Оккультист

Мы молчали, стараясь осознать услышанное. Но никто из нас не мог найти слов. Неужели Оккультист действительно задействовал магический аналог пирамиды Маслоу? — Это как пирамида потребностей, — дополнила я свою догадку, — когда удовлетворены все физические потребности, то духовное становится стабильнее и надёжнее. — Ты уверена? — всё-таки нарушила тишину Милана. — Нет, звучит-то логично… Твёрдое основание для того, чтобы выстроить пласты духовного развития. Но, не знаю. Больше похоже на пентакль. Там же тоже вершины нужны для построения плотной связи. — Возможно и так, — Максим нахмурился, рассматривая карту на телефоне. — Я тут вбил координаты убитых. И получается не восходящая пирамида, а полноценный треугольник. Первая Хорина, вторая Ларина, третья Ямхалова. И они расположены на равном удалении друг от друга. Равносторонний треугольник, стороны пентаграммы или перевёрнутый пентакль. — А что по координатам из архивов? — Андрей побарабанил пальцами по рулю. — Наверняка там можно увидеть какие-то схожие элементы. — Проверим, — я откинулась на сиденье. — Но сейчас лучше поехать на место. Не думаю, что Волков просто так написал о месте преступления. Мудров улыбнулся: — А ничего, что там могут быть наши условные коллеги из Москвы? И наше появление вызовет у них кучу вопросов. — Ты думаешь, они не в курсе, что Волков нам скинул координаты? — саркастично улыбнулся Шорохов. — Наверняка, он не стал держать в тайне свои действия. На него это не похоже. — Тогда не понимаю, зачем они позволили Волкову что-то сообщить нам, но при этом отстранили всех магов от работы? — я потёрла глаза от напряжения, стараясь как-то сконцентрироваться на мысли, вертящейся в голове. — Может, они ждут от магов каких-то действий? — предположила Милана. — Или, что Гордин даст о себе знать. Ну, вдруг они думают, что убийца — это кто-то из полицейских, и подельник Гордина? А что, сколько оборотней в погонах у нас было в истории? До чертей и чашечка. Вдруг кто-то вызвал духа, призрака, полтергейста, а город теперь огребает за это. Я фыркнула с улыбкой, невольно соглашаясь к Мирской. Полицейские действительно могли злоупотреблять своей властью. Не все, не всегда, но всегда был определённый процент. Собственно, так бывает во всех сферах деятельности. Не дожидаясь моей просьбы, Андрей завёл двигатель и, выстроив на навигаторе проезд до места обнаружения тела, направил автомобиль в заданном направлении.

***

Когда мы прибыли на место преступления, то там уже никого и ничего не было, если не считать обрывков заградительной ленты. Лишь лёгкий ветерок разгонял молочный туман по лице. — Хм, значит, Волков отправил нам сообщение, когда они уже всё закончили делать, и собирались в Управление… — я нахмурилась и опёрлась руками о колени, всматриваясь перед собой, будто бы пыталась из машины увидеть хоть что-то. Но кроме тумана ничего не было видно, даже очертания зданий казались расплывчатыми контурами в молочной дымке. — Это логично… — Ну и чего делать будем? — Андрей заглушил двигатель и посмотрел на меня через зеркало заднего вида. — Осматривать место. Волков же не просто так скинул установочные данные по убийству, — я стиснула зубы и, собрав волю в кулак, вышла из машины. Милана последовала за мной моментально. — Кир, я с тобой, — Мирская поравнялась со мной, и мы взяли друг друга под руки. — Мне как-то с тобой спокойнее. Я с лаской прижала её к себе: — Вместе мы со всем справимся. Криминолог улыбнулась и кивнула, прижимая меня в ответ. Мы не были теми разговорчивыми