Тебе к звездам? Значит, нам по пути!

Проснулась я в холодном поту и не пойму из-за чего. То ли из-за кошмара с бабушкой, то ли из-за ощущения полета. Конечно, это самое ощущение было неспроста, ведь я действительно летела. А потом упала. На пол. Попой. Больно. Распахнув глаза, я пыталась отдышаться. Это не просто предчувствие. Что-то большее. Первым желанием было позвонить матери, но воспоминание о том, что телефон забыт где-то там с ключами, выбило из головы эту идею. Попытка подняться увенчалась полным провалом, так как назойливое покрывало опутывало тело, и я снова громко рухнула на светлый паркет, попутно ударяясь рукой о тумбочку. Лицо скривилось от боли в копчике и руке, а из горла вырвался протяжный вой. Вот непутевая! Так, пора с этим завязывать. Похлопав себя по щекам, я аккуратно поднялась с пола, стараясь не повторять поцелуев с полом и отправилась в ванну. В комнате уже во всю кипела жизнь. Часы на стене показывали половину восьмого. Не так уж и рано, но не для субботы. Ичиносе сновал по кухне и совершал какие-то манипуляции под ворчание диктора новостей преклонного возраста. Такой домашний и родной. А как вспомню нашу первую встречу, так хоть плачь. По телу прошел электрический ток, и мне так захотелось его обнять, чтобы ушла и эта боль, и проблемы с Реном, и кошмар. Но сначала ванна, иначе парень поседеет. После тщательного умывания то горячей, то холодной водой (просто не знала, где какая, а вчера мне просто повезло), сон ушел окончательно. Утро принесло только легкие тени под глазами и головную боль. Не так уж и плохо. Покинув ванну, я прошла на кухню и села на высокий стул. - Привет. Кофе будешь? - поздоровался Токия не отрываясь от дела. - Угу. – взгляд начал перемещаться от крепкой спины до сильных рук, темноволосого затылка и бледной шеи. Парень обернулся и внимательно всмотрелся. От того, что меня застукали лицо начало гореть. - Если тебя что-то беспокоит, я всегда выслушаю. - Все нормально, – пожала плечами я и стала переводить взгляд с лева в верх. Где-то слышала, что когда врут, то смотрят вправо и вниз. - Кошмар? – в своей привычной манере снова спросил он и отвернулся к шкварчащей сковороде. Отстойная теория. - Да. – вздохнула я и опустила голову на руки. – Можно твой телефон? – Токия кивнул в сторону столешницы, и я схватила рядом лежащий аппарат. Эта идея пришла мне на ум во время водных процедур. Давно я не была дома, да и бабулю увижу. Набрав номер аэропорта Токио, стала отбивать ритм пальцами по столешнице. Ответили мне после второго гудка. Приветливая девушка представилась и спросила о заказе. - Хочу забронировать один билет на обеденный рейс до Осаки эконом классом и аналогично на завтра. Да-да, тоже на дневной до Токио. Один. – назвав по памяти номер кредитки, я попрощалась и сбросила вызов. - Летишь домой? – заботливо спросил Токия и поставил на стол две тарелки с яичницей и рисом и две чашки ароматного кофе. Подмяв под себя ногу, парень уселся напротив. Пожелав друг другу приятного аппетита, мы начали есть. – Что-то случилось дома? – повторил он свой вопрос. - Нет. Вернее да. Вернее не знаю. – сдалась я и стала агрессивно вонзать вилку в яичницу. Уже не могу держать это в себе, а то лопну, как мыльный пузырь. – Это из-за сна. Последний приснился мне с твоим участием в тот день. – я продолжала мешать рис по тарелке, чувствуя на себе пронзительный взгляд. – Сегодняшний сон снился мне несколько раз. Я думаю съездить, проверить. Мама ничего не говорит, да и мне хочется верить в лучшее, но я привыкла доверять тому, что вижу. - очень странное чувство, будто снова с Реном беседую. От этого на душе стало еще паршивее. - И часто с тобой такое? – озадачено спросил Ичиносе и отправил в рот солидную порцию риса. - Обычно нет. Но за последний месяц это уже третий раз. – усталость накатила с новой силой, будто совсем не спала. – Надеюсь успеть к вашему концерту. Он же завтра, да? – утвердительный кивок в ответ - Поможешь с билетом? – перевела я взгляд на парня и заставила себя проживать кусок