Торжество остывшей крови

В город Мортимер вернулся не один. Пускай решение в чём-то спорное, он взял с собой Юхана и Адель. Да, при неудачном стечении обстоятельств они могли бы столкнуться с кем-то в Небелфлене, но лучше так, когда помощь рядом, чем если беда настигнет их одних в лесу. Юхану сказали в среду явиться в ночную службу. Во-первых, так как скрываться надобности больше нет, пришло время зарегистрироваться: до полной интеграции с человеческим обществом, учётом нелюдей всё ещё занималась ночная служба. Стандартная процедура, разве что немного нервно заявляться в подобное учреждение, даже ничего предосудительного не совершал. Во-вторых, ему разрешили встретиться с родителями. И вот от этого Юхан два дня места себе не находил. Возможность ещё хоть раз увидеть родителей казалась чем-то невероятным. Сном. Они ведь расставались с уверенностью, что это навсегда, и Юхан считал, что его выживание ничего не меняет. Он постоянно отвлекался от дел. Беспокойно мерил квартиру шагами, прокручивая в голове множество сценариев встречи. Как отреагируют родители? Будут ли рады или уже успели вычеркнуть из сердца? А что насчёт него? Сможет ли смотреть в глаза после, как оказалось, предательства? Не начнёт ли стыдиться родственной связи с преступниками? А о чём говорить? У них давно не осталось тем, отличных от «ты занимаешь не ту сторону». Теперь-то ясно, что он занимал ту, только радости от правоты не испытывал.

***

Юхану казалось, что в штабе ночной службы будет чувствовать себя, как в полицейском участке, а на деле как будто в чужой офис наведаться решил. Сотрудница за стойкой сделала ему гостевой пропуск и попросила дождаться сопровождающего – без него Юхан не только рисковал потеряться, но и не сможет открыть некоторые двери на пути к комнате для посещения. Пройдя через турникет, он отошёл в сторону, чтобы не мешать входящим и выходящим. Все были поглощены своими делами, но Юхану всё равно мерещились подозрительные взгляды и осуждающие шепотки. Головой понимал, что не знает здесь каждый встречный о его родителях, а до него и подавно дела нет. Но всё равно хотелось сбежать, спрятаться. Чтобы отвлечься, Юхан открыл сумку и в очередной раз проверил, точно ли не забыл документы и фотографии. – Юхан Хольте? – поинтересовался у него подошедший мужчина с внешностью типичного офисного клерка, чьё единственное оружие – степлер и канцелярский нож. Юхан кивнул – от волнения несколько раз – и проследовал за ним к отделу оформления. Диссонанс не отступал: проходящие мимо сотрудники всё так же не отличались от обычных офисных работяг. В кабинетах шумели принтеры и компьютеры. В одном из коридоров не успел развеяться запах кофе. «Было ли в “Анхе” так же?» – задался вопросом Юхан, потому что в штабе никогда не был, а воображение рисовало место, по которому сразу понятно, какие там творятся дела. Однако же реальность редко настолько проста и очевидна. В небольшом зале на пять окон Юхан получил талон с номером и дождался, пока его вызовут. Аккуратная женщина с вежливой улыбкой поинтересовалась, какие ему нужны услуги, и быстро распечатала необходимые бланки. – Для начала заполните анкету. Если не помните время и место обращения, поставьте галочки в соответствующих местах, – женщина указала обратной стороной ручки на чек-боксы, – и постарайтесь указать их с точностью до десятилетия и региона. Также на третьей странице… – она продолжила давать пояснения к пунктам анкеты, параллельно отмечая места для подписей. После того, как Юхан закончил с анкетой, женщина перепроверила её и протянула ему вторую порцию бланков. Снова пустилась в объяснения с дотошностью человека, повидавшего бесчисленное количество глупых