Оккультист

Я не узнавала город, когда мы с Максимом выехали в центр Змеиногорска. Улицы будто бы были окутаны не лёгким осенним туманом, а мороком, при вдохе которого сознание охватывают апатия и усталость. Непривычная тишина, словно заглушённая чем-то незримым, давила на разум, а дополняющий её запах прелых листьев только усиливал чувство безнадёжности и пустоты.  Даже звуки проезжающих мимо автомобилей будто бы блекли. И только тени, отбрасываемые от окружения, становились ярче и отчётливее.  Мне было страшно выходить из такси, но мне пришлось это сделать, поскольку Мудров уже вытаскивал мою сумку из багажника. Выйдя из машины, я замерла, посмотрев себе под ноги. Моя тень будто бы ожила, она чуть удлинилась и потянулась в сторону от солнечной стороны.  Я встряхнула головой и пару раз сильно сжала веки.  — Всё, теперь меня преследуют галлюцинации, — я улыбнулась и подошла к Мудрову. — Мне кажется, или утром было приятнее? — мой голос прозвучал неуверенно и с лёгкими нотками нервозности.  — Было, — подтвердил Мудров, улыбнувшись мне и ведя меня к входу в гостиницу. — Ливень, наверное, будет. — Скорее всего, — согласилась я, зябко поёжившись. — Отвратительная погода. —  А в кафетерии есть бесплатный кофе, — постарался подбодрить меня Максим. — И я могу сходить за вкусняшками, если понадобится. Тогда и ливень будет не страшен.  — Вот, — Мудров посмеялся, — сядем с тобой на подоконник и будем слушать шум дождя, пить кофе и мечтать о лете. — Если что, у меня есть музыка в тему и пара другая грустных историй из «подслушки». . Спасибо за поддержку, — я улыбнулась и погладила оперативника по предплечью, выразив тем самым симпатию.  Внутри гостиницы, куда мы зашли, было светло и уютно, мне даже стало спокойнее. Холл украшали картины в африканском стиле с примесью ноток бохо и эзотерики. Ловцы ветра разносили по коридорам мягкую мелодию, сливающуюся с мягким журчанием маленького фонтанчика, а дополнял антураж ненавязчивый аромат жасмина.  — Здравствуйте, — поздоровалась с нами администратор, слабо улыбнувшись. Личико молоденькой девушки было бледным, под глазами залегли синяки, на воротнике белой блузки я заметила размазанные капельки крови. — 38, верно? — Да, — улыбнулся Максим. — Я бы хотел подселить к себе в номер ещё одного человека. — Да, конечно, — откликнулась администратор и принялась что-то печатать на компьютере. Но неожиданно ойкнула и зажала нос рукой. — Простите.  Я заметила, как белая ткань блузки начала напитываться кровью.  — С Вами всё в порядке? — я чуть наклонилась к стойке, но вместо ответа администратор, судорожно поднявшись со своего места, рысью бросилась куда-то в дальнюю комнату. Послышался шум воды. — Кошмар, бедная девочка, — я покачала головой с сочувствием и непониманием. — Совсем плохо ей. — С утра с ней, вроде, всё в порядке было, — заметил Максим и чуть нахмурился. Из туалета послышался странный шум, а потом — глухой стук. Мы с Мудровым переглянулись и, не сговариваясь, рванули на звук.  В небольшой ванной комнате пол был залит водой, а сама девочка лежала на полу, испачканная в крови, идущей из носа.  — Чёрт, — ругнулась я и моментально оказалась около девчушки. Пока Максим освобождал проход от уроненных швабр и ведра, чтобы вытащить пострадавшую, я быстро ощупала голову девушки и повернула её аккуратно набок, чтобы кровь стекала с лица на пол. Администратор была жутко холодной, но дышала. Тем временем оперативник уже расчистил проход и, бережно приподняв девушку, вытащил её в холл, куда уже прибежала напарница пострадавшей.  — Свет! — крикнула она, бросаясь к нам. — Что произошло? Господи, я же всего на часик легла вздремнуть! — Тихо-тихо, — постаралась успокоить я возбуждённую девушку, у которой началась истерика. — Вызовите скорую. — А? А! Да-да! Конечно! — сменщица дрожащими руками вытащила телефон и начала судорожно набирать номер скорой. — Как же так? Ох! Алло! Алло. Администратор начала диктовать адрес, пока мы с Максимом пытались хоть как-то помочь девчушке: промакивали найденными тряпочками голову и шею Светланы, проверяли пульс и следили за реакцией зрачков на свет.  