подругами, но мы знали, что всегда можем опереться друг на друга, обратиться в сложной ситуации и знать, что всё будет если не хорошо, то хотя бы стабильно. — Конечно, — Милана усмехнулась и почему-то обернулась на автомобиль, в котором всё ещё сидели Максим и Андрей. — Я одна заметила, что у Андрюха что-то не так с головой? Или он и раньше такой был, но на фоне с Мудровым яро видно стало? Я с интересом и любопытством взглянула на собеседницу, отмечая, что всё-таки у меня с головой всё хорошо, и Шорохов действительно изменился за последние несколько дней. — А что именно напрягает? Милана замолчала, обдумывая ответ. На её лице отчётливо прослеживалось напряжение и смятение, словно она не могла подобрать правильных слов, описывающих изменения мага. Мирская начала кусать губы, смотря себе под ноги. Её действительно волновали изменения в оперативнике. — Я его боюсь, — неожиданно тихо сказала Милана. — Понимаешь… Этот взгляд… Я когда проходила практику в судебной психиатрии, то видела… таких… Они вроде дружелюбные, но от них веет дискомфортом, рядом с ними страшно. Они как одержимые, что ли. — Ты с такими не работала, верно? — мягко уточнила я, погладив Мирскую по руке и ощущая, как она сильнее сжала моё предплечье:. ей действительно было страшно и холодно. Я впервые чувствовала её в таком состоянии. Бойкая и весёлая, способная подшутить над Андреем, сейчас с опаской подбирала слова. словно он мог услышать нас. — Нет, это было отделение магической психиатрии. Там другие маги были. Не моего профиля. Но я знаю, что там работали просто умопомрачительные специалисты, и контроль за ними были серьёзный. Вот выдернут личность человека из лап одержимости, а потом не восстановят. И всё, у нас потерянный в жизни индивидуум с полным непониманием происходящего. С такими не кладбище мест не останется. Я усмехнулась, но промолчала, осмысляя сказанной криминологом. И ведь у нас тоже были такие преступники, одержимые. Нет, это не те, что с душевными расстройствами и патологиями, а те, кто сознательно призывал тварей Сенсуса, а потом не мог расплатиться за услуги магии. Их всегда отправляли на лечение, но о дальнейшей судьбе таких преступников не принято узнавать. Считалось, что это теперь не они, а другие люди. И в этом была своя правда. Часть их личности уничтожалась, чтобы разорвать связь с Сенсумом и договором с миром магии. А потом сращивали заново, создавали новую личность. Иногда, смотря на такие сложные манипуляции, можно и пожалеть, что отменили смертную казнь. — Как думаешь, Андрей может быть связан с этим Оккультистом? — Милана остановилась напротив места, где на земле виднелся контур тела погибшей. Криминолог озвучила то, что у меня лишь вертелось на языке, но я не осмеливалась сказать или знаться самой себе, что беспокоюсь об этом. — Сложно сказать… Но я думаю, что что-то с Андреем действительно происходит. Он никогда не был так груб и агрессивен. Слушай, а Сенсум может так влиять на личность? Мы же спускались в память места… — Нет, — Милана отмахнулась. — Сенсум может открыть черты характера, дав энергетическую подпитку, но не исказить характер настолько. Исключения составляют сектантские ритуалы, но там всё-таки одержимость. Я с пониманием кивнула, на секунду прикрывая глаза и отгоняя невесёлые мысли. И Мирская, и я прекрасно знали, как всё происходит внутри таких групп, но всё-таки стоило напомнить друг другу о том, что не все наши теории становятся правдой и обретают реальную форму. Насколько я была уверена, что Натаныча, и насколько была не уверена