ошибок в местах, где их, казалось бы, допустить невозможно. Заполняя заявление для получения второго паспорта, Юхан затормозил, когда дошёл до пункта с фамилией. Сейчас он мог вписать любую. На ум ничего не шло, правда ведь не задумывался никогда о смене. Однако хорошая ли идея оставлять старую? Она не такая уж редкая, и всё же впоследствии может вызывать ассоциации с особо опасными преступниками. Готов ли он ловить косые взгляды даже от тех, кто не знает о родстве? Да. Он не гордится тем, что сделали родители, не собирается оправдывать их. Они хуже убийц. Страшно представить, сколько на их совести отнятых жизней и поломанных судеб. Юхан всё ещё не знал деталей и, честно, не хотел знать. Как и не хотел отворачиваться от родителей, которые до последнего держали его в стороне от преступного мира. До последнего оставляли выбор за ним. – Когда паспорт будет готов, вам придёт сообщение на указанную почту. У вас остались вопросы? – Нет, спасибо. Хорошего вам дня. – До свидания. На выходе из зала Юхан снова встретился с сопровождающим. И вот теперь его ждал путь, постепенно сводящий диссонанс на нет: чем ближе они подходили к другому крылу, тем чаще встречались сотрудники в форме и с оружием. И запертые двери. Комната для посещения заключённых представляла собой вполне цивильное место, похожее на скромную минималистичную гостиную в спокойных серо-бежевых тонах. Сюда, в отличие от зала встреч, обычно пускали без надзирателей, но для Хольте, которым и вовсе был запрещён контакт как друг с другом, так и с другими заключёнными, подобное было невозможно, поэтому за всем наблюдала сидящая чуть в стороне на кресле Морриган. Несмотря на обстоятельства прошлой встречи, Юхан помнил её на удивление хорошо. Родители сидели на диване. Видеть их в серой тюремной форме было… Ожидаемо, но так странно, так… Осознание происходящего навалилось с новой силой. Их действительно поймали. Семейной жизни теперь уж точно пришёл конец. – Юх! – Майре вскочила с места и бросилась к нему, стиснула в объятиях. – Ты жив! Правда жив! Мать плакала у него на груди, и Юхан понятия не имел, что с этим делать. Отец в ответ на растерянный взгляд пожал плечами. Оставалось только гладить её по спине и ждать, когда она успокоится. – Жив. Не обманули нас, – тихо произнёс Хейно. – Таки я мертвее, чем раньше, – заметил Юхан, подводя мать обратно к дивану. – Я выжил благодаря обращению. И Морриган, помешавшей второму выстрелу. – Значит, ты теперь вампир? Юхан кивнул. Отец и так должен был знать ответ. Пытался ли он, проговаривая очевидное, избавиться от неловкой тишины? Внимательно смотря Хейно в глаза, Юхан силился понять, что же тот чувствует. Реакция матери всё-таки в разы очевиднее, а здесь… Приходилось ловить подсказки в напряжённой линии губ, ответном изучающем взгляде, интонации более мягкой, чем во время нравоучительных бесед. «Ты всё же рад, правда?» – подумал с надеждой, но уточнить не решился. Пока Майре успокаивалась, Хейно в общих чертах обрисовал ситуацию. Что у них договор: чтобы Юхана точно не тронули, они согласились содействовать ночной службе. Что будет суд и пока неизвестно, чего именно ждать. Вина руководства велика, поэтому могут и к смерти приговорить. На этих словах Майре наконец-то отпустила Юхана и села ровно, а сам он тяжело сглотнул. Понимал же, что родителей не ждёт ничего хорошего. Они заслужили суровое наказание. Даже смерть. Но тогда у него никого из семьи не останется. Совсем. – Даже если нас ждёт казнь… – Майре взяла его за руку и погладила успокаивающе. – Мы прожили достаточно. И не питали иллюзий, что легко отделаемся, если призовут к ответу. Большим амбициями большая цена. Создай систему, в которой