Славные Парни

      Помещение для стрельбища с массивными бетонными звукоизолированными стенами, принадлежащее местному отделению полиции, заперло в себе прохладу и охотно делилось ей с желающими выпустить пару обойм в никуда. А если чуть точнее, то в неживого бумажного человека с мишенями на плоском теле.       Жара на улице стояла невыносимая, воздух был тяжелым с примесью песка и со всевозможной уличной пылью. Дилан, когда вышел из «новой» квартиры на улицу, почувствовал себя кусочком кровавого стейка на сковородке под палящим солнцем Энвиля. Название города подсказали несколько объявлений на фонарных столбах о предстоящей ярмарке-барахолке, которая будет проходить через две недели на главной улице. Энвиль, хоть и был живым и шумным, но, по сравнению с Нью-Йорком, казался крошечной детской песочницей. Дилана не покидало ощущение, что здесь все знают и «крышуют» друг друга.       Наверное, именно поэтому очко не играло и не свербело, когда Дилан, докурив сигарету, вместе с Карлом проходил внутрь стрельбища, пока Кит отваливал охраннику приличную взятку, запакованную в белоснежный конверт.       Четырнадцать сорок. Ни одного копа. Только Кит, Дилан и Карл.       В четырех серых стенах, на одной из которых под потолком располагалась решетка для кондиционирования воздуха, можно было нормально дышать. Стояла приятная тишина, запах пыли и городской жизни сменился на запах пороха.       Карл открыл дверь, на этот раз по-человечески — ключом, ведущую в соседнюю комнату, будто делал это уже не впервой.       — Бывал когда-нибудь в полицейском участке в качестве преступника? — с легкой улыбкой спросил Кит, складывая руки на груди. Дилан отзеркалил жест, отмечая про себя, как же все-таки заразителен чужой пример.       — Нет, никогда, — Дилан покачал головой.       — Если будешь делать все правильно, то никогда и не окажешься. Приятного мало. Уж поверь бывшему копу.       Дилан ожидал откровенных разговоров, потому что прошлым вечером нормально поговорить и узнать друг друга получше возможности не представилось. Весь эфир заполнял Томас, отмачивая гейские шутки в сторону Лэнса, который после отборной испанской ругани разбавлял их игрой на гитаре. Кит, медленно потягивая светлое японское пиво, молчаливо сидел рядом со своим парнем, и даже Карл не ерничал и с наслаждением слушал стендап от Сангстера.       Томас так беспечно веселился, как подросток, которого впервые отпустили на «взрослую» вечеринку с ночевкой. Парень много смеялся, опустошал бутылки пива как не в себя, и при этом почти не пьянел. Дилан был уверен, что у парня уже выработался иммунитет, а еще Дилан был благодарен Томасу за то, что тот его не дергал и не прикалывался над ним. Только своевременно обновлял для Дилана виски и изредка бросал странные косые взгляды из-под ресниц, восседая на барной стойке.       Но несмотря на то, что некоторые откровенно жесткие высказывания заставляли Дилана краснеть и чувствовать непонятную тяжесть внизу живота, парень сумел отдохнуть и отвлечься от неприятных мыслей, а выпитого виски было достаточно, чтобы забыться во сне, как только голова коснулась подушки.       — Знаешь, многих выворачивает наизнанку после такого. — Кит повесил рубашку на крючок рядом с дверью, за которой скрылся Карл, и заплел волосы в хвост, при этом нисколько не утратив мужественности. — Кто-то и вовсе идет с повинной, если не слетает с катушек. Но ты — крепкий парень, просто сидел и попивал вискарь. Конечно, было видно, что ты новичок. Подо мной стул ходуном ходил от того, как ты тряс ногой весь вечер.       Дилану хотелось сказать намного больше, но вышло только обычное «спасибо». Почему-то получить от Кита такую похвалу было особенно приятно.       — Мне кажется, что я за всю жизнь столько добрых слов не говорил. Лэнс в нашей паре болтун.       — Как вы познакомились? — спросил Дилан. Что-то внутри подсказывало, что это забавная история, и чутье не обмануло.       — А ты думаешь, кто его от тюрьмы отмазал? — Кит ласково улыбнулся и бросил взгляд Дилану за плечо — Карл направлялся в их сторону, неся в руках небольшой, но по виду тяжелый ящик. Заглянув в него, Дилан увидел защитные очки и наушники.       — Как я уже сказал, раньше я был рядовым копом, а вот Лэнс был нашим завсегдатаем. Как моя смена, так этот оборванец уже торчит за решеткой. Сидит вразвалочку с наглой ухмылкой, будто ему море по колено, и сыплет всех, ладно, в частности меня, «комплиментами».       «Кого-то мне это напоминает», — подумал Дилан.       — И всегда ничего серьезного, мелкое хулиганство, а в качестве наказания только штрафы, да общественные работы. Мне даже показалось, что он это нарочно делает, лишь бы только к нам в участок попасть. А потом в какой-то момент, — Кит вдруг замялся, а его щек коснулся румянец, — он уже отсасывает мне через решетку камеры. До сих пор припоминает мне, как мы после подчищали записи на камерах.       — Романтично, — сказал Дилан, чтобы заполнить неловкую тишину и заодно отвлечься, чтобы не представлять описанную картину. — Так значит, теперь вы вместе занимаетесь, ну… торговлей.       Кое-что Дилану все же удалось узнать о Ките и Лэнсе. А случилось это тогда, когда Дилан отказался от предложенного ему косяка. Лэнс грустно вздохнул и опустил уголки губ, пробормотав, что сам контролировал процесс ее роста и ухода.       Дилан никогда бы не подумал, что Лэнс, который ослепляет улыбкой, играет на гитаре и с нежностью вспоминает о маме, выращивает и торгует марихуаной.       — Да, под нашим крылом весь Техас, — ответил Кит, — ни много — ни мало.       — Теперь понятно, почему мы на полицейском стрельбище. Выходит, что из-за Лэнса ты бросил службу?       — Этот балбес свел меня с ума. У меня было только два варианта, и я выбрал Лэнса.       Дилан проникся откровениями Кита, чувствуя тепло в груди. Давно ему не приходилось слышать таких ласковых слов о вторых половинках от других людей. Поморщившись от воспоминаний о прошлой адвокатской деятельности, Дилан окинул взглядом помещение и задержался на Карле, который вынес еще один ящик, но уже с оружием и его «комплектующими».       — Я расскажу Томасу и Лэнсу, что вы друг от дружки не отлипали, — задорно проговорил Карл, вставляя «магазин». — Вот они, блядь, развопятся от ревности. Я бы на это посмотрел под попкорн и флягу виски, только вот агентский долг на хрен зовет.       — В таком случае я расскажу Дилану, как спас твой зад, — впервые лица Кита коснулась ухмылка, от которой у Дилана холодок по спине пробежал. С этим парнем точно шутки плохи.       — Эй, все, что случается, блядь, на подлодке — остается, блядь, на подлодке! — рыкнул Карл, борясь с желанием перевести ствол от мишени на Кита.       — То-то же.       Кит взял у Карла два пистолета, один из которых передал в руки Дилану. Парень провел быстрый экскурс по деталям, уделяя особое внимание предохранителю.       Пистолет легко лег в руку, будто Дилан, до этого не держащий в руках ничего что может отнять чужую жизнь, всегда умел стрелять. Металл приятно холодил кожу, вес оружия давал ощущение контроля и власти. Сердце забилось быстрее, а когда мишени были готовы к пулевому натиску, подошел Карл и хлопнул Дилана по плечу, как отец сына.       — Я, наверное, должен сказать какую-то заумную хрень, типа «стреляй сердцем, пистолет — это продолжение руки», но это все полная ебань. Хочешь убить — убей.       Надев защитные очки и наушники, Дилан повернулся лицом к мишени. Он медленно выдохнул и выстрелил, спустив курок. Ни один мускул на лице не дрогнул, когда Дилан почувствовал отдачу от выстрела, а указательный палец свело.       Дилан выстрелил снова. Потом еще раз. И так до тех пор, пока патроны не кончились.       — Ну ни хуя себе! — присвистнул Карл, когда бумажная жертва Дилана вернулась к своему убийце. — Точно никогда до этого стрельбой не занимался?       — Нет, — ответил Дилан, глядя на бумажный фарш вместо лица.

