Вчера наступит Завтра

Мы не свободны в том, что делаем, потому что мы не свободны в том, что хотим. Мы не можем преодолеть то, что глубоко внутри нас. — The Stranger, Dark. *** Лето всегда было унылым для Гермионы. Когда она была Гермионой Грейнджер, родители записывали ее на многочисленные мероприятия и школьные кружки, чтобы улучшить ее образование и продолжить свое маггловское обучение. Это не только позволило ее родителям продолжать работать полный рабочий день, но также имело дополнительное преимущество: она была занята и не меняла их комфортный образ жизни, путешествуя во Францию ​​и Швейцарию один или два раза в год. В семье Эванс все было иначе: Роуз сидела дома, а Лео работал полный рабочий день, часто ездя в командировки. Брат Лео — дядя Гермионы, был холостым ловеласом, часто ездил в Великобританию с остановками на Майорке или даже дальше за границу, например, в Марокко, Сан-Тропе, а иногда и в Австралию. Дедушка и бабушка Лео Эванса — Хамфри и Мари, были уже в возрасте, и теперь, когда Петунья уехала в Лондон учиться в колледже, Лили взяла на себя задачу проводить время с ними и Розой в их доме через несколько улиц. Это заставило Гермиону… в настоящее время лежать на полу спальни — старой спальни Петуньи — закинув ноги на кровать. Она сделала все задания на лето, и уже давно была готова к своему последнему экзамену ТРИТОНу — чары. Для сдачи остальных ТРИТОНов ей придется подождать до седьмого курса. Поэтому ей было скучно. У нее не осталось заданий на лето, потому что она закончила их, давно обогнав весь маггловский материал, а с тех пор, как Лили и Снейп прекратили общаться, у нее не было причин тащиться за ними и злобно смотреть на сурового Слизеринца, который нелепо пытался флиртовать с Лили. Гермиона обнаружила, что ее мысли путаются и она не могла их удержать. Несмотря на то, что ее воспоминания были туманными, Гермиона приняла слова лже-Гарри близко к сердцу и всерьез решила жить настоящим, а не прошлым или будущим. С шестнадцатью годами за плечами, почти вдвое меньше, чем возраст ее внутреннего «Я», многие воспоминания становились все более размытыми. Какого оттенка рыжего были волосы у Рона? У Билла была серьга с клыком на левом или правом ухе или это Чарли носил серьгу? Носила ли Луна свою рычащую львиную шапку на матчи по Квиддичу на пятом курсе или на шестом? В каком порядке у профессора Люпина стояло оборудование для ЗОТИ? Глаза Гарри горели гневом, как у Лили или они искрились озорством, как у Джеймса? Джеймс. Он был чем-то неожиданным. При одной мысли о нем, сердце Гермионы сжималось и ускорялось. Она никогда не думала так о Гарри, может быть, только однажды, но после пятого курса это чувство исчезло. Сначала Гермиона была уверена, что будет путать Джеймса и Гарри, и что Джеймс будет заменять ей его. В конце концов, так много людей говорили, что Гарри такой же, как и Джеймс. Но это совсем не так. Гарри не был похож на Джеймса, а Джеймс не был Гарри. Даже если ей понадобился почти весь четвертый курс, чтобы понять это. Возможно, именно поэтому она поддалась этим зарождающимся чувствам, чтобы увидеть, как далеко все может зайти и куда приведет. У Гермионы не было никаких надежд, что они пробудут вместе долго, в конце концов, его любовная история с Лили в главной роли, даже если ее сестра была самой настоящей тупой пиздой. И с этими мыслями, Гермиона переключилась с Джеймса к ее сестре, а также с настоящей пропастью между ними, которая появилась, пока она налаживала отношения с Петуньей. Что ей делать со своей рыжей сестрой? Гермиона нахмурилась, массирую виски, рассеянно обдумывая свое положение. Размышления о Лили и их нынешней холодной войне вызывали головную боль. Обе сестры были упрямы и вряд ли сделают первый шаг в преодолении их ревности и высокомерия, а Гермиона унаследовала двойную дозу от своего Грейнджерского «Я». Гермиона нахмурилась еще сильнее. Головная боль усиливалась, будто кто-то колотил молотом ей по голове… или это… не головная боль. Гермиона свесила ноги с кровати и повернула голову к открытой двери спальни в коридор. Еще один громкий стук эхом разнесся по дому, а затем еще два. Гермиона взяла свою палочку в правую руку и вышла в коридор второго этажа. Стук стал громче, но вместо того, чтобы пойти к входной двери, Гермиона спустилась по лестнице и пошла на кухню, а затем вышла через заднюю дверь. Полуденный свет был слабым и пронзительным, пробиваясь сквозь серые облака, которые низко висели и обещали дождь. Летний воздух был немного прохладным. Задний двор семьи Эванс был гордостью и радостью Роуз, наполненный ящиками с цветами, и даже несколько грядок с травой, которые Лили посадила для зелий. Боковая стенка, отделявшая последний рядный дом семьи от грязного луга, представляла собой полуразрушенную каменную полупустую стену, скрепленную в основном лозами ползучего плюща, которые тянулись вдоль стены от дома до задней части, параллельной заднему саду к дому и улице. Гермиона вышла из-за стены, тяжело приземлившись в грязную лужу. Нахмурившись, она подняла ноги и вышла из лужи, поглядывая вперед и удивляясь, кто так сильно стучит в дверь, игнорируя маггловский дверной звонок. — Барти? — Гермиона опустила палочку, уставившись в замешательстве. Её лучший друг резко повернулся на звук ее голоса, удерживая тяжелое тело на своих руках. Сердце Гермионы подпрыгнуло к горлу, и она бросилась к ним. — Регулус? Что происходит? — Помоги мне затащить его внутрь! — рявкнул Барти, его глаза стали намного светлее, чем обычно. Его волосы были взлахмочены, а панический взгляд оглядывал улицу. Не говоря ни слова, Гермиона подняла Регулуса с другой стороны от Барти, и они вместе потащили бессознательное тело в дом. Миновав кухню и лестницу, ведущую в спальню Гермионы, они положили Регулуса на кровать. Гермиона поспешно накрыла Регулуса пуховым одеялом. Он вздрогнул, его кожа замерзла, а глаза опустели. — Что случилось? — прошипела Гермиона, поворачиваясь лицом к Барти, широко раскрыв глаза, — Я думала, что он должен был быть на свадьбе Малфоя! Барти провел руками по своим прямым волосам соломенного цвета и опустился на пол. — Я не знаю. Я не знаю! Он просто… просто появился у меня дома и все! — Он был здесь. Оба Когтевранца повернулись к своему Слизеринскому другу. Краски постепенно возвращались к его бледным щекам, и его дрожь начинала замедляться, но голос был низким и неестественным, словно он снова учился говорить после долгого периода молчания. Гермиона нахмурилась. — Кто? Серые глаза Регулуса метнулись от пятна на ковре к Гермионе. Они были больше, чем обычно. — Он, Гермиона. Гермиона моргнула, в то время как Барти в замешательстве потребовал: — Кто «он», Рег? О ком ты говоришь? — Темный Лорд. Произнесенные шепотом слова лишили комнату всего воздуха, а температура быстро упала ниже нуля. Гермиона обняла себя руками, пытаясь подавить дрожь. — Он был на свадьбе? — спросил Барти, недоверчиво моргая. Он сделал паузу и спросил, — Он принес свадебный подарок? Гермиона фыркнула, представляя Тома Риддла, каким она помнила его в битве при Хогвартсе в 1998 году, без носа, с красными глазами и бледной кожей, вручающего красиво обернутый свадебный подарок с носом и рассказывая Нарциссе, какая она прекрасная невеста. Регулус, однако, вскочил на