echoing

Люди были… беспокойными. Суетливыми. И очень, очень раздражающими. Для вида, который со всеми ухищрениями жил меньше тысячи стандартных циклов, это можно было считать достижением. Девин, не двигаясь с места, лениво тянул высоконасыщенный коктейль. Вокруг него на мостике творился настоящий хаос — остальная команда в количестве трех людей и шести человеческих голограмм на повышенных тонах обсуждала… что-то. Пилот как всегда метался по отсеку от одной панели до другой, только убранные в низкий хвост черные волосы взлетали на поворотах. Искин корабля иногда вмешивался, мелодично-бесполым голосом давая пояснения по оставленным запросам, но его приветливое спокойствие никак не снижало повисшую в отсеке эмоциональную напряженность. — Они не посмеют, — механик, оперевшись на консоль, резкими движениями листала какой-то документ, состоящий из сотен пунктов и подпунктов. — Вот, смотри, постановление двести тридцать дробь шесть… — Это не относится к нашему классу кораблей! — пилот остановился на мгновение, перебирая в воздухе замерцавшей левой ладонью. Девин видел его только в профиль, но легко мог представить, как взгляд теряет фокус, а радужки темно-зеленого оттенка начинают слегка светиться — верный знак, что первый пилот напрямую соединился с искином корабля и использует его мощности. — Но объем тех контейнеров не превышает минимального, — подал голос оружейник. Он единственный пытался сохранять разум чистым и свободным от панического настроения, которым так и фонил пилот. — А масса превышает! — А какого, собственно, она превышает? — вполне логично возмутился оружейник, вызывая данные на ближайший монитор. Пилот замер; ладонь не перестала сиять. — Возможно, — начал он очень осторожно, — потому что по документам мы не брали на борт груз аурелских кристаллов?.. Вот как. Изображение второго пилота, сейчас находившегося с травмой нижних конечностей в медотсеке, беззвучно приложило ладонь ко лбу. — Честер, как ты мог забыть, что кристаллы уже полцикла как приравнены в Федерации к сырью для производства «райской вуали»? — сдавленно поинтересовалась находящаяся рядом голограмма корабельного медика. — Мы не так часто бываем на планетах Федерации! — неубедительно возмутился пилот. Его бегающий взгляд остановился на Девине, о присутствии которого обычно немногословный и сдержанный экипаж напрочь забыл. Девин, сосредоточившись, молча приподнял надбровный щиток над глазом — он знал, что в человеческой мимике это был аналог молчаливого «что надо». Его раса предпочитала использовать феромоны, к которым человеческий вид оказался практически нечувствителен. Приходилось приспосабливаться. «Что делать?» — одними губами спросил Честер. Задумавшись на секунду, Девин коротким жестом поманил его к себе. С отчетливо написанным на лице недоверием и непониманием пилот приблизился к своему защитнику… Который в последнюю секунду с неожиданной для таких габаритов скоростью качнулся к нему, вцепился в плечо и притянул к себе, заключая в объятья. Зная зловредный характер Честера, он по привычке зажал в обезвреживающем захвате еще и ноги ниже колена. — Ебучая горгулья, отпусти меня! — забился пилот, жестко впечатанный в чешуйчатую, каменно-твердую грудь. Девин сдержанно заклекотал: полцикла назад он бы мгновенно послушался и отступил, но сейчас? Он отлично знал, что пара минут — и человек выдохнется, сморенный теплом более горячей крови. Он наклонил голову ниже и едва слышно произнес, скатываясь на тот же клекот-смех: — Заебал мельтешить, человек. — Тебя не спросил! — задиристо откликнулся Честер. От консолей раздался судорожный кашель и сдавленный голос механика: — Томас, скажи, что ты тоже видишь, что наша хладнокровная ящерица обвилась вокруг товарища первого пилота и не дает ему действовать на нервы остальному отряду. — Подтверждаю, Рафа, — отозвался не менее ошарашенный оружейник. Девин лениво моргнул, зная, какое впечатление на людей производит полупрозрачная пленка третьего века. — Посмотри торговое соглашение Федерации и систем Свободного пояса, часть вторая, пункт… семнадцатый, — произнес он, обращаясь к механику. Честер в его объятьях, зашипев что-то нецензурное, попытался врезать ему плечом по груди и закономерно не смог причинить хоть какого-то вреда. Горячий румянец стыда уже расползся по бледному лицу яркими пятнами, переполз со скул на уши и открытую шею, и Девин с насмешливым удовольствием коротко коснулся тонким языком алого ушного хряща, заставив «товарища первого пилота» крупно вздрогнуть. И вернулся к коктейлю. Кажется, там еще что-то оставалось.