в Андрее. — Кир, я камни приготовила, — Милана убрала прядь моих волос за ухо и улыбнулась, — нырнём? — Давай руку, — я сжала ладонь Мирской, и мы вместе шагнули в Сенсум. Здесь всё было пропитано странным серым мхом, словно бы пепельным налётом после сильного пожарища. А ещё в воздухе витал странный запах, напоминающий сигаретный дым и аромат бескрайних полей. Спускаясь в мир магии, никогда не знаешь, что будет в нём, никогда не знаешь, чем будет пахнуть магия и нити реальности. И только сейчас до меня дошло, что на месте убийства Лариной не было этих линий, я погружалась в память земли, только выйдя в Сенсум. Но здесь… Здесь всё было окутано нитями реальности буквально всё. И каждая из дорожек сплеталась с сотней других. — На месте убийства Хориной не было столько нитей, хотя там тоже парк… На месте убийства Лариной меня выбросило сразу в её память… А здесь… — я с удивлением осмотрелась и посмотрела на Милану, которая молча озиралась по сторонам, разминая пальцы и переплетая их между собой в нервозных жестах. — Нам всегда надо было сосредотачиваться на памяти, чтобы найти нужный элемент… — Ну а что ты хочешь? — Милана вздрогнула, сбрасывая оцепенение, — Парки — оживлённые места, а холмы — нет. Там единственная нить памяти, на которой не нужно сосредотачиваться. Она сама сильная, — пожав плечами, заметила криминолог. — Как искать линию-то будем? — Так, надо сосредоточиться на личности погибшей. — О которой мы ничего не знаем, — с улыбкой заметила моя собеседница, заставляя меня закатить глаза и показать ей язык. — Почему же? Мы знаем, что она практиковала боевую медитацию, значит, у неё развита жёлтая чакра воли. Она пропала два года назад… Вытянув руки, я зашагала вперёд, скользя пальцами по тем нитям реальности, что встречались мне на пути. Милана начала делать тоже самое, ища зацепки. Мы двигались медленно, пропуская сквозь себя ненужные золотые дорожки реальности. Сотканные из магии, они чутко откликались на наше действия. И вибрация от нашего вмешательства эхом отражалась от других линий, создавая тонкий звон, от которого рассеивался серый мох вокруг. Я только заметила, как становилось легче дышать, будто бы мы с Миланой выходили из душной комнаты. — Нашла! — крикнула Мирская, привлекая моё внимание к себе. — Очень тонкая нитка. Я развернулась и быстро направилась к коллеге. Социолог стояла, не касаясь нити, но и не давая ей ускользнуть куда-то вглубь Сенсума. Лёгкое свечение касалось ладоней ведьмы, грея кожу и притягивая внимание. — Пойдёшь со мной или останешься здесь? — я посмотрела в глаза Миланы. — Подстрахую здесь. Держи, — она протянула мне камень, а потом, дождавшись, пока я возьму камни, подбадривающе улыбнулась. — Если что, звони 112. Я рассмеялась и, вытянув руку, коснулась нужной нити, стараясь погрузиться в нужный отголосок памяти. Но чем дальше вёл мой путь, тем сильнее сгущался надо мной серый мох, а вокруг начинали танцевать осколки истории: они касались кожи, хрустели под ногами и закрывали обзор. Но между ними я видела яркий свет нужного мне дня. Вытянув руку, осторожно коснулась льющихся из просветов лучей солнца. Один из осколков саданул меня по предплечью, оставляя глубокий порез. Но боли не было. Лишь теплый воздух ударил мне в лицо, когда удалось выйти из серого морока Сенсума. «Тепло и спокойно. Вокруг витает аромат цветущих растений и лёгкий ветерок. Слышится детский смех и радость, где-то малыши пускают мыльные пузыри, а их родители сидят в сторонке и разговаривают о чём-то своём. Пожилые люди бродят по тропинкам