Выбор

Любовь, думал я, сильнее смерти и страха смерти. Только ею, только любовью держится и движется жизнь.

Иван Сергеевич Тургенев.

Часть 16. Марк.

      Утром меня, как обычно, разбудила медсестра. Девушка с короткими рыжими волосами в белом фартуке и шапочке уже держала в руках лекарства, что я должен был выпить. — Доброе утро, мистер. Вы должны это выпить. — Утро будет добрым, когда меня здесь не будет, — девушка лишь улыбнулась.       Проглотив таблетки, я облокотился головой о стену. Как же это место сводит меня с ума. Однотонные стены и потолок, жутко скрипучие полы и постоянно бегающие медицинские сестры. Вместе со мной в палате ещё два человека. Один из которых постоянно спит, а второй заигрывает с девушками.       В комнату зашла медсестра старше по возрасту. Она прошлась по другим пациентам прежде чем подошла ко мне. — Как ваше самочувствие? — И вам доброе утро. Лучше не бывало. Когда вы меня выпишите? — я спрашивал это уже на протяжении недели. Сколько можно не выпускать меня? — Повторю еще раз. Лично я отпустить вас, мистер, не могу. Это делает врач. Я могу его лишь СНОВА позвать, — она выделяла слова словно для маленького мальчика. — Но сегодня вряд ли он придет очень скоро. — А что с доктором? — молодая девушка явно заинтересовалась. — С ним ничего, а вот с… — она оглянулась на меня. — А вот в палате 22 всё… плохо. — Там же мэр… — девушка недоуменно смотрела на женщину. — Молчи! Не при пациентах же! Иди вон, — девушка, сильно покраснев, пошла прочь из палаты. — А что с мэром? — Я думаю, скоро об этом все и так знать будут… — женщина опустила глаза. — Он умер?       Сестра лишь посмотрела на меня. Опустив глаза и поникнув головой, она ушла прочь.       Мэр умер. Не представляю, что сейчас чувствует Эми. Она там совсем одна. Каждую ночь мне снится эта девушка. На её лице лучезарная улыбка и сверкающие звёздами глаза. — Ну что, как думаешь, когда нас отпустят, а? — Думаю не скоро… У тебя есть новая газета? — Что? Откуда? Мы с тобой здесь на равных взаперти. — После завтрака ты поможешь мне. — Во-первых, какого чёрта я должен помогать ТЕБЕ? Во-вторых, чем это тебе, сопляк, надо помочь? — Во-первых, ТЫ поможешь МНЕ, ибо я могу спокойно тебя прикончить. Начну с твоего чудесного образа казановы. Величайший ловелас с тремя детьми и женой, тихо ожидающей возвращение кормильца домой, — мужчина снял со своего лица ухмылку. — А затем я пристрелю тебя, если хоть что-то пикнешь про меня. Во-вторых, отвлечёшь медсестру, а я проскользну в окно. Мне нужно 5 минут, не больше. — А если не получится? Огребать вдвоем будем? — Не бойся, и не из таких мест сбегали.       Я подошел к подоконнику в надежде увидеть спокойно открывающееся окно. Чёрта с два. Единственный оставшийся вариант — дверь. Но без рубашки меня никто отсюда не пустит. — Ты не знаешь, где здесь одежда хранится? — Откуда мне знать-то? Нашёл что спросить. — Тогда мне нужно будет десять минут. — Мы договорились на пять. — Десять, и жена не узнает о том, сколько юбок ты не смог пропустить. — Только попробуй… — Попробую, если у меня не будет десяти минут, — желваки на лице мужчины зашевелились, но отвечать он не стал.       Время завтрака. Девушка завезла тележку и начала расставлять подносы. Я посмотрел на мужчину, а тот судорожно пытался сообразить, что ему делать. Он встал и пристально посмотрел на медсестру. Резко он схватил её и поцеловал. В этот момент я уже был за пределами палаты. Пробежав до одного края больницы, не нашёл место хранения вещей. Мне навстречу попалась совсем молодая медсестра, которая куда-то явно торопилась. — Извините, прошу, меня выписали, вы не подскажите где можно взять одежду? — Господи, все как с ума сошли, даже одежду принести не могут. Второй этаж, крайняя дальняя дверь. — Спасибо вам большое.       Я побежал по лестнице, избегая врачей и медсестёр. Добравшись до двери, вошёл в неё и сразу же увидел свою свою одежду — чёрная шляпа и рубашка. Я накинул её на ходу, когда уже бежал обратно. У меня нет даже часов, чтобы посмотреть, сколько времени прошло. Накинув шляпу, проскользнул вместе с посетителями на улицу. Именно в этот момент я услышал, что в больнице уже разыскивают меня. Но мне теперь всё равно: я вне этих стен и могу вдохнуть полной грудью.       