будешь прав, или прими всю тяжесть неправоты. Так что всё в порядке. Юхан мотнул головой, прикусив губу. Не в порядке. Да, они уже пять лет жили порознь. Часто ссорились. Да, ему было тошно от всех этих попыток склонить на сторону «Анха», хотелось сбежать. Однако смерти родителям он никогда не желал. Даже представить боялся такой исход. Они прожили достаточно, зато Юхан – нет. Перспектива потерять родителей в двадцать четыре года… Да как с таким смириться?! – Ну-ну, не делай такое лицо. Главное, что ты можешь жить дальше. В мире, который тебе ближе. – Мир без вас мне совсем не близок. Майре ответила натянутой сочувствующей улыбкой: близок или нет, от них тут уже почти ничего не зависит. К чему приговорят, то и будет, поэтому ему лучше заранее подготовиться к худшему варианту. – Кого можно использовать, тех нужно использовать, – подала голос Морриган. Всё это время она сидела так тихо, словно тень или предмет мебели, что Юхан успел позабыть о её присутствии. А ведь на первый взгляд подобное казалось невозможным. – Это не обещание или попытка обнадёжить. Просто факт. Что будет в итоге я сама не знаю, просто довожу до сведения: рано для прощаний. Вы ещё сможете встретиться. Вне зависимости от приговора. Если захотите, конечно. Насильно вас никто сводить не будет. Родители вопросительно посмотрели на Юхана. Значит, теперь решение за ним? Просьбы поговорить теперь действительно просьбы, а не завуалированный приказ? Роли поменялись, но почему ощущения такие поганые? – Раз позволено, я обязательно приду снова. То, как я отношусь к вам и к вашей деятельности… Это всё-таки разное. Для меня вы в первую очередь родители. Да, мы не сходились во взглядах, но вы не подумайте, что я не замечал вашей заботы. Вы дали мне столько свободы выбора, сколько могли. Я не подлец, который, понимая это, всё равно решит теперь делать вид, что мы друг другу никто. Мы всё ещё семья. Я всё ещё вас как родителей люблю. Майре облегчённо выдохнула, а Хейно позволил себе слабую улыбку. – Мы тоже. Мы тоже тебя любим, – призналась в ответ мать. Их разговор продлился ещё около часа. У Юхана наконец-то появилась возможность рассказать родителям о своей повседневной жизни: как учился, чем увлекается, кем работает. В один момент он поймал себя на мысли, что готов расплакаться от осознания, насколько же этого не хватало: возможности поговорить о жизни, поделиться маленькими успехами и не встретить осуждения, не упасть снова в тему «ты неправильно относишься к людям». Да, возможно, родители всё ещё так считали. Не могли они за пару дней сменить мнение на противоположное! Но теперь держали его при себе. И Юхану хватало этого, чтобы дышать и говорить свободнее. Однако долго лёгкость на душе не продержалась. Мираж растаял, стоило выйти из комнаты для посещений и встретиться с сопровождающим. С более не искажённой спокойной, почти уютной обстановкой реальностью. В которой никто ещё не знал, сколько осталось их семье. Пребывая в тоскливой прострации, Юхан подошёл к метро, но спускаться не стал. Достал из кармана телефон и долго смотрел на выключенный экран. Оставаться сейчас одному не хотелось. Совсем. Только вот и с кем попало время не проведёшь, потому что не получится рассказать о причинах подавленного состояния. По сути, у него был всего один подходящий человек: Адель. «У меня вообще останутся шансы, если снова предстану перед ней в разбитом состоянии?» Совершенно естественно желать произвести хорошее впечатление на объект симпатии. Показывать свои лучшие стороны. Быть сильным, решительным, способным решать проблемы, а не тонуть в них. Быть весёлым и бодрым, а не куском уныния, что затягивал остальных в болото, из которого сам