глазуньи, не смотря на отсутствие аппетита. Как можно так вкусно приготовить обычное яйцо? Хотя из его рук я приму даже яд. - Не обязательно тебе на него приходить. – пробормотал певец. - Тебе… не хочется? Тогда ладно. – растеряно опустила вилку я. Как-то неприятно. – Я не хотела навязываться и… - дуристика. Возомнила себе невесть что. А вдруг со вчерашнего вечера все изменилось? Ведь бывает так, накатит вечером, а утром уже жалеешь? Может, он сегодня совсем ко мне не подойдет и так и останется холодным Ичиносе Токией. Вечер, особенно такой как вчера, он на всех влияет странно. Чувства обостряются, атмосфера становится томной и романтичной. А утром все меняется. Просыпаешься и задаешь себе вопрос: “Что на меня вчера нашло?” - Не говори глупости. – раздосадовано объявил Токия и громко поставил чашку на стол. – Я имел в виду, ты можешь подольше побыть с близкими и прилететь вечерним рейсом. Насочиняла себе… - пробормотал он и ткнул пальцем мне в лоб. - Я правда хочу прийти. К тому же, нужно поговорить с Реном. – немного расслабилась я и тоже отхлебнула горячий напиток. - Неудачное время ты выбрала, – пожурил мужчина. – Хотя, может ты и права. Лучше выяснить все до концерта. Закончили мы трапезу в молчании. После парень собрал посуду и на мое предложение помочь лишь презрительно хмыкнул и отправил одеваться. Поблагодарив за вкусный завтрак, я поспешила в комнату. Натянув платье, я сложила одежду на кровати и, забрав шпильки, вышла в комнату. Пока Ичиносе приводил себя в порядок, я решила скоротать время за просмотром фотографий на полках. На многих брюнет был либо угрюмым, либо просто серьезным. В основном на фото он был с ребятами со Старишь. Вот он стоит в обнимку с улыбающимся Отойей, а вот Нацуки надел на него свои очки, а здесь он спит в самолете рядом с Масато и Реном. У них здесь очень расслабленные и умиротворенные лица. На крайней фотографии они все вместе, а по центру стоит пунцовая Нанами. Их счастливые лица вызывают невольную улыбку. - Это фото было сделано в последний день магистратуры, – раздалось совсем близко со спины, и я подпрыгнула. – Прости, – похоже, у парня появилось новое хобби или жизненная цель – сделать меня заикой. - Моя любимая вот эта, – указала я на “спящее” фото. - Я давно хотел его выбросить, – пробубнил парень, но в голосе послышалась улыбка. Теплое дыхание коснулось моего затылка. - Лучше отдай мне, – пожурила я и по телу прошла стайка бойких мурашек. – Ну что, поехали? – как-то растеряно это прозвучало. Напоследок еще раз окинула взглядом улыбающиеся лица на фотографиях. Быстро развернувшись, я налетела на мускулистую грудь и больно ударилась носом. - Ой, прости. Я думала, ты уже ушел, – рука взметнулась и стала потирать ушибленную часть лица, делая звук гнусавым. Да, теряю сноровку. Пора имя менять. Что-то вроде Дурашкина Зевака-чан, или Кретинова Раззуйглаза-сан. - Вот, дурочка. – Токия убрал мою руку и, взявшись за подбородок пальцами, поднял. Снова эта морщинка между бровями и изучающий взгляд синих омутов. – Не сильно? - Сойдет, – кивнула я и поднялась на носочки. Все, надоела эта неопределенность. Пан или пропал. Долго тянуться за поцелуем мне не пришлось. Юноша с легкостью поддался на встречу и наши губы встретились в нежном поцелуе. Совсем не такой, как вчера. Такое чувство, будто касаешься нежных цветочных лепестков, когда вдыхаешь их пряный аромат. Сильная рука переместилась на талию и бережно обхватила меня, будто я хрупкая ваза, грозящая треснуть и осыпаться хрустальной пылью от чрезмерного натиска. Похолодевшими ладонями, я обхватила любимое лицо и еще ближе притянула к себе. Всем телом я впитывала тепло и силу, исходящую от Ичиносе. В этот раз поцелуй был со вкусом кофе. Я люблю кофе. И поцелуи. А кофейные поцелуи я люблю в два раза больше. Раскрасневшееся лицо обдало теплым дыханием, и я улыбнулась. Не передумал! Я сейчас затанцую от этой мысли. Закончился поцелуй так же внезапно, как и начался. Но упасть духом мне не дала суровая реальность в лице все тех же