***

      Пробыв на стрельбище несколько часов, Карл с Диланом подбросили Кита до их с Лэнсом квартиры в другом районе города и направились в собственное «техасское логово».       Дилан зашел в квартиру без Карла — тот открыл капот старого мерседеса и принялся в нем копаться — и застал Томаса спящим на диване в гостиной с книжкой на груди. Большой палец правой руки Томаса скрылся в развороте между страницами, а указательный и средний придерживали книгу по разные стороны. Дилан узнал купленный недавно детектив.       По телевизору с мелкой рябью шел мультик про Багза Банни и его приятеля Даффи Дака. Закадычные друзья спасались от погони, в очередной раз учудив какую-то шалость. Дилан без лишнего шума взял пульт и выключил «ящик», а после снял рубашку, кинул ее на кресло и приоткрыл окно. Под потолком комнаты сгустился несовместимый с жизнью туман сигаретного дыма.       Томас тихонечко посапывал и выглядел как мальчишка, уснувший за выполнением домашнего задания. Лицо его было отмечено детским блаженством. Все лукавые морщинки вокруг глаз разглажены, брови больше не нахмурены, губы совсем чуть-чуть приоткрыты. Томас мог бы легко сойти за ангела. И, наверное, Дилан нисколько бы не удивился разбросанным по полу перьям.       Задумавшись о «пернатом» образе Томаса из недавнего сна, Дилан сбил пустую бутылку с журнального столика, который, судя по круглым следам, журналов никогда и не видал. Бутылка закатилась под диван, а Томас со стоном пробуждения медленно приоткрыл один глаз. Его личико вновь превратилось в ебало, а к губам вернулась лисья ухмылка.       Дилан так и остался стоять, смотря на Томаса, и молча ждал подъеба.       — Решил вздрочнуть на меня, пока я сплю?       Дилан закатил глаза и пошагал на кухню, надеясь, что виски еще не кончилось, и найдется бутылка другая. Сил, чтобы выходить из квартиры и идти в магазин, не было.       — Я не против, — бросил Томас ему в спину и сладко зевнул, — только предупреждай заранее, я мог бы и раздеться, чтобы ты вдоволь мной полюбовался! Эй, захвати мне пивка, дрочер! — добавил Томас и заржал.       Пока Дилан терпеливо слушал и игнорировал издевки, в квартиру, запыхавшись, вошел Карл.       — У меня для тебя подарочек, — сказал мужчина, как только Дилан достал из холодильника пару бутылок пива для Томаса — уже запомнил, сколько тот хлещет — и полупустую бутылку виски для себя. — Это конечно не так, блядь, по-американски, как бита, но зато бьет наповал за секунду.       Карл положил рядом с пустым бокалом пистолет, похожий на тот из которого стрелял сегодня Дилан, а около него полный магазин. На рукоятке, отделанной черной кожей, была отчетливо видна надпись: «Беретта 92».       — Обслуживать потом ствол будешь сам, ладушки? — Карл похлопал Дилана по плечу и быстро утер нос.       — У тебя теперь есть пистолет? — на кухню, почесывая живот, заявился Томас с горящей папиросой во рту.       — Ясен хуй у него пистолет.       — А мне дадут?       — Насчет «дадут» это не ко мне, — Карл прошел в коридор, чуть не сбив с ног Томаса.       — Бывайте парни, я вернусь через пару дней.       Дилан не успел и слово сказать, как Карл захлопнул за собой дверь.       — Теперь ты у нас опасный парень, да? — ухмыльнулся Томас, разминая затекшую шею.       — Вроде того, — Дилан пожал плечами, еще не успев разобраться в нахлынувших снежной лавиной ощущениях. Беретта лежала нетронутая на столе, но не казалась лишней или неуместной. Дилан осторожно взял ее в руки и стал рассматривать.       — Дашь подержать твой ствол? — Томас приземлился на стул и облизнулся, глядя на пистолет.       — Обойдешься, — скривился Дилан оттого, как двусмысленно прозвучал вопрос. Кажется, день форы от Томасовых приколов кончился. — Хотя ты и так все без спроса берешь.       Томас обиженно насупился и схватил бутылку пива, как будто хотел поскорее занять чем-то рот, чтобы не сболтнуть лишнего. Дилан поспешил убрать оружие, несмотря на то, что при желании Томас мог опять перевернуть его вещи. Дилан злился на Томаса, но раздувать конфликт не с кем-то там, а с напарником было неразумно. Тем более, если верить Лэнсу, Томас носился с ним двое суток, память о которых вернулась только неясными кусками.       Пришлось выдохнуть и утихомирить свои кулаки, которые чесались от желания проехаться по Томасовой роже.       — Ты так и продрых весь день? — спросил Дилан, вернувшись на кухню. Беретта нашла свое место в ящике тумбочки.       — Может, у меня планы на ночь, тебе-то что?       Дилан непонимающе округлил глаза, пока Томас самым наглым образом играл бровями.       — Хочу развлечься, и тебе тоже не помешало бы расслабиться.       — У меня есть виски, — отрезал Дилан.       Томас фыркнул — аргумент его не убедил. Выхлебав бутылку пива, Сангстер скрылся в ванной комнате на добрых полчаса. А после душа схватил рюкзак, крикнул, чтобы Дилан не ждал его до утра, и смылся, хлопнув дверью подобно Карлу.       Дилан, закончив ужинать остатками всего съестного, что сумел найти (спасибо, Господи, что Лэнс умеет готовить), лишь взмахнул руками, мол, вали на все четыре стороны.       Под потолком с перебоями горела лампочка, на пол рухнул мотылек, опаливший лапки и крылышки, в углу кухни дребезжал холодильник, капала вода из крана, а Дилан осознал занятную вещь — он остался один. Он впервые оказался в одиночестве с момента вступления в агентство. Никакого Карла, и, о чудо, никакого Томаса, его тощей задницы и его глупых гейских подъебов. Настоящее расслабление, но у этого момента, как и у медали, была и обратная, другая, сторона.       Энвиль погрузился в сумерки, подобно тому, как Дилан погрузился в мысли, которые смог контролировать целых два дня. Парни здорово ему в этом помогли, но сейчас их не было рядом.

