Не откажусь! Обречённая/ Свободная/ Счастливая

22. <<Совершенная ошибка>>

Идеальные отношения не имеют ни вкуса, ни запаха, как дождевая вода.

©Геннадий Малкин       Следующие три дня Василиса старалась не унывать. Готовила завтраки, просыпаясь первой, обед себе и тот, что может взять с собой Марк, ужины, которые они проводили вместе на кухне, просто наслаждаясь тишиной. Иногда она смотрела телевизор, а, когда надоедало, сидела в телефоне. Марку старалась писать как можно реже, чтобы не отвлекать его, но он сам просил каждые два часа присылать сообщение о ее состоянии. Чаще всего переписывалась с Софьей (которая, кстати говоря, предложила через пять дней встретиться).       К такому распорядку дня она привыкла, но все равно чего-то не хватало. И иногда казалось, что так будет продолжаться долгое время, но вот, в один день, Марк пришел домой хмурым и, сняв куртку, сразу же отправился на кухню, где его встретила Василиса. — Добрый вечер, Марк! — приветливо улыбнулась она, отходя от плиты, на которой стояла сковородка, в которой уже что-то бурлило, прикрытое крышкой. — Что случилось? — сразу заметила Василиса, глядя на его лицо.       Ляхтич кивнул и сел за стол. — Я уже давно раздумывал об этом, так что... Бросил учебу. — Что? — удивленно спросила девушка, присаживаясь на соседний стул. — Если это из-за меня, ты не должен был... — Нет-нет, — помотал он головой. — Не только, то есть. Мне всегда было тяжело одновременно работать и учиться, но это нужно было. Работа мне всегда нужнее, чтобы платить за аренду этой квартиры, и повседневное, а вот учеба, кажется, только мешала... Возможно, как-нибудь вернусь в институт, но не сейчас.       Василиса закусила губу. — Жаль... Прости, это наверное все из-за меня, — искренне произнесла она, расстроившись.       Марк наконец посмотрел на нее и удивленно поднял брови. — Ну конечно нет, ты что! Я же не виню тебя, я правда давно хотел бросить учиться. — Зато я сама себя виню, — вздохнула она, ставя локоть на стол и опираясь подбородком на ладонь. — Мне не нужно было ни сбегать, ни принимать решение о самоубийстве... Дважды...       Парень отвел взгляд и, сглотнув, обнял её. Василиса не отодвинулась, а лишь наоборот прижалась ближе. — Спасибо тебе за всё, — вдруг сказала она тепло. — Если бы не ты, я уже давно не была бы ни на Остале, ни на Эфларе. И больше того, убила не только себя, но и своего ребенка... — ее ладонь легла на живот. — Хотя я все равно не смогла его уберечь, — голос девушки погрустнел. — Но это лучше, чем совершить самой его убийство.       Образовалось молчание. Марк обнял ее покрепче, давая знать, что он рядом. — Если бы не твоя помощь, то я могла вновь и вновь пытаться убить себя... — Не надо, Василиса, — прервал он ее. — Ты знаешь, как мне становится жутко от разговоров о твоих... Попытках. — Я больше не хочу так делать, никогда... — неожиданно сказала Василиса. — И это правильно, — согласился он, коротко улыбнувшись. — Потому что я приняла решение... — замявшись, медленно произнесла Василиса, нервно сжимая пальцы. — Которое связано... Ну... С нами. — смутилась она, краснея. А затем вдруг быстро начала говорить. — Мне просто так подумалось, что, если отвлечь внимание на что-то другое, то все прекратится. Ну, я хочу сказать... Я буду не против, если мы вдруг... Ну... — Станем больше, чем друзья? — прекратил попытки Василисы, Марк, попадая под противоречивые чувства.       Девушка отстранилась и посмотрела на него. — Д-да... Это я и хотела сказать. Просто это все жутко неловко, — запустив в волосы пальцы, добавила она, избегая взгляда.       Марк растерялся. Одна его часть, можно сказать, чуть не млела от счастья, испытываемого сейчас. Его возлюбленная сама буквально предложила встречаться! Но с другой, это ведь лишь для того, чтобы забыть другого... — Послушай, — начал говорить он уверенно, — если у тебя нет никаких чувств, то не нужно притворяться. Невозможно сотворить чувства просто так... — Нет-нет, я все понимаю и все равно... Короче... Я... Я что-то чувствую, но... — Василиса остановилась, чувствуя, как перехватывает дыхание. — Как же сказать... Не уверена, что эти чувства такие сильные, но, хоть немного, ты мне нравишься, — вырвалось у нее. Девушка приоткрыла рот, сообразив, что только что сказала, и покраснела больше.       Парень будто окаменел. Его тело было неподвижно, за исключением лица. Брови то поднимались вверх, то застывали, а взгляд был ужасно изумленным. На миг ему показалось, что он до сих пор спит. Но нет, прямо перед ним сидит девушка, в которую он давно влюблен, и говорит, что тоже чувствует к нему что-то.       Его сердце забилось сильнее, и что-то сладко защемило. Это удивительное чувство понимания пробежалось по нему, сразу откидывая все страдания с его души, что он пережил. То, как Василиса рассказывала о Драгоцие, то, как она по его вине мучалась от кошмаров, то, что заставляло страдать ее, — все это вдруг отошло на второй план.       