Тебе к звездам? Значит, нам по пути!

Пусть остановится Земля, Пусть всё придут ко мне забрать, И всё равно, я не смогу тебя отдать Ведь ты - была и есть моя…

- Рен… - снова повторила я. Его боль словно прошла сквозь меня, разрезая душу и сердце и превращая меня в дуршлаг. – Не уходи. – безвольно прошептала я, высвобождаясь из объятий брюнета. – Я… Растерянность, отчаяние, боль, непонимание, отрицание. Все эти эмоции ядовитым туманом заволокли мысли и сердце. Как я могла сделать такое с Реном? Ичиносе крепко поддерживал меня за талию, не давая упасть с ослабевших ног. Громкий, но такой фальшивый смех Дзингудзи разрезал вечерний воздух, а глаза цвета неба превратились в лед, и я поежилась. - Ты хоть понимаешь, чего просишь? – он снова надел маску. Засунув руки в карман брюк, мужчина подошел ближе. – Ты хочешь всего и сразу. Так не бывает. Ты такой ребенок. – он странно улыбнулся и покачал головой. - А ты? – зло бросила я. Парень с издевкой уставился мне в глаза и я захотела закричать. – Ты, пытающийся доказать мой эгоизм сам хочешь и меня и её. Я понимала это с самого начала. Быть чьей-то заменой – больно, но это стоило того, чтобы быть рядом с тобой, получать то, чего не получала раньше: внимание, поддержку, понимание, в своем роде любовь. Мы оба бежали от одиночества в обществе друг друга – последнюю фразу я прошептала. - Я тебя люблю. – эти слова больно ударили по натянутым, как струны нервам. Но сказаны они были не нежно, а упорно, будто он пытается доказать это и себе, и мне. - Но её ты любишь больше. – мягко проговорила я. На негнущихся ногах я медленно подошла к Рену, но когда между нами осталось сантиметров тридцать, он отшатнулся. – Если станет выбор, ты всегда выберешь её. При любом раскладе. - А ты? – теперь такое родное лицо исказилось в гримасе боли, и я протянула к нему руку, но потом одернула себя. Я бы тоже не хотела жалости к себе. - Да. – прошелестела я и мы оба поняли кого. - Хорошо. – одно мертвое слово слетело с губ друга. Рен развернулся и ушел прочь. Я хотела остановить его, позвать, но слова не шли с языка, а протянутая рука поймала лишь пустоту. Мне не хватило времени и сил сказать ему, что тоже люблю его. Пусть по своему, но ведь это все равно важно. Важно для меня. - Он простит. – раздалось совсем близко и я почувствовала в своей руке горячую ладонь, переплетающую наши пальцы. - Нет. Я бы не простила. – мой пустой взгляд был устремлен на стеклянную балконную дверь, отделяющую нас от веселого и беззаботного мира красоты и успеха, где фальшивая улыбка может обмануть, а правда – является плохим тоном. Ладонь, дарящая поддержку, исчезла, а через некоторое время на плечи опустилась приятная тяжесть пиджака. Запах лаванды окутал меня мягкой дымкой, а на коже появилось покалывание, и я поняла насколько замерзла и устала. - Я вызову такси. – голос Токии был мягким, спокойным и уравновешенным. Приятно, когда рядом с тобой надежное плечо. Безвольно кивнув, я подошла и упала на один из французских стульчиков. Не знаю, сколько прошло времени: минута, две, полчаса или час, но кто-то окликнул меня. - Мей, пора ехать. – я рассеяно кивнула и встала. Как мы дошли до такси, и время поездки пролетело мимо меня, словно кто-то просто вырезал ненужный кадр из длинной пленки черно-белого фильма. Спустя некоторое время пустота стала отступать. На смену ей пришла боль и замешательство. По крайней мере эти эмоции я смогла различить, остальные же просто громадным скопом навалились на голову, грозя раздавить ее своей тяжестью. Цвета, краски, звуки – все вернулось, но после темноты они стали не приятными и живыми, а резкими, слишком яркими и громкими. Хотелось зажать уши руками, закрыть глаза и снова впасть в кому. Уже осмысленным взглядом я уставилась в окно. Мы были на полпути ко мне домой. Я знаю, ведь этой дорогой меня всегда возил Рен. Рен. И снова это имя острым шипом вошло в сердце. Все, хватит, иначе я утону в пучине собственного отчаяния. “Я подумаю об этом завтра” – так говорила Скарлетт О’Хара. Но мысль не хотела ждать до завтра и