«У меня провалы в памяти» «Я разбил витрину аптеки» «Я убил человека»

      Все тело затрясло, а горло сдавило так, будто Дилан хотел повеситься и стоял на хлипком стуле с петлей на шее. Он скрыл лицо в ладонях и проговорил сначала мысленно, а потом вслух:       — Вдох-выдох.       Это помогло восстановить дыхание, но лицо жертвы так и осталось перед глазами, будто оно навсегда отпечаталось засаленным снимком на изнанке век. Дилан мотнул головой, понимая, что этой «волшебной» фразы с не менее волшебным упражнением не всегда будет достаточно. Он вспомнил о матери, сильно зажмурился, а когда ему пришла в голову идея, как справится с нервозностью и утихомирить совесть, он выдохнул и смог успокоиться.       Дилан залпом опустошил стакан. Наглая капля виски покатилась по подбородку, теряясь между «иголками» щетины. Когда он брился в последний раз? Чуть пошатываясь, Дилан дошел до ванны и, стараясь не встречаться прямым взглядом с собственным отражением, размазал густую, сразу видно новую, пену по щекам и взял нетронутый станок.       Казалось, что Дилан учился жить заново. Что не существовало прожитых лет, прошлых привычек и отношений. И Дилан понял, осторожно проводя бритвой по коже, что ему это даже нравится.       Когда он выпускал пулю одну за одной, адреналин выжигал вены. Чувство эйфории снова захлестнуло его с головой. Неужели здесь и правда его место? Среди киллеров и торговцев наркотиками?       Жизнь еще никогда не ощущалась такой живой и реальной. С горьким вкусом виски на языке, с сигаретными смолами на легких и с запахом пороха на руках. На съемной трехкомнатной квартире где-то в Техасе, на скрипучем матрасе и на шатком стуле в прокуренной кухне.       Но в душе что-то отчаянно царапалось и не давало покоя. И это что-то Дилан решил весь остаток вчера глушить алкоголем. Сам тем более сказал Томасу, что у него в качестве развлечения бутылка.       И снова чертов Томас.       Даже будучи не пойми где, он все равно умудряется проникать в мысли Дилана.       «Интересно, куда это он намылился?»       Покончив с бритьем, Дилан хлопнул по щекам, чтобы выбить Томаса из головы, и отважился заглянуть в собственные глаза. Ожидал он худшего. Но лицо уже не отливало всеми оттенками серого, от синяка не осталось и следа, а на белках глаз оказалось в разы меньше лопнувших капилляров. Не красавец, но хоть не стыдно было появиться на людях, несмотря на то что большую часть времени Дилан провел в машине и на стрельбище, а не на улице.       Решив полностью превратиться в человека, Дилан принял душ, кинул пропитавшуюся потом одежду в стиральную машинку («Надо составить график стирки».) и голышом пошагал в комнату.       Неразобранная сумка с вещами все так же валялась около тумбочки. Внутри все было перевернуто вверх дном. Кто-то по имени Томас, не гнушаясь, что-то рьяно искал и превратил содержимое сумки в воронье гнездо.       Дилан, от злости прикусив изнутри щеку, выудил чистые футболку и штаны, а когда надел их, его взгляд зацепился за что-то лежащее под кроватью. Помешкав, Дилан присел на корточки и вытянул плотно набитый рюкзак. Касаясь собачки молнии, Дилан уже знал, что обнаружит внутри.       Деньги.       Пачки потрепанных наличных были затянуты резинкой и отличались только номиналом, начиная от пяти и заканчивая сотней долларов. У Дилана даже и мысли не возникло пересчитать их.       «Надо выпить».       Дилан засунул рюкзак обратно, поспешил выйти из комнаты, но резко замер и остановился в центре коридора. Дверь, ведущая в спальню Томаса, была не заперта. Идя на поводу у желания отмщения (громко сказано, но Сангстер сам виноват, что не удосужился воспользоваться замком), Дилан прошмыгнул внутрь.       Хотя вещей у Томаса имелось немного, парень успел неплохо обжиться, разбросав их по всем углам. На тумбочке валялись пачки с табаком, «бумажками» и «гильзами» для самокруток. Компанию им составляла пара зажигалок с изображением грудастых красоток. Перекошенный стул, казалось, накренился еще сильнее от рубашек и маек, а на кресле, с подранной кошачьими когтями обивке, Дилан нашел купленные для него книги. Постель была не заправлена и смята так, будто Томас занимался там любыми доступными видами активности, кроме здорового сна.       Дилан взял без спроса «самокруточный» набор вместе с одним из романов и вернулся на кухню. Присев на стул, он смастерил себе папиросу, деловито закурил и открыл первую главу. Виски, пока Дилан отсутствовал, никто не обновил, поэтому пришлось самому о себе позаботиться.       