ноги, позволив одеялу упасть. — Не шути о нем! Не надо! — Полегче, приятель, — Барти нервно облизнул губы, подняв руки в успокаивающем жесте. Он отступил в сторону, пасуя, — Это просто шутка. — Не шути о нем, пожалуйста, — умолял Регулус надорванным голосом. Его взгляд метнулся между Барти и Гермионой, — Не надо, ладно? Боги, это было похоже, будто он знал всё. Клянусь, я чуть не обоссался. — Знал всё? Он использовал легилименцию на тебе? — быстро спросила Гермиона. Она потянулась вперед, ее руки крепко сжали плечи Регулуса. Она пристально посмотрела на него, — Регулус, он… — Думаю, это он и сделал, — пробормотал Регулус, уйдя в себя, вспоминая пережитое, — Но… но он не искал ничего конкретного. Просто… просто мысли… — Грязнокровка и предатель крови, — закончила Гермиона, ее губы изогнулись. Регулус резко кивнул. — Он знает о тебе. Гермиона дернулась назад, ее руки отпрянули от Регулуса, словно она была в шоке. — Обо мне? — У него есть другие Слизеринцы, другие студенты поклоняющиеся ему, — прошептал Регулус, взглянув на Барти. Высокий подросток сжал руки в кулаки рядом с ним, и, предчувствуя угрозу, из его горла донесся тихий рык, — Они не умолчали о Когтевранке, которая сдала два ТРИТОНа на своем пятом курсе. Гермиона прищурилась. — Но он же знает, что я грязнокровка? — Можешь ли ты перестать называть себя так? — огрызнулся Барти, раздраженно глядя на нее, — Ты намного больше, чем это слово! — Ты милашка, Барти, но что касается чистокровных поданных Темного Лорда, я для них крадущая магию сука ниже грязи, — парировала Гермиона, косо глядя на него, — Я могла бы перевоплотиться в Мерлина, Моргану или Нимуэ, но я сомневаюсь, что это что-то изменит. — Ты можешь быть дальше от своей цели, чем ты думаешь, — вздохнул Регулус, когда цвет его лица пришел в норму. Он наклонился и поднял одеяло, рассеянно складывая его, чтобы занять чем-то руки во время разговора, — Он заинтересован в тебе сейчас. И то, что мы друзья, не помогает. Он хочет, чтобы я следил за тобой. Гермиона изумленно посмотрела. — Типа шпионил? Регулус кивнул. — Ахуенно, — выругался Барти, повернувшись к ним спиной, когда он в волнении провел руками по волосам, — Гермиона под прицелом шизанутого Темного Лорда! — Как и ты, — пробормотал Регулус. Барти обернулся, чтобы посмотреть на него, — Твой папа — главный аврор, а ты умный. Он вербует людей, Барти. Половина мужчин в той комнате с ним… — Регулус вздрогнул, — Половину из них я знал по делам моего отца в Министерстве. Они уже с ним. Гермиона медленно села на кровать, слегка нахмурившись. — Но что он хотел от тебя, Рег? Тебя привели к нему не просто для проверки твоей преданности. — Первое задание: узнать о тебе и Барти, — вздохнул Регулус. Подойдя к столу Гермионы, он развернул ее деревянный стул, чтобы сесть. Впервые за долгое время Регулус не был хорошо собран: он наклонился вперед, положил локти на колени и уткнулся руками в короткие вьющиеся волосы. Он закрыл глаза и вздохнул с отвращением. — Все знают, что мы друзья. Мы никогда не скрывали этого. И Барти, и я, хорошо известны в кругах чистокровных. Иметь магглорожденного друга довольно странно для нас. Он хотел выяснить причину. — А потом он узнал, какая она умная, — Барти скрестил руки и вытянул ноги посреди комнаты, уставившись на плакат ABBA на стене спальни — остатки вещей Петуньи. — Я… я показал ему некоторые из моих воспоминаний, — сказал Регулус, глядя между Барти, который яростно хмурился на пол, и Гермионой, которая тоже хмурилась, но не сводила глаз с Регулуса, — Он думает, что я держу тебя рядом, чтобы улучшить свои оценки. Чтобы учиться магии. Он не слишком рад тому, что магглорожденная учит магии чистокровного волшебника. — Значит, он настолько заинтересован в моих способностях, что думает, что тебя больше волнует магия, чем наша дружба, — быстро подытожила Гермиона, откинувшись на руки, поднимая голову к потолку, — Он всегда любил коллекционировать уникальные вещи. Регулус прищурился. — Всегда? Барти быстро вскочил, спрашивая: — Какие уникальные вещи? Гермиона отвлеклась, вздохнув. — Например, диадема Когтеврана. — Это потерянное барахло? — хихикнул Барти, — Что значит… Он остановился, глядя между слегка виноватым лицом Регулуса и уставшим лицом Гермионы. — Ты нашла ее?! — он вскрикнул, а потом покачал головой, бормоча, — Конечно, ты сделала это, ты же Гермиона… — Он уничтожил ее, — прошипел Регулус, ловя внимание Барти, — Он превратил его в крестраж, — при взгляде своих друзей он быстро продолжил, — Он вложил частичку своей души в диадему. Если он умрет, он потеряет свое физическое тело, но часть его души останется, и он может получить новое тело при совершении ритуала. Барти побледнел и немного покачнулся на месте, шок заставил его запнуться, пока он не достиг края кровати Гермионы. Он медленно опустился на нее, рассеянно вытянув одну руку, чтобы не упасть. — Он… он бессмертен? — Частично, — подтвердила Гермиона, изогнув губы, — Крестражи могут быть уничтожены. Просто нелегко. — Как? — спросил Барти своими тонкими, бескровными губами. Он уставился на Гермиону, словно она предлагала голодающему его любимое блюдо. — Конечно же с помощью Дьявольского пламя и яда Василиска, — подтвердила ведьма, расчесывая волосы пальцами, — Могут быть и другие способы, но я знаю только эти. Регулус прищурился. — Ты же знаешь, что у него больше одного Крестража? — Больше одного?! — вскрикнул Барти, на этот раз падая с края кровати. Гермиона махнула рукой. — Диадема — единственная, к которой мы можем получить доступ, поскольку она в Хогвартсе. Остальные… слишком хорошо защищены. — Да, но у нас может быть доступ к другому, — мрачно пробормотал Регулус, откидываясь на спинку сиденья и крепко скрестив руки. — Что ты имеешь в виду, Рег? — медленно спросила Гермиона, как раз, когда Барти уставился на него с пола, застыв. — Темный Лорд хочет, чтобы я одолжил ему Кричера на следующей неделе, и я цитирую: для очень особенной миссии, — сказал Блэк с легкой усмешкой в ​​голосе, — Я могу только вообразить, для чего ему нужен домовой эльф. Может быть, это способ сотрудничество через шантаж. Предложить мне — официальному наследнику древнего и благородного дома Блэков, что-то ценное, что-то, что если оно пропадет… окей. Зачем Блэку предавать Темного Лорда и свою мать с двоюродными сестрами, которые так глубоко повязли в этом дерьме? — Но, — в хриплом шепоте Барти было неверие, — Но вы чистокровные. Часть священных двадцати восьми… — Это не имеет значения, — Гермиона в ужасе уставилась на Регулуса, — Он убьет их, если я предам его… — Может быть, не саму Меду, но у нее теперь есть маггловский муж и дочь-полукровка, — сказал Регулус, качая головой, — И он наверняка отправится за Сириусом и Нарциссой, чтобы они отправили ей сообщение, возможно, даже ее мужу, что он уничтожит их дом. И я держу пари на каждый последний галеон, что у меня есть, он прикажет Белле сделать это, и она с радостью это сделает. — Блять, — прошептал Барти, широко раскрыв глаза, — Блядь! — он посмотрел на Гермиону, — Что мы делаем? Боги, что мы должны делать? Делаем ли мы что-нибудь вообще? Мы должны поговорить об этом с моим отцом или даже с Дамблдором! — Нет. Барти и Регулус уставились на Гермиону. — Нет, — повторила она, — Я… Я уже пролила свою кровь