Торжество остывшей крови

Для одних ночь штурма стала временем, после которого можно начать постепенно выдыхать, тогда как для других – новым витком загруженности. Это касалось и Таэму. Можно сказать, для него изменились только заголовки документов. Раньше они были посвящены обеспечению безопасности, теперь – открытой интеграции нелюдей в человеческое общество. Всё то, что раньше было планами, черновыми заготовками и локальными регламентами, теперь требовалось в ускоренном темпе претворить в жизнь, вывести на глобальный уровень. Речь, конечно, шла не о том, чтобы развесить везде плакаты «вампиры среди нас», «в погонах оборотни», «ваша соседка действительно ведьма». Нет. Для самого объявления рано, но нужно как можно быстрее подготовить почву. Раздать указания руководителям различных направлений. Выслушать и проанализировать предложения. Постепенно начать привлекать к делу людей, пока не имевших прямого контакта с ночной службой. Отдельно предстояло провести собрания с человеческими владельцами сети баров «Глэстьян», ведь в их работе тоже ожидается ряд изменений. Ведь со временем исчезнет необходимость в секретных комнатах для нелюдей, в маскировке для холодильников с кровью, в раздельном меню… Барам предстоит стать не только убежищем, но и местом для просвещения, где люди смогут больше узнать о своих «соседях», пообщаться и убедиться: это не враждебные чужаки, а те, кто всегда был рядом и на деле очень похож, несмотря на ряд особенностей. А ведь нужно и самих нелюдей оповестить о том, что их существование будет раскрыто. И если кто-то готов и уверен в близких, стоит рассказать им правду, при необходимости обратившись за помощью: пока отдел психологической поддержки не так сильно загружен, – в основном сейчас он занят пострадавшими от «Анха» обращёнными – её могут предоставить в приоритетном порядке. От мыслей, сколько всего нужно сделать – и это помимо поиска и поимки оставшихся членов «Анха» – голова шла кругом, поэтому Таэму предпочитал заниматься делами, а не размышлять о них. Днём он проводил собрания, ночью оценивал результаты и готовился к следующим. Между делом посещал допросы управления «Анха» – способность Мортимера позволяла вытаскивать из них информацию куда лучше, чем пытки… В обществе не одобрили бы ни то, ни другое, но спецслужбы живут по своим законам. Бывает, что для защиты людей нужно отбросить человечность. Неделя пролетела не сказать что незаметно, скорее с придушенным ощущением времени, размазанными границами между днями. Наступила новая среда. Таэму провёл встречу с людьми – как раз по поводу баров – и отправился встретиться с Морриган: узнать, как дела у анховского молодняка. Так как она была куратором и лучше других знала, что тем довелось пережить, руководство реабилитационными мероприятиями повесили на неё. Морриган сидела в одном из холлов возле вендингового аппарата и покачивала бумажный стаканчик с какао в ожидании, когда то остынет. Таэму подсел к ней и тут же получил в руки порцию сладкого кофе. Очень горячего и без крышки. – Не стоило… – Это чтобы вы никуда не побежали через минуту. Посидите хоть немного спокойно. Таэму смиренно вздохнул и подул на кофе. После штурма Морриган снова стала той силой, что заставляла его хоть иногда откладывать в сторону работу. И он понимал причину её настойчивости в этом вопросе. Пускай они в основном разобрались с «Анхом», вторая проблема – аномальное состояние мира – никуда не делась. Решать её – не их задача, однако аномалии напрямую связаны с энергией Хаоса, поэтому Таэму нужно следить за собой, чтобы не усугубить. – Я постараюсь не забывать об отдыхе. Это немного сложно, когда хочется поскорее разобраться с самой трудозатратной для меня частью. Как только мы разгоним всю эту… – он покачал стаканчиком, подбирая слово. – Адаптационную машину, от меня будет требоваться меньше и получится вернуться в хоть какое-то подобие режима. – Понимаю ваше желание, и всё же начинайте замедляться и вписывать себя в более адекватный график уже сейчас. – А вы всё так же непреклонны… – отозвался Таэму с шутливой интонацией. Встречаться с Морриган на людях, особенно вот так в ночной