Оккультист

Я стояла с онемевшими губами, пытаясь осознать сказанное. Мгновенная глухота, накатившая на меня, парализовала не только слух, но и, как мне показалось, дыхание. Боль в рёбрах ударила с такой силой, то я смогла только слабо выдохнуть и выдавить из себя что-то вроде: «что?». В один момент все мысли исчезли, и наступило полное отупение. — Как… — похолодевшими руками, я схватилась за машину и кое-как села на порог, пока подбежавшие врачи начали приводить в сознание обмякшую Милану. Мирская только встряхнула головой, смотря мимо Максима и Артёмки. Оба оперативника переглядывались между собой, не зная, что делать и говорить. — А-а-а… — я ощутила, как постепенно мир начал наполняться новыми красками, потускневшими и посеревшими, будто бы вся энергия невесомо улетучивалась вместе с мягкими порывами лёгкого ветерка. — Андрей… Отвези Милану домой. Максим, мы поедем в офис. — Ты с ума сошла?! — Шорохов выпрямился. — Кира, головой подумай! — Это приказ. — Процедила я, чувствуя накал ярости и злости оттого, что оперативник начал не вовремя открывать рот. — Но… — Андрей. Иди. — Жёстко отчеканила я. Мне казалось, что всё моё тело сейчас ненавидит мага просто за то, что он не выполняет то, что ему сказали. Но в следующий миг мне в сердце кольнула вина, противная и липкая. — Хорошо. — Твёрдо и с оттенком раздражения и стали сказал Шорохов, поднимая Мирскую под руку и ведя к служебной машине. Я устало выдохнула, ощутив облегчение оттого, что Андрей отошёл от меня. Мудров, стоящий около меня, аккуратно коснулся моего плеча: — Всё в порядке? — мягко спросил он. — Хочешь, я поведу? — Да, пожалуйста. — Я кивнула и поморщилась от резкой головной боли и давления в затылке. — Ничего не в порядке. Артём в коме, чёрт, как сообщить Анюте? А если с ней что-то случится ещё? Надо сообщить Алисе Сергеевне. Надеюсь, что Анюте ничего не сообщали… Как же ей сказать… Мысли роились в голове с бешеной скоростью, и я не знала, за что ухватиться, как остановить ту лавину, что обрушилась на моё сознание. Хотелось метаться, чтобы не допустить других проблем. Я сильно дёрнулась и порывисто соскочила с подножки «скорой» и судорожно начала искать глазами свой автомобиль. Но от панической реакции меня отвлёк московский коллега. Оперативник мягко взял меня за плечи и посмотрел в глаза: — Кир, Кир, — Мудров плавно сжал меня, — выдохни. Органически затормозив, я ощутила, как кровь приливает в голове. — Надо составить план, в какой последовательности всё сделать. — Я закрыла глаза, ощущая тепло ладоней Максима даже через пальто. — Поедем в офис, надо осмотреться и поговорить с Ольгой, она должна знать, в какую больницу отправили Тёму. Потом предупредим Алису Сергеевну, она передаст Анюте…  — Я буду рядом. — Мягко сказал москвич. — Если что, то я тебе напомню, что ещё нужно сделать.  — Хорошо. — Я благодарно кивнула. Собеседник дружелюбно кивнул и улыбнулся, отпуская мои плечи и делая шаг назад. Мне стало спокойнее оттого, что есть поддержка со стороны малознакомого человека. Но всё-таки оставалось неприятное ощущение в груди от обвинения со стороны Андрея. Мудров осторожно взял меня под руку и повёл к машине, придерживая так, чтобы я могла освободить руку от его поддержки в любой момент. На секунду в моей голове всплыло сравнение между Максимом и Андреем, а в особенности их прикосновения: Шорохов прикасался твёрдо, крепко и в какой-то мере требовательно, а вот второй оперативник — аккуратно и бережно, словно он не хотел навязывать своё общество. До автомобиля мы добрались довольно быстро, окружной сел за руль и, убедившись, что со мной всё в порядке, направил транспорт в сторону полицейского участка. Я сквозь прикрытые ресницы наблюдала за дорогой, борясь с сонливостью и усталостью, накатившими после встряски. Всю дорогу до участка мы провели молча, лишь изредка Максим мягко окликал меня тихим щелчком языка, проверяя, в сознании ли я. Когда мы вошли в здание, то от меня не укрылись сочувственные взгляды, направленные на нас. Все в управлении знали, что произошло пару часов назад. И новость об инциденте распространилась по всем кабинетам и коридорам со скоростью света. — Как-то неприятно всё это. — Пробормотала я, поёжившись. — Я рядом. –Успокоил меня Максим, слегка пожав мою руку. — Только это и успокаивает. — Усмехнулась я. Вскоре мы приблизились к нашему кабинету и замерли: вокруг уже работали ребята из другого отдела во главе с один из главных криминалистов. Куницына Евгения Степановна, женщина шестидесяти пяти лет, являлась одной из самых опытных сотрудниц нашего отделения. Несмотря на то что она давно должна была выйти на пенсию, она работала наравне со всеми, не желая уходить в отставку. Услышав наши шаги, Евгения Степановна обернулась к нам и, опустив фотоаппарат, улыбнулась: — Привет, — в её взгляде читалось сочувствие, которое она пыталась скрыть за дружелюбием, — прошу прощения, что не предупредила, что тут обыск, Гордин приказал молчать… Я усмехнулась, чувствуя в сердце неприятный