однажды, подумала она. Больше этого не будет — это было то, что она обещала себе. И она никак не могла втянуть в это Барти и Регулуса. Регулус уже однажды умер, бросив вызов Волдеморту, а Барти сошел с ума как преданный Пожиратель Смерти. Эти люди могли стать такими же, как из ее прошлой жизни, но Гермиона не собиралась этого допускать. Она не увидит, как Барти — ее верный, забавный, вспыльчивый лучший друг, превратится в дерганого, практикующего Темные искусства подхалима, который помог убить Седрика Диггори. Она не увидит, как ее крутой, расчетливый, но глубоко эмоциональный Слизеринец, превратится в одного из Инферий Волдеморта, думая, что он должен быть храбрым в одиночестве, совсем один, без поддержки, потому что он был Слизеринцем, а не Гриффиндорцем, думая, что ему надо быть Сириусом, чтобы что-то изменить. Нет, она не будет заставлять их обращаться к Дамблдору, заставлять их превращаться в его пешек, его солдат, с которыми можно сделать все, что угодно. Она не питала иллюзий, что Дамблдор был невинным человеком. В лучшем случае, он был генералом, а в худшем, плохо подходящим для этой роли. Он хранил секреты и управлял людьми ради лучших результатов, и чаще всего кто-то умирал в процессе. — Я уже узнала о Крестражах, — рот Гермионы зашевелился, слова озвучились прежде, чем она осознала это, — У меня уже были некоторые идеи о том, как их уничтожить. Вам не нужно ничего делать. Я справлюсь сама. — Дико извиняюсь, — отозвался оскорбленный Регулус, когда разозлился Барти, сердито вскочив на ноги, — Нам ничего не нужно делать? Гермиона посмотрела между ними. Барти сердито смотрел на нее, а Регулус просто уставился. У обоих были непроницаемые хмурые лица. — Что ты имеешь ввиду под «справлюсь сама»? — рот Регулуса опустился еще ниже, — Заказать по почте яд Василиска — это твой способ справиться с этим самой? — Для начала, — пробормотала она, отводя взгляд. — Но одна? — рявкнул Барти, выпрямившись во весь рост, — Если тебе на одну секунду показалось, что я позволю тебе уйти одной без меня… — Я не хочу видеть, как тебе больно! — закричала Гермиона, спрыгивая с кровати, чтобы противостоять Барти, который закрыл рот, — Любому из вас! Я знаю, что Крестражи могут сделать с теми, кто собирается их уничтожить и это… это ужасно. Я не хочу, чтобы вы проходили через это. — О, а мы то как хотим, чтобы ты это сделала, — усмехнулся Регулус, медленно поднимаясь со стула, все трое стояли будто в треугольнике, уставившись дуг на друга, — И не думай, что я забуду спросить, откуда ты все это знаешь, Гермиона. — О, неважно, откуда она знает! — огрызнулся Барти, — Она думает о том, чтобы стать тупой Гриффиндоркой прямо сейчас, Рег! Планирует бежать без нас! — он сердито посмотрел на нее, — Почему, Гермиона? Почему ты? Почему ты играешь в ебаного мученика? — Я… — Гермиона уставилась на Барти, ее рот открылся. Не так давно она была уверена, что не будет вмешиваться, что она будет сидеть в стороне и позволит войне состояться без нее. Она будет тихо скорбеть, но вдали от тех, кто умирает, потому что она не планировала связываться с Джеймсом Поттером или Сириусом Блэком, и только Лили будет оплакана ею. Но затем она начала обучать Джеймса, она провела больше времени с Сириусом, и у них с Лили был конфликт размером с Галактику, но здесь, прямо сейчас, Лили была ее сестрой, и она не могла оставить все как есть, чтобы Лили не узнала, что она все еще ее любит — это было так же немыслимо, как и ссориться с Гарри и Роном на третьем курсе или на четвертом, или во время охоты за Крестражами. Как будто кто-то отрезал одну из ее конечностей, и она была вынуждена обходиться без неё, но все еще ощущая ее призрачную метку на своей душе… — Я… я не хочу усложнять все, — пробормотала Гермиона, поймав тяжелый взгляд Регулуса, только чтобы повернуться и увидеть, как нахмурился Барти, — Но вам не нужно этого делать, вам обоим по шестнадцать… — Разве тебе нет? — пробормотал Барти. — Я когда-то думала, что могу проигнорировать это. Но… Регулус вздохнул, что-то вроде понимания появилось на его лице. — Но потом произошел Косой переулок. Гермиона нерешительно кивнула. — Затем произошел Косой переулок. — Ты… ты дралась с Беллой, — Регулус задержал взгляд Гермионы в поисках подтверждения. Она снова кивнула, также нерешительно. Регулус пробормотал что-то себе под нос, — Она знает, что это была ты? — Я так не думаю, — ответила Гермиона. — Она все поймет, — сказал Барти, его голос пронзил страх, — Если не она, то кто-то еще работает на Темного Лорда. — Он итак уже достаточно подозрителен, — подтвердил Регулус, — На счет твоей силы. Если Белла скажет ему, что случилось… — Что? — фыркнула Гермиона, — Что ее нагнула девочка-подросток? — И три Поттера, — тихо добавил Барти, — Одна из которых ее двоюродная бабушка, а другой… ну, ты нравишься Поттеру… — Я знаю! — голос Гермионы был напряженным, — Я знаю. Джеймс и я, мы… я знаю, Барти. — Значит, рано или поздно они это поймут, — сказал Регулус после нескольких минут молчания, — И тогда они действительно захотят, чтобы я шпионил за тобой. — У тебя нет метки, — огрызнулась Гермиона. — Метка? — повторил Барти. Регулус выглядел больным. — Он отмечает их? Гермиона опустила плечи. — Красивые, уникальные вещи. Он их собирает, понимаешь? Они его. И метка говорит об этом. Как этикетка на одежде. Лицо Регулуса побледнело, а затем приобрело зеленый оттенок. — Мы действительно не можем никому сказать, не так ли? — прошептал Барти в ужасе, — Кто поверит нам? И даже если кто-то поверит, мы убьем их. Боги, Гермиона, с тем, что ты знаешь… Гермионе не нужно было говорить. Вместо этого, она опустилась на кровать, засунув руки между колен. — Я думала, что могу проигнорировать это. Я могла игнорировать. А потом… когда случился теракт на Косом переулке, я… ну, я думала, что смогу сделать все самостоятельно. — Но почему? — жалобно спросил Барти, делая несколько шагов вперед, пока он тоже не уселся на кровать. Протянув руку вперед, он схватил Гермиону за плечи, чтобы заставить ее взглянуть на него, — Зачем тебе делать все в одиночку? — Мы были с тобой все время, — добавил Регулус, — Ты уже доверила нам невербальные заклинания и свои трансмутации, Гермиона. Чем это так отличается? — Потому что… потому что я не могу игнорировать его. Я не могу игнорировать то, что он собирается делать, — заикалась она, переводя взгляд с Барти на Регулуса, а затем, как ни странно, на свою левую руку. Она надолго зациклилась на ней, проводя другой рукой от локтя до запястья. — Иногда я бы хотела… — она смеялась тихо, без юмора. Она покачала головой, — Моя жизнь была бы намного проще, если бы я могла ее игнорировать. — Многие вещи были бы проще, если бы мы могли их игнорировать, — тихо согласился Регулус. Он присел, чтобы оказаться перед Гермионой и протянул руку, положив ее на колено, — Но Блэки не игнорируют свои проблемы. Они заставляют их уходить. Барти фыркнул. — Бросая деньги в свои проблемы или убивая их? Регулус широко улыбнулся. — Рабочий метод. — Я не думаю, что мы можем швырнуть деньги Темныму Лорду в лицо, — ответила Гермиона со слабой улыбкой. — Нет, но мы можем убить его, — ответил Регулус, — По одной штуке за раз. Барти уставился на них. — Вы хотите пойти за Крестражами? — Один в Хогвартсе, — сказал Блэк. Он