выбраться не мог. Хотелось быть таким, да не получалось. Не в тот период жизни встретились. Кажется, ещё немного, и Адель пошлёт его куда подальше, заявив, что такая размазня ей и как друг не нужна. И вот смысл набираться решимости для признания? Не сдался Адели мешок загонов вместо партнёра. Спешащий мимо мужчина толкнул его плечом и проворчал что-то на тему уткнувшейся в телефоны молодёжи. «А с чего это я за неё решаю? Это ж Адель. Она б давно уже прямо сказала, что нытьё достало». Плюнув на сомнения, Юхан нашёл в контактах Адель и нажал на кнопку вызова. Ответила она с задержкой, заставившей задуматься, не отвлекает ли он от дел важных. – Да, чего? – Могу я приехать к тебе? – Если не смущает, что я всё ещё не закончила с уборкой и сейчас активно с этим разбираюсь, то дерзай. «Уборка? Так даже лучше. Помогу и отвлекусь». – Тогда буду… Примерно через полчаса. – По рукам. В магаз заскочить сможешь? – Конечно. Пришли список, если так удобнее. Адель угукнула и отключилась, вскоре пришло сообщение, судя по содержанию которого, она до сих пор не закупилась нормально продуктами и перебивалась остатками полуфабрикатов. А ещё – планировала устроить вечер вредной еды. Или просто пополнить запасы вкусностей. В любом случае, Юхан совсем не против побыть курьером: хоть как-то компенсирует необходимость терпеть рядом его унылую рожу. «А она-то как себя чувствует? – задался вопросом Юхан, выкладывая товары на ленту. – Ей, может, тоже сейчас компания нужна…» Он тоже знал о случившемся с Лирой и компанией: они были вместе, когда пришло сообщение от Арни. О том, что из выбравшихся погулять в заброшенном доме выжила только она. Да и как выжила? Вампиром стала. В тот момент Юхан в первую очередь подумал: хорошо, что Адель не смогла пойти, хорошо, что застряла из-за него в лесу, откуда так просто не вырваться, и неважно, насколько ты лёгкий на подъём человек. А потом до него и остальное дошло. Юхан ведь знал некоторых погибших. Это не какая-то там новость об очередных убитых людях, когда, да, жалко и печально, но уж в такое время живём – ничего не поделать. Это новость о тех, с кем он успел немного сблизиться, хорошо провести время. С кем не отказался бы встретиться вновь. Но уже не сможет. Смерть не всегда где-то там далеко забирает незнакомцев, до которых, честно, нет дела. Иногда она проходит совсем близко. Заглядывает в глаза. Проводит по шее ледяными пальцами. Запоздалое осознание для того, кто сам оказался застрелен. С другой стороны, то не было концом. А тут – да. Адель встретила его с мокрой тряпкой в руках и в домашней одежде: полинявших спортивных штанах и безразмерной футболке с выцветшим принтом. На голове – ещё больший хаос, чем обычно. С настолько небрежным видом обычно встречают или очень близких гостей, или тех, на кого и даром не сдалось оказывать положительное впечатление. Юхану очень хотелось верить, что он в первой группе. – Ну, проходи. Можешь в гостиной посидеть, можешь тоже за тряпку взяться. – Предпочту помочь. Вдвоём быстрее закончим, – ответил Юхан, поставив пакеты на пол и стягивая ботинки. Пару раз он уже бывал в гостях у Адели. Она жила в съёмной двушке с современным, но достаточно типичным ремонтом, который ей, как ему казалось, совсем не подходил. Не спасали интерьер даже акценты смелого лимонно-жёлтого цвета. Преследовало ощущение, что свою квартиру Адель обставила бы совсем иначе. Менее опрятно и гармонично. С большей индивидуальностью. Со странным декором. Постерами на стенах. Смесью футуризма и чего-то панкового. – Окейси. Тогда на тебе кухня. Инвентарь… Ай, ладно! – она махнула рукой и подобрала пакеты. – Сейчас покажу всё. Судя по бодрой реакции и живым эмоциям, Адель