Славные Парни

«Но кем бы я не был, я кто-то другой. Каждый день — скидка на новую роль». STED.D — Рожденный в бездне

      До открытия «Бойцовского Клуба» оставалось без семи минут полтора часа. Члены агентства в полном составе сидели каждый на своем месте со своим личным напитком в обнимку, развернувшись лицом к залу.       — Ну что «Славные Парни» первое дело под скромным названием «Мистер и Миссис Смит», — Томас растянул губы в тонкую линию-улыбку, похрустел суставами пальцев и под взором напарников начал вещать сценарий заказа.       Первым, спустя несколько минут, взгляд от парня отвел Дилан, заинтересовавшись тающим в тублере льдом и утрамбованными на дне граненого бокала листьями мяты. Пить алкоголь ему было нельзя (предстояло садиться за руль и исполнять работу, на которую его собственно и наняли), поэтому Ирен приготовила для парня безалкогольный освежающий мохито.       И если слушать хриплый голос Томаса было еще терпимо, то смотреть на Томаса было откровенно невыносимо — выглядел он никак.       Кожа лица резко контрастировала с бордовой водолазкой с высоким горлом (и это в двадцать пять градусов) и казалась чуть ли не выбеленной. На фоне остальных парней Томас смотрелся нелепо. А на фоне Билла и Тома, которые сидели в свободных майках, попивая слабоалкогольный сидр и обмахиваясь журналами с глянцевыми обложками, Томас выглядел как конченный идиот. Пот катился по его вискам, но Сангстер упорно его игнорировал.       Под глазами парня залегли черные круги, будто Томас, вместо здорового ночного сна, насильно втирал в кожу угольную пыль. Хотя, учитывая его конечную остановку около гей-клуба или куда он там поехал позже, удивляться такому состоянию Сангстера, наверное, не стоило. Спасал Томаса от полномасштабного образа живого мертвеца только желтый свет, заполняющий теплым сиянием все помещение.       За весь рассказ Томас ни разу не присел, но глаза с опухшими веками то и дело посматривали на ближайший стул. Было видно, что стоять ему тяжело, и держался он только благодаря вымытой поверхности стола, «темному» и святому, мать его, духу. Томас натягивал рукава водолазки почти до самых кончиков пальцев, стараясь не задерживать взгляд ни на ком из агентства.       В этом вопросе Дилан был с Томасом солидарен. Сангстер вызывал неконтролируемый приступ жалости к своему хрупкому существу. Хотелось подняться с места, взмахнуть недовольно руками, прекратить монолог Томаса и заключить того в объятия, предварительно все же залепив пощечину за вчерашнее. Парень напоминал птенчика, что выпал из гнезда, настолько он несчастно выглядел. От парня будто веяло холодом, отчего Дилан порой ежился, но все равно неспешно попивал ледяной мохито.       Нужно признаться, что Дилан чувствовал себя немногим бодрее Томаса. Спал он беспокойным сном, больше похожим на потерю сознания или на наркотический приход. То и дело ему являлся во снах Томас с огромными вороньими крыльями и что-то противно каркал до кровавой рези в ушах. Последнюю сцену, которую Дилан запомнил, прежде чем окончательно встать с постели и начать собирать вещи, это Томаса, сидящего на мраморном столе в какой-то пошарпанной незнакомой кухне с обоями цвета кислого салата. Сангстер жадно пил бурбон из горла и прерывался только на то, чтобы сказать что-то Дилану. А что именно Дилан уже не слышал, будто кто-то выключил звук кнопкой «mute» или напихал ему ваты в уши, а может всему виной кровь, что стекала ровными струйками из каждой ушной раковины и ползла вниз по шее, пачкая белоснежную рубашку и галстук.       С одной стороны, лучше лицезреть во сне пьющего Томаса, чем член Тайлера, который, слава богу, так и не приснился. Но спать было все равно почти невозможно. А с другой стороны, в жизни Дилана стало резко много Томаса, не только из-за того, что тот его напарник и сожитель по мотелю, а еще и потому что Сангстер без спроса поселился почти во все мысли и сны О`Брайена. Дилан, ничуть не отдохнув, сполз с кровати, едва стрелки часов дошли до отметки полдень.       Когда О`Брайену надоедало пялиться на полупустой бокал с остатками мяты и дольками лайма, он бросал короткие взгляды на дорожную сумку, которую ему несколькими днями ранее предоставил Карл. В ней не было ничего ценного, кроме маминой кружки. Остальной объем занимали неброская однотонная сменная одежда, предметы личной гигиены и, по настоянию Карла, парочка рулонов туалетной бумаги, которую Дилан закинул уже перед выездом из квартиры. Задерживаться не хотелось. Ни к чему было долгое прощание, а уж тем более с местом, где, как выяснилось, и вовсе отсутствовало счастье.       Единственным напоминанием о том, что в квартире обитал парень по имени Дилан, служил кровавый след в коридоре. Как только О`Брайен ночью переступил порог квартиры, он с чувством переполняющей злости долбанул кулаком по невинной стене. Новые жильцы, которых пообещала найти Ирен, наверняка поразятся кривому произведению нетрезвого ума Дилана. Но боль худо-бедно отрезвила и привела парня в чувства, ему стало чуть легче на душе.       — Гоним мы в Западную Вирджинию через Пенсильванию, — Томас повысил голос, точно почуяв, что Дилан отвлекся.       — Бывал в Западной Вирджинии? — Карл легонько, как мог, пихнул Дилана в плечо.       — Не-а.       — И правильно — нехуй там делать.       Томас, чуть не выронив бутылку из рук, с грохотом поставил ее на стол, небрежно поправил влажную от пота челку и продолжил зачитывать написанный в уме сценарий заказа.       Да уж, Дилан Томаса, ой как, недооценил: у Сангстера явно завалялось много скелетов в шкафу, а твари, что захватывали его разум, когда парень напивался, уже сожрали всех некогда бесновавшихся там тараканов.       Костяшки пальцев, которые Дилан перемотал бинтом, найденным в скудной аптечке, заныли, корочка треснула и позволила крови впитаться в ткань.       Дилан отставил пустой тублер на фирменную подставку, а Ирен, занимающая негласное место Томаса, молча поднялась со стула и принялась за новый мохито. Дилан нисколько не сомневался, что девушка уже знала все нюансы дела, поэтому особо не вслушивалась в речь Томаса. Она закончила крошить лед, передала с легкой улыбкой Дилану коктейль и не торопясь начала готовить и без того идеальный бар к открытию, отвлекаясь только на пустые бокалы парней.       Основная часть «работы» числилась за Карлом. Билл, который уже был близок к тому чтобы закончить приготовление снотворного (чтобы это не значило, Дилану не хотелось влезать в подробности производства всякой «химии»), вместе с Томом выезжали раньше и должны были поселиться в соседнем городе, чтобы не вызывать подозрений. Осторожность лишней не бывает.       По сценарию, на который Томас, вероятно, угробил остаток бурной ночи, Мистер Боб Смит и Миссис Аманда Смит якобы отправились на выходные за город, так сказать, обновить угасшие брачные чувства.       — Да кто вообще, блядь, называет ребенка «Боб» с такой-то фамилией, — прыснул Томас, открыто выражая недоумение.       На мужчине значилось только одно: создать повод для ссоры, чтобы Аманда вызвала такси и умотала прочь.       — Да с этой херней проблем не будет, потому что она та еще потаскуха, скандалистка и долбанная сука, чтоб ее, — уверял Боб, стирая обслюнявленным большим пальцем кетчуп с галстука, когда вел переговоры с Карлом в придорожной пиццерии.       А вот тут-то и вступал Дилан в роли таксиста. Карл пообещал достать тачку с местными номерами и форму.       — Для полноты образа, — поддразнил мужчина.       Дальше по плану, выражаясь словами Томаса, неожиданный сюжетный поворот: бензин по нелепой случайности заканчивается, и Дилан (он же таксист) вынужден остановиться на Богом забытой заправке, которую Том уже взял под прицел и подключился к двум камерам наблюдения: на въезде и на выезде.       Затем по сценарию из заправского магазинчика должен был выкатиться подвыпивший (скорее взаправду, нежели понарошку) Сангстер и, включив весь свой актерский талант, слезно умолять взять его вторым попутчиком. При благоприятном раскладе он подсаживает свою тушку к Аманде и колет ей снотворное. Женщина тихо-мирно засыпает.       Дилану оставалось лишь откатить машину в сторону леса, где по словам Боба они с женой отмечали первую из пятнадцати годовщин, отправившись на несколько дней ночевать в палатках под звездным небом.       — На условном месте, о котором позже сообщает Карл по одноразовому телефону, будет находиться сам Карл. Машина сваливается в обрыв, случается взрыв, все погибают: и женщина, и безымянный таксист, и пьяный парень. Полиция списывает все на несчастный случай. Таксист не справился с управлением, а так как его не вызывали из агентства, то поиски его личности по итогу не увенчаются успехом. Копы закрывают дело. Боб притворно скорбит по жене, пуская при допросе как можно больше соплей, — на одном дыхании торжественно закончил Томас и стер пот со лба, в ожидании реакции.       План показался чересчур простым, дешевым и киношным. Дилан озвучил свои мысли вслух, видимо позавтракав йогуртом с крошками дерзости и запивая кофе, разбавленным не молоком (спасибо, Карл), а уверенностью в себе.       Каждая деталь плана выглядела как неумелая постановка в школьном театре, где играли не профессиональные актеры, а так любители. Возможно, виной тому был Томас, который даже еле удерживая разум в сознании, умудрялся жестикулировать и менять тон голоса для драматического эффекта.       Ирен ласково возразила, пожав плечами:       — Za chto kupil, za to i prodayu. На что денег у мужика хватило, на то и работаем.       Справедливо? Ну вполне.       — А план «Б» у нас есть? — уточнил Дилан, повернувшись к девушке.       — План «Б» всегда есть, и называется он «пуля в голову»! — ответил Карл, которому тоже пришлось ограничиться безалкогольной водой. Невооруженным глазом было видно, как его это раздражало.       — Божечки, кажется у меня встал. Дили, твоя дерзость вызывает движ в моих штанишках!       — Спасибо, Билли, — улыбнулся Дилан, заставив щечки парня порозоветь. Том, допив сидр, с нечитаемым прищуром оглядел сначала брата, потом Дилана. Легкая усмешка на мгновение задержалась на его губах, но О`Брайену даже ее хватило для понимания одной вещи: Том ему доверяет.       — А вот что касается плана, то ничего унылее я еще не слышал, — зевнув, брякнул Билл.       — Твое сраное мнение забыл, блядь, спросить, — язвительно отозвался Томас и бодро пошагал к барной стойке.       — А следовало во-о-обще-то, модник хренов, — надул губы Билл, продолжая обмахиваться журналом с полуголым накаченным парнем на обложке.       — Заткнись!       Томас зашел за стойку и резво схватил начищенную минутой ранее Ирен стопку.       — Поставь ее на место, — Ирен развернулась к Томасу всем телом, вскинула брови и указала пальцем на стол как маленькому непослушному ребенку.       Томас закусил нижнюю губу, зло зыркнул на девушку и с размаху швырнул стопку. Та столкнулась с противоположной стеной, найдя свою смерть четко между портретами музыкантов. Мелкие осколки посыпались на паркетный пол и засияли белым инеем.       Все оцепенели.       Билл замер с журналом в руке, Том с краешком обновленного бокала в рту, а Карл с портсигаром.       Дилан прикрыл рот ладонью, сглотнул и украдкой взглянул на Ирен. Ему стало так страшно, будто это он провинился.       Девушка медленно и деловито сложила руки на груди, спокойно глядя на Томаса, отчего Дилану захотелось прилечь рядом с осколками стекла и умереть. В ее глазах не было ни злости, ни упрека, ни капли ненависти. Наверное, какой-нибудь другой человек наорал бы на Томаса, вмазал бы ему хорошенько по роже за такую выходку. Но Ирен этого не сделала не потому что банально была девушкой, а потому что ей не нужно было обладать физической силой, чтобы наказать провинившегося одним только взглядом. Ирен дышала спокойно и ровно, в то время как Дилан, будучи охваченным паникой и испанским стыдом, не успевал хватать ртом воздух.       Томас под молчаливым девичьим напором сдался, подорвался с места и быстрым шагом направился в служебное помещение.       Ирен прикрыла веки и, покачав головой, пошла за парнем.       Стоило ей скрыться за поворотом, как все выдохнули, словно на них больше не действовало заклинание обездвиживания.       — Чего-кого!       Дилан схватился за сердце, оборачиваясь на вошедшего в бар парня. Тот на ходу стянул с плеч рюкзак и приветливо махнул всем рукой.       — Здорово, Карлос! Как житуха?       — Маркуша-не-ссы-мне-в-уши, — оглушительно громко засмеялся Карл, словно ничего ранее не произошло, — что уже смена начинается?       — Да, Карлито, я работаю на нормальной работе, не то что некоторые, — парнишка вприпрыжку залетел за стойку и тут же избавился от рубашки, оставаясь в майке.       — Ой, а у нас что сегодня концерт? — парень приветливо кивнул Биллу и Тому.       — Мы с братишкой за баблом приехали, — промурлыкал Билл, подмигивая парню, — я просто слишком хорошо пою.       — Агась, и задницей вертишь!       — Ой, божечки, — цокнул Билл, закатив глаза, — да ну тебя проти-и-ивный! Завидуй молча!       — А чего это так тихо, как на кладбище? Что-то с колонками?       — Да мы только зашли, — небрежно махнул рукой Карл, — и не успели включить к твоему приходу что-нибудь приторно-пидорско-романтическое, — мужчина рассмеялся и добавил:       — И мы, какая жалось, уже уходим на перекур! Так что можешь пока послушать любимую Бритни, — Карл поднялся со стула, подкинув в воздух портсигар. Билл и Том обменялись парой фраз с новоприбывшим барменом и последовали за Карлом.       Несколько секунд Дилан оставался на месте, пока его не окликнул Карл. Под предлогом неотложных туалетных дел Дилан отказался от перекура. Странное чувство потянуло его в подсобное помещение к Ирен и Томасу. О`Брайен не придумал, что хочет им сказать, но упрямо шагал в нужном направлении.       — Ты хотел начать новую жизнь, — донесся до Дилана негромкий голос девушки. — Вот только ты продолжаешь делать то что и раньше!       — Мне это нужно! — резко отреагировал Томас.       Дилан замер около приоткрытой двери. Он заглянул в щелку, но смог разглядеть только Сангстера, стоящего около стола. О`Брайен, чтобы его не заметили, отвернулся и, оглушенный биением сердца в висках, продолжил слушать дальше.       — Еще скажи, что больше ни хера blayd` не умеешь!       На это замечание Томас как-то загадочно усмехнулся и всхлипнул.       — Это все не просто, бля! Я пытаюсь!       — Не забывай, что ад полнится благими намерениями, а рай благими делами.       — О Господи, не начинай. Ты так из меня святого, блядь, сделаешь.       — Я не имею права учить тебя жизни, Томас. Просто ты заслуживаешь большего. Лучшего.       — Да кто тебе вообще такое сказал?       — Дай взглянуть, что там у тебя.       Томас недовольно вздохнул, а стол протяжно скрипнул, как если бы парень к нему прислонился.       — Если не хочешь, чтобы я нянчилась с тобой, то делай что велено.       Томас, тихонечко шипя, начал медленно стягивать с себя водолазку. Дилан слышал, как трещала наэлектризованная ткань.       Молчание продлилось не меньше минуты, за которую душа Дилана вся измаялась. Совесть нешуточно разыгралась. Подслушивать и шпионить было нехорошо — эти люди к нему прониклись и дали работу, вести себя так было полным неуважением — но Дилан все равно не смог заставить себя сдвинуться с места, будто ноги одеревенели и приклеились к полу.       Парни еще не вернулись с перекура, а «Маркуша» включил какой-то похабный трек про чувака по имени Чарли с большим членом и загремел посудой. Дилан уже поднес кулак к двери, чтобы постучать и спросить что-то в духе «как у вас тут дела», но, услышав разочарованный голос девушки, так и завис с поднятой рукой.       — У тебя хоть заживляющая мазь есть? — печально вздохнула Ирен, а Дилан навострил краснеющие уши и схватился за футболку в области груди, будто пытаясь удержать на месте мечущуюся душу.       — Есть, — буркнул Томас. — Только кто мне спину мазать будет, если не ты?       — Дилана попроси, — спокойно ответила Ирен.       — Я серьезно.       — А я тоже не шутки, blayd`, шучу. Попросишь своего партнера.       — И что я ему скажу?       — Ты же у нас творческая, мать твою, личность, вот и сам думай, как и что ему соврать.       Грудь Дилана кольнула обида.       — Pizdec, что же он за зверь такой.       — Я за это две штуки получил, — Томас выдавил унылый смешок.       — Все равно не переплюнешь.       — Я не хочу, чтобы он увидел.       — Ну тогда прекрати шароебиться! Вечно правду скрывать не выйдет. От себя не убежишь, Томас.       — Что ты ему сказала о нас?       Немного помолчав, девушка ответила:       — Что застукала с бывшим… Я ненавижу себя за эту ложь!       Томас удивленно хмыкнул, а Дилан еще сильнее вцепился в футболку.       — Надень мою рубашку и майку тоже, а то как идиотина в этой водолазке. — Скрипнула дверца шкафчика. — На, — девушка усмехнулась, — тебе пойдет.       — Спасибо, мамочка.       — Может, ты не хочешь ничего менять? — небрежно спросила Ирен.       — Ты кажется не имеешь права учить меня жизни, — заткнул ее Томас за что немедленно расплатился пощечиной.       — А ты только тогда, когда тебя лупят, что-то понимаешь, да?! Самому от себя не противно?       Томас что-то невнятно проскулил.       — Я же люблю тебя, — с надрывом сказала Ирен, будто сдерживала подступающие слезы. Каждое слово девушки было прошито ниточками заботы и материнского беспокойства за парня.       — Я тоже тебя люблю, — шепнул Томас.       Дилан был готов поклясться, что они обнялись. О`Брайен стоял весь переполненный эмоциями. Но более всего стыдом и самую малость разочарованием. Пусть он почти ничего не понял из сказанного, ему было невыносимо стыдно за то, что он подслушивал.       Как-то в детстве он так же стоял и ловил каждое слово переругивавшихся родителей. Мать угрожала отцу разводом (какая ирония). Ему тогда всыпали по первое число. Дилан ощутил фантомный удар ремнем по заднице.       Разговор между Ирен и Томасом под конец стал таким интимным, что Дилан мог бы спокойно посчитать их парой, если бы не одно очевидное обстоятельство. Ложь девушки затерялась в потемках эмоций. Хотя на что Дилан рассчитывал? Не получил оружейной дробью в грудь — и на том «спасибо». Ведь могло же быть и хуже?       «Я его знаю», — вспомнил Дилан слова Ирен. И хотя он и тогда ей поверил, после этого разговора в этом не было никаких сомнений.       Бессознательно опустошив мочевой пузырь, Дилан вернулся в зал. Там, ползая на коленях, новоприбывший бармен убирал битое стекло.       — Блин, тут что была драка? — парень говорил сам с собой до тех пор, пока не услышал, как скрипнула ножка стула — Дилан взобрался на свое законное место.       — Не знаю, когда я пришел так и было, — солгал Дилан. И чем же он теперь лучше других?       — Тот, кто это устроил, уже покойник. Ирен за такие выходки не оставляет в живых. Я Марк, кстати, а ты кажись Дилан, ну, заменял меня.       — Да, было дело, — вздохнул О`Брайен, перекатывая подтаявший лед в бокале. Кажется, его уже все знают на этом свете. А еще смертный приговор не распространяется на Томаса Сангстера, с которым у Ирен общий секрет.       — Спасибо, чувак. — Марк вернулся за стойку, сполоснул тряпку и быстро вымыл руки с мылом. — Я боялся, что меня Ирен убьет.       — Почему же?       — Да ты попробуй ей наперекор пойти, ха-ха, мне мои яйца и член еще нужны. Я как-то раз видал ее в гневе, так что больше не горю желанием видеть, как в нее бес вселяется, а быть тому причиной тем более. Я не самоубийца, блин. Просто надо было свалить по личным делам, а тогда, как на зло, концерт наметился. Ну, в общем, как всегда.       — Понимаю, — вымученно улыбнулся Дилан, но Марк не обратил на это внимания и продолжил болтать, натирая бокалы.       — Тебе обновить коктейльчик? Я не особо специалист по мохито, но готовлю его не дурнее, чем Ирен или мой коллега, — Марка на последнем слове передернуло так, что он чуть лед мимо тублера не насыпал.       — Ты о Томасе?       — Агась, о том мутном пидоре. Ты не подумай, мне как-то насрать, кто с кем спит, пока это не касается моей задницы! Мы как-то с ним задержались на смене, а он давай меня лапать. Ненормальный. Я ему даже повода никогда не давал, а он как давай руки, блин, распускать. Он к тебе тоже небось приставал, зуб даю. Ну? Приставал же.       — Пытался, — усмехнулся Дилан и схватился за трубочку. Мохито вышел и правда не хуже, чем у Ирен.       — То-то же. Он вообще при себе руки держать не может, а когда пьяный так пиздец, честно. Еле отбился тогда, до сих пор стремно с ним рядом находиться. Но вместе работать все равно пришлось. Жаль, что ты уезжаешь. — Марк печально опустил уголки губ и поправил лохмы темных волос. Одна прядка все равно выпала и забавно запружинила на фоне широкого лба. — Ирен сказала, что ты нашел работу в другом штате. Томас тоже куда-то сваливает, но для него это нормально. Нигде долго не держится, мотает его как флаг четвертого июля. А вообще я бы с тобой поработал, с виду ты нормальный чувак.       — Спасибо, взаимно, — Дилан улыбнулся, вышло даже искренне, и сделал глоток. Сейчас О`Брайену как раз нужен был такой собеседник: который много говорит и не нуждается в длинных ответах.       Их дуэт нарушил вернувшийся с перекура Карл. Билла и Тома с ним не оказалось, поэтому Дилан решил, что те уже отправились на дело.       — Мне тут отъехать надо, — обратился он к О`Брайену, протягивая ему металлический портсигар марки Честерфилд. Карл все предусмотрел и заранее позаботился о куреве для Дилана. Вроде мелочь, но приятная. — Я вернусь позже, — Карл выгнул бровь, мол ты сейчас должен понять, что я имею в виду.       Дилан еле заметно кивнул.       — На тот свет и обратно? — невзначай уточнил Марк, кладя локти на стойку.       — Ты когда-нибудь договоришься у меня, Маркуша, — беззлобно приструнил парня Карл, щелкнув его по носу.       Мужчина подхватил сумки, отсалютовал парням и летящей походкой вышел из бара.       — Ты главное у Карлоса ничего не покупай. — Марк постучал пальцем по столу, обращая на себя рассеянное внимание Дилана. — Особенно тачки. Хрен его знает, где он их достает. Может там криминал какой-то и чего похуже.       — В каком смысле?       — Да он чем только не торгует! Но тачки доставать — это дело стремное, согласись. Причем не абы какие, а которые стоят прилично. Может, в них трупы перевозили.       — Ну ты и фантазер, — Дилан заставил себя рассмеяться. — Но так и быть — уговорил.       — Обожаю это место! — продолжил болтать Марк. — Знаешь, этот бар вроде все знают, а вроде и нет. Немного таинственная хрень или типа того. Я очень хотел тут работать и чуть не сдох от радости, когда меня наняли официально. Лучший день в моей отстойной жизни. Ирен она знаешь, как бы это сказать, необычная девушка. Просто как оно обычно бывает, да: видишь девчонку и такой сразу прикидываешь, как ее завалить в койку. А вот с Ирен не так. Я правда один раз такое представил, так потом весь вечер не мог ей в глаза смотреть. Стыдно было, пипец как, хотя вроде почему? Ведь ничего такого страшного, ну фантазировать с кем-то. А с ней никак.       — Как с языка снял, — усмехнулся Дилан. Парень дело говорил. Ирен на все сто процентов необычная.       — Во-о-о, мы с тобой на одной волне, чувак. Не можем представить себя с нормальной девчонкой. И вместо этого к нам пидорасы лезут! Ха-ха.       — А чем же так отстойна твоя жизнь?       — Ну, меня недавно выперли из колледжа. Предки не в курсе, поэтому приходится сваливать типа на пары, а на самом деле у меня еще дневная подработка и всякое такое, понимаешь.       — Твою мать, Марк! — из-за поворота появилась Ирен. По выражению ее лица можно было сделать вывод, что разговор с Томасом прошел «хорошо». Но несколько лопнувших сосудов на белках глаз выдавали девушку — она плакала. — Выключи эту похабщину и включи что-то нейтральное! Мы открываемся через пять минут. — Ирен зашла за стойку и оглядела каждый угол сканирующим взглядом. — Где лимоны? А тут почему тряпка? И где твой фартук?       Марк резко побледнел и, говоря слова извинения наперебой то Дилану, то Ирен, побежал исполнять свои непосредственные обязанности.       — Он ничего не знает? — спросил Дилан, как только Марк скрылся из виду.       — Конечно, нет! — Ирен надела фартук, заметно повеселев. — Иногда не понимаю, за что я его тут держу. Сам видишь, что он немного рассеян, и тот еще болтун, находка для шпиона.       Ирен бросила на Дилана многозначительный взгляд из-под ресниц, отчего у парня все похолодело внутри и, кажется, отказало сердце. Кишки скрутило, а на языке остро ощущался вкус желчи.       «Мне пиздец», — подумал Дилан, готовясь к смерти.       — Я не отстреливаю барменов за мелкие косяки, а вот за шпионаж и подслушивание вполне могу.       — Черт, — выдавил парень, стыдливо опустив голову, прямо как в детстве. Еще один фантомный удар пришелся в область спины.       — Не ссыкуй ты так, я все равно не застрелила бы тебя в собственном баре. Кровь, знаешь ли, не так просто отмыть. Да и пришлось бы убрать Марка, как свидетеля. — Ирен замолчала, прислушавшись к возне из служебного помещения и сверилась со временем. Одна минута до открытия. — А если говорить серьезно, то ты прощен.       — За что ты так легко со мной? Ты меня даже не знаешь.       — Может, ты мне нравишься, — хмыкнула девушка, улыбнувшись, — и, хочешь верь — хочешь нет, я знаю о тебе достаточно, и речь не о твоих дипломах и спортивных наградах.       — Как это у тебя получается — понимать других?       Дилан, будучи и сам не последним лохом в этом деле, порой ощущал, что пропускал очевидные другим людям вещи. Ирен умела глядеть в самую душу и вычленять из мешанины человеческих качеств самую суть, и тоже самое умел и Томас. Может, он тогда в переулке что-то и углядел в Дилане?       — Да я же барменом работаю, Ковбой. — Ирен пожала плечами, кивая первым посетителям. — Мы почти как чертовы священники, люди почему-то доверяют нам свои истории с грехами напополам. А нам ничего не остается, как хранить сотни секретов, которые мы потом унесем в могилу. Вот тебе немного моей мудрости: каждому нужен тот, кто его выслушает.       Дилан молча согласился, неосознанно посмотрев в сторону подсобного помещения, где остался Томас. У Сангстера были все шансы стать для Дилана таким человеком.       — Прости, что солгала про нас с Томасом, — сказала девушка, как только Марк прошел мимо и принялся за первый заказ: два светлых пива и кола со льдом и лимоном. — Ложь не самый мой страшный порок, — Ирен замолчала ненадолго. Дилан не рискнул нарушать тишину, что образовалась между ними. — Уныние — вот мой самый страшный грех. Было время, когда я только и делала, что тонула в безысходности и глупом смирении, — зажмурившись, Ирен сжала в ладони медальон.       Бар стал постепенно заполняться желающими отдохнуть и пропустить по паре-тройке коктейлей людьми. Количество заказов пропорционально росло числу гостей, поэтому ни Ирен, ни Марк уже не могли поддерживать с Диланом беседу. Мочевой пузырь вновь напомнил о себе, и Дилан потащился в туалет, не замечая нежелательного преследования.       Хорошенько проссавшись, будто с мочой вылилось тягостное напряжение, Дилан вышел из кабинки и принялся мыть руки.       — Привет, — слева сквозь негромко играющую музыку (Марк включил другую рок-группу, которая, слава Богу, не пела о членах) послышался неуверенный женский голос. Обернувшись, Дилан увидел брюнетку, которую запомнил, благодаря внушающему объему груди, и благодаря Томасу, настоятельно советовавшему с ней перепихнуться. — У тебя выходной? — девушка очаровательно улыбнулась, демонстрируя ямочки на щеках.       Меньше всего Дилану хотелось сейчас вести светские беседы с кем бы то ни было, но вот в чем проблема: Дилан О`Брайен не отшивает девушек. Такое правило. Он вежливо угощает их коктейлями и ведет отвлеченные разговоры, стараясь глубоко не лезть в чужую жизнь и при этом не делиться своей. Именно так его и подцепила Бриттани, когда Дилан собирался свалить с вечеринки по случаю дня рождения Тая пораньше и выспаться.       Наверное, кто-то другой ее точно бы по-быстрому отшил.       Ну, конечно…       «Какие же новые документы без легенды, без истории твоей вымышленной личности?!»       «Мечислав «Стайлз» Стилински — сын шерифа из маленького провинциального городка где-то в жопе мира. Немного неуклюж, умен, привлекателен».       — Так как тебя зовут? — улыбаясь еще шире, нетерпеливо спросила девушка, будто была вынуждена не единожды задавать этот вопрос.       — Стайлз, — Дилан неловко взмахнул мокрыми руками, совершенно не имея понятия, что делать дальше. На этом моменте его гениальный план закончился.       Помощь пришла откуда не ждали. А если точнее, то она в лице Томаса бесшумно прошмыгнула в туалетную комнату, подобно мелкому воришке. Томас, переодетый в женские майку и рубашку, потер заспанные глаза, видимо чуть потерявшись во времени и не ожидая застать кого-то около кабинок.       Одного умоляющего взгляда Дилана Томасу хватило, чтобы быстро смекнуть, что к чему.       — Ой, вот ты где?! Я тебя потерял! — Томас с коварной улыбкой на лице за пару шагов добрался до Дилана, положил ледяную ладонь ему на шею и, не дав парню и шанса воспротивиться, утянул в поцелуй.       В настоящий поцелуй. В тот самый поцелуй, который дарят любимому человеку. Чувственный и горячий.       Дилан, ошалело распахнул глаза, что-то невнятно пискнул, сильнее замахав руками, которые соображали получше Дилана и, спустя мгновение, нашли себе место на тонкой талии Томаса.       Через несколько бесконечных секунд Дилан прикрыл веки и ответил шершавым обветренным, но ласковым губам Томаса. Сангстер, почувствовав, что Дилан наконец-то отмер, притянул парня еще ближе к себе.       — Ты что гомик?! — воскликнула девушка, о которой Дилан почти забыл, увлекшись ролью Стайлза, которому будто впервые в жизни перепало с кем-то посасаться.       — Еще какой, посмотри сюда, — Томас напоследок лизнул горячим языком губы Дилана и оттянул ворот рубашки, так и оставив парня с раскрытым ртом, — видишь, Стайлзи совсем меня по ночам не жалеет, — взору девушки предстал приличных размеров бордово-фиолетовый засос с кровоподтеками. — Я, если что, Ньют, его бойфренд.       — Фу! — скривилась брюнетка, так и не назвавшая своего имени, и удалилась прочь.       — Наверное, с языком я немного перегнул, зато вышло достоверно. Жаль, что ее не стошнило, — рассмеялся Томас, неохотно выпуская Дилана из пылких объятий.       Стоило двери хлопнуть, как Дилан будто вынырнул из глубины Марианской впадины и вдохнул воздух в легкие. Неужели он все это время не дышал?       — Как ты понял, что мне нужно?       — У тебя был такой милый, умоляющий Бэмби-взгляд. Покажешь ещё?       — Только если меня вновь придётся спасать от девушек, — неуверенно отшутился Дилан. — И больше не лезь ко мне вот так с поцелуями, — Дилан, несильно толкнув Сангстера в грудь, прикрыл ладонью пощипывающие губы.       — Ты на вкус как мята, — облизнулся Томас, делая шаг назад.       — А ты как пиво, — недовольно парировал Дилан, вытирая мокрые руки об джинсы.       — Дерзкая комбинация, — Томас, хитро поиграв бровями, прислонился бедром к соседней раковине и сложил руки на груди. — Я вообще-то и не лез к тебе. Это Ньют законно приставал к своему парню.       — Значит про Исаака Ньютона я угадал. Невероятно.       — Вообще-то, ты мог сказать простое человеческое «спасибо», — надулся Томас, так ничего и не пообещав по поводу поцелуев.       — Не беси меня, — вместо предложенного варианта ответил Дилан, посмотрев Сангстеру в глаза.       — О, я помню, — цокнул языком Томас, — папочка может быть очень жестким. Уже жалеешь, что ввязался в эту авантюру и стал моим партнером по бизнесу?       — Мне нужны деньги, — отрезал О`Брайен. От слова «папочка» что-то скручивалось в животе. Может, стоило позавтракать чуть плотнее? — Бурная ночка? — Дилан дотронулся до своей шеи, где на том же месте у Томаса красовался пугающе здоровый засос. — От любовника? Ну, ты вроде не говорил, есть ли кто-то у тебя.       — А ты что уже ревнуешь? — похотливо улыбнулся Томас. — Можешь мне такой же оставить на противоположной стороне, для симметрии, — тонкие пальцы призывно прошлись по предложенному месту.       — Да пошел ты, — отмахнулся Дилан, не скрывая усмешку.       — Секс без обязательств. Слыхал о таком в своем задротском мире? — Томас насмешливо выгнул бровь, почесывая кончик языка об острый клык. — А место моего парня пока еще вакантно, если что. У тебя есть все шансы его занять. Хотя ты вроде как был моим парнем пять минут назад.       — Это Стайлз, по твоим же словам, был парнем Ньюта. А я, приятно познакомится, Дилан, — ответил О`Брайен, злясь не пойми на что.       — Мне нравится эта игра, — Томас продолжил ласкать шею кончиками пальцев. И Дилан за этим нисколько не наблюдал.       — Это никакая не игра, — прикрыл глаза О`Брайен, испытав странное дежавю.       — А что же тогда? Еще какая игра. И ролей у нас много. Отыграл ты Стайлза неплохо. Я его сразу распознал, как только глаза продрал. Именно таким я его себе и представлял, но над неуклюжестью еще нужно поработать. — Томас прикусил губу и заинтересовался своим отражением в зеркале. — Ты вообще готов? — тон голоса принял какой-то заговорщицкий оттенок. — Послезавтра мы, кстати, убьем человека. Подумай лучше об этом, вместо меня-любимого, перед сном, а то того и гляди, приснюсь.       «И так снишься».       Почему-то, когда Карл говорил об убийстве ранее, все звучало совсем по-другому. А когда это донеслось до Дилана из уст Томаса, предстоящее дело начало приобретать совсем иные, темные краски.       — Расскажешь кому прописал в челюсть? — Томас кивнул на перебинтованную руку. — Только не сейчас, прибереги эту историю для нашей ночной поездки. А я пойду пока посплю. До вечера, Дили, — Томас по-ребячески хихикнул, отправил парню воздушный поцелуй и скрылся за дверью.       О`Брайен приткнулся в углу бара и, спустя полчаса, начал сходить с ума от безделья. Парень пытался вклиниться за стойку с предложениями помощи, но получал только предупредительные взгляды от Ирен. Марк же весь остаток вечера, когда не было запары, подбегал к столику Дилана с новыми напитками и короткими историями, которыми успел нахвататься от гостей: то о несчастной любви, то о потере работы, то о долгах. Дилан выслушивал их с усмешкой на лице, узнавая себя, а в перерывах выходил на улицу и нещадно тратил подаренные сигареты.       Карл подкатил только к полуночи. Мужчина сбросил смс Ирен, чтобы лишний раз не светить лицом в баре (камеры были уже включены), а девушка в свою очередь передала информацию Дилану и Томасу, застав последнего похрапывающим и пускающим слюни в подсобке.       На улице стало прохладнее. Хоть кондиционер и работал в баре на полную мощность, он не мог заменить реального ветерка, приятно ласкающего кожу. Дилану взгрустнулось. Кажется, он уже начинал скучать по «Бойцовскому клубу», ставшему за несколько дней таким родным.       — Карета подана, парни, — пафосно начал Карл и указал на припаркованную машину.       — Да она до следующего квартала не доедет! — Дилан тяжело вздохнул, изучая потрепанный жизнью синий джип Роско. Ржавчина въелась в капот и двери, лобовое стекло в свете фонарей казалось мутным, будто залитым тонким слоем дешевого клея, а внутренности салона (Дилан был готов поставить десятку) погрызли крысы, которые ранее снимали это «жилье». Осталось еще в бардачке наткнуться на ошметки дерьма, и тогда можно будет смело окрестить машину помойкой на колесиках.       — Ну, простите, ваше высочество, что, блядь, не Мерседес! — Карл выдохнул густой сизый дым из носа. — Погнали уже. У нас не дохренища времени, чтобы ныть и сопли жевать. Я поеду, ясен хрен, на другой тачке, а вы, — мужчина, нахмурившись, поочередно указал на Дилана и Томаса, — сразу гоните в мотель. Адрес найдете в бардачке, записку выкиньте, а лучше сожгите ко всем чертям!       — Так точно капитан! — Томас прикурил папиросу и шутливо отдал честь.       — Мне будет не хватать этого, — Ирен, вышедшая проводить ребят, улыбнулась, но в уголках ее губ все же затерялась грусть.       Карл сухо попрощался с парнями рядовым кивком, обнял Ирен и свернул за угол, откуда через пару минут послышался рев мотора.       — Ладно, давайте не растягивать это дерьмо, — Томас тоже обнял девушку, но более чувственно, и запрыгнул на место штурмана.       — Постарайся не убить этого засранца, хорошо? — шепнула Ирен Дилану, когда подошла его очередь для объятий.       О`Брайен усмехнулся, мол ничего не могу обещать, за что получил короткий поцелуй в щеку.       — Удачи, Ковбой.       — Может мы уже, бля, поедем, а?! — пробурчал Томас, высовывая голову из салона.       Ирен выпустила охреневшего Дилана из материнских объятий и, не рискнув обернуться напоследок, поспешила в бар. Прощание — отстой, как ни крути.       — Карл какой-то нервный, — заметил покрасневший от макушки до ушей Дилан, садясь за руль. Ключи обнаружились в замке зажигания, а записка, как Карл и сказал, с адресом мотеля в бардачке. Крысиного дерьма не нашлось.       — Кому-то просто надо потрахаться, — спокойно ответил Томас, успевший удобно развалиться на сидении: одну ногу парень согнул в колене, а другую вытянул вперед; руки же занялись очередной папиросой. — Что?! Секс — это лучшее лекарство от всего на свете, — сказал Томас, обернувшись на Дилана, который скривил лицо, представив Карла, занимающегося с кем-то сексом. Ну, это уже слишком.       — Тебе, кстати, тоже не помешало бы уже трахнуться, а то от твоей сексуальной неудовлетворенности мне почти физически больно, — Томас показательно скукожился и изобразил печальное страдающее лицо.       — Заткнись, пожалуйста, — выдавил Дилан и с третьего раза завел мотор.       Весь путь Роско дребезжал, слезно постанывал и подпрыгивал даже на самых неприметных неровностях дороги. Но если Дилана это самую малость подбешивало, то Томасу было хоть бы хны: ни капли мимо рта.       Пока Дилан гнал полуразвалившуюся машину в Вирджинию, а в багажнике тряслись полупустая сумка Дилана «от Карла Урбана» и рюкзак Томаса от неизвестного дизайнера, сам Томас успешно мял своей тощей задницей сидение и сосал пиво из бутылки.       Откуда Томас нарыл пиво осталось тайной (Дилан уже был готов поверить, что Сангстер может наколдовать его из воздуха). Хотя возможно тут Карл постарался. Пиво, надо отдать ему должное, заняло рот Томаса и спасло Дилана от ненужных разговоров. Да вот только от дурацких и порой неприличных мыслей хлюпающие и причмокивающие звуки, которые издавали губы Томаса, «темное» не спасало никак.       Дурацкие губы Томаса. По которым парень густо размазывал йогурт и которые на вкус как пиво. А ещё они мягкие, тёплые и чуток шершавые. А ещё Томас их постоянно облизывает и кусает.       И это совсем ненормально знать так много о губах парня.       — Я, конечно, знаю, что красавчик и от меня не оторваться, но если ты будешь пялиться на меня вместо дороги, то мы на хуй разъебемся, — проговорил Томас. Он самодовольно растянул губы (черт, опять они) в пошлую улыбку, даже не оборачиваясь на Дилана.       «Вот же сучонок».       — И все-таки, мы сегодня кое-что поняли, — с напускной осторожностью продолжил Томас, дососав пиво и неряшливо бросив пустую бутылку себе под ноги, — Стайлз точно бисексуал.       Дилан по-взрослому насупился, промолчал и сильнее надавил на педаль газа.       Томас понимающе хмыкнул, сдерживая смех, и учтиво включил радио.

Кем они хотят, чтобы ты был?

Кого они хотели бы увидеть?

Свали с вечеринки вместе со мной и не возвращайся домой!

      Под жизнерадостные звуки рок-музыки Дилан убедил себя, что это Стайлз целовал Томаса (или Ньюта, да какая разница, просто парня), да и это всего лишь игра. Далось О`Брайену это нелегко, потому что Томас продолжил беззастенчиво делать минет бутылке (по-другому это представление вообще нельзя было назвать, и ассоциации были только с минетом).       Сангстер забывался и брал горлышко бутылки глубоко в рот, шумно сглатывал пиво, а после вырисовывал круги кончиком языка по краям темно-коричневого обработанного стекла.       Ладно, Дилан тоже выяснил кое-что не менее занятное: Томас трещал по швам.       Дилан был готов поставить на то, что слышал, как рушится напускная Томасова милость и обаятельность. Томас потихонечку раскалывался, и скорлупка лжи понемногу отваливалась, как сделанная на отвали штукатурка со стены. Один такой ошмёток Дилан уже подобрал на покере. И что же дальше? Но, и все это знают, чем дальше в лес, тем больше дров.       Но даже несмотря на это, Томас все равно притягивал Дилана к своему загадочному и противоречивому существу чертовым всепоглощающим магнетизмом.       Гнать машину пришлось почти семь с половиной часов по трассе 95 с двумя большими остановками на поссать-перекурить, во время которых Сангстер, умело используя все карманы, пополнял запасы пива.       Добрались парни до пункта назначения только под утро. Первые лучи солнца нещадно били в глаза, запястья и пальцы свело от долгого вождения, как и задницу, которую хотелось уже кинуть на кровать.       Напарников загадочным взглядом окинул хозяин мотеля, отмечая что-то про себя с подозрительной ухмылкой. Мужик покрутил кончик седых длинных усов, криво подмигнул Томасу и, уведомив, что в номере можно курить, вручил ключи от последнего на этаже номера.       Ну, и конечно же, номер был с одной двуспальной кроватью.