Выбор

Часть 42. Марк. Всё рухнуло прямо у меня на руках. Положив руку на безжизненное лицо Эммы, я закрыл её изумрудные глаза. Глаза, которые никогда больше не посмотрят на меня с теплом. Глаза, в которых не будут бегать чёртики. Эти глаза никогда больше зажгут фитиль в моей душе. L’amore ha un solo cuore [Итал. У любви одно сердце.]. Бред, думал я. Всю свою жизнь я видел лишь предательство и забытье от любви. Видел как любимые уходили, убивали, отрекались. А теперь лишился самого дорогого. Единственного. Сердца, что я отдал Эмме. Сердце, что билось в её груди. Её кожа начала остывать. Лишь пепел знает что такое сгореть до тла. Но сейчас я стал этим пеплом. Пеплом, что усиленно разносит ветер. Моя маленькая девочка лежит передо мной. Такая красивая, такая невинная. Белый пиджак словно намёк на белые крылья ангела. Моего ангела хранителя. Она закрыла меня своей грудью и крылья испачкались в крови. В собственной алой крови. Если бы я только мог отдать тебе свои крылья… Как я буду жить без тебя? Как я буду вдыхать воздух, зная, что ты никогда не сможешь его вдохнуть? Когда-то ты, Эми, сказала, мне, что есть только я и ты, а над нами звёздноё небо. Теперь под ним остался лишь я. Вот только звёзды ушли с тобой. Я вцепился в раскрытый пиджак её костюма. Свежая кровь легла на застывшую, потрескавшуюся на моих руках. Нет. Она не могла умереть. Просто не могла. Она такая молодая. Ещё не время. Ещё вся жизнь впереди… На глазах возникла пелена от слёз. Я идиот. Я чёртов идиот. Неаккуратно брошенная фраза. Одна фраза, слетевшая с языка. Из-за меня умерла моя жена. Из-за меня Мия осталась без матери: самого родного человека. Боже… Мия… Единственный человек, который останавливает меня не пустить пулю себе в висок, чтобы никогда не чувствовать ту боль, ощущаемую сейчас. За день я лишился всего. Эмма… Моя маленькая Эмма… Джульетта в настоящем мире. Жаль, что твой Ромео чёртов идиот. Словно пуля попала не в грудь моей жены, а пронзила моё сердце, оставив в ней огромную дыру. Пытка, которую я буду чувствовать долгие годы. Тяжесть, которую пронесу в остатках души. Nascondi i volti con una maschera di falsità. [Итал.Спрячем лица маской фальши.]. Я должен внушать страх. Даже сейчас. Когда от меня осталась лишь темнота внутри. Пепел и отчаяние. Солнце ушло за горизонт. Жаль, что речь не о небе. Я поднялся с колен и испытал всю силу тяжести у себя на плечах. Крис положил руку мне на плечо, отчего легче не становилось. — Марк… Она… Прости… Это я виноват… — Будем сейчас виноватых искать? Тогда есть один виноватый. И ты прекрасно знаешь кто это… Я посмотрел на свои руки. Липкая, густая кровь, местами застывшая, скопилась на моих руках. Кровь Эммы. Я вышел из комнаты на ватных ногах. Отмыть. Я должен отмыть кровь. Всю жизнь я ненавидел ощущение крови, но чувства, что бурлили во мне от крови Эммы, сводили с ума, заставляли почти что лезть на стены. Хотелось закрыться в комнате и рвать на себе волосы, орать, ломать мебель и кости. Но я держусь. Или стараюсь держаться. Я закрылся в ванной и начал смывать кровь. Вода стирает её, а я всё тру руки, будто пытаюсь содрать кожу рук до основания. Я выключил воду и взглянул на отражение в зеркале. Застывшая кровь на рубашке, щеках, волосах. Из покрасневших глаз потекли слёзы. Я сполз на пол и закусил руку, чтобы мой вой никто не услышал. Остановился лишь когда почувствовал вкус металла на языке. Я не чувствовал боль от зубов, пронзающих