в порядке. Может, не до конца, но хотя бы не придавлена гранитной плитой горя и переживаний. Оставалось порадоваться за неё и позавидовать отходчивости. – Или это я слишком большое значение всему придаю… – пробормотал Юхан, выставляя на столе йогурты. – М-м? – Адель выглянула из-за дверцы холодильника. – Ты это к чему? – Да вот… Суббота же совсем недавно была. А ты уже в порядке. У меня так быстро в себя приходить не получается. Выдав матерную рифму, Адель закрыла холодильник, подошла и отвесила Юхану щелбан. Слабый. – Я не настолько бессердечная. Но с Лирой остаётся только ждать, а ребят сегодня утром похоронили. Я, может, и рада посидеть в тленном уголке, но так нельзя. Думаешь, чего я квартиру отдраить решила? Нужно выпинывать себя в реальность. Жить дальше. – Понимаю. Но сделать это сложнее, чем понять. Адель пожала плечами и забрала следующую партию продуктов для укладывания в холодильник. – Дело практики. Ты-то чего понурый такой? С родителями сегодня встретится собирался, не? – Я как раз от них. – Тогда закончим убираться и расскажешь, что как. Если хочешь. Можем молча фильм посмотреть. Подумай пока, в общем. А я пойду дальше драить. Юхан кивнул и натянул перчатки, прежде чем взяться за протирание плиты. Хотел ли он грузить Адель своими проблемами и переживаниями? Он пришёл сюда, чтобы не оставаться наедине с гнетущими мыслями, а не из желания поплакаться в жилетку. С другой стороны, раз Адель и так знает о встрече, можно в общих чертах рассказать: и её любопытство удовлетворит, и у себя с души часть груза снимет. Надо только слова подобрать. Чтобы без лишней – для неё – драмы. Так он и поступил. А после они включили фильм и делали вид, что хоть сколько-то заинтересованы происходящем в глупом мюзикле, название которого забудется сразу после титров. Быстрее, чем вкус выбранного попкорна. Потом включили больше похожий на комедию ужастик с позорно низким рейтингом. И под конец – красивый короткометражный мультик без слов, чтобы «промыть» глаза после отборного… Чего уж приукрашивать, говна. Юхан посмотрел на часы: время для пребывания в гостях уже неприличное: одиннадцать часов. Адели завтра работать. И ему. После примерно месяца отсутствия возвращаться к делам будет сложно. Стараниями Адели должно обойтись без выговоров, но появляться в офисе всё равно нервно. – Оставайся. Не выглядишь ты сейчас как тот, кого стоит отпускать. Адель схватила его за край кофты, останавливая. Как со своим уровнем догадливости она умудрялась не замечать влюблённость, очевидную для всех вокруг? – Поздно уже. – В курсе. На ночь оставайся. Запрет в такое время без причины шляться ещё не сняли, между прочим. Вопреки голосу здравого смысла, в душе мелькнула искра надежды. Потому что обычно остаться на ночь не предлагают абы кому. Особенно противоположного пола. Особенно если вы не друзья настолько давние, что уже сто раз убедились: ничего, кроме дружбы, тут быть не может. – Неважно, – возразил Юхан, затыкая желание принять предложение. – Тебе всё-таки ложиться надо. – Рано. И вообще, – Адель развернулась и закинула ноги ему на колени, предотвращая дальнейшие попытки подняться, – чем твоё наличие помешает? – И всегда ты с друзьями такая? – Ну да, а что? Искру, не успевшую разгореться, залило ледяной водой. И правда. Это же Адель. Конечно, она с лёгкостью предложит аналогичное любому другу. – Да… Нет, ничего. – А теперь повтори это, смотря мне в глаза, – потребовала, пиная в бедро. – Я лишь… Понадеялся, что могу быть для тебя кем-то особенным. Тоже, – добавил совсем тихо. – Ты и есть. Друг. Я кого попало в друзья не записываю. «А можно не добивать?» – мысленно взмолился Юхан, чувствуя себя так, словно ему в