не все члены заслуживают внимания, Дили, — ответ Томаса вкупе с его озорным блеском в глазах только подтвердили догадку. Сангстер чуть сполз с диванчика и, медленно облизывая нижнюю губу, смотрел Дилану в душу. — Наверняка у него просто огромный член, — продолжил Томас, — нет, у него не член, а членище. Господи, он просто хмурится, — пошло выдохнул Томас, — сдвигает брови к переносице, а мне только от этого сильнее хочется перед ним ноги раздвинуть.       — Я обошелся бы без таких откровенных подробностей, Томас, — попросил Дилан, заранее зная, что тщетно.      Вот же хитрожопый засранец. Он знал, что никто ему не помешает напиться. Из членов агентства присутствовали только Карл, который только и успевал что смолить паровозом и сгребать фишки, и Дилан, который, кажется, крупно обсчитался, полагая что Томас милый. Да Сангстер самый настоящий не умеющий держать при себе мысли о членах мудила.       Томас нисколько не унимался, разглагольствуя о члене Тайлера: о том, каким о может быть толстым, о том какого оттенка бордового или фиолетового может быть его головка, если ее долго посасывать и ласкать кончиком языка.       Дилан молча охреневал, тряся ногой и борясь с желанием врезать Томасу по лицу. Он усвоил урок Карла на все чертовы сто процентов и теперь впредь не подпустит Томаса к крепкому бухлу. Пусть Сангстер хлещет пиво хоть галлонами. От милого Томаса, которому было стыдно за поцелуй-розыгрыш не осталось и следа. И да, Томас с этой секунды перестал быть милым парнем и обрел статус «мудака».       На Дилана накатила небывалая злость. Казалось, что запор из чувств сейчас вот-вот и прорвёт, а всему виной Томас, разглагольствующий о членах. Хотя почему это «небывалая» злость? Он уже испытывал подобное чувство после встречи с отцом, от которой хотелось в сласть почесать кулаки об чую-то морду.       Зажившие почти полностью костяшки начали зудеть и разбудили в Дилане желание пройтись по чьему-то лицу. А точнее по впалым щечкам Томаса, по его скулам, по его тонким губам, и в довесок пару раз попасть четко в солнечное сплетение и живот.       Ладони сами сжались в кулаки, зубы заскрипели, тело затрясло как в лихорадке.       Дилан заставил себя взглянуть на Томаса: тот как ни в чем не бывало сидел с широко раздвинутыми ногами (настолько широко раздвинутыми, что мог сесть на гребаный шпагат), продолжая что-то увлеченно болтать, но уже о сперме Тайлера, о ее густоте и цвете, и о том насколько влияет текила на ее горькость или наоборот.       — Расскажи о правилах игры!       Томаса нужно было немедленно заткнуть. При сложившихся обстоятельствах Дилан не придумал ничего лучше, чем насильно сменить тему разговора. Вступить в перепалку, а уж тем более завязать драку, он никак не мог, как бы ему не хотелось пройтись кулаком по Томасовой морде. Раз уж у Сангстера рот по пьяни не затыкается, то пусть лучше порассуждает о покере, а не о членах, черт возьми.       Томас застыл с приоткрытым ртом и, поправив челку, переспросил:       — Игры?       — Да, ты вроде упоминал, что знаешь правила покера. Расскажи, а я пока обновлю текилу, — Дилан натянул улыбку на лицо и выхватил бутылку из рук Томаса, который неосознанно (Дилану хотелось бы в это верить) дрочил ее горлышко.       Сангстер икнул, сгруппировал раскинутые конечности и окосело проморгался.       — Самое главное здесь это играть не в сами карты, а с конкретным человеком. — Начал Томас, расстегнув молнию на кожанке. — Вот посмотри на того же Тайлера, — Сангстер почти незаметно указал на него пальцем и облизнулся, — когда он сомневается, то чуть прикусывает щеку изнутри. Тот мексикашка, — кивнул Томас на соседа Тайлера, — дергает носом. Ну, а Карл просто охуительно уверен в себе, даже если у него хреновая комбинация. Но он ведет себя точно наоборот, он просто их разводит, как малолеток сраных, чтобы те сбросили карты и вышли из игры. Тогда у него больше шансов забрать все фишки со стола, обналичить их и снять себе проститутку, — Томас прикусил губу в беззвучном смехе и зажмурился, как если бы сболтнул лишнего.       Но Дилан слушал его вполуха, будучи занятым наблюдением за игрой. А если быть совсем честным, то именно за Тайлером. С Томасом пришлось нехотя согласиться — хмурился тот слишком выразительно настолько, что мороз по коже проходился. Зачем Тайлер устроил эту чертову игру? Это очередная проверка для Дилана?       — Эй! — Томас хлопнул Дилана по плечу. — Кто-то обещал текилу!       — А тебе не многовато ли? — не выдержал Дилан.       — А что? Папочка меня накажет? — голос Томаса приобрел откровенно пошлый тон, а искорки в глазах загорелись еще ярче.       Дилан стиснул зубы до противного скрипа и отвернулся от парня, сцепляя пальцы в замок, чтобы те не превратились в кулак.       — Я так и думал, — разочарованно проговорил Томас и цокнул языком.       Остаток отличного, мать его, вечера, плавно перетекшего в ночь, прошел в напряжении и во внутренней борьбе со злостью. Очко Дилана разыгралось вновь, оно сжималось и разжималось, но виной тому нежданно-негаданно стал Томас. Парень продолжил нести какую-то несусветную чушь обо всем, что приходило в его бухую голову, пытался неоднократно вовлечь Дилана в беседу (даже попытался приманить на помощь Эрику, но безуспешно) и с наслаждением упивался текилой.       