службе, будучи собой, а не какими-то несуществующими студентами в кафе, по-своему привлекательно: здесь он мог поддаться приятному заблуждению и почувствовать себя её начальником. – Ну почему же? Не так давно я преклонила колени перед бывшим мужем. Опустим, что он тогда валялся на полу с пулей в животе, а потом пускал кровавую пену, оставшись без клыков… Это всё совершенно неважные мелочи. «И теперь он сидит в одиночной камере с усиленной звукоизоляцией, чтобы не мешать всем своим воем». – Не будем оказывать ему честь и вспоминать лишний раз. Расскажите лучше, как обстоят дела с анховским молодняком? – Могло быть и хуже… – Морриган закинула ногу на ногу и качнула носком туфли. – А могло и лучше. Помощь нужна всем, однако масштаб сильно различается. У кого-то, как и у моих, просто травма от пережитого насилия. Некоторых из них можно будет отпустить уже в марте, а дальше пускай на процедуры приходят. У кого-то же мозги прокомпостированы капитально. Пока сложно сказать, всем ли получится вернуть хотя бы подобие адекватности без помощи Мортимера. Сейчас уже пациенты разделены на группы в зависимости от тяжести случая и для каждой подбирается свой комплекс реабилитационных мероприятий. – Нужно поскорее организовать отдельное место для лечения. Штаб может напоминать им об «Анхе», и процесс лечения это явно не ускорить. – Пожалуй, соглашусь. Не хотите сами заглянуть к молодым? – У меня осталось не так уж много времени до следующего собрания. – Мы быстро. Там ещё и ваша подпись нужна на некоторых бумагах. Таэму посмотрел на часы. Ладно, если не задерживаться, то должен успеть. Без него-то всё равно не начнут, но не хотелось вносить хаос в чужое расписание – не один он тут по уши в делах. И вот так, закончив с какао и кофе, Морриган и Таэму направились в ту часть медицинского крыла, где расположили забранных у «Анха» новообращённых вампиров. Специально выделенная зона позволяла хотя бы внутри неё дать свободу передвижения. Жёсткие ограничения не пойдут пострадавшим на пользу: у них просто появится ощущение, что изменились только декорации, а по сути, их переместили из одной тирании в другую. И пускай настоящую свободу дать пока нельзя, требовалось хотя бы создать её иллюзию. – Самые тяжёлые у нас в конце коридора, по правую сторону женские палаты, по левую – мужские. Документы в кабинете, я вас провожу, – пояснила Морриган. Проходя мимо одной из дверей, Таэму обратил внимание на висящий на ней список имён и фамилий. «Филомена Десмент» – успел выцепить он. Эту девушку, выбравшую предать «Анх» ради спасения человека, разместили здесь сразу после короткого допроса. «Кажется, она из тех, кто был в подчинении у Морриган. И из первой группы похищенных». Таэму поморщился и потёр переносицу. Увиденное имя откликалось ему не только рабочими моментами, но никак не удавалось выловить нужное воспоминание. Он встречался с таким количеством людей, что выцепить кого-то одного случайно встреченного даже на уровне ощущений – достижение. – Вот планы лечения, бюджет, поправки для пропускной системы… – перечисляла Морриган, передавая Таэму скреплённые документы. Она уже все проверила и утвердила, от него требовалось только прочитать, чтобы быть в курсе, и подписать. Обычно Таэму изучал поступающие к нему документы в разы тщательнее, не ленясь тратить время на пересчёт особенно важных и значительных трат, на сверку с другими материалами… Но Морриган он доверял как себе и спокойно разделял управленческие дела. Вот и сейчас он ознакомился с содержимым, убедился, что человеческий фактор нигде не внёс свою лепту и всё выглядит адекватно и поставил подписи. Уточнил, потребует ли ещё что-то его внимания в ближайшее время. По части молодняка – нет, однако ночью нужно будет встретиться и продолжить касающееся суда обсуждение, а также график визитов в другие страны, потому что тогда в небелфленском штабе Морриган останется за главную. – Нанесу визит после полуночи. – Она разложила бумаги по файлам и убрала в папку. – У вас сейчас очередное собрание с юристами? – Да. Различные способы воздействия на разум усложняют определение виновного. Разбираться с руководством гораздо