К хорошему быстро привыкаешь, да?       На середине второй главы в дверь постучали. Кто бы не скрывался по ту сторону, это точно были не Карл и Томас. У них какие-то особенные отношения с дверями.       Дилан насторожился и, тихо положив книгу на стол, на цыпочках дошел до комнаты. Спрятав ствол за спиной, Дилан подкрался к входной двери. Заглянув в глазок, он очень удивился, когда обнаружил там две, пусть и размытые, женские фигуры. Соседей у парней не было, этаж полностью пустовал, поэтому Дилан наивно подумал, что девушки могли заблудиться и просто перепутали квартиру.       Дилан засунул ствол за резинку штанов и приоткрыл дверь, держащуюся на короткой цепочке.       — Я могу чем-то помочь?       — Ты же «Ковбой»? — елейно спросила одна из девушек.       Дилан зажмурился и потер глаза, но все же был недостаточно пьян, чтобы ему это привиделось. Он снял цепь, раскрыл дверь шире и чуть не захихикал в голос. Перед ним на каблуках и в минимальном количестве одежды стояли две проститутки.       — Я же тебе сказала, что мы по адресу! — обратилась блондинка к своей коллеге брюнетке, крутя один из хвостиков меж пальцев. Девушка, на щеках которой румяна смешались с комочками туши, лопнула пузырь жвачки и приторно обратилась уже к Дилану:       — Ты же ведь тот самый «Ковбой»?       — Ну и сколько он вам заплатил?       Если в представлении Томаса расслабиться означало трахнуть проститутку, то у Дилана для него плохие новости. Не то чтобы Дилану в перспективе не хотелось трахнуться (причем с двумя-то девушками, кто вообще от такого отказывается?), но вот только не с подачки Томаса. Нет. И точка. Дилан может сам прекрасно позаботиться собственной сексуальной жизни, несмотря на то что в данный момент активно заботился о ее отсутствии.       Но еще одним пунктом для укрепления непоколебимой позиции Дилана послужил отказ от очередной авантюры на пятую точку. Не совсем так, конечно. Но суть не поменялась.       — Ты о ком, красавчик? Так мы войдем, а? Разве тебе тут не скучно одному в тишине сидеть? Даже музычка не долбит! А мы как раз умеем веселиться! — Блондинка привалилась к дверному косяку и огляделась, просунув голову в квартиру.       Дилан сложил руки на груди и приподнял бритый подбородок, показывая то насколько серьезны его намерения.       — Я спросил, сколько он вам заплатил. Я дам вам столько же, чтобы вы ушли, — Дилану пришлось убавить хрипотцу и прибавить строгости. Ему не хотелось тратить много времени на глупости в виде выяснения отношений с проститутками, которых вызвал Томас.       Вот и ответ на вопрос: «Куда же он намылился?». Не хотел мешать плотским групповым гетеросексуальным утехам с Диланом в роли самца.       — Эй, попридержи-ка коней, — блондинка выставила ладони и провела кончиком ногтя по предплечью Дилана, — разве тебе не нужна компания? Нам вот с подружкой ну о-о-очень скучно, и нам кажется, что вместе мы придумаем, как развлечься до самого утра.       Судя по выражению лица «Брюнетки», ей в принципе не очень-то и хотелось на вызов ехать. Она только поочередно цокала то неприлично острыми каблуками драных туфель, то губами-пельмешками с начинкой из силикона.       — Сколько. Он. Заплатил? — медленно повторил вопрос Дилан, пытаясь перетерпеть волну мурашек от девичьего прикосновения. Возможно, всему виной слишком острые ногти, а может, кому-то и вправду пора развлечься по-взрослому.       — Две тысячи баксов! — психанула Брюнетка, поправляя шорты-трусики, которым и съезжать-то особо некуда было, кроме как сразу на пол.       Дилан обладал достаточно неплохим уровнем «этот человек мне врет», чтобы распознать ложь. Но Дилану было плевать на сумму, только лишь бы проститутки поскорее свалили.       — Даю еще две тысячи, и вы уходите, договорились?       — Оке-е-ей, — разочарованно хмыкнула блондинка, кутаясь в полушубок недостающий даже до талии.       Дилан, оставив девушек одних куковать на пороге, в несколько шагов пересек квартиру и достал из рюкзака нужную сумму. Отлично, первое, на что он потратил свой гонорар, это откуп проституткам.       — А ты точно-точно-точно не хочешь развлечься? — блондинка в последний раз обернулась, надув губки.       — Спасибо, дамы, в другой раз.       — Если что, спроси про нас у своего дружка-гея, — девушка улыбнулась и вместе с коллегой застучала каблуками.

