Оккультист

За окном бушевал непривычно яростный ветер, а в комнате становилось холоднее и холоднее. Я прижалась ближе к Максиму, стремясь согреться. Мудров обнял меня и поцеловал в макушку, после чего вновь провалился в сон. Его мерное сердцебиение успокаивало и меня, позволяя отдохнуть ещё немного. Я не знала, сколько мы проспали, но разбудили нас с Максимом встревоженные голоса и шаги, слышимые через ватный сон. Мне было тяжело открыть глаза. Веки, налитые свинцом, болели настолько, что просто хотелось зажмурить глаза и никогда не открывать. Тело не слушалось меня, словно оно было не моим, чужим. Сквозь гул в голове до моего сознания доносились лишь обрывки фраз: «труп», «больше 20 лет назад», «медиум», «синий», «ансуз». — Ч-ч-ч-что происходит? — я с трудом оторвала голову от подушки и с неимоверным усилием открыла глаза. Во мне просыпалось желание уйти в свой кабинет в управлении, закрыться там, остаться навсегда. Мне вновь хотелось очутиться среди знакомых стен и окунуться с головой в мир магии и взаимосвязей. Просто, чтобы оказаться на своём месте. Мне не хотелось быть здесь, не хотелось общаться с другими. Я хотела в управление. Кое-как сев и протерев лицо ладонями, с непониманием посмотрела куда-то перед собой, улавливая лишь очертания фигур. Их лиц не было видно, но голоса звучали набатом, отдаваемым эхо в голове. Я зажмурилась и помассировала виски, чтобы снять напряжение и попытаться вернуться в относительно нормальное состояние. — Ещё один труп, — голос Михаила был сдавленный, от него веяло обречённостью. — Разведка нашла вершину ментального треугольника. Ей стала Вилена Цехлема, пропавшая больше 20 лет назад. На лбу выжжен ансуз, а место, где её нашли, усыпано синими цветами. Он уже не скрывается. — Её нашли в офисе, откуда она и пропала, — дополнил Павел, — Цехлема была медиумом, и за неделю до своей пропажи говорила, что за ней придёт смерть со светлыми волосами и голубыми глазами, а за ней будет бежать рыжая лисица. — Откуда вы знаете о том, что она сказала 20 лет назад? — я с трудом начинала соображать и, сфокусировав взгляд, смогла даже что-то рассмотреть. Рядом со мной на кровати сидел Максим, пытающийся придти в себя, в ногах расположилась Ядвига, смотрящая куда-то перед собой. Милана забилась в угол комнаты, Андрей стоял в проходе. Артём разместился на подоконнике. Белые от Сенсума глаза Ядвиги мерцали странным блеском, не таким, как обычно. — Вы уже там были, когда? — Я прошла по её памяти, когда разведка только нашла труп, — сказала ведьма Сенсума, посмотрев мне в глаза. — Велена предугадала свою смерть и оставила подсказку, что она будет идти на высоких каблуках. Ядвига покачала головой и посмотрела на свои руки, в которых я заметила те самые камни памяти, на которые записывались наши погружения в Сенсум. Они по-новому светились в её руках, намекая на плотную связь сознание оперативницы с магией. — Каблуках? — не веря, спросила Милана, приподнявшись из кресла. — Оккультист разве не мужчина? Или он имеет две личности? — Может, стоит ещё раз осмотреть место? — предложила я. Если Эйлифт показывал мне часть своего прошлого, то вдруг и на этом месте преступления он будет щедр? — Нет, — отрицательно покачала головой Ядвига и вздохнула, словно собираясь с мыслями. — И я прошу вас не рваться на то место, а послушать меня. Она перекинула камни в руке, а потом посмотрела на меня. Моё тело рефлекторно напряглось от того, каким стал взгляд ведьмы Сенсума. В нём что-то надломилось, надломилось. Но что? И почему? — Как вы знаете, я попросила найти все документы, которые только можно было из архивов СК, полиции, даркнета, — начала она, — ночью я исследовала их и искала закономерности, потому что во всех тех моментах, что видела Кира в памяти погибших, были моменты, которые не соответствовали отражению в Сенсуме. На камням с памятью Эйлифт имел мужскую внешность, но в Сенсуме он отражался не с ней, а со смешанной. — Это значит, что оно не совсем мужчина и не женщина? — уточнила Милана, промаргиваясь и тяжело выдыхая. — С такими существами всегда сложнее, они имеют двоякую энергию… — Все призраки Сенсума изначально бесполые, им даёт половое различие