сердце ледяной кол вбили, а теперь медленно прокручивали. Он тяжело сглотнул, нервно сжимая и разжимая пальцы. Будь тело живее, ладони бы точно стали липкими от холодного пота. Дурак. Какой же он дурак, честное слово. И мазохист до кучи, раз продолжает мучиться по собственной воле. А по чьей ещё? Ему давно сказали, что с Аделью есть только один путь: прямой. Топтаться на месте, надеяться на чужую догадливость и получать в глаз словом «друг» – его осознанный выбор. Пора заканчивать с этим цирком. – Ты мне нравишься! – выпалил Юхан. – Не как друг, а как девушка. Скинув ноги, Адель хлопнула себя ладонью по груди и округлила глаза. Слишком наигранно, чтобы поверить в искренность удивления. – Батюшки, ты всё-таки сказал! Юхан опешил. Всё-таки? Он не ослышался? Нет. Подождите. Невозможно. Адель же… – Так ты знала? – выдавил Юхан. Да как так вышло, что в итоге по-настоящему удивлён он?! – Ну… – протянула Адель, качнув головой. – Не так уж долго, но да. Слушай, я знаю, что моя избирательная романтическая слепота давно стала локальной шуткой, но даже её оказалось недостаточно, чтобы не заметить надпись красным маркером у тебя на лбу. Да не буквально! – она рассмеялась, когда Юхан потянулся потрогать свой лоб. – В общем, успела понять, пока вместе жили. – И всё равно… – Всё равно что? Помимо слепоты у меня, знаешь ли, принципы есть. Один из них: в жопу намёки. О чужих чувствах я не гадаю. Язык есть – можно и прямо о них сказать. Не получается – не так уж оно и нужно. Юхан закрыл лицо руками и согнулся в приступе нервного смеха. В уголках глаз проступили слёзы. Дурак. Ну точно дурак! Позорище безнадёжное. Затянуть так, чтобы Адель сама всё поняла – это… Слов для оправдания ни в одном словаре не наскребёшь. – Знаешь… – Адель придвинулась и похлопала по спине. – Я, конечно, не врач, но нервы полечить тебе точно нужно. – Нервы, голову… – Сделав несколько глубоких вдохов, Юхан выпрямился. Его всё ещё потряхивало от беззвучных смешков. – Всё лечить нужно. Если не слишком поздно. – До «слишком» тебе далеко, но так оставлять точно нельзя. – Надеюсь. Не, я правда подумаю об этом. Но сейчас… Сейчас нельзя оставлять другое. – Он тоже придвинулся, оставляя считанные сантиметры между лицами. – Тогда и ты скажи. Всё-таки друг? Или можно надеяться на большее? Адель оставалась невозмутимой. Настолько, что впору задаться вопросом: а точно ли её тут почти прижали к спинке дивана? Смотрела прямо и уверенно, справедливо не сомневаясь, что если решит оттолкнуть Юхана, он ничего ей не сделает. Вдоль позвоночника пробежали мурашки восхищения. Он желал стать ближе к этой уверенности. Коснуться. Заразиться. Утонуть. – Ты хочешь надеяться или хочешь большего? – спросила Адель, расслабленно откидываясь на спинку. Её обычная усмешка, вызванная небольшой асимметрией бровей и губ, выглядела сейчас особенно привлекательно. – Большего. Встречаться. Оставаться рядом не как друг. Поцеловать, – на последнем слове Юхан прикусил язык. Что-то заразная уверенность превратилась в излишнюю смелость. Однако смех Адель дал понять: всё в порядке. Она поцеловала его в щёку. Короткого невинного поцелуя хватило, чтобы мёртвое сердце забилось быстрее. Юхан отстранился и начал обмахивать лицо руками, пытаясь отогнать охвативший его жар. Да правда! Почему загнанным в угол вечно оказывается он?! И ведь соврёт, если скажет, что ему это не нравится. – Пока так. У нас был слишком морально тяжёлый день, чтобы заходить дальше. Ты мне тоже нравишься, и я не против сменить статус отношений. Только не жди, что во мне проснётся романтичная барышня. – Я просто жду, что сам внезапно не проснусь… – ответил Юхан и незаметно ущипнул себя за бок. Не проснулся.