и наслаждаются природой Это был обычный теплый день в парке. Я тихонько улыбнулась, наслаждаясь происходящим. И всё было хорошо ровно до тех пор, пока мой взгляд не зацепился за пропавшую девушку. София Ямхалова сидела на коврике для йоги под раскидистым клёном и, концентрируя энергию Сенсума в области солнечного сплетения, размеренно дышала, побуждая саму себя впитывать магию и аккумулировать её в волю. Ведьма аккуратно и глубоко вдохнула, выдохнула, выпуская изо рта магический дымок. В обычном мире этого не видно. но Сенсум открывает жизнь с другой стороны, с незримой, изменчивой и тонкой. Шагнув вперёд, осторожно приблизилась к Софии и внимательно посмотрела ей в глаза. Она была сосредоточена и спокойна. И она готовилась к победе над чем-то важным. Ещё несколько вдохов и выдохов, концентрация энергии в чакре воли, и София готова идти домой, наполненная энергией воли. радостью и смехом людей. Но этому не суждено было произойти. Тело Ямхаловой изогнулось странной не то дугой. не то колесом, вздрогнуло, как от удара током, а потом обмякло. В реальности же она замерла, вздрогнула и стиснула руки до хруста в кистях. И в этот же миг по парку пролетел жуткий ветер. В реальности он поднял с земли листья, но здесь всё было иначе. Это была огромная тварь: не то оборотень, не то демон Сенсума. Его кожистые крылья лихо ударили по земле. поднимая клубы пыли, мохнатый хвост царапнул асфальт, оставляя за собой глубокий энергетический порез, из которого потянуло запахом жжёного костра и табака. Вслед за запахом из пореза показалась огромная когтистая лапа, которая словно разрывала ткань реальности. Но грозный рык химеры загнал демона обратно, словно говоря: «Рано!» Я отшатнулась и бросила взгляд на Софию. Мне было страшно, а ей — всё равно. Та огромная тварь, морды которой мне не удалось разглядеть, лихо подхватила тело Ямхаловой и скрылась в том разрыве, который оставила после себя. А в реальности тело Софии просто растворилось в воздухе, как и её вещи. Из жизни словно бы пропали все напоминая о ведьме… » Меня вышвырнуло из воспоминания места грубо и бесцеремонно, словно я была нежеланной зрительницей того момента. Мне было страшно? Одиноко? Странное чувство паники и тревоги накрывало меня с головой, но ясный порыв воли вынудил меня подняться на ноги и рвануть куда-то вперёд, не обращая внимания на пульсирующую боль в голове, в руках. Не обращая внимания на адский жар в теле. Просто сбежать обратно к Милане, ищущей меня впереди. — Кира! — её голос растворился в шуме прибоя. Я увидела Мирскую перед собой. Перепуганная, бледная, взъерошенная, она искала. Мы обе не понимали, что происходит. — Милан! Я здесь! — только и успела крикнуть я, хватаясь за тень фигуры и стараясь опереться на отголосок Мирской, чтобы привлечь её внимание к себе, но вместо этого только сильнее провалилась в какой-то морок. «Страх сменился первородной яростью, силой, намерением, волей к жизни. Это было нечто странное, словно моё сознание становилось чем-то вроде неоднородной субстанции, в которую добавляли различные эмоции. Нетерпение, жажда, желание вкусить что-то больше, нежели мне принадлежит. Я не понимала, кто я. Что я. Где моё тело. Где границы моей личности. Всё было как в тумане, и это состояние длилось до тех пор, пока мне в нос не ударил запах сирени и герани. — Эйлифт! — женский голос будто бы выдернул меня из непонимания, заставляя открыть глаза и сосредоточить взгляд на собеседнице. — Ты меня слышишь? — Да, госпожа, — я не могла узнать свой голос. — Моё тело готово? Я