вложенная в них личность. Эйлифт создавался как мужчина с большим вкладом женского биологического материала, он способен менять свой пол, чтобы подстраиваться под Сенсум и обманывать других, потому что в нём при создании были как мужские энергии, так и женские. Он стал сосудом для обоих полов сразу, что и породило такой эффект, — пояснила Ядвига и протянула мне фотографии, сделанные явно очень давно. Чёрно-белые, пожелтевшие от времени, странные, погружающие в прошлое. На них были запечатлены люди из прошлого, улыбающиеся фотографам, с гордостью носящие милицейскую форму и погоны. Но было что-то в этих фотографиях такое, что не давало мне покоя. Глаз то и дело цеплялся за какую-то делать, дразнящую, но неуловимую. — Не могу понять, что тут не так, — нахмурилась я и протянула фото Милане, проявившей к ним интерес. Судя по её напряжённому взгляду, Мирская тоже не могла понять, за что же цеплялся глаз. Она пересматривала их, пыталась уловить что-то, закрывала то одну фотографию, то другую. Встряхнув головой, социолог обречённо выдохнула: — Не понимаю, — она отдала фотографии Ядвиге. — Не могу понять. — Не «понять», — поправила Яда, — а «допустить мысль». Это в данном случае называется так. Шорохов сел к Ядвиге и взял фотографии, а Максим мягко обнял меня, чувствуя, что я вновь начала дрожать от напряжения и непонимания. — Какую мысль допустить? — я беспомощно опустила голову. Деталь мелькала перед глазами, но сознание отказывалось распознавать её. Усталость была настолько сильно, что мне хотелось просто заплакать, вновь вернуться в кабинет и там, погрузившись в дела прошедших лет, перечитывать справки и протоколы, чтобы напомнить себе, ради чего пошла в полицию. Ради безопасности других людей. — Всё станет понятнее, когда я расскажу психологический портрет Оккультиста, — Яда сложила руки на коленях, продолжая держать в них камни. — Эйлифт умеет втираться в доверие, умел общаться с женщинами, манипулировать, отлично понимал эмоции. Он умён и сообразителен. В его действиях есть чёткий расчёт, он заранее изучал своих жертв. Каждая их погибших была с яркой индивидуальностью, которая и делала их целями для психопата. И Оккультист отлично понимал, на что давить, как загнать жертву в нужный момент. Но с другой стороны Эйлифта есть социальная «блёклость», он такой же, как и все, его не видно, он не выделяется на фоне других, способен маскироваться. — Да, — Милана кивнула, — обычный портрет для маньяка. Банди тот же самый, или расчётливый убийца. — Да, за исключением одной детали: это существо наполовину состоит из Сенсума, а наполовину из человеческого сознания. Это и делает его опытным кукловодом с вашим восприятием убийств. Он умеет мыслить как человек и как Сенсум. — Он такой же, как и ты? — уточнил Артём, до этого молчавший. Ведьма Сенсума покачала головой. — Отчасти. Поэтому он не может мне ничего сделать. Его сила в том, что он способен манипулировать потоками в теле людей и вызывать у них определённые реакции, которыми он питается. Эйлифт был последователен, но в последний момент сорвался, чуя трофей. — И… — Артём усмехнулся, — мы всё время искали человека, хотя надо было искать призрака Сенсума. — Отчасти, да, — согласилась Ядвига. В этом была ошибка. Мы мыслили как люди, а он играл с нами, как с тенями Сенсума, выбирая себе наиболее подходящих жертв и подтасовывая ментальные факты. Единственные улики, на которые он не мог влиять, это материальные, но они в данном случае не играли большой роли. — Понятно, — кивнул Шорохов, — но это как-то относится к фотографиям? Вопрос Андрея был последователен в данном случае. Неужели психологический портрет даст нам подсказку, чья личность скрывается под маской Оккультиста. Яда отвела взгляд и улыбнулась, понимая, что мы не видим то, что видит она. Мы не обладали её даром Сенсума. — На всех фотографиях та, которую вы знаете как Ольга Коршунова, — как-то отстранённо сообщила Ядвига. — На всех фотографиях, в разных эпохах, но это она. Разница только в причёсках и цвете волос. Макияж способен поменять некоторые черты, но не основные. К горлу подкатил комок. Да. Я не допускала мысли, что всё было под носом. Но картина начала складываться: Ольга имела доступ ко всем документам, она была личной помощницей Гордина, её дух — лиса. У неё были голубые глаза, она всегда была рядом с нами, и мы считали её сердцем организации, доверяя свои переживания. Ольга могла контролировать ход расследования, она могла манипулировать сознанием Гордина… — Чё-ё-ё-ё-ёрт, — я истерично хихикнула и закрыла лицо руками. — Как так… Как так… нет, это… И вправду, допустить такую мысль мы не могли… — Это правда, — с сочувствием произнесла Яда, — Эйлифт берёт своё начало в глубоком прошлом. И та ведьма, что заточила его, была не просто ведьмой, она была частью Сенсума, поэтому её сила была разрознена на несколько частей: руны, цветы, символы, потоки энергии, эмоции. Сила Сенсума намного сильнее, чем она может быть вмещена в один элемент, поэтому рационально разбить проклятие на несколько потоков. Но самый главный компонент — она сама. Эйлифт перепробовал много личин, пока не нашёл предка той ведьмы, вы её знаете как Ольга. Ведьма заперла Оккультиста благодаря своей крови, и её сила была в её предках. — Получается, предки той ведьмы были хранительницами? — Артём прокашлялся от удивления. — Тюремщицами, — поправила ведьма Сенсума, — это было бы куда правильнее. Из века в век Эйлифт искал способ, как снять проклятие и вернуться в мир, чтобы стать его королём. Он пробовал разные способы, разные силы, символы, но удачи начались только в прошлые разы. Этот раз должен был завершиться удачей. Я сидела в ступоре, не зная, как на это реагировать. Всё было под носом. Те подсказки, те моменты, что мы видели. Это всё было под носом, но мы не видели, шли за наводками Оккультиста, следовали его плану. И сейчас, если бы не Ядвига, то мы бы не смогли уловить истинную личину Эйлифта. — Ольги никогда не существовала, это был всё время Эйлифт, который просто мастерски менял данные, чтобы его не заподозрили. Те следователи, что погибли, заметили странную схожесть между фотографиями прошлых лет. Но только один не захотел в это верить, а сознание второго было открыто к допущению, что убийцей мог быть кто-то из управления. И Оккультист их убил, используя эмоциональную связь друзей и силу Сенсума между ними, — пояснила московская ведьма. — Но как же он выбрался, если ведьма отдала свою жизнь, чтобы заточить его? — уловила несостыковку Милана. — Ненависть, гнев, мстительность, — повернулась к ней Яда. — Некоторые хаотичные эмоции, подпитываемые силой магии, могут разрушать барьеры. Это эмоции выживания, которые заставляют нас иногда испытывать прилив адреналина, бесстрашие. Эйлифт смог разрушить часть и высвободить элемент своей личности, испытывая ненависть и желая уничтожить тех, кто слабее него. А остальное — дело ритуала. — И какое у нас центральное место для жертвоприношения? — в моём голосе скользило отчаянье. — Управление, — ответила Ядвига. — И осталась последняя жертва перед тем, как воскреснет Оккультист. И эта жертва ты, Кир. Ты же уже чувствовала, что хочешь вернуться в свой кабинет? Я кивнула, не зная, как себя чувствовать. Как под яркими софитами, под прицелом психопатичной личности, которая готова идти на убийства ради собственной жизни. Я знала точно, что его не остановить. Эйлифт не станет отступать, если только мы его не уничтожим быстрее, чем он воскреснет. И именно уничтожим, а не запрём в клетке. Если он выбрался один раз, то что ему помешает выбраться второй и третий? Только теперь он будет злее, ненасытнее, ловчее и умнее. — И поэтому я не узнал её, когда нашёл тело, — вздохнул Бронин. — Не узнал Ольгу. Смотрел и не мог поверить, что это она. Она не такая была. Смерть меняет лица, но… — Да, Оккультист скинул личину, получив новое тело из плотных энергий. Но его дух ещё слаб, — Ядвига повертела в руках камни. — Как он планировал меня вытащить в управление? — я взглянула на ведьму Сенсума. — Ты бы сама пришла, Кир, — ответила она, посмотрев на меня с пониманием и сочувствием. — Ты же уже хотела пойти туда. — Значит, мне нужно не ходить туда, чтобы проклятье не сработало? — наивно уточнила я. Ядвига улыбнулась шире, видимо посчитав мой ответ оптимистичным. — Условное проклятье поведёт тебя туда само, даже если мы оградим тебя колючей