Оккультист

И Милана, и Андрей выглядели настороженнее, чем обычно: социолог нервно теребила в руках край шарфа, а оперативник — пачку сигарет, что было странным. Андрей негативно относился к курению, если это были не сигары или сигариллы.  По мере приближения к паре я заметила, что Шорохов выглядел куда истощённее, чем тогда, когда мы расстались утром. Под глазами залегли синяки, словно маг долгое время страдал бессонницей и нервным перенапряжением, губы чуть побелели и будто бы стали тоньше. Неужели на него так сильно подействовала наша ссора? Или же дело было в чём-то другом?  — Кира! — Милана выдернула меня из мыслей, окликнув и поспешно подойдя ко мне. Горячие пальцы коллеги стиснули мою ладонь так, что у меня заболела кисть, — Кир, что за чертовщина творится? Максим рассказал о цветах и твоём… «трипе». Почему нам нужно жить в одном месте? Это какой-то розыгрыш?  Хотела бы я, чтобы это было розыгрышем. Мирская тараторила и мелко дрожала. Я мягко обняла её и погладила по волосам, больше желая успокоить и её, и себя: — Спокойно, Милан, сейчас всё объясним. Только зарегистрируйтесь, пожалуйста, — я отодвинулась от неё и погладила по щеке, стараясь тем самым приободрить её.  Поколебавшись, Мирская пошла к стойке регистрации, за которой уже мельтешили сменщицы пострадавших, а Андрей остался стоять, но, заметив вопросительный взгляд Максима, тоже отошёл к ресепшену, раздражённо дёрнув плечом.  Я смогла выдохнуть и расслабиться. Милана то и дело оборачивалась на меня, словно искала во мне изменения или намёки на странное поведение. Андрей же делал вид, что меня здесь нет. Рассредоточенный взгляд оперативника скользил то сквозь меня, то по Максиму, то по Милане. Андрей будто бы не осознавал, где он находится. — Странный он, — шёпотом заметил Мудров, указав взглядом на Шорохова.  В подтверждение слов москвича я кивнула и прикусила внутреннюю часть щеки, стараясь унять встревоженность. — Потом спрошу, когда поднимемся в номер, — мой голос чуть дрожал от волнения. И Максим, уловив это, мягко положил руку мне на плечо и сжал пальцы, желая подбодрить меня.  То, что происходило, — чистый фарс и бред. Это  словно происходило где-то в параллельной вселенной, где нет логики, смысла, последовательности, методологии раскрытия преступлений, действиях в сложных ситуациях. Если бы не странное стечение обстоятельств, я б не допустила мысли о том, чтобы ночевать в отеле рядом с человеком, которого и месяца не знаю.  Но сейчас мне, наверное, было… страшно. И я была готова довериться Максиму даже вопреки здравому смыслу. Мирская первая отошла от стойки регистрации и, оставив свой рюкзак на попечение московского оперативника, прихватила меня под руку и потянула наверх, не забыв перед этим забрать у Мудрова ключ от номера: — Всё, пошли. Ты всё расскажешь! — криминолог была настроена крайне решительно и упрямо. — Расскажу-расскажу, только не убивай, начальница, — постаралась отшутиться я, но это вызвало у коллеги только добродушный смешок. Правда, хватку Милана чуть ослабила, но меня не отпустила.  Первым делом, как только мы переступили порог комнаты, моя бойкая коллега принялась фотографировать цветы, что-то записывать в свой телефон и хмуриться. Все движения социолога были резкие, рваные и поспешные. Она никогда раньше не участвовала в подобных делах. Как и все мы в отделе. — Так, про Артёма я всё знаю, Макс всё рассказал. О твоём трипе он тоже упомянул, как и о поездке с ссорой с Андейкой, — спешно говорила Мирская, откладывая наперстянку в сторону и подскакивая, чтобы сделать что-то ещё. — Милан, Милан, спокойно, — я постаралась немного угомонить коллегу и поймать её за рукав, но социолог оказалась куда быстрее и проворнее. Она встрепенулась и скрестила руки на груди.  — Какое, твою мать, спокойно? — Милана была непривычно взвинчена. — Происходит какая-то чертовщина, а ты молчишь и не говоришь мне ничего?! Как мы, блин, будем расследовать хоть что-то, если ты не сообщаешь важные детали? Ладно, понимаю, если ты про Натаныча ничего не сказала, бог с ним. Но, Кир, ты о своей шкуре-то подумай, вспомни, что ты не одна в отделе.  — Милан, я не хотела тебя тревожить, потому что тебе стало плохо, — напомнила я, — А с утра… я растерялась…  Мирская с чувством издала какой-то звук. напоминающий скулёж, и обняла меня, вытирая выступившие слёзы о мои волосы. — Дура ты, Кир. Дура, — Милана потёрлась носом о моё плечо, — а если бы случилось чего? — Ну… Меня бы вскрывали судмеды, — шутка вышла несмешной, но социолог немного расслабилась.  Вскоре в комнату вошли Максим и Андрей, и, когда все собрались, мы с Мудровым пересказали всё то, что произошло за утро. Всё это время Шорохов сидел молча, смотря куда-то мимо всех. Рассредоточенный взгляд оперативника лишь изредка становился осознанным настолько, что маг начинал с удивлением моргать, чуть хмурясь.  Наверное, слова действительно обладают целебной силой — по мере того, как я говорила, мне становилось легче. Тот страх, что был со мной со вчерашнего вечера, постепенно отступал. Мысли будто бы очищались от лишних тревог и переживаний. Всё стало действительно лучше. Да и моя злость на Андрея немного утихла, оставив после себя несколько неприятный осадок незаконченного диалога.  Мне хотелось во всём разобраться. Но не сейчас, когда есть те, кто не участвовал в конфликте. Не стоит их втягивать в ссоры. — Андрей, с тобой всё в порядке? — всё-таки задал вопрос Максим. — Нет, — резче, чем нужно, ответил Шорохов. — Я не вижу смысла во всех этих лишних телодвижениях и действиях. Зачем лишний раз куда-то переселяться, держаться вместе? Я считаю, что ты накручиваешь всё. В чём смысл атаковать Киру? В чём смысл ссорить отдел? Наслушались легенд из прошлого и теперь переносите всё в настоящее. У меня было время подумать над тем, хочу ли я в этом всё участвовать или нет. Я дам ещё один шанс тебе, Кир, как начальнице отдела, но, если что-то пойдёт не так, не найдутся зацепки, то я буду вынужден подать рапорт на стол новому начальнику о твоей профнепригодности. Кажется, ты слишком долго находишься на месте начальницы отдела, но при этом совершенно не готова к такой ответственности. Я замерла и чуть округлила глаза, внимательно смотря на Шорохова. Андрей никогда не говорил подобных вещей, никогда не ставил под сомнение правильность тех или иных моих поручений. Но сейчас оперативник выглядел слишком уверенным в своих словах, слишком твёрдым и решительным.  — Вот как, — я наклонила голову к плечу и улыбнулась, выгнув брови. — С чего ты вдруг ставишь такое условие?  — Я считаю, что ты действуешь крайне неразумно. И я согласен не подавать рапорт, если ты начнёшь действовать, как профессионал. И будешь думать об окружающих, а не только о себе, — сухо сказал маг. — Ты ставишь под угрозу всех нас из-за своей гордыни. Разве, это поведение полицейской? Ты не частное детективное агентство, если ты забыла.  В голове словно бы стало пусто. Что-то внутри меня надломилось настолько, что Андрей перестал существовать для меня. Он превратился в… чужого. Удивительно, как из друга можно превратиться в постороннего всего за пару слов, за сомнения и отчуждение.  