Охота на дракона

Въехать в город на белом коне с плененным драконом на поводке — вот и цепь с дуба пригодилась — редкий успех. Бургомистр был величав и велеречив. Будто не он не спал ночью, готовя город к налету дракона. Чуть поодаль стояла Гретхен с красными глазами и ее дуэнья, столь чопорная, что устрашился бы даже дракон. Городской голова чинно и шумно благодарил, восхвалял героев — рыцаря Стефана и странствующую ведьму Миру. Деловито объявил городу, что опасность миновала, приказал выкатить на площадь бочки с вином, чтобы жители могли отпраздновать чудесное избавление. А вечером в честь спасителей назначил пир в ратуше. На утро же — торжественное усекновение дракона на главной и единственной площади. Наверное, это было справедливо. У дракона никто не спрашивал, а остальных такой распорядок устраивал. Спорить ведьма не хотела, больше всего она хотела горячего вина с настоем левзеи и смыть с кожи изрядно надоевшую гламарию. Но сначала следовало забрать свое золото. Конечно, это оказалось не так просто — осмелевший бургомистр запоздало начал торговаться. Приплачивать за того дракона, что прилагался к оговоренной голове, он не собирался, да и вообще считал, что пяти сотен за выполненную работу достаточно с лихвой. Ведьма согласилась бы, но вновь вмешался рыцарь. Против них двоих и бурной фантазии по применению дракона в городских нуждах бургомистр не выстоял. Всего лишь час спустя выдал десять заранее подготовленных, туго завязанных мешков с золотом и настоятельно предложил его пересчитать. Рыцарь успел улизнуть, и Мира от пересчета отказалась. До начала пира ведьма успела лишь наскоро умыться, вычесать из волос репьи и смазать царапины. Да еще переодеться в дарованное особо торжественное платье, судя по обилию кружев, ранее принадлежавшее Гретхен. Стефан тоже прихорошился по мере возможностей. Он сверкал начищенным доспехом и красочными фингалами на физиономии. Прямо хоть шлем не снимай! Но от предложенных Мирой чар отказался наотрез. Разрешил только присыпать особо выразительные фрагменты пудрой с легким иллюзорным эффектом. За столы избранных гостей рассаживал пожилой слуга бургомистра, возведенный на этот вечер в ранг церемониймейстера. С работой он справлялся так себе, постоянно путая, кто где должен сидеть, и первые полчаса в зале стоял полнейший переполох. Мира от души забавлялась, глядя на эту чехарду и украдкой таская со стола маслины. Шорох слегка отдающих нафталином платьев и камзолов сопровождал перемещения высшего общества славного города Лимбурга. Стефан мужественно терпел, даже когда его пересадили в четвертый раз. Когда наконец все расселись и пир начался, ведьма немного удивилась, обнаружив себя по по левую руку от бургомистра. Справа от отца сидела, утопая в рюшах, нежная Гретхен. Стефана непредсказуемым течением отнесло чуть дальше, наискосок. Он весело улыбался всем подряд, стараясь не слишком глазеть на первую красавицу Лимбурга. А та украдкой бросала на героя быстрые жаркие взгляды из-под опущенных ресниц. Отгремели восхваления, и, наконец, стало можно поесть. Бургомистр не поскупился — столы ломились. Мира с аппетитом разглядывала кабаний окорок с черносливом, каплуна с черемшой, гусиные крылышки в меду, груши, начиненные орехами… После всех волнений и слишком утомительных чар, голод разыгрался нешуточный, хоть попробовать стоит все, до чего сможет дотянуться. С вином она поостереглась: после бессонной ночи оно могло ударить в голову слишком сильно. Гретхен едва притронулась к единственному лепестку салата в своей тарелке. Стефан тоже как-то поскучнел, сидел серьезный и напряженный. А потом доморощенный церемониймейстер, у которого уже дёргался глаз, объявил танцы. К Мире сразу подскочил верткий мужичок в богато расшитом дублете и изысканно поклонился. По тому, как блестели у мужичка глазки, было понятно, что недосмытые чары красоты ещё в силе. — Не соблаговолит ли прекраснейшая победительница дракона… Танцевать ведьма умела, хоть и не приходилось уже давно. Но после слишком бурного дня полонез с щеголем был бы явно лишним. — Простите, сударь. Я танцую только с драконами. — Но возможно ли… На дружное «а-а-аах», вылетевшее из десятка глоток, Мира обернулась. Гретхен стояла перед Стефаном и протягивала ему руку. Она приглашала его на танец. Сама приглашала мужчину на танец. Для эфирного существа, папенькиной доченьки да и просто юной девицы это был поступок немыслимой смелости. На нежном личике больше не было отсутствующего выражения. Решимость там была, отчаянная и неколебимая. Возможно, и дракон бы испугался, если бы посмел сейчас стать ей поперек дороги. А Стефан… Показалось на миг, что сейчас откажется, отвернется и сбежит на подвиги куда подальше. Но он встал ей навстречу. Поклонился, брякнув латами, чёткими движениями отстегнул дурацкое зерцало, оплечья и наручи и принял в широкую ладонь ее маленькую ручку. Танцевать он тоже умел, повел Гретхен, как лодочку по проливу. Они прекрасно смотрелись вместе, наверное, самая красивая пара в зале. Широкоплечий рыцарь — и златокудрая дева. Нежность и мужество, словно сошедшие с гравюры из книги о подвигах древних героев. Но главным было не это. Они смотрели друг на друга. Молча. Не отрывая взгляда во время движений танца. Смотрели так, будто бы в зале не было больше никого. Будто бы в мире не было больше никого. Но как быстро-то? Мира смущенно отвернулась, словно подсмотрела что-то лишнее. И вот теперь-то увидела лишнее. Белое, перекошенное лицо бургомистра не предвещало ничего хорошего. Вышвырнет из города? Прикажет отобрать деньги? Запереть до выяснения? Нашлет в темном переулке добрых молодцев с дубьем? Да что угодно. Какой-то бродяга с безымянным гербом — и его единственная ненаглядная кровиночка. Несколько секунд Мира подумывала, не пригласить ли ей на танец самого бургомистра? Отказать наверняка не рискнет, зато хоть ненадолго отвлечется от этой пары. Но, признаться честно, Мира предпочла бы встречу с драконом. А еще в глубине души немного завидовала. Музыка длилась вечно. Но и вечность имеет обыкновение заканчиваться. Стефан проводил свою даму на место, коснулся губами ее руки. — Дочка, — в тишине голос бургомистра прогудел набатом, — ты очень утомилась. Ты бледна. Иди к себе, тебе нужно отдохнуть. — Он повернулся к гостям и раздвинул губы в неестественном оскале. — А мы продолжим веселиться, господа и дамы! Грянул галоп, кавалеры спешно расхватали дам, а Мира, не дожидаясь, пока о ней вспомнят, как можно незаметнее выскользнула из зала. Какого лешего? Если Гретхен надо отдохнуть, то о ней-то что говорить? В дверях она оглянулась. Стефан скакал под бодрое бряцанье Лимбургского городского оркестрика, обнимая талию смешливой симпатичной пышечки. Ямочки на свежих щеках, русые кудряшки и ореол жизнерадостности. Розовые губки беспрестанно шевелились: она болтала без перерывов. Рыцарь улыбался, однако глаза его были пусты.