Часть XVII (17)
19 июля 2020 г., 19:08
17. <<Безумная неделя>>
Вот уже два часа она рассказывала минувшие события Софие. Та внимательно и взволнованно слушала, иногда кивала или что-то спрашивала, а на моменте, где Фэша зачасовала Елена, а Шакл разбил статую, вообще прижала руки к лицу.
— Ничего себе! Великое Время, все они там какие-то безумцы, — проговорила она потрясенно. — А что дальше? Драгоций смог выжить? — с какой-то надеждой спросила психолог.
— Да, хвала Эфларе... — ответила Василиса, отчего девушка выдохнула.
Она продолжила рассказ. Прошло еще какое-то время, прежде чем она произнесла последние слова.
— Мы с Фэшем стали Временем. Ужасно удивились, хотя вот Фэш, кажется, не очень. Он наверняка что-то знал об этом... Ну вот, в общем-то, и все. Все в той параллели забыли нас, будто и никогда не было. Но через год мы смогли помочь восстановить воспоминания друзьям, а еще спустя год смогли встретиться во второй раз. Тогда мы показали им Расколотый Замок. А потом их приняли в Зодчий Круг. — она замолкла и отпила из стакана сока.
Софья пораженно молчала.
— Вот уж не думала, что встречу тут Королеву Времени. А как ты оказалась здесь, на Остале?
— Ну... — Василиса закусила губу. — Мы хорошо жили, были счастливы. Недавно наше обучение прекратилось и нам полностью поручили руководить всем. Фэш... Он сделал мне предложение. Мы должны были пожениться в сентябре.
София выжидательно смотрела на нее, догадываясь, что произошло нечто ужасное. А сама Василиса тем временем искусывала губы в отчаянии.
— Фэш умер. — два слова, словно гром посреди ясного неба, прозвучали слишком резко и неожиданно. — От какой-то болезни... Я... Я не знаю. Он был таким несчастным, что-то произошло... Ничего больше не знаю... Нет... Я не могу об этом говорить... — Василиса забилась в угол кровати, судорожно выдыхая и обхватывая руками ноги. Ее глаза немного выпучились, перед взором показалась та самая картина, где лежит бледный Фэш.
Нижняя губа мелко задрожала, а брови искривились и по щекам побежали слезы.
— Нет... Нет, Фэш... Не оставляй меня! Нет... — словно во сне проговаривала она одно и то же.
— Василиса! Спокойно, Василиса, смотри на меня.
Успокаивающий голос вдруг прорвался в ее сознание. Девушка замерла и, мотая головой, пыталась разглядеть того, кто звал. Зрение восстановилось, но стало мутным. Василиса утерла слезы и, всхлипнув, спрятала в ладонях лицо.
— Я так давно не говорила об этом... Это было очень больно, — прошептала она, протирая глаза.
— Будь спокойна, хорошо? Не забывай, что мы сейчас находимся здесь, а не в том времени. — произнесла Софья, кивая головой. Она взяла в свои ладони ее лицо. — Слышишь, Василиса? Все хорошо.
— Да... Да. — Василиса начала успокаиваться и посмотрела в глаза психолога. — После этого я решила сбежать на Осталу, потому что... Там... Все напоминало мне о нем. Я не могла так жить. И друзья всегда были бы мне напоминанием о нем и его... Смерти. — отводя взгляд, продолжила она. Ее взгляд был невидящий.
Молчание затянулось. Софья отстранилась от пациентки и села возле.
— Я решила прыгнуть с крыши. Мне не хотелось жить без Фэша, ведь он был моей жизнью. — София не посмотрела на нее, но в удивлении покачала головой. — Но меня спас Марк, — неожиданно ее голос смягчился. — В последний момент уволок с крыши и привел к себе домой.
— Тот самый Марк, с которым вы враждовали? — изумленно спросила психолог, поворачиваясь к ней.
Василиса пожала плечами.
— Да. Это он и есть. Он оказался очень хорошим другом.
Они немного помолчали.
— Но через время я вновь решила покончить с собой. С помощью большой дозы снотворного в виде таблеток. И снова Марк успел меня спасти. — она вздохнула, неловко потирая предплечье. — Уже в больнице я узнала, что беременна. Я ждала своего малыша... Думала, что он как минимум родится... — ее глаза снова наполнились слезами. Она рвано выдохнула. — Это был ребенок Фэша, его частичка. Он мог бы стать моим счастьем в этой жизни, но... — губы Василисы скривились и задрожали. — Я могла бы пережить смерть Фэша, если бы его ребенок выжил, родился, вырос со мной. Я хотела бы быть хорошей мамой и заботиться о ребенке моего жениха... Но теперь и мой любимый, и наш малыш вместе. А я вновь осталась одна, — завершила она рассказ, закусив губу до крови.