***

      Оставив на дне бутылки несколько горьких капель виски и варварски загнув краешек странички на шестой главе романа, Дилан побрел в спальню. Сколько было времени его не интересовало — режим дня больше не имел никакого значения. Он надеялся, что пережитого и выпитого за сегодня будет достаточно, чтобы быстро забыться во сне.       Но, стоило Дилану упасть лицом в подушку, сон ушел, наплевав на то, что минутой ранее глаза буквально слипались. Дилан начал ворочаться, ему стало как-то неуютно, будто чего-то не хватало. И дело было далеко не в новом месте и не в чужой кровати. Для Дилана не в новинку спать, лежа на незнакомых матрасах и перинах, будь то сборы или редкие ночевки у друзей, или же совместный отдых с родителями во времена юности и учебы в колледже.       Усталость все же одержала победу, и, проворочавшись с одного бока на другой в течение получаса, Дилан заснул.       Очнулся Дилан с невыносимой тяжестью в голове, будто в нее через уши залили бетонную смесь. За Диланом никогда раньше такого не наблюдалось — падать с кровати —, но он распластался на полу, лежа на спине. Но удивило парня другое: он очутился в совершенно другой комнате.       Дилан попытался подняться на ноги, но не смог пошевелить и пальцем. Нос что-то неприятно защипало, заставив Дилана поморщиться. Ему удалось немного приподнять голову, чтобы осмотреться.       Вокруг высокие стены, выкрашенные в цвет мокрого асфальта, жуткие плафоны, свисающие петлями с потолка, огромная двуспальная кровать справа и шкаф в углу с зеркальными створками.       Чувство страха забралось под кожу вместе с мыслью: «А вдруг его похитили, пока он спал?». Что если кто-то проник в их с парнями логово и теперь потребует выкуп за Дилана?       О`Брайен прикрыл веки и сосредоточился на своих ощущениях, стараясь не поддаваться панике, которая ощущалась на языке серной кислотой.       Он лежал на полу с раскинутыми в стороны руками. Лопатки и локти саднило, будто он пробыл в таком положении несколько часов. Ноги, согнутые в коленях, занемели. Пошевелиться все так же не удавалось, как и раскрыть рот.       Вдруг послышался хлопок, как от птичьих крыльев. Дилан прищурился в тот момент, когда мимо него пролетела чья-то тень, жутко походившая на сгусток черного демонического тумана.       Тень обернулась Томасом. Сангстер подлетел к Дилану и присел к нему на бедра, разодетый в черно-белый полосатый костюм и держа что-то в руках.       — Скажи-ка мне, Дилан, — начал Томас, лизнув, как оказалось, половинку апельсина, — скажи-ка мне… — Сок медленно стекал по запястью Томаса, капельки лениво прятались за тканью пиджака.       Томас достал из неоткуда бутылку виски, словно наколдовал, и с жадностью хлебнул из горла. Откинув бутылку, которая не разбилась, Томас сдавил половинку апельсина над лицом Дилана. Сок заливался в ноздри, стекал в уши, щипал глаза, но Дилан не мог моргнуть и не мог пошевелить руками. Спустя несколько безумных мгновений, ему удалось отвернуться. Он попытался дернуться, чтобы скинуть с себя Томаса, но застыл в немом крике, увидев торчащие из ладоней гвозди.       Его прибили к полу.       Томас усмехнулся, наблюдая за Диланом, и откуда-то взял еще апельсин, пока Дилан сглатывал подступившую рвоту и следил за быстрыми струйками крови, которые текли из раны. Боли не было, только бесконечный страх и ощущение дикой беспомощности.       — Я хочу узнать… — от тона голоса Сангстера холодели внутренности.       Томас провел пальцем по губам Дилана, и тот понял, почему не может и слова сказать — его рот намертво заклеен скотчем.       — Я так хочу узнать…       Сангстер расправил за спиной огромные вороновы крылья и склонился над лицом Дилана. Он лениво и с садистским наслаждением слизал сок с его губ и щек и шепнул в самое ушко:

Какой твой самый страшный грех?