кожу, видимо она намного слабее боли внутри. Неаккуратно распотрошив небольшую аптечку достал бинт и кое-как перемотал руку. Лишь бы не видели… Я должен быть сильным. Ради Мии. Ради Эммы… Я вновь взглянул в зеркало. Я отвратителен. Я ненавижу сам себя. Руки дрожали как у заядлого алкоголика, когда я смывал кровь с лица, а взгляд падал на обручальное кольцо. Обычное золотое колечко, которое я никогда не снимал. И не стану. Глядя на него, я соорудил шаткий план на будущее у себя в голове. Я вышел из комнаты и сразу же встретил Криса. Он сидел на полу и закрывал лицо ладонями. Сегодня он тоже потерял жену. От моей руки. Жаль ли мне? Чёрта с два. Я скорее сам застрелюсь, чем почувствую стыд за то, что пустил пули в это стерву. Что ж. О мёртвых либо хорошо, либо никак. — Мне нужен Джо. Привези его. Я в кабинете. Не беспокоить по пустякам, — голос был тише чем обычно. Не удивительно. В уши словно налита вода, ничего не слышу,сплошная пелена тишины. Пожирающей, тягучей, отвратительной. Крис поднял глаза и посмотрел на меня как на сумасшедшего. Но кивнул. Я сидел в кабинете и пытался не спиться до Джо. По приезде он сразу пошёл ко мне. Я следил за происходящим на улице облокотившись о стену у окна. Занавеска прикрывала меня от любопытных взглядов. Без разговоров отец просто налил себе стакан виски. Он ненавидит виски. Всегда ненавидел. А я всегда пил его. Бессмысленно? Возможно... Мы выпили. Алкоголь обжигал горло. Как же хочется забыться… — Выпили и хватит. У тебя дочь через пару стенок, а глаза уже стеклянные. — Это я пригласил тебя. Не указывай. —Заткни рот хоть когда-то! Думаешь я хочу видеть как ты спиваешься? Или…— Он сглотнул и уже намного более тихо продолжил.— Или она хотела бы? Я втянул полную грудь воздуха. Последнее чего я хотел сейчас - наставления Джо. Будто он не понимает что значит потерять всё, что у тебя есть. Он хлопнул по столу, отчего я подскочил от неожиданности. —Считаешь себя пострадавшим? Молодец. Страдай. Заливай горе алкоголем. Продолжай, сынок. Только на смертном одре сможешь ли взглянуть в её глаза? А?! Соберись, чёртова тряпка! —Не собираюсь я заливаться алкоголем... —Рад слышать. —Я хотел попросить помощь…— Я замешкался с продолжением. Сразу вспомнил как сказал ему при последней встрече, что попрошу его помощи разве что в аду, когда будем плескаться в одном котле. Кто бы мог подумать, что ад придёт так быстро в мою жизнь. А он уже давно в нём. —Я посижу с Мией, а ты организуй похороны. Как-нибудь сможем вдвоём её воспитать. Она умная девочка, всё будет хорошо... —Я не… Я буду сидеть с Мией сам. Я хотел…— Я тяжело вздохнул и сжал рукоятку кресла.— Ты не мог бы организовать похороны Эммы? Я… Я просто не смогу. Не смогу.— Я сжал глаза, чтобы не выдавать как слёзы непроизвольно начали наполнять глаза, но это не помогло, по щекам покатились тонкие струйки влаги. —Смогу. А ты меня послушай… Я знаю как больно терять близких, Марк. Знаю как тяжело отпускать, знаю как тяжело потом. Я не хочу чтобы ты думал словно я ирод, который только и знает, что орать. Я просто хочу, чтобы ты не повторял моих ошибок. Слышишь? — Я кивнул, не открывая глаз. Отец коснулся моего плеча.— Я понимаю как тебе больно. Знаю насколько чертовски плохо ты себя чувствуешь. И знаю что ты силён, чтобы это пережить. Да и тем более… У тебя такая красавица растёт, а ты тут сидишь и заливаешь в себя какую-то дрянь… —Мы уедем во Францию. А затем в Италию. Не знаю на сколько. —Обещал? — Я кивнул. Он сам знает. Всё знает, но хочет чтобы я сказал.