устал ждать в этом сублемате. Лара не способна вмещать в себя всю мою силу. — Конечно, Эйлифт, скоро ты получишь своё тело. Ты помнишь наш уговор? Я не хочу, чтобы ты обманул меня, — черты её лица кажутся мне знакомыми… Но сложно припомнить, откуда. Но спустя пару секунд мне удалось осознать, что эта была мама той маленькой девочки, что бегала смотреть на лисов в лесу. Но сейчас это не та нежная мать, а настоящая вампирша. Её острые клыки хорошо видны при улыбке, а пепельные глаза мерцают мутным отражением. — Да, дорогая. Я получаю своё тело, а вы — вечность, — голос Эйлифта словно скользил из его лёгких: был свистящий, неглубокий и странный. — Малышка знает, что в это полнолуние она станет частью Сенсума. Она готова? — Да, я ей рассказала, — в голосе матери нет и нотки сожаления. — Она готова, если ты разрешишь ей взять с собой лисицу. — Пусть берёт. Она должна отдать свои способности добровольно, чтобы я мог соединить вас в единую семью, — но неожиданно в голосе Эйлифта скользнули ноты издевательства. Ему словно нравилось чувствовать власть над этой женщиной. Твой муж — оборотень, твоя дочь — ведьма, ты — вампир. А кто же твой сын? — он знает, но ему нужна её честность, чтобы доказать ей, что она в его власти. Но женщина этого не чувствовала и послушно шла туда, куда указывает рука Эйлифта. — Повтори, дорогая, я хочу, чтобы ты чётко знала роли каждого из нас в это ритуале. — Он обычный человек. Он уже выучился актёрскому мастерству и искусству подражания. Он знает, что скоро он послужит материалом для твоего тела, — стараясь скрыть гордую улыбку, сообщила мать семейства. — Он не станет частью нашей семьи, в нём нет крови Сенсума и его величия, но он будет инструментом для вечной жизни и смены тел. — Молодец, моя дорогая… Слияние произойдет очень и очень скоро. И жертва не будет напрасна. Во всяком случае, для одного из участников договора с Сенсумом» Мне было чертовски сложно дышать и двигаться. Над головой ясное небо и пение птиц. — Кира! — крик Миланы набатом ударил по ушам, вынуждая меня поморщиться и качнуться. Но падать было некуда, я была на заднем сидении автомобиля, Шорохов держал меня крепко, не давая упасть в салон из сидячего положения. Тело жутко немело, язык не слушался, уши заложило настолько, что все окружающие звуки тонули в болезненной тишине. — Милан, принеси водички, — я узнала голос Андрея, а после его слов мне в нос ударил сильный запах аммиака. Сознание не очнулось, нет, как и не появилась ясность мысли, но всё-таки мне удалось открыть глаза. Шорохов нависал надо мной, обеспокоенно смотря мне в лицо. На щеке мага красовалась огромная царапина, да и губа была разбита. — Ч-ч-ч-то случилось? — я попыталась сесть, но Андрей крепко уложил меня обратно и смазал виски нашатырём. — Алиса Сергеевна звонила, рассказала, что Артёмку перевели в интенсивную терапию, он вышел из комы сегодня ночью. А Алиса Сергеевна свалилась в обычную палату с давлением, — сообщил маг. Мне было слишком плохо, но чуть-чуть удалось собрать воедино то, что сказал оперативник. С Брониным всё хорошо, он стабилен. Алиса Сергеевна под присмотром… Это совершенно не связанно с тем, что произошло. — Что случилось с тобой? Откуда порезы? — мой хриплый голос пугал даже меня, а уж то, как поёжился Андрей дало мне понять, что ему тоже некомфортно. — Ты придёшь в себя, и мы обо всём поговорим, — мягко заверил меня маг, забирая бутылку воды у подошедшей Миланы. — Отдохни только… И перед тем как провалиться в усталый сон, я попыталась понять, а где же Максим.