***

      Дилан подскочил на кровати и тут же взглянул на ладони. Они были целы. Никаких ран и крови. Но ужас засел где-то глубоко под кожей, обволок ледяным холодом все его нутро и заставил сердце биться в глотке. Никогда ему еще не было так страшно во сне.       Чертовы сны с чертовым Томасом.       Размяв руки и пересчитав пальцы, чтобы успокоиться, Дилан на всякий случай проверил целостность ног. С ними все тоже было в полном порядке, а вот между ними встала одна чуть больше среднего размера проблема. Просыпаться после кошмаров с жутким стояком — определенно что-то новенькое, отвратно попахивающее сумасшествием.       — Вот дерьмо, — прохрипел Дилан и откинулся на подушку.       За окном по секундам расцветало солнце, в квартире стояла могильная тишина.       «А может, это и неплохая идея?», — подумал Дилан и просунул руку за пояс штанов.       Наверное, идея могла бы быть хорошей, но в голову не лезло ничего хотя бы отдаленно возбуждающего. Проститутки не вызывали ничего, кроме жалости. Дрочить на грудь бывшей — увольте. А в браузере старого ноутбука уже никто бы не нашел даты, когда Дилан включал порно.       Под суматоху мыслей член не обмякал, и Дилан осторожно провел по стволу пальцами от влажной головки до основания. Судорожно ища объект для «подрочить», мозг не выдал ничего, кроме самого бесящего Дилана человека — Томаса.       Может Дилан и позабыл, но тело помнило, что именно Томас последним прикасался к Дилану, спал с ним в обнимку, снимал с него штаны, очень недвусмысленно шутил и — самое главное — целовал. А кадр из сна, где Томас уютно устроился у Дилана на бедрах, стал последней каплей.       — Да чтоб тебя! — выругался Дилан, одергивая руку от члена, который стал только крепче. — Ну на хер!       Безумное утро началось с неудавшейся дрочки и продолжалось чтением романа до тех пор, пока в квартире не стало на одного парня больше.       Томас влетел в квартиру с видом счастливого человека, чему Дилан мог только горестно позавидовать. Томас швырнул рюкзак в коридор, изображая ловкого игрока в боулинг. Напевая что-то под нос, он с заметной хромотой на левую ногу продефилировал на кухню и загадочно подмигнул Дилану, будто тот должен понять значение этого универсального жеста.       — Как спалось? — Томас небрежно обронил вопрос и отвернулся, будто ответ его нисколечко не интересовал. Парень пританцовывая начал варить кофе, не спросив, хочет ли его Дилан или нет. Сангстер сразу засыпал четыре ложки в турку для двоих.       — Хорошо, — со скукой в голосе ответил Дилан, на периферии зрения видя, как Томас обернулся и нахмурился.       Дилан, нарочно громко переворачивая страницу, склонил голову на бок. Было почти невыносимо держать лицо в спокойном состоянии, но Дилану хотелось отыграться. Он ни за что не доставит Томасу столько удовольствия от проделки с проститутками.       Пока вода закипала и шуршали страницы, парни молчали. Томас снял кофе с огня, с громким стуком поставил перед Диланом мамину чашку и, с ювелирной внимательностью медленно принялся разливать кофе.       Покончив цедить кофе через сито, Сангстер выкинул осадок в мусорное ведро и выудил из холодильника йогурт. Томас осторожно присел на стул и положил ногу на ногу, ища удобное положение, будто это ему вместо Дилана делали укол в задницу.       — Где ночевал? — спросил Дилан, не отрываясь от романа, чтобы Томас помучился.       — В мотеле, — прошипел Томас в ответ, отхлебнув кофе. Дилан промолчал, и Томас продолжил, чуть повысив голос: — И был я там не один. Развлекался, — добавил он с вызовом.       Дилан нехотя отложил книгу и обнял горячую чашку, сдерживая улыбку и, к удручающему сожалению, догадываясь, что Томас имеет в виду.       — Я был с парнем, — отметил Томас, как будто можно было за ночь позабыть, что он гей, и потянулся за «самокруточным набором».       — Ты хотел сказать с проституткой? — уточнил Дилан, посмотрев на Томаса. Тот облизнул опухшую — отчего Дилан не хотел знать — губу и прищурился. — Не стоило разоряться на мотель, — добродушно продолжил Дилан, прикусив язык, чтобы не усмехнуться. Он как никто другой знает, как недешевы подобные удовольствия.       — Ну охуеть. Ладно. — Томас содрал фольгу с упаковки йогурта и дочиста ее вылизал. — Если ты не против того, чтобы я водил сюда парней, — Томас облизал остатки клубничной густой массы с губ, — то без проблем. Но, учти, я бываю очень громким, когда меня трахают. Так что если тебе будет не противно слушать, как я прошу трахать меня, блядь, сильнее, то мы договорились.       Дилан, тоже соблазнившийся на йогурт, обошелся бы без этой информации, но это же Томас со своей бесцеремонной и откровенной прямолинейностью.       — Так даже выгоднее. — Томас ухмыльнулся как последний жулик. — В следующий раз закажу, блядь, минет и массаж простаты на целый час. Такой мальчик хорошенький попался, ух, — Томас развалился на стуле и мечтательно закатил глаза, царапая кончик языка об острый клык, — все при нем: рабочий ротик и длинные пальчики.       