Или мы просто не были друзьями? Чуть помедлив, я кивнула и медленно произнесла: — Хорошо, Андрей, я буду действовать как профессионалка: я доложу новому начальству о происходящем. Но помни, что наш отдел отстранён от работы, и мы, буквально говоря, находимся в вынужденном отпуске, в который мы можем делать всё, что хотим в рамках уголовного и административного кодексов.  Андрей усмехнулся и демонстративно откинулся на спинку стула:  — А ты вспомни, что у нас за положение у нас относительно прав человека без лицензии на сыскное дело. Ты понимаешь, что тогда могут запретить участвовать во всём этом, а то и вовсе уволить за своеволие? Неужели ты на это пойдёшь? — в его голосе просочился яд. Шорохов словно хотел меня уязвить и подкусить, лишь бы он оказался правым.  — Конечно, любое действие рождает противодействие. Я не собираюсь устраивать слежек, получения информации нелегальным способом, не собираюсь ставить прослушек, вмешиваться в частную жизнь. Но даже если мои действия и приведут к проблемам на работе, я не приду к тебе со словами извинения и признания твоей правоты. Можешь насмехаться, сколько угодно, Андрей, но…  Тебя никто не заставляет участвовать в расследовании. Только ты несёшь ответственность за свои действия и жизнь, а я — за свои.  Шорохов фыркнул и скрестил руки на груди. Мне показалось, что мои слова задели его. Возможно, мне действительно стоило признать правоту Андрея и прекратить попытки самостоятельно раскрыть это дело. Но Вечный перешёл грань, где мы можем быть преступником и следователем.  И теперь это касается меня лично. Если преступник выбрал меня своей жертвой, то мне остаётся только защитить себя. И мне, как полицейской, надо понимать, как он мыслит, чтобы поймать.  — Ладно, хватит ссор, — встряла в разговор Милана, раздражённо встряхнув головой. — Андрюх, уймись, и без твоих нравоучений тошно.  В ответ на это обвинение оперативник поднял руки в жесте «сдаюсь» и улыбнулся.  — Я напишу рапорт, — я холодно улыбнулась, — но сначала я бы хотела поставить задачи. В связи с новыми данными нужно проверить прошлые места обнаружения трупов ещё раз. Тщательно. Думаю, нам нужно искать что-то странное, чего не должно быть на месте преступления или то, что не соответствует окружению. По одному не ходим, всегда на связи. А лучше, если включим геолокацию с передачей данных. Милан, большая просьба: поучаствую в вылазке в Сенсум. Ты лучше разбираешься в особенностях тонкого восприятия.  Мирская кивнула: — Хорошо, без проблем.  — Тогда либо по двое будем исследовать местность, либо втроём, — легко внёс своё предложение Максим. — Почему это втроём? — Андрей выгнул брови и оборонительно скрестил руки на груди. — Ты не собираешься куда-то ехать?  — С чего ты взял? — спокойно парировал Мудров с добродушной улыбкой, — я говорю так из расчёта на то, что ты не поедешь с нами, а откажешься от дела. Ты считаешь эти мероприятия ненужными, а я считаю, что так мы сможем докопаться до сути происходящего.  — Я сказал, что дам Кире шанс, — строго заметил оперативник, нахмурившись, — если она окажется права, то я буду участвовать в деле и дальше.  — Как же ты заколебал, Шорохов, — выдохнула я и закатила глаза, после чего злобно фыркнула. — Давай, ты просто сейчас пойдёшь отсюда, не будешь мешаться и строить из себя тут спасителя глупых магов, а? Давай, ты сразу примешь за веру, что я лажанула, и твоя совесть будет спокойна? А то извиняться потом придётся, а твоё хрупкое эго не факт, что выдержит.  Старший оперативник сверлил меня злобным взглядом. — Ты решила показать себя главной? — его явно разъярило моё хамство в его адрес. И Андрей решил перешёл в наступление, разжигая конфликт дальше. — Корону-то с головы сними, она тебе мозги давит, раз ты не видишь очевидных вещей. — А, — я  насмешливо хмыкнула, — а ты думал, что только ты можешь тут условия ставить? Нет, Андрюша, ты такой же, как и все мы. Не выше. Так что, дорогой, можешь гулять отсюда. Удерживать тебя никто не собирается, в ножки бросать — тоже.  