повернулся к Гермионе, — А у тебя все еще есть яд, верно? Она медленно кивнула. — Я еще не нашла лучший способ уничтожить Крестраж, пока ты не спросил меня. — И… ну… я вполне уверен, что он собирается привести Кричера куда-то к Крестражу или отдать ему его, — добавил Регулус, — Мы можем подождать несколько дней, а потом сами пойти за ним. — А когда он его проверит? — спросил Барти, поднимая брови, — Он поймет, что ты предал его. — Надеюсь, это не произойдет, пока все остальные Крестражи не исчезнут, — ответил Регулус, хотя в его серых глазах мелькнуло беспокойство. Все трое долгое время молчали, оставаясь неподвижными, как статуи, погруженные в свои мысли о плане. — Мы действительно делаем это? — прошептал, наконец, Барти. Гермиона поджала губы. — Я думаю, да. — Святое дерьмо, — пробормотал Барти, нервно облизывая губы, проводя рукой по своим прямым волосам, — Святое дерьмо… Регулус мрачно добавил: — Давайте грохнем Темного Лорда. *** Письмо от Регулуса пришло поздно вечером в пятницу, когда ее родители и Лили сидели внизу и смотрели телевизор. Оно просто гласило: Он забрал Кричера. У Гермионы было плохое настроение, и она поняла, что ей нужно создать что-то вроде очарованных галеонов. Совиная почта станет ненадежной, особенно, если ее друзья решились на убийство Волдеморта вместе с ней. Менее, чем через шесть часов, среди ночи, Регулус послал второе письмо: Мы были правы. У меня есть адрес. Рассвет застал Гермиону в заднем саду с зажигалкой в ​​одной руке и письмом в другой. Она зажгла один край и смотрела, как пламя сжигает толстый пергамент, пока она не уронила горящие бумаги в ведро у своих ног. Не должно быть никаких улик — ничто не должно связывать ее, Регулуса и Барти с их планом. Гермиона, завернувшись в теплую шаль и все еще в пижаме, села на холодное кованое сиденье и начала писать ответ Барти и Регулусу, когда другая сова прервала ее, присев на спинку второго стула. Гермиона уставилась на нее. — Что ты принесла мне? Сова вскрикнула и вытянула ногу, где было привязано письмо. Гермиона развязала веревку и развернула пергамент. Ее брови поднялись вверх при виде подписи внизу. Дорогая Гермиона, письмо началось с беспорядочных мальчишеских каракуль, с намеком на уроки правописания небольшими завитушками в некоторых буквах. Я надеюсь, что это письмо дойдет до тебя и что ты наслаждаешься летними каникулами от Хогвартса. В поместье Поттеров никогда не бывает скучно, а Сириус теперь всегда торчит здесь. Он переехал в спальню для гостей, где спал, когда навещал меня, и назвал ее своей комнатой. Теперь все стены в его постерах. Маман не очень импонируют маггловские штуки, но она не возражает, как сделала бы мама Сириуса. Так что, это уже что-то! Я знаю, что когда я в последний раз видел тебя, в день рождения Петуньи, мы не обсуждали никаких планов. И под планами я имею ввиду… Что будет дальше? Мы вместе? Встречаемся? Потому что я хотел бы пригласить тебя на свидание. На правильное. И, наверное, не в Косом переулке, я не хочу рисковать повторением нашего последнего ланча. Может быть… может быть, ты могла бы показать мне что-нибудь маггловское? В Лондоне? Мы могли бы встретиться в Дырявом котле. Когда тебе будет удобно? Жду ответа. Письмо закончилось словами «Твой Джеймс», и что-то в животе Гермионы затрепетало, когда ее пальцы слегка погладили подпись. — Поттер, — пробормотала она, — Это не то, чего я ожидала. Сова снова закричала, напомнив Гермионе, что ждет ответа. Учитывая, что план состоит в том, чтобы как можно скорее отправиться в пещеру за Крестражем — а Гермиона не знала, что их там ждет, поскольку Гарри так и не рассказал, что случилось с ними той ночью — она не хотела видеться с Джеймсом слишком рано. Завершив свои идентичные письма Регулусу и Барти, напоминая, что они с Барти сядут в Ночного Рыцаря и поедут в приморскую деревню, о которой Кричер сказал Регулусу, Гермиона написала свой ответ Джеймсу: Дорогой Джеймс, как насчет следующей пятницы? Сейчас я немного занята одним проектом, но думаю, тогда я буду свободна. Встретимся в Дырявом котле в 11? Я знаю место в Лондоне, куда мы можем сходить на обед. Она не знала, как закончить свое письмо, несколько раз постукивая авторучкой по столу, прежде чем, наконец, написать немного вспыльчиво из-за своей нерешительности: Твоя Гермиона. Сова забрала письмо Джеймса, оставив два других и Гермиона собрала свои вещи. Единственная сова в доме находилась сейчас в комнате Лили, куда Гермиона не хотела входить, пока ее сестра спит, поэтому Гермиона настроилась на несколько чашек чая и скучное утро. С другой стороны, сказала она себе, скучно — это неплохо. Завтра совсем не будет скучно. *** Барти встретил Гермиону в Ночном Рыцаре, когда он подобрал ее в Кокворте, недалеко от заброшенного карьера. Он сидел на одной из шатких кроватей и держался за поручень, который простирался от пола до потолка, сжимая рукоятку до белых костяшек и с широко раскрытыми глазами. — Мне кажется, ездить на этом старом дерьме стало хуже, — пробормотал он ей, когда она шла по проходу в его сторону. — Ты имеешь ввиду из-за ликантропии? — спросила она, плюхаясь рядом с ним. Ни у кого из них не было ничего, кроме палочек, поэтому Гермиона обернула свои руки вокруг металлического каркаса кровати и крепко держалась, когда автобус с грохотом взлетел вперед. Пейзаж вокруг них размылся. Барти кивнул с зеленоватым оттенком лица. — Попробуй смотреть на горизонт, — предложила Гермиона, задаваясь вопросом: похож ли эффект от частичной ликантропии Барти на ощущения собак в автомобиле? Барти приобрел некоторые способности: увеличилась сила и обоняние, несмотря на то, что он не стал полноценным оборотнем. Достаточно было того, что уже не совсем чистокровный волшебник все еще страдал от встречи с Люпином, выросший в культуре, которая поносила оборотней. Гермиона была уверена, что он и Ремус никогда не будут друзьями, несмотря на то, что у них много общего. — Куда мы снова едем? — пробормотал он, пристально глядя на размытый горизонт. — Сифорд, — ответила Гермиона, ее голос был низким, когда она оглядела автобус. Несмотря на то, что он не был полным, в нем находилось еще несколько человек. Некоторые висели на поручнях также, как и Барти, а кто-то лежал на кровати и громко храпел. Барти нахмурился. — Ты уверена? Гермиона кивнула. — Регулус попросил Кричера найти ближайший город, а до Лондона всего лишь час езды. Барти искоса взглянул на нее, услышав это, но промолчал, пока не объявили об их остановке. Они оказались в сельской местности, впереди был только океан, а на холме раскинулись несколько изолированных коттеджей, откуда открывался потрясающий вид. За ними был длинный участок травянистых холмов и устье мелкой реки, впадающей в океан. Слева от них из земли торчали отвесные утесы Кукмер-Хейвен. — Это не здесь, да? — спросил Барти, с отвращением оглядываясь по сторонам, — Здесь немного пустынно. Я не понимаю, как Темный Лорд мог спрятать здесь Крестраж. — Это не здесь, — согласилась Гермиона, оглядываясь. Она глубоко вдохнула соленый воздух, — Но мы близко. Разве ты не чувствуешь? — Чувствую что? — начал спрашивать Барти, но затем остановился и сделал так, как просила Гермиона. Он закрыл глаза и медленно успокоился. На мгновение он застыл, а затем его глаза