Светленькое личико пострадавшей серело на глазах, отчётливее становились и синяки под глазами. Мне понадобилась пара секунд, чтобы вспомнить медицинскую практику из уроков по Сенсуму.  — Светлана что-нибудь говорила про боли в сердце, инсульты, проблемы с давлением? — Максим задал вопрос как можно спокойнее, всем видом показывая, что всё под контролем. — Нет-нет-нет, — торопливо ответила напарница. —  Нас обеих сегодня сморило давление, — всхлипнула, — А Света вместо меня села. Я спать очень хотела, но слышала, как она жаловалась маме, что кровь из носа шла. Надо было её домой отпустить… Я бережно провела рукой над головой Светланы, изучая потоки Сенсума в её теле. Дрожащие, обессиленные, невзрачные. Они словно порванные струны обвивали девчушку рваным коконом. Энергия, перетекающая сквозь мои пальцы, холодила подушечки и чуть царапала ладони. — Жить будет, но она очень ослабла, — сообщила я, мягко поглаживая шелковистые каштановые пряди. Из холла послышались шаги и зычный голос фельдшера.  — Есть кто? Вторая девушка моментально подскочила и рванула встречать медиков.  — Сюда! — крикнула по дороге администратор… … Всё это закончилось через минут тридцать, когда Светлану забрали на карете скорой помощи, а Юлия всё-таки оформила подселение в номер Максима. Девчушка извинялась  за грязную одежду, капли крови, да и вообще за весь произошедший бардак. Мы с Мудровым как могли успокаивали её, утверждая, что со всеми такое случается. Форс-мажорные обстоятельства могут поджидать нас прямо за поворотом.  Уже в номере я, только заметив кровать, ощутила, что устала. Тело в один момент превратилось в нечто аморфное и лишённое структуры. Не раздеваясь, не убирая вещи в шкаф, а просто пройдя, я рухнула поверх покрывала и закрыла глаза.  На веки давила тяжёлая темнота, припечатывающая меня к подушке. — Поспишь? — заботливо спросил Максим, садясь рядом со мной и поглаживая по голове. — Не знаю, — пробурчала я, — у нас планы были на день, надо ещё Андрея с Миланой встретить и объяснить им всё. Мудром тихонько рассмеялся:  — Подремли хотя бы часик, я встречу Милану и Андрея, помогу им. — Лучше я выпью кофе и приду в себя, — я зевнула и села на кровати, тупо смотря в стену перед собой. — А ты как себя чувствуешь? — Как сонный барс, — отшутился москвич и опустился на кровать, выдыхая. — Сон морит. — Ну так поспи, — вернула я фразу оперативнику, на что он рассмеялся и зевнул. — А кто кофе тебе сделает и принесёт? — лукаво скосил на меня взгляд москвич. — А я сама, — я показала ему язык и хотела было встать, но лень перевесила меня, оставляя сидеть на кровати. — Или нет. Максим усмехнулся и сел рядом.  — Какой странный день всё-таки, — лирично покачал головой Мудров, — то одно с утра, то второе, то третье, то четвёртое. Он похлопал себя по щекам и встряхнулся, пытаясь прийти в себя. Я кивнула и опустила голову на руки, пытаясь не спать. Тело не слушалось, но разве этого кого-то волнует? Нос вновь защекотал аромат цветов, только сейчас мне хотелось сблевать от запаха: слишком резко, слишком сладко, слишком навязчивого.  — А что с цветами хотел сделать? — я посмотрела на зевнувшего оперативника. — Пошаманить над ними, — ответил Максим. — Хочу поискать, что это за цветы, не из фантазий же он их взял. — Точно. Я встала с кровати и всё-таки принялась разбирать вещи. Их было не так много, но даже для них Мудров выделил мне полку в шкафу, заверив, что я его не стесняю. С оперативником действительно было спокойнее, чем в одиночестве. Может, важную роль в этом спокойствии играло то, что Максим был рядом и не задавливал своей заботой.  — Спасибо, что помогаешь, — улыбнулась я, наблюдая за тем, как проворно и легко Максим прибирал свои вещи на столе, освобождая место для моего ноутбука. — Не за что, — повернулся ко мне собеседник и кивнул с теплом во взгляде. — Командировка не отменяет человеческого отношения к коллегам. Хватит того, что Артём застрял в Сенсуме. — Угу, — я кивнула и поджала губы, опустив голову. Внутри наступили опустошение и горечь, обволакивающие душу. Чтобы хоть как-то отвлечься от гнетущих чувств, позволить себе немного выдохнуть, я взяла цветы в банке и коснулась лепестков. Бархатные, холодные и безжизненные они почему-то притягивали взгляд, манили своей загадкой и тайной. Возможно, это было из-за лёгких переливов фиолетовых оттенков; может, из-за светлой сердцевины, оставляющей на подушечках пальцев пыльцу. — Не залипай, — шутливо окликнул меня Мудров, поставивший кофе на тумбу рядом со мной. — Выпей. Я позвонил Андрею и Милане, они уже подъезжают к отелю. — Спасибо, — я взяла чашку и принюхалась. Аромат баночного кофе легко перебил сладкий запах цветов. — Ты уже выпил? — В процессе, — сообщил Максим и кивнул на чашку, стоящую на столе. — Нашла что-то интересное в цветах? — Нет, — удручённо сообщила я, закрывая глаза и смотря в пол под ногами. — Тогда я посмотрю, — собеседник улыбнулся и забрал у меня банку с цветами. — Вот же ж воняют, как пудра с мёдом. — Не нравится? — я улыбнулась со смешком. — Нет, — откликнулся Макс. — Приторные очень. У тебя не болит от них голова? — Только тошнит. Оперативник согласно кивнул и отставил цветы на подоконник. Взяв телефон, Мудров сфотографировал растение и вбил впоисковик, что же это за цветы такие. Поиск занял не так много времени, как мог бы. Всего минут десять. Несмотря на то, что были похожие бутоны, мы с Максимом смогли установить, что это — наперстянка.  По внешнему виду, описанию лепестков и бутонов цветы действительно подходили под описания, а отличительная черта — тяжеловатый запах, усиливающийся при поливе, больше укрепило уверенность в правильности выбора. — А оно ещё и ядовитое, — занудно протянула я, изучая наперстянку. — Красивая, но ядовитая. Прямо как люди иногда. — Главное — это вовремя распознать, — улыбнулся Максим, выдёргивая один из цветков. — Это совсем не тот сорт цветка, который стоит дарить девушкам. Я рассмеялась: — А какие же стоит? — Гвоздики, пионы, как вариант, — пожал плечами собеседник. — А как же розы? Миллионы-миллионы алых роз, — напомнила и тут же заметила, как Мудров усмехнулся.  — Пошло, — скривился оперативник и покачал головой. — И не всем девушкам нравятся розы. Вот тебе что нравится? Из вредности мне хотелось сказать, что нравятся розы, но это была бы не очень качественная ложь, и Максим мог это уловить. — Хотела бы сказать, что розы, — размеренно протянула я, — но мне нравятся полевые цветы. Не наперстянка, если что. Неядовитые цветочки. — Хм, ромашки? — совершенно серьёзно спросил Мудров, задумчиво изучая моё лицо. — Маргаритки?  — Да, они в том числе. А тебе какие цветы нравятся? — Хм, — он призадумался, — разные. Но на самом деле мне нравятся не совсем цветы, больше люблю травы. В особенности крапиву.  — Зачтётся, — я засмеялась и, взяв чашку, отпила кофе. — Я в детстве упала в куст крапивы. С дерева сорвалась. Мудров поперхнулся и округлил глаза, а потом медленно выпил свой напиток. — А я любил суп из крапивы. А вот падать в крапиву — ну нет.  — А сейчас не любишь? — Люблю, но времени нет готовить. — Как-нибудь свожу тебя в ресторан, где готовят вкусный суп из крапивы, — пообещала я. — Должно же быть что-то приятное от командировки, а не только расследование и решение проблем группы. Максим фыркнул и сбросил звонок телефона.  — Пойдём, приехали Милана и Андрей. Я тяжело вздохнула, покачав головой и пытаясь собраться с мыслями. Мне не хотелось видеть Шорохова, не хотелось с ним говорить после утренней ссоры. Одна мысль о том, что мне придётся находиться в комнате с ним вызывала тихий гнев.  Вдох-выдох. Вдох-выдох. — Ладно, пойдём, — нехотя согласилась и устало потёрла глаза. — Не хочу Андрея видеть, но работа есть работа. — А Милану? — аккуратно спросил собеседник, помогая мне подняться с кровати. — А Милана никогда и не пыталась «причинить заботу», поэтому её хочу видеть. Мы с Максимом спустились на первый этаж, где нас уже ждали Мирская и Шорохов.