осадок, будто бы меня лишили какой-то приватности, собственности, своего места, грубо нарушили мою неприкосновенность. — Гордин начал внутреннее расследование, верно? — мой вопрос был очевидным, но не задать его не могла, потому как что-то внутри меня, в моей голове, требовало найти рациональный ответ на такой вмешательство в мой отдел. Криминалист кивнула, опустив взгляд на фотоаппарат: — Гордин взял дело под свой контроль. — Сообщила она. — Вы же знаете правила? Мы с Максимом кивнули и отошли от места осмотра вместе с опытной коллегой. Несмотря на мелькающих криминалистов и следователя, я видела, что в мой кабинет уже зашли и начали осмотр стола и изъятие компьютера. Стало крайне неприятно. Я видела, как один из экспертов начал осматривать полку с камнями, описывая их и фотографируя. От моего взгляда не ускользнуло то, что на подставке не хватало красной яшмы, аметиста и голубого топаза. — Да, конечно. –Я кивнула. — Евгения Степановна, а камни не находили? На полке не хватает несколько штук. — Пока что нет. Кир, ты составь список, мы потом сверим и дадим тебе опись. — Как можно мягче сказала криминалист. — Хорошо. — Я кивнула. — Всё по правилам… Куницына кивнула: — Вы держитесь, хорошо? Найдём ту сволочь, что напала на Артёмку. — Своих не бросаем. Мы разошлись каждый по своим местам, точнее, Евгения Степановна отошла к своим подчинённым, а мы с Максимом вернулись в холл здания. Что делать дальше? Опустив голову к груди, я смотрела под ноги, изучая мыски сапог и пыльные брючины. Со стороны всегда проще судить о том, что делать дальше. Нет гложущих эмоций и переживания из-за друга и коллеги, не нужно задаваться вопросами о благосостоянии близкого человека. — Может, нарушить правила и осмотреть места преступлений? — в пустоту сказала я, выдыхая. — Тогда будет ещё больше проблем, — мягко сказал Максим, молчавший до этого и просто находящийся рядом. — У вас таких историй раньше не было? Ну, с такой комой? — Нет. Но, может, поискать данные в делах из центра? — Понял. — Моментально среагировал Мудров. — Я позвоню своей знакомой, она поможет найти информацию по нашим источникам. — А она сможет? — мои сомнения, надеюсь, были понятны. — Мы с ней вместе работаем. — Улыбнулся Максим. — Поэтому всё будет в порядке. — Надеюсь, что так. Мудров достал телефон и начал искать в списке имён нужное имя. Вскоре на экране высветилось «Харрис Ядвига Александровна» с рыжей девушкой на аватарке и с печальными зелёными глазами. Исходящий звонок продлился всего пару секунд перед тем, как Мудров включил громкую связь. — Привет, Яд. — Поздоровался оперативник. — Не отвлекаю? — Привет, Макс. Всё в порядке. Что-то случилось? — на другом конце телефона послышался уставший женский голос, показавшийся мне каким-то несчастным и потерянным. — Да, если честно, — начал Мудров, — нам нужно найти информацию в архивах, но… магического плана. Поможешь? Это срочно. У нас один парень оказался в коме, вообще ничего не понимаем, информации — Да, конечно. — Мне показалось, что Яда кивнула телефону. – Скинь инфу, поищу. — Спасибо, Ядусь. — С облегчением и благодарностью сказал оперативник. — Да не за что. — Мне показалось, что от такого забавного прозвища девушка повеселела и даже как-то обрадовалась. Отключив звонок, Мудров улыбнулся мне: — Ну вот, одной проблемой будет меньше. — Сказал он. — Что имеем в сухом остатке? — В сухом остатке нам нужно получить данные с места осмотра, понять, что и как произошло. Нужно понять, что ещё пропало, и что делал Артёмка, почему его атаковали… Он все свои наработки скидывал в облачное хранилище, чтобы мы все могли из дома работать, если нужно будет, или во время поездки имели представление, что происходит. — Гордин знает? — Нет, это было сделано для нашего удобства, никто ничего не знает об этом облаке вне нашего отдела. Максим, сейчас нам надо отправиться домой к Артёму, взять его вещи и попытаться установить связь с его сознание, чтобы мы могли воссоздать картину происшествия. Потом, нужно понять, что пропало. — Хорошо. Я позвоню Андрею и скажу о плане. — Включился в дело оперативник. — Спасибо. Милану тоже предупреди, пожалуйста. А я сейчас хочу поговорить с охранниками… Оставив Мудрова одного, я направилась в сторону кабинки охранников, которые по камерам могли отследить, кто был рядом с нашим кабинетом. Не успела я подойти, как один из парней поднял на меня взгляд и устало спросил: — Хочешь спросить, кто подходил к кабинету, кто выходил? — он явно был растерян и напуган. — Ну… Да. — Я улыбнулась. — Я скину тебе запись, хорошо? Только не говори ничего и никому… — охранник неловко включил запись на своём телефоне, показывая картинку. Внутри меня всё похолодело. Страх. Непонимание. Удивление. Всё смешалось в голове настолько, что не могла поверить своим глазам. Тот, кому доверяли, тот, кто руководил нами, спокойно вышел из кабинета. Ровная спина, холодный, жёсткий и стеклянный взгляд, отличная форма и полное равнодушие к происходящему. Таким Игната Натановича я ещё не видела…