открылись, — Что… — Пойдем, — предложила Гермиона. Они пришли достаточно рано, несмотря на то, что у них было время, но Гермиона не хотела попадаться на глаза магглам, задающие вопрос: что делают два подростка в заброшенном пляже. Они пошли по пляжу к руслу реки, а затем нашли самую мелкую часть, чтобы перебраться, намочив края штанов. Они продолжали молча идти, следуя за магией в воздухе. Они прошли первый обрыв, окруженный пронзительными и каркающими чайками, прежде чем их путь был прерван падающими камнями. Океан врезался прямо а скалу, оставляя им только одно направление: вверх. — Мы должны были взять метлу, — пробормотал Барти. — Уже взял! — крикнул пронзительный голос откуда-то сверху. Оба подняли глаза, горло Гермионы горело, когда она наклонила голову назад. В нескольких сотнях футов над ними, Регулус наклонился над краем обрыва. Рядом с ним стояла фигура поменьше. — Или он может просто попросить своего домового эльфа поднять нас, — пробормотал Барти, как раз, когда Кричер появился рядом с волшебниками, заставляя его закричать и споткнуться от неожиданности. Гермиона рассмеялась. — Да-да, смейся, — усмехнулся Когтевранец, но заметно содрогнулся от испуга. Кричер злобно посмотрел на Гермиону и Барти. Гермиона была рада видеть, что некоторые вещи остаются неизменными, поскольку старый домовой эльф, хотя и не такой старый, каким она помнила его из своего будущего, был таким же недовольным, как и всегда. — Мистер Регулус говорит, что Кричер должен доставить полукровку и грязнокровку на вершину скалы, — начал он низким, урчащим голосом. Его взгляд метнулся между Барти и Гермионой, почти вздрогнув от нее, прежде чем вернуться к Барти, который зарычал. — Ага, сейчас! — начал он, глядя на эльфа, — Кого ты назвал полукровкой и грязнокровкой, эльф? — Это мы, — вздохнула Гермиона. Она потерла лоб, — Барти, просто возьми его за руку. У нас сегодня много дел. Барти нахмурился на Гермиону, давая понять, что он недоволен, но выполнил ее просьбу и протянул руку Кричеру. Эльф сделал то же с хмурым видом, а затем протянул другую руку, чтобы взять Гермиону. В отличие от аппарации, которая была похожа на то, будто ее сжимали в трубе, транспортировка домового эльфа была больше похожа на то, будто она протискивалась через трубу, безудержно вращаясь. Барти приземлился на задницу, когда они появились на вершине скалы, а Гермиона стояла, пытаясь восстановить равновесие. Регулус вежливо ждал, когда они оба сосредоточатся на нем. Он мрачно стоял, положив руки в карманы черного холщового пиджака. Когда Регулус поймал взгляд Гермионы, он спросил: — Ты чувствуешь это? Она медленно кивнула. — Мы близко, да? Регулус кивнул головой. — Осталось еще около ста двадцати метров. Там, где скалы уходят в воду, подальше от пляжа. Похоже, когда-то здесь был проход к пещеру, но большая часть его смыта. Гермиона наклонилась вперед, смотря, как скользкий белый камень падает с обрыва вниз. На обрыве скалы было несколько крошечных выступов, где птицам удалось свить гнезда, но в остальном он был голым. — Как мы собираемся туда попасть? — спросил Барти, стоя на коленях на упругой траве рядом с Гермионой, когда он тоже посмотрел на обрыв. — Метла, — ответил Регулус, — Кричер приведет меня туда, а вы двое полетите на метле. Гермиона поморщилась. В этой жизни она все еще не любила высоту. Регулус снял метлу в чехле со спины. Он передал ее Барти и подождал, пока он ее оседлает, нависнув над травой. — Да ладно, Гермиона, — сказал он, выглядя слишком комично из-за своего длинного роста и недостаточно длинной метлы. Он дернул подбородком через плечо, — Падай. Рот Гермионы скривился, но она осторожно перекинула одну ногу через метлу и села за спиной Барти, обхватив руками его талию, чтобы крепко сжать его куртку, — Для протокола: я ненавижу эту идею. — Для протокола: я ненавижу, что Темный Лорд разделил свою душу и нам не наплевать на это, — ворчливо ответил Регулус, — Но мы все еще здесь, да? — он кивнул им обоим, Кричер поднял руку, чтобы взять за руку Регулуса с жалким взглядом на бледно-сером эльфийском лице, — Увидимся у входа в пещеру. — Придурок, — пробормотал Барти, но медленно полетел к краю обрыва. Гермиона резко вздохнула, как только трава исчезла из-под ее ног. До темного, холодного океана их разделял только воздух. Несмотря на то, что Барти никогда не был любителем Квиддича, он умело обращался с метлой, держась близко к скале, но не так близко, чтобы они касались острых камней. Их контролируемый спуск означал, что Гермиона могла немного расслабиться к тому времени, когда Барти подлетел достаточно низко, чтобы влететь во вход пещеры. Гермиона вздрогнула, когда она соскользнула с метлы, осторожно оглядываясь вокруг. Барти рассеянно протянул Кричеру метлу, его нос сморщился, когда он поднял руку, чтобы прикрыть половину лица. — Фу, что это за запах? Регулус сглотнул, его Адамово яблоко качнулось в горле, когда он рявкнул: — Темная магия. Рот Гермионы сжался в тонкую линию, когда ее рука начала пульсировать, напоминая о том, что с ней никогда не случалось в этой жизни: шрам от режущего проклятия Беллатрисы. Несмотря на то, что проклятие было послано Гермионе Грейнджер, Гермиона Эванс наверняка вспомнила пережитую боль. — Куда… куда сначала? — тихо спросил Регулус. — Вперед, — ответила Гермиона хриплым голосом. Три человека и один домашний эльф шли настолько тихо, насколько это было возможно. Кричер внезапно остановился. — Здесь, — сказал эльф тихим хриплым голосом. Он что-то пробормотал и над их головами вспыхнул свет, освещая небольшую часть пещеры, которая внезапно закончилась. Однако на остром выступе виднелось тусклое темноватое пятно. Барти уставился на него. — Это кровь? Регулус побледнел. — Мы должны принести кровную жертву, чтобы войти? — он повернулся лицом к Гермионе, — Ты не сказала нам об этом! Бледная Гермиона ответила: — Я не знала! Кричер сделал все возможное, чтобы ускользнуть в тень, подальше от трех подростков, которые неловко смотрели друг на друга, молча решая, каким будет их следующий шаг. Внутри Гермиона проклинала Гарри за то, что он не рассказал ни ей ни Рону подробности их ночного приключения с Дамблдором, поскольку сейчас бы это здорово помогло им. Она знала, что придется сделать худшее: Барти и Регулусу надо пролить свою кровь, чтобы войти. Гермиона покосилась на Барти, а затем отмахнулась от него. Его кровь больше не была чистой, она разбавлена ликантропией Ремуса. Значит, остается…  — Регулус. Это должен быть ты. Парень вздохнул, уже придя к такому же выводу. — Чудесно. — Но… хозяин Регулус! — запротестовал Кричер, взволнованно уставившись на Регулуса. — Все в порядке, Кричер, — успокоил его Регулус, хотя его тон говорил об обратном, — Я не буду причинять себе боль слишком сильно. — И уж точно не своей ладони, — согласилась Гермиона, — Я не знаю, почему люди режут свои руки. Тебе не нужно слишком драматизировать по этому поводу, просто уколи палец, — она посмотрела на след засохшей крови, — Я думаю, тебе просто нужно капнуть ее здесь. — Это лучше, чем я думал, — вздохнул Барти, на этот раз с облегчением, — Я думал, что мы должны принести в жертву корову или типа того. — Грязнокровка подходит для жертвоприношений лучше, — усмехнулась Гермиона, позволяя своей улыбке и шутливому тону