***

Я не знаю, сколько мне потребовалось времени, чтобы придти в себя, но постепенно сознание начало возвращатсья ко мне. А вместе с ним и боль в руке. Наверное, она немного отрезвляла, не давая мне потерять сознание вновь, но вместе с тем и заставляла маяться и не знать, как устроить предплечье так, чтобы уменьшить дискомфорт. — Обезбола нет? — я с надеждой посмотрела на Андрея, сидящего на переднем сидении и наблюдающим за областью перед нашим автомобилем. — Андрей? — Нет, — ответил он и повернулся к нам с Миланой. Мирская несколько поёжилась и прижалась ближе ко мне. — Потерпи до гостиницы. Там была аптека рядом. Я кивнула и прикусила язык, чувствуя напряжение Шорохова. Он всматривался и всматривался в темноту парка, будто бы что-то искал взглядом. Напряжение на его лице усиливалось с каждой секундой. Да и голос всё ещё был непривычно резким, словно мы были теми, из-за кого всё началось. Но это могло быть только из-за меня, но не из-за Мирской. Она была не при чём, это была моя инициатива пойти по следу Волкова и участвовать в расследовании. — Можешь сказать, что происходит и где Максим? — наконец-то решила заговорить Милана. — А ты можешь рот закрыть и подождать? — чуть ли не гаркнул оперативник, чем вызвал у нас обеих испуг. Мирская ухватилась за мою здоровую руку, стискивая пальцы. — Сидите тихо. Или мне вас успокоить силовым методом? Он заблокировал дверь, видимо понимая, что мы захотим сбежать. Рядом с Андреем становилось страшно и опасно. От него веяло ярость и гневом. И это пугало до дрожи. Мы были пленницами у мага, охваченного первородной злостью. Я старалась не поддаваться испугу и искать на всякий случай пути отступления: оглушить Шорохова, разблокировать двери, вытащить ключи из замка зажигания. Это был какой-то странный апофеоз напряжения, царившего в группе в последние дни. Вырвавшийся наружу гнев, неприязнь, злоба — этим всем наполнялся салон автомобиля. Бессильно, испуганно, беспомощно, беззащитно… Это то, как ощущают себя жертвы перед лицом маньяка. Так же ощущали себя и мы с Миланой. Андрей повернулся к нам, злобно улыбаясь и смотря на нас не своими, чужими, глазами. Ярко-жёлтыми, пустыми, остекленевшими. Черты лица мага заострились, а зубыстали белее. Но наваждение длилось всего секунду, пока он вновь не стал собой. И не я одна это заметила, Милана с ужасом смотрела на нашего коллегу. Голова начала гудеть так, что мне пришлось сжать висок одной рукой и сжать зубы. — Ушла! — неожиданно раздался голос Максима. И тут же послышался щелчок двери. Шорохов разблокировал двери и вёл себя так, словно ничего и не было. — Надо уезжать отсюда. Начинается чертовщина. — Да что происходит?! — мой крик был неожиданным для всех, и для меня тоже. — Что, вашу мать, происходит?! Накопившееся напряжение выплеснулось наружу не только моим криком, но и тихими слезами Миланы. У неё была немая истерика. — Андрей, это же не ты… — тихо-тихо прошептала ведьма. — Не ты. В тебя кто-то вселился… — Это последствия контроля разума, — вдруг сказал Мудров. — Хорошо, что вы ушли в Сенсум. Как только вы исчезли, нас с Андреем атаковали твари Сенсума. Демоны, если быть точнее. Одного мы смогли убить, но перед этим он взял Андрея под контроль. Вторую тварь я пытался догнать сейчас, но она растворилась, как только вышла за пределы магической печати парка. — Магическая печать? Взяла под контроль? Да что за бред? — я вспыхнула и агрессивно стукнула по спинке сиденья. — Как нас можно было оставить с Андреем, если его брали под контроль? А если бы он напал? Максим улыбнулся: — Я знал, что вы его не убьёте. Кир, ты же начала продумывать план, как справиться с Андреем с меньшими затратами, верно? Я кивнула. — А ничего, что я всё ещё тут? — хмуро, но с усмешкой спросил Шорохов. — Я не против послушать, что обо мне говорят, но вопросики-то появляются… Мудров улыбнулся: — ФСБ-шники огородили это место магической печатью, блокирующей силы всех, кто входит в неё. Это стандартная мера предосторожности от прорыва энергии Сенсума. Но вот исключения составляют те, кто входит в список доверенных лиц. То есть ваш отдел. Я наблюдал за вами с самого первого дня и передавал коллегам из отдела магического расследования ФСБ информацию о том, может ли кто из вас быть Оккультистом или нет. За время нашего расследования могу сказать, что из отдела никто не является Оккультистом, хотя были сомнения относительно Киры и Андрея, потому что у них прослеживалась сильная связь с Сенсумом, но нет, теория не подтвердилась. Но мы точно знаем, что убийца находится среди тех, кто работает в полицейском участке, потому что слишком много информации пропадало, как и в прошлые убийства. Я рассмеялась. Просто от всей нелепой ситуации. А крота под носом и не заметили. Тоже мне, ищейки… — Значит, ты всё это время работал с ФСБ? — я говорила сквозь смех. — И ты наш наблюдатель? — Да. Сейчас я получил распоряжение, что можно признаться в том, что мы работаем в одной команде, но по разные стороны баррикад. Мы знаем, что Гордин не убийца, но он действовал через него. Мы предъявили ему обвинение, чтобы отвезти в безопасное место и там попытаться напасть на след убийцы через Сенсум. Но Гордин исчез, сейчас ведутся его активные поиски. Тварь Сенсума смогла завладеть разумом Андрея, потому что у него уже была брешь в волевом сегменте, но после убийства энергия вернулась на место. Отголоски есть, но он может их контролировать, — Максим говорил всё так обыденно и буднично, словно ничего не произошло. Но как теперь доверять ему? Но с другой стороны это только на руку нам. — Кир, ты пока что третья, кто смог подобраться так близко к Оккультисту. — А кто были первые два? — Милана постепенно приходила в себя. — Те два следователя из Москвы, — сообщил москвич, слегка поджимая губы. — Прокуратура скрывала данные, но мы имеем доступ к архивам. И мы отреагировали, когда друг Андрея запросил документы. Поэтому меня отправили к вам в отдел, а потом прибыли мои коллеги. — И много ты от нас скрываешь? — я тяжело посмотрела в глаза Мудрова. Он пытался выдержать, но отвёл взгляд. В это время звякнул его телефон, позволяя магу обратить внимание на него. — Не сказал бы, что много. Но сейчас у нас другие задачи. Трупы начали сгорать. А это значит, что времени остаётся не так много, как хотелось бы. Нам нужно добраться до безопасного места и всё там обсудить и сложить воедино. Без утаек. Я молча смотрела перед собой, пытаясь осознать сказанное Мудровым. — Как это… Трупы сгорают? … — Запускается процесс высвобождения остатка силы из трупов. Как ты заметила, Оккультист замкнул физический треугольник, это значит, что он создаёт плотное основание для своего существования в физическом мире. В прошлый раз всё было не так сильно, потому что убийства происходили не на местах рождения энергии Сенсума, а в ослабленных. Сейчас же… — А сейчас задница… — продолжил за второго оперативника Шорохов, заводя двигатель автомобиля. … Уже в гостинице мы забились в наш с Максимом номер и, сделав мне укол обезболивающего, начали обсуждать то, что происходило в Сенсуме во время нашего с Миланой погружения. — И, раз без утаек… То у меня есть небольшая история Эйлифта… — я поджала губы и посмотрела в окно, за которым начинался настоящий апокалипсис. Адские молнии рассекали небо, а гулкий гром оглушал нас даже через стеклопакеты. Ливень словно бы пытался разбить окна, ударяя в них с огромной силой. Мне казалось, что по стенам начинают плясать тени, а за окном медленно, как хозяева жизни, тихо шли твари Сенсума, оставляя за собой разрывы энергии, сквозь которые в мир живых просачивалась сила хаоса, способная уничтожить целый город. — И я думаю, что стоит ответы искать в прошлом, чтобы понять, что же это за тварь…