Дилан и этого предпочел бы не знать, но было поздно: фантазия живо приступила к обрисовке ситуации. О`Брайен еле сдержался, чтобы не врезать себе по лицу. Откуда у него вообще в голове такие образы? Еще немного и Дилан поверит, что «гейство» передается воздушно-капельным путем.       — Плесни-ка мне виски в кофе, — попросил Дилан, прочищая горло и почти захлебываясь от неловкости. Кажется, он с треском проиграл Томасу по всем фронтам.       — А где же волшебное слово?       — Побыстрее.       Как и было велено, Томас, отмерив с помощью стопки пятьдесят миллилитров, вылил виски Дилану в чашку.       После глотка терпеть Томаса и гейщину стало проще.       — Ну, а ты, Ковбой, так и будешь строить из себя чертову невинную овечку? Поделишься со мной своими приключениями? — Томас развернул стул спинкой к Дилану и присел, разведя ноги. Острые коленки касались бедра Дилана, а нос защекотало от исходившего от Томаса запаха. Того самого почти забытого запаха недавнего секса.       — Я их прогнал, — слова слетели с губ легко, и Дилан все же позволил улыбке украсить лицо.       — Ты сделал что? — Томас захлопал глазами и замер с ложкой йогурта около рта.       — Я прогнал их.       Томас подозрительно косился на Дилана, будто у того поехала крыша, пока клубничные сгустки йогурта падали на и без того неубранный пол.       — Охренеть, да ты не гонишь! Ты что гей?       — Я не трахаюсь с проститутками, — ляпнул Дилан, толком не обдумав ответ. Доля правды тут, конечно, имелась — О`Брайен никогда не прибегал к услугам «девушек легкого поведения».       — Ого, ебать, ну прости, я не знал, что ты у нас святой на хрен! — вспылил Томас и подскочил со стула, словно признание Дилана оскорбило его лично.       — Я тебе таких классных девочек нашел, а ты, говна кусок, их прогнал. Охуеть, — негодовал Томас, кружа юлой по кухне.       — А ты у нас специалист по проституткам что ли? Где ты вообще их достал?       Дилан следил за Томасом, испугавшись, что тот разобьет бутылку об его голову. С чего бы Сангстеру так петушиться? Подумаешь, прогнал.       — Второе, что нужно знать обо мне, умник ты задротский: я могу найти все что угодно. Вот такой я охуенный! Ты им еще и сверху заплатил, да? Нет, не отвечай. Больше ни хуя для тебя стараться не буду, уебок ты неблагодарный!       — Учту! — огрызнулся Дилан. Злость закипала в груди, да с такой быстротой, что пришлось схватиться за спинку стула, чтобы не сорваться и не вмазать Томасу.       — Я переживаю за твое долбанное благополучие, — Томас охладил негодование глотком пива и прилетел обратно на стул, нарочно пихнув Дилана коленкой. И Дилан не наблюдал за Томасом и за движениями его опытных длинных пальцев, обхвативших влажное горлышко бутылки с сорванной пробкой.       — За благополучие моего члена ты хотел сказать?       — Ну сам-то ты на это не способен, герой любовник не моего романа. Только и делаешь что ебешься раз в сто лет и проституток гоняешь.       — Могу вернуть за них деньги, раз я задел твое самолюбие и не оценил всратое благородство твоих намерений!       — Пфф, забей. Только скажи вот что, Ковбой Хренов, кого бы ты из девок трахнул? Брюнеточку или Блондиночку? Я поэтому и снял двух, не знал, кого ты предпочитаешь натягивать. А если бы спросил, то не было бы уже никакого, блядь, сюрприза.       — Блондинку, — сморозил Дилан. — И никаких больше сюрпризов!       — А бывшая твоя тоже блонди?       — Да, это здесь причем?       — Ну, я так и думал, — Томас взмахнул светловолосой челкой и удовлетворенно оскалился. — А может, тебе попробовать что-то другое, что-то новенькое?       — Это что еще например?       Томас окинул Дилана с ног до головы хищным взглядом и, приподняв задницу, оказался так близко, что Дилан чуть не подавился запахом секса.       — Трахнуться с парнем.       И если слово «парнем» прозвучало как «со мной», то у кого-то по имени Дилан большие проблемы.

***

      Через несколько дней, на протяжении которых Дилан, пародируя грозовую тучку, торчал на кухне, а Томас сосался с бутылками пива в гостиной, вернулся Карл. По традиции лучших историй у него было в качестве сувенира две новости.       Хорошая состояла в том, что заказ на убийство стриптизерши у них в кармане.       А вот плохая состояла в методе исполнения заказа. Сбылись худшие предположения Дилана. Хоть Ирен и упоминала, что все не всегда будет «радужно», Дилан не был готов к словам Карла.       — Вам это не понравится, парни, — Карл, изрядно помятый, будто спасался от нашествия инопланетян, скрываясь в подвале, окинул Дилана сочувствующим взглядом.       — Давай уже говори, — потерев висок, махнул рукой Дилан.       — Нужно будет закопать ее на хрен живехонькой на старом кладбище и сделать сраный фотоотчет. Без него никак, ни одного цента.       Томас только фыркнул, облизываясь, а Дилан попросил следующее:       — Отвези меня перед делом в церковь.