От пристального и удивленного взгляда Марка Василисе стало еще больше неловко. — Уф... — вдруг вздохнула она, закрывая глаза ладонями. — Убейте меня кто-нибудь. Нужно же было так резко ляпнуть... — Ты... Ты серьезно? — непроизвольно вскинул брови Марк. — Да-а... — отвела взгляд Василиса, щеки которой будто были в двух маленьких пожарах.       Марк выдохнул. — Э-э... Тогда, почему бы и нет...       На их лицах появились короткие улыбки. — Не знаю, как ты относишься к алкоголю, но... — парень подошел к одной из верхних полок и, открыв ее, достал бутылку. — Я нечасто пью подобное, — сразу добавил он, глядя в спокойные глаза Василисы. — Но сегодня можно открыть, — пожал он плечами, вытаскивая бокалы. — Ладно, — согласилась девушка, принимая бокал.       Марк не спеша открыл бутылку и начал выливать содержимое в оба бокала. — Вино? — вопросительно подняла бровь рыжеволосая. — Оно самое, — ответил Ляхтич, садясь на стул.       Василиса, пожав плечами, обхватила тонкими пальцами стеклянный сосуд и медленно поднесла к губам. На вкус это вино было немного сладким.       Они с Марком потихоньку разговорились, не замечая, как бежит время. Василиса подала жареную картошку с рыбой, которая все это время готовилась, и они с удовольствием съели ее, не замечая, как содержимое бутылки становится все меньше и меньше.       Спустя добрый час девушка будто очнулась и поняла, что немного задремала. Что-то в ее голове щелкнуло, затуманенный алкоголем разум принял какую-то важную вещь, которую Огнева сама понять не смогла.       Василиса вдруг посмотрела на Марка. В ее чудесных голубых глазах больше не было видно тоски и печали. Не было также радости или веселья. Осталась лишь заволакивающая темнота, как звездное небо, в котором не было больше солнца или, хотя бы, лучика надежды и счастья.       От чего-то стало очень тоскливо, на душе заскребли иглозубые котята. И вдруг она ощутила нечто новое.       Девушка и сама не заметила, когда потянулась к его губам. Привкус алкоголя все еще чувствовался как на ее губах, так и на его. Она обхватила ладонью его лицо и прикрыла веки. Правильно говорят, алкоголь туманит разум. Но иногда казалось, что это — единственное успокоение в безвыходной ситуации.       Да, Василиса давно не видела выхода. А ведь когда-то ее жизнь была банальной сказкой. Она была Королевой Эфлары, была счастлива с друзьями, ждала их свадьбу с Фэшем. И вдруг, в один момент все разрушилось. То мгновение, когда сердце любимого остановилось. Все пошло кувырком. Она сбежала. Пыталась нормально жить. Не получилось. Пыталась покончить с собой, спрыгнув с многоэтажки. Не получилось. Пыталась заснуть навсегда, выпив несколько пачек снотворных таблеток. Не вышло. Узнала о беременности, о том, что в ней живет ребенок Фэша... И его не сберегла. Все покатилось к черту после того, как ее сбила машина. Что может быть хуже, чем потеря любимого и ребенка, который еще даже не родился? Пожалуй, мучительная смерть, но Огнева думала, что и такое счастье ей не достанется. Она обречена существовать на этом свете в мучениях.       Теперь ее ничего уже не волновало, а пара бокалов вина прибавили тоску, и без того, расшатанному сознанию. Она все еще обхватывала лицо Марка одной ладонью, а вторую запустила в его пепельные волосы. Тот неосознанно ответил на поцелуй, но в тот же момент остстранился. — Василиса... — со странной интонацией произнес хриплым голосом Марк. — Василиса, постой. — он аккуратно убрал руки девушки от него и посмотрел ей в глаза. — Ты пьяна, не делай так больше.       Его строгий голос было слышно издалека, она практически не слышала Марка. — Нет. — удивительно ясно посмотрела она в глаза Ляхтича. — Не позволяй себе страдать. Ты заслуживаешь этого меньше остальных. Нужна ли тебе безответная любовь, когда сейчас я сама делаю первый шаг? Да, у меня есть к тебе чувства, но не такие сильные, как любовь. Это очень глубокая симпатичная или что-то такое, — заплетающимся языком проговорила она.       Парень не знал, что на него подействовало больше: слова Василисы или вино. Он минуту поколебался. — Я... — начал он с сомнением, но рыжеволосая положила указательный палец на его губы. — Тсс... Нужно жить дальше и не зацикливаться над прошлым, не так ли? — риторически спросила она, приближаясь к парню.       Тот неуверенно пожал плечами.       Она вновь поцеловала его, с еще большей страстью и, на миг оторвавшись, спокойно произнесла: — Это было моей инициативой и в любом случае ты ни в чем не будешь виноват. — ее шепот отдавался эхом в ушах Марка и тот сдался. — Хорошо... — и, не дожидаясь ее реакции, сам прильнул к губам девушки, обхватывая одной рукой ее талию.       Василиса снова прикрыла веки, чувствуя, как по щеке скатилась одинокая слеза, но быстро исчезла. Сегодня ее душа будто освободилась от железных оков.

***

Продолжение следует...