настенных часов. До самолета времени уже не так много, а Токии еще на репетицию. Выбравшись из квартиры, мы спустились на нулевой этаж. Большая стоянка с дорогими автомобилями была настолько пестрой, что у меня начало рябить в глазах. Ичиносе подошел к красивой синей машине и гостеприимно открыл пассажирскую дверь. - Я думала, ты водишь мотоцикл, – изумленно подняла бровь я, когда парень захлопнул дверь со своей стороны. - Нет. У мотоцикла море преимуществ: более острое ощущение скорости, нет проблем с пробками, да и с бензином полегче, но в аэропорт в нем не поедешь. - И дождь, - нашла еще один плюс я и пристегнула ремень. Вопросительный взгляд. – Ты просто не видел, как ездит Дзингудзи, – изобразила я категоричный жест ладонью. По моему, я то же говорила Рену о водительских способностях Ичиносе, и мне захотелось рассмеяться, но из горла вырвался хриплый смешок. На вполне адекватной скорости Токия выехал со стоянки. Весь дальнейший путь молча размышляла о нас с Реном, о доме, о сне и бабушке, наблюдая как дождевые капли стекают по боковому стеклу, оставляя неровные следы, а мужчина просто мне не мешал. Прохладная ладонь погладила меня по щеке, и я вздрогнула. За окном красовался мой подъезд, а на коленях лежал аквамариновый плащ и вечерний ридикюль. Немного рассеяно я расстегнула ремень. - Мне пора на репетицию. Я пришлю к тебе машину, она отвезет тебя в аэропорт. – тихий тенор прервал молчание. - Спасибо. – тепло улыбнулась я и взглянула в бледное лицо. Черная прядь упала на сапфировые глаза, и я без задней мысли откинула ее со лба. – Не забудь про билет. – получив утвердительный кивок, вышла из машины под холодные струи дождя. На душ и одевания ушло совсем мало времени. В небольшую ручную дорожную сумку полетели зубные принадлежности и полный комплект сменной одежды и белья. Прыгнув в сапоги, бежевую кожанку и обвязав шею шарфом, я вышла из дома. Токия сдержал слово, и отправленная им машина довезла меня до аэропорта. Водитель пожелал мне хорошей дороги и уехал прочь, не потребовав оплаты. Ну и ладно. До отправления рейса осталось менее сорока минут. Забрав из кассы уже оплаченный билет, я быстро прошла паспортный контроль и уже ожидаю взлета в некомфортабельном салоне третьего класса. Спустя несколько минут заботливая мамаша усадила возле меня свое десятилетнее чадо, наказав вести себя тихо-мирно. Мальчонка понятливо кивнул и, заткнув уши наушниками, откинулся на спинку сидения. Мой пустой взгляд уткнулся в отверстие иллюминатора, пропуская мимо ушей инструктаж симпатичной стюардессы. После пристегивания дурацких ремней, самолет начал свое движение. В голове послышался свист, а в ушах что-то громко хлопнуло. Мы взлетаем. Остальное время полета прошло довольно весело. У какой-то старушки все время выпадал ручной чемодан. Причем выпадал он на голову молодого парня. Бедолага рекомендовал поменять отсек, любезно предлагая свою помощь в качестве грузчика, но упрямая дама с плохим слухом громко и на весь салон утверждала, что ее все и так устраивает, к тому же в силу возраста она может забыть его новое местонахождения. Увещания мужчины не срабатывали, и когда он был готов задушить бескомпромиссную бабушку, на помощь пришла стюардесса. Я не знаю, чем закончился этот двухчасовой конфликт, так как просто отгородилась от этого шума собственными назойливыми мыслями. Быстрый поезд метро вез меня домой. Причем при приближении нужной станции на душе становилось все паршивей. Знакомая с детства улица не радовала глаз, а только вселяла беспокойство. В небольшой квартирке на втором этаже оказалось тихо и напряженно. Бросив сумку у входа, я, не разуваясь, прошла в комнату. Мама сидела на диване, спрятав лицо в ладонях. - Мам. Что случилось? – догадка пронзила меня острым копьем, но я отогнала ее, как назойливую муху. Недоумевающий взгляд воспаленных серых глаз остановился на мне, выжидающе застывшей у входа в комнату. - Бабушка умерла, – два слова. Всего два слова больно ударили под дых, напрочь вышибая дух. Не успела. Я не успела.