проще, чем с подчинёнными. – Таэму приложил пальцы к глазам и устало вздохнул. В такие времена он волей-неволей немного скучал по жизни некроманта из глуши, которому закон не писан. На этом положительные моменты прошлого заканчивались, однако как же хотелось отпустить уже юридическую часть в свободное – от него – плавание. Таэму и требовался-то сейчас потому, что за кем-то должно быть последнее слово и утверждение принятых решений. – Тут мне вас нечем приободрить. Я сама по закону должна была сгореть, так что тем более не хочу лишний раз с правосудием взаимодействовать. Могу в качестве моральной поддержки принести ночью пончиков. Фыркнув в ответ, Таэму поднялся из-за стола. Посидели и хватит, собрание никуда не денется, а время уже подходит. В коридоре, направляясь в кабинет психолога, мимо них прошла рыжая девушка. Уж не та самая ли? Таэму успел обратить внимание на её глаза. Разного цвета. И голубой показался чрезвычайно знакомым. Само собой вспомнилось напутствие Аламеи, полученное в сентябре. О необходимости смотреть в оба глаза и правде, которая может оказаться под носом. Однако пока ему было не до того, чтобы анализировать те слова, соотносить с реальностью. Подходящий момент наступил ночью, после полуночи, когда Морриган заявилась в кабинет с коробкой свежих пончиков, которую поставила на край стола. Несмотря на сильный сладкий запах, Таэму не сразу заметил её появление. Он когда закончил читать конспекты сегодняшних встреч, перевёл взгляд на телефон, экран которого наконец-то перестал загораться каждый пять секунд из-за новых уведомлений, и завис, встретившись взглядом с собственным отражением. «Глаза… Та девушка… Может, я додумываю? Могло и показаться. Освещение, отражения, да и смотрел всего ничего». – Тебе не показалось, – вырвала из раздумий Морриган. – У Филомены действительно твой цвет глаза. И душа Хельги, – добавила, добивая. – Поэтому, когда станешь свободнее, удели ей побольше времени. Не упускай шанс, который давно искал. Таэму ошалело моргнул и уставился на Морриган так, словно не понял смысл услышанных слов. Ладно цвет: интересное и удивительное совпадение, но душа? Та самая душа? Спустя столько веков скитаний, поисков и эфемерной надежды? Хельга умерла из-за него… Трижды. И последняя смерть была жертвой, чтобы вырвать его сознание из лап Хаоса. После этого Таэму странствовал между мирами в поисках её перерождения, чтобы… Он сам не знал, ведь понимал: в новой жизни это уже будет другой человек, ничего о нём не знающий. Несмотря на это, Таэму очень хотел найти её. И был бы счастлив чем-то помочь в этой жизни. Неважно, сблизившись ли или оставшись чужаком. Неловкая попытка исправить непоправимое, чтобы успокоить совесть, прямо как и вся эта авантюра с ночной службой. Морриган всё понимала. И мотивацию, и сомнения, а потому продолжила: – Есть шанс, что старая личность даст о себе знать. Точнее, соответствующие признаки уже были, да и связь образовалась явно не просто так, учитывая, что доселе вы встречались всего раз и мельком. «Точно. Связь. Связь… Хельга снова успела умереть, а я не смог этому помешать». Так и не успевшую расцвести радость придавило чувство вины. Жизнь новая, ошибки – старые. Если история повторяется, не лучше ли отступить? Сразу убрать себя из чужой жизни, пока не стало хуже? Пускай каждый занимается своим делом и не цепляется за прошлое. – Боюсь, отмахиваться от прошлого поздно, – снова не в бровь, а в глаз попала Морриган. Могло сложиться впечатление, что она способна читать мысли. Однако она всего лишь хорошо знала Таэму. После стольких-то лет наблюдений. – Кажется, я не был готов, что это в самом деле произойдёт. Ещё и таким образом. – В этот раз ты хотя бы успел повидать её человеком, – сочувственно усмехнулась Морриган. – А у судьбы сомнительное чувство юмора и любовь к поворотам, о которых не просили. Просто живите дальше с тем, что она преподнесла. – Я постараюсь. Осталось время найти. Держите меня, пожалуйста, о ней в курсе. – Конечно. Морриган кивнула и ушла делать чай к пончикам, пока те не остыли окончательно. Ночь длинна, но не настолько, чтобы продолжать откладывать остальные обсуждения.