проволокой, ты сможешь пройти через Сенсум или ещё какую лазейку, — объяснила Ядвига. — Нам нужно приготовить ритуал, чтобы уничтожить Эйлифта. — А есть план? — устало спросил Шарохов. — Да, часть ритуала готова, теперь нужно создать вторую часть, я этим займусь. Мне нужно будет не так много времени, чтобы завершить всё. А вы пока что постарайтесь не выпускать Киру из виду. — Ты же сама сказала, что она, так или иначе, пойдёт к управлению, — напомнил Андрей. Ядвига кивнула. — Да, пойдёт. И это станет для меня показателем того, сколько осталось времени, — сообщила она, нейтрально посмотрев на Шорохова. — Мне не страшно умереть, а вот смерть Киры станет потерей для вас. Я с удивлением посмотрела на ведьму. Она говорила спокойно и ровно, отдавая себе полный отчёт о своих действиях. Будто бы Ядвига не верила, что нужна хоть кому-то. А как же тот парень, про которого упоминал Максим? Влад. А как же родители Яды. Почему она готова рисковать своей жизнью ради жизней других людей? — А ты не сама не боишься умереть? — распахнув от удивления глаза, спросила Милана. — Даже учитывая, что он тебе ничего особо не сможет сделать, он может подстроить и для тебя ловушку. — Нет, — легко ответила Яда. — Я одна из тварей Сенсума. Ему будет сложно меня убить, потому что в Сенсуме действуют для таких, как мы, другие законы. — Это какие же? — нахмурился Артём. Я слишком давно его знала, чтобы опустить тот факт, что СМЭ-щик был напряжён. — Надо владеть образным мышлением, иметь тренированный ум, чтобы не создавать потоков своих действий. Каждое движение сначала происходит в Сенсуме, а потом уже в реальности. А до этого эти потоки начинают касаться нитей реальности, — пояснила ведьма. — Ему нужно будет маскироваться и обманывать, чтобы не сообщать мне о своих действиях заранее. А он в мании, что ослабляет его концентрацию. — Звучит не очень надёжно, — нахмурился Андрей. — Для тебя — да, — улыбнулась Ядвига, — но это моя забота. — Так какой план? — я посмотрела на москвичку. — Я готовлю ритуал, а вы отдыхайте. Жертва осталась только одна, жители города эвакуированы. На месте дежурят демонологи. По городу стараются закрывать разрывы, — она это сказала мягко, но с какой-то особой ноткой, отдающей стальной уверенностью и непреклонностью. Максим мягко обнял меня и поцеловал в макушку. Ему не нужно было ничего говорить, чтобы я поняла, что он меня не отпустит. Это было что-то на уровне подсознания. Какое-то проснувшееся во мне доверие к Мудрову. Мы с ним знакомы мало, но нечто бережное и нежное было между нами, и я не хотела, чтобы это чудесное чувство заканчивалось. Я прильнула к Максиму, обняв его ладонь своими пальцами. … Время тянулось медленно. Неизвестность пугала, заставляя сердце биться быстрее. Ядвига ушла к себе в номер, наказав нам «ничего не делать». Это было сложно. Всё во мне хотело рвануть в управление, поскорее закончить всё это безумие, завершить ритуал. Просто оставить всё позади. — Я даже сейчас слышу, как ты паникуешь, — неожиданно улыбнулся Максим, прижавшись щекой к моей макушке. — Мы справимся, Кир. — Это не твоя жизнь висит на волоске, — усмехнулся Андрей. — С чего бы ей быть спокойной? — Я знаю Ядвигу много лет, — мирно ответил Максим, — и знаю, что она профессионал своего дела. Я ей могу доверить свою жизнь. — Свою, а не Киры, — поправил москвича оперативник. — Хорошо, — покладисто согласился Максим, — что ты предлагаешь? Шорохов промолчал в ответ и только фыркнул, после чего покинул номер, ощутимо хлопнув дверью. Я перевела взгляд за окно. Совсем недавно был ливень, а сейчас — пушистый снег. На стекле витыми узорами лежал иней, преломляющим свет уличный фонарей. В это время года не должно быть заморозков, на улице не должны лежать сугробы, а утро не должно сливаться с ночью в одну непроглядную темноту. Утро, день, вечер? — Природа умирает, — Милана проследила за моими взглядом. — Слишком быстро. — А что будет, если Эйлифт получит всю силу? — я посмотрела на Максима. — Ты когда-нибудь слышала о дикой охоте? Они приходят, приносят с собой беспамятство и пустоту. И уносят с собой воспоминания и любую память. Если Эйлифт станет полноценным, то его появление уничтожит