Взгляд Шорохова потяжелел, он чуть приподнялся, явно желая встать и встряхнуть меня. — Кир, хватит, — резко встряла в ссору Мирская. — Давайте не устраивать тут баттл по конфликтологии?  — Хорошо, — я вдохнула и выдохнула, стараясь как-то сбавить своё раздражение. Андрей откровенно самоутверждался и явно пытался показать, что он тут самый важный, опытный. Да, он хороший оперативник, хороший ищейка, но отдел держится на всех нас, а не только на нём одном. Мне хотелось вбить эту мысль в голову Шорохова, чтобы он до конца своих дней не задирал нос. Меня жутко раздражало даже то, что он просто сидит в номере и дышит. От одного взгляда на коллегу к горлу подкатывал ком тошноты и отвращения.  Андрей нахмурился и стиснул зубы, а я на секунду прикрыла глаза, восстанавливая равновесие в душе, стараясь выполнить просьбу Миланы. Что ни говори, а Мирская оправдывала свою фамилию, стараясь сохранять мир и порядок в коллективе. — Ладно, я напишу рапорт, перешлю его Ольге, а после мы отправимся по делам, если, конечно, Его Величество не решит, что он выше этого. Оперативник шумно выдохнул и чуть ударил кулаком по ручке кресла. Хлопок был крепкий и несколько пугающий.  — Кир-р-р-ра, — предупреждающе прорычала Милана.  — Миланушка, — я улыбнулась, — извини. Я на нервах.  — Это не повод срываться на всех окружающих, — строго заметила криминолог. — Ладно, делай свой отчёт. А я пока что поиграю в доброго следователя и потретирую Андрей на тему его агры.  — Идёт, — согласился Максим за Шорохова, чем вызывал у последнего взбешённый взгляд. — А я пока что закажу нам всем чай, вкусности и ужин на вечер.  Наш квартет разбрёлся по своим делам: Милана и Андрей ушли в номер к Шорохову, Максим отправился на ресепшн, а я, забравшись на кровать с ногами и включив ноутбук, принялась за составление отчёта.  Происходящее казалось мне чем-то нереальным и неправильным. А был ли смысл в расследовании, или же это было стремление доказать Андрею, что я чего-то стою? Или же это была гордыня? Или возникающая зависимость от загадок Вечного?  Вопросов было намного больше, чем ответов. И на каждый вопрос было множество вариантов развития событий, но какой вариант был верный? И что скрывалось под неверным вариантом решения головоломки? Я понятия не имела, что будет дальше. И понятия не имела, что делать с тем, что мы можем найти. Отдел отстранён от расследования, мы не имеем права заниматься следственной деятельностью. И мы переступаем закон, беря на себя функцию полиции или частных детективов. Но лицензии или разрешения у нас на такую деятельность не было. Фактически, я стала организаторшей ОПГ.  У меня вырвалось хихиканье, после которого я расхохоталась, уткнувшись носом в подушку.  На лекциях о психологии преступников нам рассказывали о типах людей: законопослушные; те, кто в зоне риска; и те, кто является отъявленным преступником.  И если за первыми можно не следить, за вторыми приглядывать, то за третьими нужен глаз да глаз.  Интересно, к какой группе стала относиться я? Наверное, моё место было в зоне риска. Хотя законопослушной гражданкой было быть намного проще. Или нет? Или стоит допускать мысль о том, что ты можешь совершить преступление, чтобы потом не возникало непонимания с самой собой?  