***

Пока одним ощущение времени нарушала работа в непомерных количествах, у других с этим успешно справлялось волнение. Оно не давало сосредоточиться ни на учёбе, ни на делах житейских. Какие тут методики обучения, какой математический анализ, когда от уведомлений дёргаешься? От воспоминаний о той самой роковой субботе холодели и без того ледяные руки. В тот день Арнольд был слишком занят выполнением заданий по учёбе, навалившихся в таком количестве, словно весь семестр решили запихнуть в один февраль, поэтому не следил ни за новостями, ни за чатами и в целом о чужих планах не помнил. Большую часть сообщений он игнорировал, собираясь наверстать упущенное вечером. Однако ж дёрнул чёрт не смахивать уведомление, а прочитать его, когда пришло сообщение от наставника. Сейчас тот писал редко. Не только из-за работы, но и потому, что Арнольд уже вполне освоился в новом состоянии, даже к семье без происшествий съездил, так что надзор не требовался. Он смирялся с вампирской жизнью, больше не считал себя чудовищем. Предпочёл бы, конечно, остаться человеком… Но выбора не давали. Остаётся жить дальше, адаптироваться, не отказываться от прежних планов несмотря на изменившиеся обстоятельства. Лиру убили. Она обращается. Четыре слова, после которых остаток дня… Исчез. Арнольд плохо помнил, что было после того, как он несколько раз перечитал сообщение: разум отказывался понимать слова что вместе, что по отдельности. Вроде как Арнольд тут же переслал сообщение Адели. Потом добрался прочитать чаты. Скинутую новость. А дальше – туман в голове. Безнадёжные попытки отрицать реальность, надежда, что та изменится к утру, что всё это сон, и неважно, что он уже давно не спит. Неправда. Невозможно. Друзья живы. И Лира… Какой бы «везучей» в последнее время она ни была – это уже слишком. Новость… Она о ком-то другом! Да кто угодно мог в заброшенный дом сунуться! И от людей там мясо такое осталось, что легко опознать неправильно. Однако пришлось признать реальность. Последние попытки отрицать её отпали, когда на следующей неделе он сначала посетил похороны, а после ему позволили навестить в больнице Лиру. Она была без сознания и на вид – точно свежий мертвец. Холодная. Бездыханная. «Смерть ей не к лицу», – отрешённо подумал тогда Арнольд. Можно было бы возразить, мол, да она никому из живых не к лицу, и всё-таки некоторые выглядят и ведут себя так, словно породниться со смертью успели, тогда как другие… С солнцем породнились, их непривычно видеть в состоянии покоя, понурыми. Прямо как Лиру. Пока они были в палате, Эдгар рассказал о произошедшем и происходящем чуть больше. К сожалению, чтобы на всякий случай подготовить к худшему, а не обнадёжить. Обращение обычно проходит успешно, однако гарантии нет, тем более когда речь идёт о, как оказалось, особенном и плохо изученном случае. Арнольду тогда показалось: Эдгар что-то недоговаривает. Дело не только в связи, из-за которой нужно успеть дать кровь конкретного вампира. К тому же, прошло достаточно дней с начала обращение, за это время Лира должна была хотя бы ненадолго прийти в сознание. Однако пристать с расспросами не хватило духу. По Эдгару было хорошо видно, насколько тяжело даётся ему эта тема. Оставалось ждать новых сообщений и надеяться… И надеяться. После Арнольд нашёл время зайти к Адели. Ему требовалась компания, чтобы не достичь дна омута тревожного ожидания. Лучше бы курсовую писал, но концентрация который день махала ручкой, оставляя пялиться в пустой лист. Арнольд вспомнил, как встретился с Лирой сразу после возвращения из леса. Тогда он удивился, что она каждый день околачивалась возле дома, теперь же понял: сам бы поступил так же. – Кажется, теперь я могу куда лучше представить, как вы себя чувствовали, когда я пропал. Адель с шумным вздохом покачала головой. Никому такого понимания не пожелаешь. – Да. И не могу сказать, что сейчас хоть немного легче потому, что мы знаем, где она. – Если бы только мы остановили её… – История не имеет сослагательного наклонения. Случившееся случилось. Просто жди. Занимайся своими делами. – Да как тут заниматься… – Лира же как-то смогла, – пожала плечами Адель, – значит, и у тебя получится. Адель, конечно, оказалась права. Ответственность Арнольда в итоге пересилила нервность, так что с горем пополам он смог утопить себя в учёбе, и пока был в достаточной степени загружен, думал о математике и преподавании, а не о больничной палате и теле, которое могло так и остаться абсолютно безжизненным. Но стоило завибрировать телефону или хоть немного освободиться, как сосредоточенность летела к чертям. В один из дней Арнольд столкнулся возле университета с Матлееной. Научная руководительница Лиры была человеком дружелюбным и лёгким в общении, разговаривать с ней уже доводилось, и о дружбе ребят она знала, так что прозвучавший вопрос совсем не удивил. – Ты не в курсе, как там Лира? О том, что Матлеена хорошо знакома и со сверхъестественным Арнольд уже знал – Лира давно проболтаться успела. А значит, можно сказать как есть: – У неё… Обращение. Матлеена кивнула с понимающим видом. И как же хорошо, что она не стала узнавать, откуда о сверхъестественном известно Арнольду. – Я знала, что она в той больнице, но не думала, что по такой причине… Понятно. Скажи тогда, если что-то изменится. А я уж потом чем смогу – помогу. Тогда Арнольд ненадолго обрадовался: уж он-то понимал, как сложно первое время среди людей. Особенно в университете. Большая удача иметь среди преподавателей того, к кому можно обратиться. Ещё лучше, когда это твой научный руководитель, и не нужно объяснять, насколько уважительная причина помешала работать над дипломом. Мучительная тянучка из дней дотянулась до последнего воскресенья февраля. На экране телефона высветилось сообщении со всего одним словом: Очнулась.