заглушить язвительность, — Это было бы в стиле Темного Лорда. Барти хмыкнул, когда Регулус снял пиджак и закатал рукава джемпера, который был под ним. Он протянул руку к Кричеру, который с очень кислым видом прижал тонкий, скрюченный палец с острым ногтем к его бледной коже, а затем уколол. Под ним текла струйка крови, и Регулус быстро капнул свою кровь на старое пятно. Все, затаив дыхание, смотрели, как кровь капает на камень. С каждой каплей крови камень шипел и плевался, пока не поднялся пар. Стена грохотала, и куски рыхлой породы падали, когда из тупика пещеры раздался громкий скрипучий звук, и камни разошлись. Регулус откинул руку, и Кричер немедленно исцелил своего хозяина. На этот раз его рука дрожала. Наступила пауза, а затем Гермиона пробормотала: — Дубль два, дорогие друзья, дубль два, — и она встала впереди группы, шагнув через новый вход в темноту. Барти последовал за ней, когда Регулус сказал им: — Знаете, я не удивлюсь, если эта стена в скором времени закроется, и мы все умрем! Это немного слишком, вам так не кажется? Гермиона сдержала смех, несмотря на то, что была полностью поглощена тьмой внутри пещеры. Она вытянула руки по обе стороны, касаясь узкого прохода, и ее глаза приспосабливались к темноте с каждым нерешительным шагом вперед. Невозможно было найти потолок пещеры, он исчез во тьме. Всего в нескольких шагах от того места, где стояла Гермиона, было жуткое черное подземное озеро. Свет проникал сквозь скрытые шахты, отражаясь от бледного молочного сталактита, который свисал острыми скоплениями на потолках и стенах пещеры. Сталагмиты, большие, толстые и темно-коричневого цвета, поднялись из темной воды, несколько шире, чем все тело Гермионы. Коричневый цвет сталагмитов и побочный молочный цвет сталактитов выше отражали свет вокруг пещеры, но вместо того, чтобы освещать его, он создавал клаустрофобное ощущение внутренностей гроба. Барти присвистнул, когда вышел из коридора и свист отозвался эхом. — Посмотрите на это место. Когда появился Регулус, он сухо добавил: — Посмотрите на лодку. Моргнув, Гермиона повернулась и поняла, что она легко ее не заметила: маленькая двухместная шлюпка мягко покачивалась в спокойных водах озера, которое хорошо отражало сталагмиты. — Мы все не поместимся, — сказал Барти, двигаясь вперед и осматривая крошечную лодку, — Максимум Гермиона, кто-то из нас и твой эльф, но не все вместе. — Кому-то придется остаться здесь, — вздохнула Гермиона. — В любом случае, куда мы должны приплыть? — спросил Барти. Регулус дернул подбородком, когда Кричер прижался за его спиной. — Туда. На остров. Остров? Гермиона повернулась к озеру, и, подойдя к Регулусу, увидела остров. Он был частично скрыт от нее из-за каменных скал. Сам остров был маленьким. Опять же, едва достаточным для того, чтобы двум взрослым людям было возможно стоять на нем, с экстравагантно вырезанным кристаллическим подиумом и большой раковиной, расположенной прямо посередине. Тонкий луч света удобно освещал и подчеркивал раковину для всех, кто оказался в пещере. — Кричер, что сделал Темный Лорд, когда он пришел? — спросил Регулус, поворачиваясь и становясь на колени лицом к своему эльфу. Теперь Кричер трясся, его выпуклые глаза в панике расширились, когда они метались вокруг пещеры. Он схватился за руку Регулуса. — Хозяин не должен идти! Хозяин не должен пить! — Крестраж должен быть в тазе, — предположила Гермиона, вставая рядом с Регулусом, — И одному из нас нужно будет выпить жидкость в нем, чтобы осушить таз. Я сомневаюсь, что это будет так же просто, как обычное акцио. — Или разбить таз и схватить Крестраж… — пробормотал Барти, когда он шел за ними. Гермиона, положив руки на бедра, повернулась к своим друзьям. — Вот план: Регулус, Кричер и я поплывем на остров. Барти останется здесь с метлой и прикроет нас в случае чего. Я выпью жидкость, так как это была моя идея. Когда Регулус и Барти начали протестовать, Гермиона подняла голос и продолжила говорить: — У Регулуса больше всех опыта с Темной магией и Кричер слушается только его. Барти нахмурился, скрестив руки на груди, но отвернулся, показывая, что не станет спорить. — Ты не знаешь, что это может сделать с тобой, — медленно начал Регулус, уставившись на Гермиону. Она пожала плечами. — Ты прав, я не знаю, — Но у меня есть идея, учитывая, насколько сильно был потрясен Гарри, когда рассказал нам, как Дамблдор умолял Снейпа убить его, — Но я грязнокровка. — Перестань называть себя так! — огрызнулся Барти. — И пусть лучше что-то случится со мной, — продолжала она, игнорируя разъяренное лицо Барти рядом с ней, — Чем с сын главного аврора, — она ​​кивнула своему Когтевранскому однокурснику, — Или с сыном Блэковского дома, — закончила она, глядя на Регулуса, — Можете не соглашаться, но я расходный материал. — Не для нас, — пробормотал Регулус, на его щеках появилось розовое пятно румянца, когда он отвел взгляд, — Ты наш друг. Гермиона протянула руку и сжала руки Регулуса, молча высказывая свою благодарность. Она подождала, пока его серые глаза снова не посмотрели на нее, и, задержав взгляд на мгновение, она отпустила. Кричер передал метлу Барти, а затем Гермиона, Регулус и Кричер сели в маленькую лодку, изо всех сил стараясь не раскачивать её. — Будьте осторожны! — предупредил Барти, когда он шел по береговой линии с метлой в руке. Лодка начала плыть к острову и все замолчали. Когда она наткнулась на остров, Гермиона и Регулус первые вышли из нее, оставив Кричера позади. Как только лодка опустела, она поплыла обратно. — Ну, это проблема, — пробормотала Гермиона. — Мы могли бы переплыть озеро? — предложил Регулус с надеждой в голосе. Гермиона покачала головой, опустилась на колени и осмотрела кристально чистую темную воду. В ней были замысловатые, почти изящные змеи, свернувшиеся и закручивающиеся вверх по черепам или костям, но она больше волновалась из-за Инферий. Почему Регулус умер из-за них? Крестраж позвал их? Они упали с крыши пещеры или приплыли со дна озера? — Эй! Эй, ребята? — позвал их Барти с другого конца берега, — Я не хочу вас пугать, но вы смотрели в озеро? Регулус повернулся и крикнул: — Нет! — И не надо, — ответил Барти нервным голосом, — Потому что мне кажется или там плавают мертвые люди? Регулус замер, затем повернулся к Гермионе. Она продолжала смотреть в сторону озера, игнорируя подозрительный взгляд Регулуса. — Ты знала! — прошептал он, — Ты знала, что здесь будут Инферии! Гермиона пожала плечами, поднимаясь на ноги. — Да, но я не знала, что они будут в озере, — она нахмурилась и посмотрела на спокойные воды, отбиваясь от дрожи. Боже, какие были последние минуты жизни Регулуса? Она задалась этим вопросом, пытаясь представить испуганного молодого волшебника рядом с ней, ждущий своей смерти. Она пыталась представить, как его тянут в темную гнилую воду и на этот раз Гермиона вздрогнула. Она повернулась спиной к озеру и вернулась к чаше. — Кричер, ты можешь наколдовать мне стакан, пожалуйста? — спросила она, и хотя Кричер не должен был ей подчиняться, он протянул кубок семьи Блэк своему хозяину. Регулус не пропустил это. — Почему мы не можем просто достать Крестраж из воды? Гермиона уставилась на него, а затем, не нарушая зрительного контакта, протянула руку к Крестражу. Но ее рука наткнулась на невидимый