Я усмехнулась и принялась печатать отчёт, включающий в себя фотографии, описания произошедшего за последние часы, включая погружение в Сенсум и сознание Артёма, описание найденных нами цветов. Мне пришлось даже найти свободный пустой камень, чтобы записать на него воспоминания и энергию, чтобы приложить это к отчёту. Следующим шагом была упаковка цветков и камня  в полиэтиленовые пакетики.  А потом: компоновка материалом, распечатка данных в копи-центре на ресепшене и завершающий штрих — звонок Ольге.  Коршунова подошла к телефону не сразу, а когда ответила, попыталась скрыть в голосе слёзы и дрожь: — Оль, привет, это Аргонова…  Коршунова перебила меня, даже не дав закончить: — Ох, привет, Кир, — она затараторила, — как хорошо, что ты позвонила. Я так рада слышать родной голос. Ты не представляешь, что тут творится! — Ольга всхлипнула и нервно хихикнула. — У нас кабинет Гордина оккупировали! Дали какого-то временного руководителя из числа командировочных! Господи! Он метёт по-страшному! Ты не представляешь! Требовал от нас отчёта по каждому сотруднику! — у неё вновь вырвался истеричный  смешок. — Даже тех, кто уволился больше пятнадцати лет назад! Требуют всех магов выгнать из управления. Оставляют только обычных людей. Ты даже не представляешь… Ох, я теперь не знаю, как дома сидеть… Мне приказали подготовить всё и покинуть здание. Зверствуют… Всё с камнями ходят, через Сенсум что-то ищут…  — Кошмар какой. А я только хотела тебе отправить отчёт для наших новых… Коллег… У меня тут немного информации появилось. Надеюсь, она им будет полезна. Ты держись там, Олюшка, хорошо?  — Да, да, конечно… Я стараюсь. Просто всё так неожиданно. А что за документы? А хотя неважно, перешлю их и Волкову, и… в архив. А! Ещё, Кир, я тебе отправлю проект приказа, поставь, пожалуйста, электронные подписи о том, что вы ознакомлены с ним. Это этот… как его… Прости, я нервничаю. Приказ о временном приостановлении работы отдела.  — Конечно, отправляй. В ответ послышалось мычаний и громкие голоса, заглушаемые странным гулом. Ольга бросила трубку, что-то говоря своим собеседникам.  Я потёрла глаза и подпёрла голову, устало смотря на монитор ноутбука.  Вскоре пришло сообщение от Ольги, в котором она отправляла проект приказа и оповестила, что переслала мой отчёт по нужным адресам. И только попросила передать физические носители в ближайшее время.  Мне не пришлось тратить время на сборы: оповестить коллег о том, что всё улажено, отправить им копии записи разговора с Ольгой, переслать всё в облако — готово.  Собрав нужные вещи, подержав кольцо с индикатором под проточной водой, я сбежала на первый этаж, куда подошли мои коллеги.  Андрей выглядел уже не таким напряжённым, но на его лице оставалась тень раздражения и недовольства. Милана была полна энтузиазма, а Максим спокоен и размерен. Когда я спустилась к троице. Мудров только спросил, всё ли со мной хорошо и, получив положительный ответ, улыбнулся. 

***

В здание Управления нас не пустили, но на КПП дежурный принял наши материалы, потребовал поставить подписи под оригиналами приказов, а потом, наградив нас сочувствующим взглядом, попросил нас покинуть здание.  Всё происходило в тишине, и это несколько пугало. В воздухе словно бы витало напряжение, скользящее по кончикам пальцев и проникающее в нервные окончания. Любой посторонний шорох вызывал странную тревогу, переходящую в напряжение. Даже шум ветра казался проводником пустоты и отчуждённости.  Милана, сидящая со мной впереди, зябко поёжилась и открыла бардачок. — Что ищешь? — я оторвала взгляд от дороги и на секунду взглянула на Мирскую. — Водичку, — торопливо ответила волшебница и хлопнула рукой по приборной панели.  — Ребят, в кармашке на кресле есть бутылка, дайте кто-нибудь её, — попросила я, возвращая внимание на дорогу и тут же ударив по тормозам: перед автомобилем пролетела чёрная тень и скрывалась среди деревьев парка, к которому мы уже подъезжали. Милана вскрикнула и выпрямилась, сжавшись в кресло и схватившись за ручку двери.  — Кира, бл…! — Андрей ударился о моё кресло и стукнул меня по плечу. — Какого хера? Водить разучилась?! — Там что-то пролетело! — выпалила я, выравнивания дыхание, сбившееся от страха. Моё тело в один момент словно окаменело. Пальцы похолодели и слегка побелели, и из-за этого яркое свечение бриллианта казалось ярче. Внутри прозрачного камня роились чёрные дымчатые крапинки.  — Олень! Или что-то крупное! — Милана пыталась отдышаться, из-за этого её голос прозвучал как сдавленный писк. — Твою мать.  — Не ушиблись? — неожиданно мягко и спокойно спросил Максим. — Всё в порядке?  — Какой ещё порядок?! У нас отродясь оленей не было! — саркастично фыркнула Мирская, приходя в себя.  — Я тебе больше скажу: у нас никогда ничего такого не летало, — нервно хохотнула я, вцепившись в руль и возобновляя движение. Мне было страшно разгоняться, именно поэтому скорость движения не превышала 20 км/ч.  — Кир, если боишься ехать, давай я сяду за руль, — раздражённо предложил Шорохов. — А давай ты в багажник переедешь? — огрызнулась я.  — Андрей, харе, — встрял в нашу перепалку Максим.  Я не знаю, что там происходило сзади, но Андрей заткнулся. — Спасибо, — улыбнулась я Максиму через отражение в зеркале заднего вида. В полной тишине, нарушаемой шуршанием гравия под колёсами, мы добрались до въезда в парк, а оттуда и до места убийства Алины Хориной. Ещё издалека я заметила, что на месте уже побывали другие людей, проведшие тщательный осмотр места происшествия. На земле было множество следов, в воздухе витал озоново-сладкий запах, свидетельствующий о том, что здесь погружались на самые глубокие слои Сенсума.  — Они тут неплохо порылись, — вынесла вердикт Милана, спускаясь следом за Андреем и держась за руку Максима.  — Видимо, глубоко искали… Интересно, нашли что-нибудь, или нет? — я спустилась последней и притормозила, не рискуя подходить к месту убийства.    Неприятное ощущение в грудине заставляло меня тормозить и несознательно пятиться назад к выходу, где, как мне казалось, было безопаснее.  Сделав несколько глубоких вдохов и выходов, я пересилили себя и пошла следом за коллегами. Милана стояла ровно на том месте, где лежал труп; Андрей ходил по краям оврага, а Максим изучал  что-то на телефоне.  — Так, Милан, давай-ка мы с тобой погрузимся в Сенсум, и ты посмотришь, где тут что. Хорошо? — я улыбнулась Мирской.  Криминолог кивнула и, подождав, пока я подойду, взяла меня за руку. Муромчанка держалась крепко и чуть нервно, будто бы опасалась того, что может произойти. — Давно я не практиковалась. Ну, если расплющит, прошу помнить меня умной и красивой, — хихикнула Милана и синхронно со мной сделала шаг, погружаясь в прохладный Сенсум.  Нас окутал жуткий холод, от которого захватывало дыхание и слезились глаза.  — Что-то я не помню такого на практике! — крикнула мне Милана. — Так не должно быть! — мой ответ едва не утонул в гуле ветра и энергий. Вокруг нас с Миланой стало образовываться странное поле, окрашивающееся в красные оттенки. Не должно. Но есть. Что происходит?  Я не могла понять этих странных метаморфоз, не могла уловить, почему в воздухе кружатся красные искры, обжигающие кожу. Мне пришлось сосредотачиваться на моменте убийства намного активнее, чем обычно. И те появившиеся нити воспоминаний, который обычно имели свой неповторимый и пульсирующий свет, сейчас были стальными, покрытыми коркой льда и красным песком. Прикосновение к ним обжигало кожу, парализовало нервные окончания и вызывала странные судороги в мышцах. — А мы точно в Сенсуме?! — крикнула Милана, стараясь перекричать шум ветра.  — Вроде как!  Но я была не уверена.  Мне удалось только с третьего раза найти то, что мне нужно было: момент убийства Хориной. Нить воспоминаний, ведущая к этому событию, была покрыта жёсткой коркой, сквозь которую проступали лишь обрывки памяти. Мне приходилось словно по кусочку собирать паззл памяти, опираясь на то, что помнила сама из вылазки в это место.  На восстановление связи ушло достаточно много времени. И лишь благодаря Милане мне удалось не упасть в обморок от бессилия. Но это того стоило. Социолог усадила меня неподалёку от места с телом, а потом скользнула к телу Хориной и, склонившись над ним, начала что-то изучать.  Искринки красной энергии плясали на кончиках пальцев муромчанки, потрескивали, словно искры.  Сквозь прикрытые веки я наблюдала, как Милана, потянув к себе отпечаток энергии, выпрямилась над телом, сделала шаг и вытянула руку. С ладони Мирской сорвался красный сноп искр, вспыхивающий словно пламя.  — Ничего себе! — Милана даже крякнула от удивления и что-то подняла с груди Хориной. — Это цветы смерти? — Что? — я с усилием встала на ноги и с трудом подошла к коллеге. — Что за цветы смерти? Не слышала о таких. — Специфический термин, — она будто бы отмахнулась, усиливая поток энергии и концентрируя её в ладонях. Вскоре снопы искр стали приобретать чёткие очертания. — Такие цветы появляются в местах, где прорастали сильные эмоции, являющиеся энергетической подпиткой для демонов. Эти демоны рождаются из определённых чувств, тянутся к поверхности и выходят с первыми ростками таких цветов. И, судя по этим цветам, демоны свободны. Теперь они будут похищать силу у того места, где есть хоть какие-то эмоции. — Твою-то мать… — прохрипела я и, взяв Милану за руку, вытащила её в реальность.  После холодного Сенсума реальность казалась душной, слишком яркой и неестественной. Лёгкие обжигало при каждом вздохе, горло саднило, а глаза слезились. Мне хотелось рухнуть на землю и заснуть. Вот только Андрей не дал мне рухнуть, подхватив меня. Максим помогал Милане, держащей в руках красные цветы.  — Всё в порядке? — первым задал вопрос Мудров, усаживая Мирскую на землю, на которой заранее расстелил куртку. Шорохов помог мне сесть туда же. — Вообще нет, — откликнулась я, облокотившись головой о плечо подруги. — Милана отрыла какие-то цветы смерти. Красные… В Сенсуме всё красное, холодное. А ещё у нас, судя по всему, демоны бродят.  Оба мага замерли и посмотрели на нас с немым удивлением.  — Короче, на этом месте было проведено ритуальное убийство, — Мирская отдышалась после погружения в мир магии и эфира, — были посеяны зёрна, которые проросли в цветы, ставшие проводниками демонов. — Это объясняет ту тварь, — хмуро сообщил Андрей и потёр лицо.  Мы с Миланой переглянулись и посмотрели на Максима, ожидая объяснений. — Как только вы шагнули в Сенсум, на нас с Андреем напала неизвестная тварь с шипами, цепью на шее и огромными когтями. Как только мы создали по фаерболу, тварь метнулась к нам, пыталась поцарапать, но исчезла, — откликнулся Мудров. — И мы с Андреем успели осмотреть место, где прыгала тварь. Следы пепла и жжёных костей. Я сидела в трансе, смотря перед собой и не желая верить своим ушам.  Куда я втянула своих коллег? Какая опасность им может грозить сейчас? Что нам делать сейчас?  Но из раздумий меня вывел истеричный смех Миланы, завалившейся на меня. Я обняла её за плечи и поцеловала в затылок, желая успокоить. Мне казалось, что всё то, что происходит сейчас в реальности, было чем-то далёким, чужим. Не моим. Будто бы я наблюдала за чужой жизнью через стекло. Матовое, толстое стекло, являющееся барьером между мной и внешним миром.  