— Отчего... Отчего случился выкидыш? — немного хриплым голосом спросила Софья.
— Авария. Меня сбила машина. — коротко ответила она, не вдаваясь в детали.
Василиса судорожно выдохнула и встала с кровати, начиная ходить по кругу.
— Но... Я не всегда это помню. Всю ночь пыталась вспомнить все события. И сейчас мне это удалось. Но моя память... Она барахлит. То я все помню, то ничего не помню, то частично. — с ненавистью говорила она. — Из-за этой аварии я лишилась всего: ребенка, жизни (воспоминаний о ней)... Я не понимаю. — Василиса вдруг остановилась. — Сколько несчастий должно произойти в моей жизни, пока я не стану от них свободной?
София молчала.
— Послушай, Василиса, тебе всего двадцать три года. Ты многого натерпелась от жизни, да. Но, ведь это еще не повод сдаваться, разве не так? Хм... Я хочу сказать... Марк. Кто он тебе?
Василиса села в кресло, нахмурившись.
— Он мой друг. Единственный теперь, увы.
— Вот видишь. У тебя есть как минимум один человек в этом мире, чтобы остаться тут, разве это не так? Неужели ты оставишь Марка, того, кто тебя столько раз спасал и многое сделал для тебя, и унесешься в другой мир?
Василиса пораженно молчала. Ее губы приоткрылись, словно она хотела что-то сказать.
— Нет... Или да... Я, конечно, не хотела бы его так благодарить, но... Ведь я для него тоже груз, разве нет? Из-за меня он во столько вляпался. Что с историей Алого Цветка, что тут. Наверняка эта больница не государственная, он ведь оплачивает и за это.
— А я о чем, Василис? Тебе нужно наоборот, встать заново и жить ради него. Возможно ты когда-то будешь счастлива, что именно эти слова я тебе сказала. В любом случае, я была бы рада этому. Мне очень не нравится твоя история... Я имею ввиду произошедшие несчастья, конечно, — добавила она. — Присмотрись к Марку. Может он — именно тот, кто сможет помочь тебе.
Девушка передернула плечами.
— Возможно... Хорошо. Клянусь, что ничего с собой больше не сделаю, если в моей жизни не наступят новые несчастья.
— А если наступят? — упрямо спросила психолог.
— Посмотрим по ситуации, София... Я бы не хотела тут сидеть долго, поэтому... Когда меня отпустят?
Софья поджала губы.
— Думаю, через несколько дней. Знаешь, в этой больнице люди бывают заперты неделями и месяцами. Я даже не знаю как, но ты бьешь все рекорды. У тебя самая печальная история, но ты держишься лучше остальных.
Психолог замолчала, а затем положила ладони на плечи Василисы и склонилась к ней.
— Ты молодец. И не должна отчаиваться. Ведь всегда что-то заканчивается... Правда ведь?
— Правда, — улыбнулась Василиса.
***
Василиса, с безразличным выражением лица, оглядела ужин. Аромат, исходящий из пара горячего гречневого супа, не пробудил в ней никаких чувств. Аппетита особого не было, но, под упрямыми взглядами медсестры, ей пришлось медленно взять ложку в левую руку и кусок хлеба в правую. Помимо тарелки супа на подносе еще была небольшая порция пюре с котлетами, стакан с горячим чаем и несколько пирожков. С неохотой, она поела суп и потянулась к пирожку. Надкусив его, Василиса замерла. С малиной. Что-то ей это напомнило, что-то важное, но она просто не могла понять. Почему пирожки с малиновым вареньем вдруг вызвали такую странную реакцию? — Что такое? — обеспокоенно спросила медсестра, наблюдая за выражением лица Василиса. Та мотнула головой и молча начала жевать пирожок, запивая чаем. Ей нужен дневник. Нужно посмотреть дневник. Почему? Сердцем она чувствовала, что нужно перечитать какие-то страницы. Нахмурившись, Василиса как можно быстрее пыталась уничтожить ужин. Медсестра недовольно смотрела на нее, но ничего не сказала. Как только та ушла, она села на кровать и открыла шкафчик в тумбе. Дневник лежал на месте. Девушка взяла его и, устроившись поудобнее, открыла первую страницу.