барьер. — О, — тихо сказал он, морщась, — Чтобы добраться до Крестража нужно быть пьяным. — Да, — также тихо ответила Гермиона, — Теперь ты знаешь, почему нужно выпить воду. Итак… кубок, пожалуйста? Вздохнув, Регулус протянул ей кубок, но Гермиона ненадолго поколебалась, прежде чем взять его. Он тихо сказал: — Он не проклят, обещаю. — Спасибо, — пробормотала она и взяла кубок. Крепко взяв его в руки, она мысленно подготовилась и внимательно смотрела на блестящий медальон Слизерина. Прежде чем Регулус успел что-то сказать, она глубоко вздохнула — ты когда-то была Гриффиндоркой, ты сможешь это сделать — и погрузила кубок в воду, пока он не наполнился. Она подняла его и заметила, что в нем было едва воды. Она не глядя мрачно сказала Регулусу: — Это займет некоторое время. Если я захочу остановиться — не позволяй мне. Неважно, что я говорю или что я пытаюсь сделать, Рег. Мне нельзя останавливаться. Все, до последней капли. Регулус торжественно кивнул. Гермиона поднесла кубок к губам, сделав паузу, а затем выпила напиток. Сначала жидкость была сладкая, как медовый сироп и он плавно скользнул по ее горлу. Часть Гермионы даже расслабилась, думая, что это будет не так уж и плохо, но потом что-то сжалось в ее животе, когда она наполнила кубок и поднесла вторую чашку ко рту. Второй глоток был немного горьким, как шипучий напиток, но все еще терпимый, за исключением боли в желудке. Третий походил на лекарство от кашля, и Гермиона начала чувствовать тошноту, как будто содержимое ее желудка собиралось выйти обратно. В четвёртый раз Гермиона крепко сжала край таза свободной рукой и заставила себя как можно быстрее выпить проклятую жидкость, несмотря на то, что на вкус оно напоминало аккумуляторную кислоту. Ты все еще можешь уйти, шипящий голос прошептал возле нее. Тебе не нужно больше пить, Гермиона. Ты можешь остановиться. Ты можешь остановиться в любое время. Никто не заставляет тебя. — Надо, — пробормотала Гермиона, ее рука дрожала, когда она снова опустила ее в таз, — Надо продолжать. Нет-нет! Разве ты не сделала достаточно? Не достаточно пожертвовала для волшебного мира? Не достаточно пожертвовать для Гарри? — Не… не трогай Гарри, — сердито пробормотала она, зажмурив глаза и откинув голову назад, когда она сделала еще глоток. Эта мерзость текла по ее горлу, густая и похожая на грязь, и Гермиона кашляла и задыхалась, капли жидкости текли по ее подбородку и за воротник рубашки. Она уронила кубок и где-то вдалеке услышала, как Барти что-то кричит. Голос не остановился. Ты дала этому миру все, когда тебе было двенадцать. Ты не раздумывая помогала Гарри. Когда будет достаточно? Сколько троллей, василисков, дементоров, оборотней, Пожирателей смерти, великанов ты должна встретить, чтобы сказать: с меня хватит? Гермиона хрипела, а другая рука крепко сжала таз. Нет, она хотела сказать, Никогда. — Гермиона? Давай, Гермиона, тебе нужно выпить, — сказал Регулус, хотя он звучал отдаленно, — Извини, но ты должна выпить еще. Кубок прикоснулся к ее губам, а мягкая рука обвивалась вокруг шеи, поддерживая голову, когда чаша была наклонена, и с его помощью она выпила еще воды. Голос ревел в ее ушах и вокруг нее заплясали тени на стенах пещеры. ПОСМОТРИ, ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ СО МНОЙ, ГЕРМИОНА, взревел Гарри, его изумрудно-зеленые глаза стали тусклыми, а затем заблестели теплым янтарем. ТЫ УБИВАЕШЬ МЕНЯ. ТЫ ВСЕГДА СЧИТАЛА СЕБЯ САМОЙ УМНОЙ, кричала Лаванда перерезанным горлом, НО ГДЕ ТЫ БЫЛА, КОГДА ГРЕЙБАК НАПАЛ НА МЕНЯ В ХОГВАРТСЕ? ПОЧЕМУ ТЫ НЕ УБИЛА ЕГО, КОГДА У ТЕБЯ БЫЛ ШАНС СДЕЛАТЬ ЭТО В МАЛФОЙ МЭНОРЕ? ГРЯЗНАЯ, ВОНЮЧАЯ ГРЯЗНОКРОВКА, сказал Драко, насмехаясь над ней. ТЫ НИКОГДА НЕ БУДЕШЬ ОДНОЙ ИЗ НАС. КАК БЫ ТЫ НЕ СТАРАЛАСЬ, ЭТОГО ВСЕГДА БУДЕТ МАЛО. НЕВАЖНО, СКОЛЬКО ОЧКОВ ТЫ ПРИНЕСЛА СВОЕМУ ФАКУЛЬТЕТУ, ТЫ ВСЕ ЕЩЕ ГРЯЗЬ. Рон выглядел смущенным, слегка растерянным, просто смотрел на нее, словно не знал, кто она такая, а может, так и было. Ты не мой друг. Мой друг Гермиона Грейнджер, а ты кто такая? — Простите, — рыдала Гермиона, соленые слезы текли по ее щекам, когда Регулус пытался успокоить ее, поглаживая ее вьющиеся волосы рукой, заставляя пить зелье, — Мне очень жаль, Гарри. Я не хотела! Но сейчас ты хочешь, прошипел он, звуча также противно, как змея. Гермиона изо всех сил пыталась дышать. Тебе нравится Джеймс. Ты собираешься пойти на свидание с ним. Разве тебя не бесило, что тебя называют второй самой умной ведьмой столетия? Захотела занять место моей мамы и стать первой? — Рон! Рон, пожалуйста! — умоляла Гермиона, поворачивая глаза на своего друга, но он покачал головой и отвернулся от нее, — Ты знаешь меня! Ты знаешь, я бы никогда! — Еще немного, Гермиона, я обещаю, — прошептал замученный голос рядом с ней, но она едва слышала его, едва знала, кто стоял рядом с ней… Голоса смешались друг с другом, поднимаясь все выше и выше и эхом разнеслись по пещере. Ты никогда не верила в меня. Ты никогда не верил в моих созданий, почему кто-то должен верить в тебя сейчас? Ты крадешь мою жизнь, я больше не буду сыном Лили Эванс. Самая умная, но самая страшная. Как насчет просто самая страшная? Я храбро сражался в битве при Хогвартсе, я убил змею, я носил горящую шляпу, чтО Ты НАделАлА? ЧТО ТЫ НАДЕЛАЛА? — Луна, Невилл, — простонала Гермиона между удушающими всхлипами, — Вы тоже? Пожалуйста, не надо… Раздался громкий щелчок, и Гермиона упала на колени, пальцы бесполезно вцепились в чашу, оставляя окровавленные полосы от разодранных ладоней, когда она попыталась вырваться вперед, дотянуться до Гарри, лучшего из ее друзей, который сидел на корточках на краю острова, руки свисали между колен, когда он смотрел на нее яркими, почти золотыми глазами. — Последний глоток, Гермиона, — сказал кто-то, притягивая к ней теплый кубок и крепко обнимая ее, чтобы держать ее в вертикальном положении, — Давай, Гермиона, последний раз, хорошо? — Нет-нет! — Гермиона отвернулась, когда край чашки приблизился к ее губам. Человек, который держал ее, был сильнее и прижимал чашку ко рту, поэтому Гермиона сжала губы. Ей закрыли нос. Когда ей, наконец, понадобился воздух, она открыла рот и в нее залили остатки проклятой воды, заставляя ее давиться и задыхаться. Но дело было сделано, и человек возле нее исчез, оставив ее свернутым калачиком. — Мы сделали! — сказал голос, а потом крикнул громче, — Барти! Мы сделали! Все сделано! — Здорово! — голос закричал в ответ, — Как там Гермиона? Если она была Гермионой — а она думала, что так оно и есть — тогда ответ был «паршиво», и ее больше привлекало остаться здесь навсегда, свернувшись калачиком, чем видеть осуждающие лица своих друзей и семьи снова. Что-то происходило вокруг нее, но она не подняла голову и не посмотрела за завесу своих густых вьющихся волос, чтобы увидеть, что происходит. Вместо этого, она уловила краткие фрагменты разговора и громкий хлопок чего-то, что похоже на аппарацию. Кто-то сильный поднял ее на ноги, и она споткнулась, горло сжалось от истощения, от слез и от проклятой воды, которую она была вынуждена выпить. — Пожалуйста, — сказала она, глядя на знакомое черноволосое лицо с серыми глазами, — Воды. Пожалуйста, воды. — Не сейчас, Гермиона, — ответил парень, смотря вокруг, — Нет, пока нельзя. — Пожалуйста! — застонала она. Но парень покачал