Змеиногорск и память о нём. И вместо Змеиногорска будет одна большая выжженная долина. Мирская отстранённо усмехнулась и повертела в руках телефон. — Пойду, позвоню родителям, вдруг всё плохо будет, а так узнаю, как у них дела, — Милана шустро встала и вышла за дверь, оставив нас с Артёмом и Максимом наедине. — Макс, ты же уверен в Яде, да? — Бронин подождал, пока шаги за дверью стихнут и только тогда начал говорить. — Да, Тём, — кивнул москвич. — Ядвига не такая, как мы, но, поверь, она сможет помочь. — А как вы с ней познакомились? — я с интересом посмотрела на мага. Разговоры помогали отвлечься от навязчивой мысли идти в управление сейчас. — Давно это было, — улыбнулся Мудров, — я дружил с её другом детства, Владом. Он нас и познакомил. Нам тогда лет по восемь было, или около того. С тех пор мы и дружим. Мы работаем в одном отделе, но Ядвига занимается расширенным функционалом. Таких, как она, всего трое в ФСБ, остальные не проходят отбор. Критерии для магов Сенсума жёстче. От них требуется сильный самоконтроль. Ты сама видела, что Яда поддалась силе Оккультиста и чуть не навредила тебе. — И как она не сломалась… — покачал головой Артём. — Малейшая усталость, и концентрация падает, а там и до разрушения самоконтроля недалеко. — Она сильная девочка, — улыбнулся Максим. — Опасная, но надёжная. Ей я могу доверить свою жизнь. Яда уже работала с ритуалами и знает, как сложно порой их составлять. Но это работа, которую она любит. — И говорит она так, словно вообще не боится смерти, — припомнила я её тональность и слова. — Нет, — покачал головой Мудров. — У неё напрочь отбит рефлекс самосохранения. Может, это и делает её эффективной в своей работе? — Или делает самоубийцей, — надрывно посмеялся Артём. — Пойду, позвоню Анюте и Алисе Сергеевне. — Привет передавай, — улыбнулась я Бронину. Он в ответ едва кивнул и попытался тоже улыбнуться, а потом вышел за дверь. Я положила голову на грудь Максима и прикрыла глаза, вслушиваясь в его сердцебиение. Оно почему-то помогало мне сохранять рассудок и не рваться туда, где ждёт смерть и опасность. Тихое, мерное, успокаивающее. Мудров погладил меня по голове и поцеловал в висок. Мне не нужны были слова, чтобы понимать, что Максим тоже волнуется. — Для тебя такая ситуация впервые? — я подняла голову и посмотрела оперативнику в глаза. Он кивнул. — Вот такая — да, — Мудров улыбнулся, — и как-то не хочется повторения. Как там говорится? Настоящие герои всегда ищут приключения?.. — Но лучше держаться от этих мест подальше, — дополнила я шутливую фразу, чем вызвала смешок у своего собеседника. — Я просто жутко хочу пойти в управление. Если бы ты знал. — Я знаю, Кир, — успокаивающе сказал Мудров, — ты вся дрожишь. — Это становится сильнее меня. И разговоры перестают помогать, — я села на кровати и стиснула голову руками. То, что отгоняла от себя, то, то пыталась игнорировать, только сильнее завладевало мной. Мне хотелось вскочить с кровати и рвануть в управление хоть босиком по снегу. И пусть замёрзну. Но я буду там. На своём месте. Судорожно подскочив, метнулась к двери, но вовремя ухватилась за кресло, судорожно дыша. Тело знобило как от ломки. Мусли путались, язык не слушался. Я думала, что схожу с ума. — Кир, — Максим быстро оказался около меня и схватил за плечи, слабо встряхнув. — Дыши, слышишь? — Я не могу больше, Максим. Не могу, — я пыталась отодвинуть его руки, заставить Мудрова отойти. — Отпусти, мне нужно в управление. — Одна не пойдёшь, — железно заявил он и оттолкнул меня на кровать. — Сначала оденься. Потом идти. Я кивнула и дрожащими руками стала одеваться. Непослушные пальцы немели от нетерпения. Мне хотелось вновь оказаться в своём кабинете, спуститься в подвал, пройтись вдоль архивных полок, коснуться коробов с делами. Я бросила короткий взгляд на Максима. Он стоял около двери, прикры в глаза и скрестив руки на груди. — У Яды всё готово, — промолвил оперативник и открыл глаза. Он постарался улыбнуться, но вышло это плохо. Встав, я взяла Максима за руку и, на секунду победив рвение, поцеловала оперативника в губы. — Спасибо. Всё будет хорошо. Он ответил на мой поцелуй, а потом, пропустив вперёд, пошёл следом за мной.