Я пошёл ближе к центру, надо взять свежую газету, чтобы узнать новости. Пройдя пару улиц, я уже был в самом центре. Люди спешили кто куда. Я прошёл к единственному месту, где газету мне могут дать просто так. К Крису. Он подрабатывал в киоске и, надеюсь, именно сегодня у него смена. Подойдя ближе к магазину, понял, что мне невероятно везёт. — Крис! — парень повернулся ко мне и будто увидел живого мертвеца. Его глаза округлились, а брови взлетели на лоб. — Марк! Живой! Чёрт тебя дери, какой же ты живучий! — Кристофер обнял меня и похлопал по спине. — Меня просто так пулей не убьёшь. — Ты как вообще, нормально всё? — Абсолютно. Единственное — немного выпал из жизни, что тут в городе творится? — Такие новости… Даже не знаю, стоит ли тебе знать… — Что за новости? — Мэр… — Про это знаю, что ещё? — Твой отец. Ну… Ещё нет, но, как я понял, завтра. — О чём ты? — Казнят его завтра. Его выводили тогда, когда вы с Эммой попались, а теперь вот. — Ты не знаешь, где он сейчас? — Тюрьма имени Джефферсона. — Что-то ещё, что я должен знать? — Да нет, вроде. Хотя нет, как же! Могу поздравить! Не понимаю, правда, когда вы так успели, но всё же? — Успели что? Я не понимаю. — Обручиться с Эммой. Забыл уже? — Обручиться? — Ну, да. А что, разве нет? — Ладно, с этим позже, спасибо. Мне нужно идти. — Уже? — Ещё увидимся.       Я пошёл к тюрьме, но все мои мысли были лишь об Эмме. Что ж, если всё так сложилось, то, наверное, это судьба.       Я шёл долго и наконец пришёл к тюрьме. Меня пустили к отцу, и отвёл меня к нему мужчина средних лет. Джо сидел на полу, больше похожий на скелет, нежели на человека. Серые глаза, которые посмотрели на меня, были наполнены небывалой жалостью и сожалением и постепенно наполнялись слезами. — Здравствуй, отец. — Марк. Ты жив. Мальчик мой. Я думал, больше не увижу тебя… — Я слишком живучий. — Или просто у твоего ангела-хранителя слишком длинные крылья. — Возможно. Или возможно у человека, что стоит сейчас передо мной, дрогнула рука, чтобы убить своего сына? — Я не смог нажать на курок. Не смог. Рука словно одеревенела. Мне так жаль… Я столько натворил… — Я не меньше. И не меньше ещё натворю. — Ты не должен совершать мои ошибки. — Да… Я совершу свои.       Достав пистолет из-за пазухи, я выстрелил в охранника, и тот упал без жизни. Я стащил с него пиджак и достал ключи из кармана. Натянув на себя фуражку и пиджак, я открыл клетку. — Иди, пока не передумал. — Но… — Позже. Всё позже.       Я вывел его, пока труп не нашли. Записался именем уже мертвого человека, так что найти меня не смогут. Я провёл отца в одну из комнат первого этажа. Сегодня явно мой день. Окно открылось. Мы вылезли и побежали от тюрьмы. Я бежал, пока в боку не заколола старая рана. — Здесь уже нас не найдут. — Марк… — Джо задыхался от бега. — Марк… Я… — Не надо всего этого. — Я хочу сказать, что люблю тебя. Возможно, я был не лучшим отцом, но ты был лучшим сыном. — Я начинаю новую жизнь. — И для меня в ней нет места. Я знаю. Береги себя. И её тоже. — Я не делал Эмме предложение, если ты об этом. — А зря. Девушка умная, красивая, смелая. Ради тебя чуть под пули не легла. Марк… Я не всегда таким был — убийцей, главой синдиката. Я хотел лишь благополучия своей семье. Но заигрался. Прости меня, если сможешь. — Всю свою жизнь я тебя ненавидел. Но когда у меня была возможность оставить тебя умирать, то я не смог. Дважды. Ты не был мне семьей, — я подошёл к нему ближе. — Но пытался ею стать. Попытка не увенчалась успехом, пап. — Джо улыбнулся. — Впервые слышу, чтобы ты назвал меня папой. — Хочу, чтобы от меня остались лишь хорошие воспоминания. — Удачи тебе, Марк.       Я повернулся и пошёл прочь, ещё очень долго ощущая на себе взгляд Джо. На улице уже закат. И, думаю, к Эмме я приду не раньше полуночи. По дороге я выкинул пиджак и фуражку полицейского и снова надел чёрную шляпу.