лишь сильнее пульсировала в каменной голове. - Я забыла клатч с ключами и телефоном на столе с закусками, а пальто в раздевалке. – внезапно осенило меня и я перевела взгляд на рядом сидящего Ичиносе. Все это время он не выпускал моей руки и не сводил с меня взгляда. - Я уже думал, что ты так и будешь молчать все время. – напряженно выдохнул он и, окликнув водителя, назвал другой адрес. – Я завтра заберу твои вещи. Поспишь у меня в гостевой. – могу поспорить, сумка с ключами тут не причем. Просто учитывая мою нездоровую реакцию на стресс, он боится оставить меня одну. Вглядываясь в сапфировые глаза и серьезное, но как никогда мягкое лицо, я грустно улыбнулась и опустила голову на крепкое плечо. Черная рубашка пахла дорогими духами, а мягкая ткань ласкала щеку. - Спасибо. – тихо прошелестела я и почувствовала запечатленный на моей макушке поцелуй. Машина остановилась у самой обычной токийской высотки престижного спального района. Токия заплатил водителю и, обогнув автомобиль, помог мне выйти. Консьержа на месте уже не было, поэтому Ичиносе молча забрал из будки ключи и тихо обошел спящего охранника. Быстрый лифт домчал нас до пятнадцатого этажа. Включив в коридоре свет, парень разулся и пригласил меня, до сих пор стоящую на пороге, войти. Сбросив босоножки, я последовала вслед за певцом вглубь апартаментов. Как и ожидалось от поп-идола все было шикарно и со вкусом. Гостиная совмещена с кухней прямо как у меня – мраморной столешницей, только площадь помещения была раза в два больше. В интерьере преобладали темно-синие, белые и черные цвета. Мебели было минимум: синий диван с черными и белыми подушками, пара аналогичных кресел, белоснежный ворсистый ковер, журнальный столик, плазма и стеклянные полки с книгами, дисками и фоторамками. Больше всего поразила чистота, от чего моя точка зрения о мужчинах, как о разновидности свиноидов, немного сбавила свои позиции. - Слева – моя спальня, справа – твоя. По коридору и направо – санузел. Полотенца можешь найти в шкафу, а одежду я сейчас принесу. – странно слышать от Ичиносе такие обыденные слова. В гостевой меня первой посетила мысль о принятии душа, пусть и второго за последние десять часов, но антистресс мне сейчас просто необходим. Шпильки и лилию я оставила на прикроватной тумбочке и, водрузившись полотенцами, отправилась в ванну. У входа я наткнулась на выходящего оттуда Ичиносе в домашних серых плюшевых брюках и синей футболке. Улыбка сама собой расползалась на моем лице. - Вещи я положил на стиралку… Ты чего? – докторским тоном проглаголил брюнет, а между его бровями пролегла морщинка, и я не сдержавшись, провела по ней пальчиком. В домашней одежде он такой родной. - Тебе идет. – мягкая улыбка коснулась обычно серьезного лица и я удостоилась быстрого поцелуя в лоб, который находился на уровне его подбородка. В ванной платье было скинуто на пол, а горячие струи уже ласкали мое окоченевшее тело, смывая в водосток остатки прошедшего вечера. Сколько я так простояла, не имею ни малейшего понятия, но видно долго, так как мой покой потревожил громкий стук в дверь. - Мей, ты в порядке? – раздался требовательный голос. - Да, скоро выйду. – нащупав на бортике ванной какой-то флакон, я выдавила ароматную жидкость на руку и размазала ее по всему телу и волосам. Это оказался лавандовый гель для душа, запах которого я так любила. Закрутив краны и вытеревшись махровым полотенцем, надела на себя почти такие же, как у Ичиносе, штаны, которые не спадали только благодаря тугой резинке, и черную футболку. Осталось только подвернуть брюки. Готово. Проведя по мокрым вьющимся волосам массажкой, я взглянула в запотевшее зеркало. Сквозь матовую дымку конденсата на меня смотрела маленькая бледная девушка с растерянными изумрудными глазами и липнущими к лицу огненными локонами. Вода смыла всю косметику, а вместе с ней и всю магию и самобытную красоту недавней “русалки”, оставив напоследок только воспоминания о былом успехе. Подхватив с пола платье и полотенце, я вышла из душной ванной. В пустом зале горела лишь напольная