Неожиданное осознание ударило в голову: я хочу спать. Просто хочу рухнуть и, проснувшись, увидеть, что всё было просто дурным сном.  — Я боюсь того, что мы можем найти на втором месте убийства, — не своим голосом сказала я, укачивая притихшую Милану.  Максим молча присел около меня и поцеловал в макушку, крепко обнимая.  Повисла тишина, нарушаемая только всхлипами Мирской, постепенно приходящей в себя после нервного потрясения.  — Наверное,  нам стоит поехать на место убийства Лариной… — Андрей помог подняться и мне, и социологу. — Ты же был против всего этого, — я не упустила возможности напомнить Шорохову о его сопротивлении. — Я не думал, что всё может быть настолько серьёзно, — парировал оперативник. — И это дело может быть хорошим плюсом в личное дело. Вдруг ещё и звёздочку на погоны получу?  Он постарался ухмыльнуться, но было что-то в его движениях неуверенное и потерянное, словно бы он  один миг осознал, что происходящее не сон, не фантазии, а реальность. И никто из нас не знал, чем всё это может обернуться для Змеиногорска и для нас самих. … Мы выехали из парка только спустя час, когда все пришли в себя. Милана уже успокоилась и была готова к новым погружениям в Сенсум, а я чуть приободрилась, когда Андрей купил мне латте с ореховым сиропом.  В тепле и на заднем сидении авто дорога не казалась столь долгой и утомительной. Она была даже в какой-то мере приятной.  Постепенно тревожность входила на нет, оставляя вместо себя безграничную усталость и желание спать. Проспать все проблемы, избежать того, что может быть дальше. Как сказала бы Милана: «Это психологическая защита избеганием».  В этом Мирская была права. Она была и тогда, когда мы, прибыв на место убийства Лариной и погрузившись в Сенсум, нашли на теле погибшей пророщенные оранжевые цветы. Это были купальницы азиатские.  А на первом месте преступления нами был найден красный олеандр.  — Что странно, — Андрей, сидя на водительском сидении, листал что-то в телефоне, — все цветы, что мы нашли, были ядовитые. Та наперстянка — тоже ядовита.  — Не странно, — улыбнулся Максим, — демоны отравляют реальность, становясь проводниками разрушений и иссушений.  — А что ты с такой улыбкой говоришь? — хмуро поинтересовался Шорохов. — Потому что улыбка — защитный механизм, — легко ответил Мудров и покачал головой.— Сейчас бояться можно, но не продуктивно. Милана и Кира были под сильным ударом сегодня, и если ещё и мы с тобой, Андрей, будем в панике и страхе, им точно легче не станет. Андрей примолк, а я улыбнулась и вздрогнула, когда Мирская с мрачным выражением лица посмотрела то на меня, то на Макса, то на Шорохова.  — Ребят, Волков прислал сообщение… Труп на Змеиной горе. Девчонка, пропавшая два года назад в мае с каких-то там эзотерических курсов. «Дни тишины» или что-то такое. Её искали с ПСО*, а сегодня нашли… София Ямхалова, на момент исчезновения двадцать лет. Училась на факультете философии, практиковала боевую медитацию, — Милана меланхолично вытащила из пачки сигарету и закурила, приоткрыв окно. — Твою мать, — я намеренно ударилась затылком о спинку сидения, лишь бы не слышать оглушающую мысль — чертовщина какая-то. Кажется, я поняла, что происходит.  Агрессия, возбуждение, воля.  — Что? — Мирская подавилась дымом сигареты, а Шорохов и Мудров обернулись ко мне. — Оккультист замкнул физический треугольник… Чакры физического тела: агрессия для выживания, возбуждение для умения получать и отдавать, воля для жизни и движения вперёд…  ПСО* — поисково-спасательный отряд.