— Она всегда с вами, Марк. Даже когда ты станешь настолько старым, что не сможешь узнать лица родной дочери, она всегда будет с тобой. Часть её души в тебе, сын. Я знаю это. Знаю, чёрт побери. Но от этого становится легче. Всё же вот человек, которого можно охарактеризовать одним словом «Мафия». Знает куда надавить, знает куда нажать. Отец заключил меня в объятия. Грубые и небрежные. Нежность нам обоим даётся достаточно тяжело. —Спасибо, пап… *** День похорон. Я одет в чёрное. В глазах пустота. Я ещё не смог смириться со смертью Эммы, чтобы глаза наполнились жизнью вновь. Лишь ради Мии я готов наполняться счастьем. Сегодня она в белом платье с атласным розовым бантиком. Бегает и совсем не понимает почему все такие угрюмые. Я стою перед открытым гробом. Джо постарался. Эмма лежит словно принцесса из сказок, которой нужен лишь поцелуй, чтобы проснуться. Но поцелуй не поможет. Ничего уже не поможет. Белое платье аккуратно разложено по красному бархату и белоснежной коже. Руки сложены на животе. А пулевое ранение закрыто замысловатыми узорами кружева. Черные волосы обрамляют спокойное лицо. На шее небольшой кулон. Она чертовски красива. Ей шло всё. И смерть ей тоже к лицу, насколько отвратительно бы это не звучало. Люди подходили к ней и обрамляли её тело цветами. Я принёс лишь один цветок. Тот, что сорвал буквально утром у нашего бывшего дома. Дома, где она выросла, куда хотела вернуться. Та самая роза, куст которой вырос в клумбе других цветов. И куст затмил все остальные. Она посадила его ещё давно, когда не была моей женой. Как невыносимо много времени прошло... Она хотела бы этого. Частичка её дома, воспоминаний. Как много может рассказать один цветок. Я подошёл и аккуратно приподнял её ледяные руки, аккуратно всовывая под них алую, прямо как кровь, что стекала по её груди и изо рта, розу. Теперь она правда принцесса. Принцесса с короной из цветов. Лишь для меня останется не принцессой. Королевой. Ангелом. Всей моей жизни. Я положил руку на её тонкие пальцы и закрыл глаза. Бархатистая кожа показывала, что всё не так как раньше только тем, что весь лёд мира охлаждал её. Подул лёгкий ветер, принося с собой запах цветов. От неё всегда пахло цветами. Я прикрыл глаза и легко улыбнулся. Джо не врал. Она всегда будет со мной. *** Завтра я с Мией уеду во Францию. А сейчас, уложа её спать, я направился к себе. Аккуратно закрыв дверь кабинета я сел за стол. Уже завтра в нём будет сидеть Джо и решать всё от чего я сбегаю сейчас. Трусливо? Возможно... Сейчас я устал ожидать, устал сожалеть, устал сомневаться. В нижний ящик стола я убрал небольшую шкатулку. Отдам её Мие, когда будет постарше. Правильно ли я делаю, что сбегаю? Как бы я хотел спросить одно мнение. Мнение, которое я никогда больше не услышу. Возможно я и вправду умер вместе с ней... К чёрту всё. Спать. Я хочу спать. Я встал и, облокотившись о стол тихо простонал. Бедро снова предательски заболело. Я сделал шаг и отшатнулся, падая спиной на холодный пол. Видимо я всё же сошёл с ума. На диване сидела Эмма. Глаза цвета леса смотрели на меня. Нежно… Как она смотрела на меня всегда… Золотистое платье на бретельках делало её глаза ещё ярче в лёгком свечении лампы. —Эмма? — Я прошептал её имя. Сердце закололо, а в горле встал ком. Её глаза зажглись как два огня. Но она не ответила. Я даже не пил. Как такое может быть? Я сумасшедший.