лампа. Наверное, Ичиносе уже лег спать. Но в спальне меня ожидал сюрприз. Как только я вошла, свет включился, и прямо около меня раздалось тихое дыхания. От страха я закричала и выпустила все из рук. - Прости. Я зашел пожелать спокойной ночи. – в серьезном голосе сквозило удивление и недоумение. Да, это было отличной идеей - появиться в темноте. Спокойней ночи уже быть просто не может. Не выдержав всего дневного напряжения и страха, я начала всхлипывать. Вот тебе и сильная. Плакса, и все тут. Я мысленно избивала себя, но не могла остановить поток рыданий. Повернувшись влево, я уткнулась в грудь Ичиносе и окончательно разрыдалась. Если он меня вышвырнет, так мне и нужно. Но сильные руки просто обняли и начали успокаивающе гладить по спине. Но это тоже не помогло, а только напомнило о Рене и сырой поток брызнул с новой силой. Истерика продолжалась минут пятнадцать в стоячем положении, после чего была переведена в комнату на диван. Вскоре слезы иссякли, оставляя только невнятные всхлипы. Выпустив из рук мокрую футболку парня, я пробубнила невнятные извинения, после чего покраснела и отдвинулась на другой край дивана. Подтянув колени к груди и, уткнувшись в них носом, я попыталась успокоиться окончательно. - Я приготовлю чай. - Лучше переоденься, а то простудишься. Мне очень стыдно за этот концерт. Обещаю, что функция “комнатный фонтанчик” больше не выйдет из строя. – пообещала я, хлюпая носом. Вот бы сквозь землю провалиться. Послышался многозначительный хмык и возня на кухне. Через несколько минут передо мной на журнальный столик была поставлена чашка ароматного чая, источающего запах мяты и меда. На другую половину дивана приземлился мой сожитель и, подмяв под себя одну ногу, отхлебнул горячую жидкость. Взяв в руки чашку, я последовала его примеру. Между нами воцарилась уютная тишина. Стильные часы на ближайшей полке показывали начало второго. Странно, я думала сейчас намного позже. Прошло так мало времени с момента на веранде. Около двух с половиной часов, а кажется целая вечность. В поисках того, чем бы отвлечься, я спросила первое, что в голову пришло. - Расскажи мне о себе. – в тишине мой голос прозвучал слишком громко. - Что ты хочешь знать? – спокойно уточнил парень и поставив чашку на стол, взглянул на меня. - Все. – уверенно кивнула я, и развернулась к нему лицом, сложив ноги по-турецки. - Меня зовут Ичиносе Токия, мне двадцать шесть и я певец. – на это заявление я улыбнулась. Представляю, как комично я выгляжу в больших не по размеру вещах, с мокрыми волосами и красными глазами. – Родом из Сёндая. Мать работает учителем математики в старшей школе, а отец повар, поэтому математика и готовка вторая и третья по умениям вещь, после музыки. – закончил свой рассказ брюнет и пожал плечами. Когда он говорил о семье черты лица снова стали мягче, а сапфировые глаза мягко заблестели. - Это здорово, ведь у меня с готовкой отношения в состоянии вооруженного перемирия, но рис, яичницу и макароны я готовлю лучше всех на планете Земля. – похвасталась я, а парень впервые рассмеялся. Не залюбоваться его смехом было просто нереально, ведь это настолько редкое и красивое зрелище, как звездопад или солнечное затмение. - Этого мало. Расскажи больше. - Ладно. – кивнув, я продолжила. – Меня зовут Огата Мей, мне двадцать четыре и я журналист. Родилась и выросла в Осаке, в Токио переехала только год назад. Отец работал врачом, а мама менеджер турагентства. - Работал? - Он умер. После этого меня воспитывала бабушка, а во втором классе старшей школы я снова переехала к матери. – закончила я свой рассказ. - Ясно. – кивнул Токия, скользя взглядом по моему лицу. – Тебе нужно поспать. – он поднялся и отнес чашки на кухню. - Спокойной ночи. – эхом отозвалась я и исчезла в гостевой. Да, месяц назад я - среднестатистическая японка, и вот, сегодня ночую в квартире кумира миллионов. И даже надела его штаны и футболку. Идиотские мысли. Вытрусив этот фанатичный мрак из головы, я рухнула на огромную мягкую кровать. Постель приняла меня в свои объятия, и я моментально уснула.