Томас макал кончики пальцев в соль, а после по-блядски обхватывал их покусанными губами. Было отчётливо видно, как ловко работает язычок, собирая соль и кислый сок лайма, от которого Сангстер даже не морщился. Ах, да, ещё это выглядело именно так, как Томас данное представление и преподносил — пошло и развратно на уровне максимум.       Задница Томаса жила отдельно от парня. Она юлой крутилась на кожаной обивке дивана, ноги парня неприлично разъезжались в разные стороны, язык то и дело не находил себе покоя и облизывал губы. А Дилану не хотелось уже ничего, кроме как оказаться дома в родной постели абсолютно одному, только с пустотой и тишиной, и молиться о том, чтобы ему не приснился пернатый Томас или чего похуже — член Тайлера, расписанный во всех подробностях. Стоит признаться, что у Дилана все же мелькнула мысль о том, чтобы воспользоваться предложением «возьми меня полостью» от Эрики, хотя скорее всего ее услуги были парню пока не по карману.       Этажом ниже Эрика, умудряясь разносить игрокам напитки, бесстыдно облизывала Дилана взглядом, откровенно намекая на секс. «Кудряшка» и «Авиатор» наворачивали круги по комнате, не ленясь заглядывать к Томасу с Диланом, чем жутко бесили последнего.       Как Карл и предполагал, Тайлер по завершению нескольких партий проиграл. По-крупному. Мужчина лишился всех фишек, но главной утратой, когда его «банк» опустел до последнего цента и ставить было откровенно нечего, стали два дорогущих сделанных на заказ Десерт Игла. Эрика изящно упаковала оружие в кейсы с кодовым замком, комбинацию которых шепнула Карлу на ушко.       Охрана Тайлера, уловив недовольное движение бровей босса, схватила Карлов выигрыш, состоящий уже из шести набитых сумок, и деловито понесла к Импале. Остальные игроки разошлись довольно быстро — львиную долю выиграл Карл, поэтому те удалились налегке, но, кажется, никто так крупно не проигрался.      Дилан наконец-то смог нормально вздохнуть и перестать терзать край футболки, а Томас резко замер и притих. Эрика, закончив обмениваться любезностями с Карлом, поднялась к парням:       — Тайлер хочет с вами поговорить, — промурчала девушка, на этот раз обращаясь исключительно к Сангстеру. Дилан, переняв способность Томаса, почувствовал, как тот напрягся. «Ну, раз на все руки мастер, то чего удивляться», — подумал Дилан, поднялся с дивана и направился вниз к мужчинам.       Карл тут же передал Дилану один из увесистых кейсов с «орлом» и со всей присущей ему вежливостью поблагодарил Тайлера за интересную игру.       — Я тоже был рад провести вечер в хорошей компании, а теперь нужно позаботиться о том, чтобы ночь прошла не менее интересно, — оскалился Тайлер, взмахом бровей говоря, что разговор окончен.       Дилан чуть улыбнулся и быстро засеменил за Карлом, уже успевшим закурить.       Выйдя из душного помещения на улицу, Дилан почувствовал свободу и облегчение. Он попросил у Карла сигарету и закурил в блаженной тишине, которой его лишил Томас. Только спустя пару затяжек, Дилан заметил, что Сангстера с ними нет.       — Вот ублюдки, — возмутился Карл, отчего Дилан дернулся, — порвали ремешок на сумке, бля. Безрукие пидорасы. — Мужчина открыл багажник, а Дилан без лишних слов выбросил сигарету и стал помогать ему загружать сумки.       Сангстер подошел, как только «выигрыш» был полностью упакован.       — Хули встали?! Поехали уже! — на удивление трезво ругнулся Томас.       Карл стрельнул бычком в опасной близости от лица Томаса и никак не прокомментировал наезд, что было совсем нехарактерно для их отношений, но Дилан плевать на это хотел. Он устало плюхнулся на заднее сидение и спрятал лицо в ладонях, молясь чтобы машина поскорее тронулась.       Спустя секунду Томас продавил своей задницей сидение рядом, а Карл завел мотор.       Езда длилась долбанную бесконечность. Машина петляла окольными путями по городу, собирая каждую встречную вонючую подворотню. Карл высадил Томаса на Лонг Айленде возле клуба, около которого шаталось неприлично большое количество подвыпивших парней. Не сложно догадаться, что клуб был исключительно «для мальчиков». Томас хотел было что-то сказать, но передумал, и молча выполз из машины.       Дилан держался как мог, но все же обернулся на Томаса, который залезал в пугающего вида черный джип. Кажется, Сангстер не проведет ночь в полном одиночестве. О`Брайену захотелось вышибить себе мозги одним из «орлов» за свою тупость и наивность.       Карл быстро довез Дилана до дома. Перед тем как высадить парня, он дал ему насколько инструкций на завтра. Не успел Дилан сделать шаг, как Карл хлопнул по колену, будто что-то вспомнил:       — Вот тебе ещё пятёрка, — мужчина протянул купюру через приоткрытое окошко.       — За что?! — громче чем хотелось спросил Дилан, мысленно ругая себя за несдержанность.       — Думал о твоих яйцах, — с искренней грустью проговорил Карл и оставил парня около подъезда.