головой и повернул ее так, что она смотрела в сторону, на другое знакомое лицо и тело, парящее в нескольких метров над островом на метле. — Возьми ее, — инструктировал черноволосый парень, помогая ей залезть на метлу. Ее ноги бесполезно болтались на одной стороне, пока он обнимал ее за талию. Она не сводила глаз с земли, не желая поднимать их и видеть Лаванду с разорванным горлом. — Что насчет тебя? — спросил летающий волшебник. — Кричер высадит меня на берег. Он просто ушел, чтобы вернуть кубок и принести Гермионе немного воды, — ответил другой. Гермиона почувствовала, как что-то коснулось ее затылка. Может, парень сзади нее кивнул? А потом они летели над черным озером. Глаза Гермионы скользнули вниз и уставились на воду, только чтобы увидеть, как она рябит и что-то приближается к поверхности: бледное, гладкое лицо с пустыми глазами, а затем снова опустилось в темные воды. Потом они приземлились на берег подземной пещеры, далеко от острова, и парень помог ей слезть с метлы. Раздавшийся хлопок заставил ее вздрогнуть и споткнуться. — Все хорошо, все хорошо, — успокоил парень рядом с ней, обнимая, — Это просто Рег и Кричер. — Воды, пожалуйста? — умоляла Гермиона, поворачиваясь и не сводя глаз с черноволосого. Рег. Регулус. Ее разум вспомнил его. Регулус кивнул и протянул ей новый кубок, который она с энтузиазмом взяла и начала с жадностью пить, пока рубашка не промокла от стекающих капель воды. Гермиона закрыла глаза и вздохнула от счастья, когда боль в горле начала ослабевать. Голос в ее голове стих и каждый вздох перестал причинять боль. Но ее конечности стали тяжелыми и на глазах тоже ощущалась тяжесть, словно усиливающаяся головная боль от усталости. Она моргнула несколько раз, когда Регулус начал размываться и удваиваться. — Рег? — Гермиона? — ответил он, подходя ближе. — Я не очень хорошо себя чувствую, — пробормотала она, слегка покачиваясь. Позади нее, Барти — Да! Барти! Он тоже здесь! — крепче сжал ее, -- Я думаю… я думаю… я думаю, мне надо… Что бы она ни собиралась сказать, ни Регулус, ни Барти не узнают. Она немедленно обмякла в объятиях Барти, потеряв сознание, и только его повышенные способности и возросшая сила удерживали ее от удара о каменистый пол пещеры. *** Два волшебника уставились на нее, а затем друг на друга. — Ну, мы не можем здесь оставаться, — пожаловался Барти, слегка покачивая Гермиону на руках, чтобы лучше схватиться, прежде чем он поднял ее в позу невесты. — Согласен, — пробормотал Регулус. На этот раз, Кричер шел впереди и группа волшебников покинула пещеру и вошла в тесный, крошечный проход, где Барти держал ноги Гермионы и голову подальше от острых стен. Как только они вернулись в устье пещеры, где вдохнули чистый запах соленой воды вокруг них, они остановились. — У меня есть Крестраж. Нам нужно найти безопасное место, — сказал Регулус, поворачиваясь, чтобы посмотреть на Барти. Барти бросил на Регулуса косой взгляд. — Конечно. Но куда ты предлагаешь пойти? — его тон приобрел оттенки насмешки и сарказма, — Мы не можем пойти ни к кому из нас. Твоя мать убила бы ее за то, что она есть, а мой отец убил бы меня за то, что я привел домой магглорожденную бессознательную девушку! Регулус поморщился. — Мы не можем принести ее обратно в ее маггловскую семью… — И, — добавил Барти, выразительно закатывая глаза, — Мерлин знает, что Поттер убьет нас, если мы появимся в поместье Поттеров… Регулус дернулся, поглядывая на Кричера, прежде чем взглянуть на Барти. — Я… — начал он нерешительно, — Я… знаю, к кому мы можем обратиться за помощью. — К кому? — медленно спросил Барти, глядя на своего друга. В ответ Регулус начал нервно теребить рукава своего пиджака. — Ты мне доверяешь? — Свою жизнь, — ответил Барти немедленно. Он посмотрел на Гермиону на руках, — И ее тоже. Щеки Регулуса покраснели и он гордо выпрямился. Он снова посмотрел на Кричера и сосредоточился на длинном лице домашнего эльфа. — Кричер. Можешь аппарировать нас троих? Я не хочу использовать для этого метлу или Ночной Рыцарь. Кричер злобно уставился на Регулуса, а потом посмотрел на Барти и Гермиону. Затем он явно недовольно ответил: — Если Кричер должен. — Тогда мы отправляемся в маггловский Лондон, — осторожно объявил Регулус не глядя на Кричера и Барти, — Найтсбридж. — Найтсбридж? — повторил Барти недоверчиво, — Что мы там забыли? Регулус не ответил, вместо этого протянул руку, чтобы Кричер взял. Сам домашний эльф нахмурился. Впечатляющее зрелище на его длинном, седом лице, ясно выражавшее отвращение. С ворчанием эльф взял руку Регулуса в одну из своих, а затем схватил Барти за штанину, отказываясь прикасаться к его оголенной коже. — Эй, осторожно! — вскрикнул Барти и его унесло, пока они не оказались между двумя высокими зданиями из красного кирпича. Он немного споткнулся с лишним весом в виде Гермионы, но продолжал стоять, а Регулус поблагодарил Кричера. — Кричеру это не нравится, — пробормотал он, — Кричеру это совсем не нравится, хозяин Регулус. — Тебе не должно это нравится, — высокомерно ответил Регулус, — Но ты должен хранить это в тайне от матери. — Куда мы идем? — спросил Барти, отвлекая внимание Регулуса от своего домового. Эльф исчез, вернувшись на площадь Гриммо, оставив волшебников одних в темном переулке. Звуки Лондона — гудящие машины, смутный шум человеческих голосов и даже несколько радиоприемников — дошли до их ушей. — Сюда, — позвал Регулус, уводя Барти от входа и ведя его дальше по переулку, пока они не миновали несколько ухоженных цветочных клумб и остановились перед металлической дверью с облупившейся краской. Барти с сомнением уставился на него. — И куда мы пришли? — Барти, — начал Регулус, — Добро пожаловать в Галантерею Блэков. Слизеринец повернулся спиной к своему другу и постучал в дверь быстрым, небрежным стуком. Он отступил назад к Барти и Гермионе и стал ждать. Через несколько мгновений Барти начал: — Ну, это очень волнительно… Но дверь распахнулась наружу. Из нее вышел высокий мужчина, задержавшись в дверном проеме и оглядывая всех троих, одной рукой держась за косяк, а другой крепко сжимая трость. У него были длинные чёрные волосы с белыми прядями, которые неуклюже свисали со лба, выглядя жутко — в стиле Сириуса. Хорошо подстриженная борода имитировала его волосы, хотя они были скорее седыми, чем черными. Его глаза были бледно-серыми, пронизывающими их из-под прямых бровей, а нос был слегка искривлен вправо, как будто он был сломан и неправильно сросся. И хотя одежда вышла из моды почти столетие назад, мужчина был одет полностью по-маггловски: темно-фиолетовый бархатный пиджак поверх такого же жилета в тонкую серебряную полоску, и более светлый фиолетовый галстук, завязанный причудливым узлом на шее. Темно-черные брюки, зауженные в ногах и сшитые на заказ прямо с серебряными полосками, которые соответствовали жилету — добавляли ему изюминку. Серые глаза мужчины расширились, когда они встретились с Регулусом, оглядываясь на Барти и бессознательное тело Гермионы. — Рег! Что ты здесь делаешь? В последний раз я видел тебя вечность назад. На самом деле, я видел Сириуса на прошлой неделе… На лице Регулуса застыло смиренное выражение, но он напряг плечи, слегка откинув их назад, и твердо сказал: — Дядя Альфард. Извините, что прерываю, но… Нам нужна ваша помощь.