Падающая звезда

Глава 2. Глаза ангела       Бух. Бух. Бух. «Что это? Шаги Люцифера? Трубы судного дня? Землетрясение? А – нет, это всего лишь кто-то колотит в дверь». Этот стук перекрывал даже голос Фредди Мёркьюри: «Empty spaces what are we living for…» – неслось из колонок, почти на максимальной громкости. Кроули открыл глаза, и обнаружил себя лежащим на кровати, прямо в одежде и ботинках. В комнате отчётливо ощущался запах спиртного. «Откуда эта вонь? А… от меня». Голова гудела так, словно стучали не в дверь, а прямо по ней. Что с ним случилось? Смутно вспоминался какой-то бар… и выпивка – экстремальное количество выпивки. А ещё там были люди. Он сказал, что все они умрут. Кто-то его ударил. Он, кажется, ударил в ответ. Но это не точно…       Бух! Бух! Бух! Бух! «Они разломают мою дверь».       Несколько минут у него ушло на то, чтобы сесть. Ещё столько же он пытался щёлкнуть пальцами. Пальцы оказались сделанными из желе, к тому же их было слишком много, явно больше пяти. Наконец, с криком «А, чёрт с ним!» Кроули просто хлопнул ладонью по кровати. Симптомы похмелья исчезли. Теперь он уже смог привычным изящным жестом убрать неприятный запах. Оставалось только надеть очки, и Энтони Кроули был готов к светским визитам.       За дверью оказался мужчина лет сорока, шкафоподобного телосложения, облачённый в полицейскую форму:       – Сержант Денвер. Вы – Энтони Дж. Кроули?       – К сожалению, да.       – На вас поступила жалоба от соседей. На шум.       – А, это, – ещё один щелчок и музыка прекратилась.       Денвер покосился на Кроули с недоверием. «Технологии современные, а ведут себя как дикари», – пробурчал сержант, доставая из сумки штрафную квитанцию.       Демон легко мог сделать так, чтобы сержант забыл о его существовании. Или наоборот – чтобы вспоминал всю жизнь, просыпаясь с криком от очередного кошмара. Но Кроули просто заплатил штраф.       – Не шумите больше, – произнёс сержант с какой-то отеческой укоризной.       – Не буду. Скоро здесь вообще будет очень тихо. Ничего не останется, кроме тишины.       Некоторое время Кроули выбирал: остаться в пустоте квартиры или выйти в пустоту улицы. Выбрал второе. Он вышагивал, квартал за кварталом, ни о чём конкретно не думая, ощущая, как где-то внутри чёрной лужей растекается отчаяние. Головная боль исчезла, но чувство затягивающей дыры в душе никуда не делось – эту боль он не мог «щёлкнуть по носу».       На улицах города царила обычная утренняя суета. Где-то там, за этой обманчиво-безмятежной синевой, бесшумно неслось в пустоте «орудие судного дня». Через пару недель оно вынырнет из-за Солнца и станет видимым. И тогда всё изменится, навсегда. Но пока люди всё так же ходили на работу, прогуливали школу, выясняли отношения, сожалели о совершённых ошибках и планировали новые, с ощущением, что всё это имеет какое-то значение. Конечно, Кроули подал апелляцию в небесную канцелярию, но он прекрасно знал, чем это закончится – ничем. Высшая инстанция никогда не меняет своих решений.       Демон замедлил шаг, меланхолично наблюдая, как мальчишка пытается проехать на велосипеде, не держась за руль. Пока что, получалось не очень, но даже весьма неприятное падение не охладило его энтузиазм. И тут Кроули пронзило безжалостно ясное, как блеск самурайского клинка, осознание: Азирафаэля больше нет. И это действительно конец всего. Взгляд Кроули замер на невысоком здании с готическими окнами. Церковь. Святая вода – единственное, что может уничтожить демона. Кроули видел эту штуку в действии. «Наверное, будет адски больно, зато быстро. И не нужно будет смотреть, чем закончится это безобразие».       Он успел сделать один решительный шаг, когда что-то мягкое и белое врезалось в его плечо.       – Ох, прошу прощения!       Кроули, с усилием, оторвал взгляд от сверкающего на солнце церковного шпиля и опустил голову. На него смотрели взволнованные серо-голубые глаза. Девушка лет двадцати, небольшое круглое лицо разрумянилось от быстрого бега, каре светло-русых волнистых волос растрепалось и стало похоже на одуванчик.       Она ещё несколько раз произнесла «прошу прощения» и уже собиралась бежать дальше, но что-то в его лице заставило её остановиться.       – Вам больно, сэр? – Она попыталась заглянуть ему в глаза, прямо через чёрные стёкла, с тем невозможно-знакомым выражением тёплого ненавязчивого участия. А Кроули вдруг подумал – он никогда не задумывался об этом раньше, но ему всегда нравилось, что глаза у Азирафаэля скорее серые, чем голубые, цвета дымчатого утреннего неба. На такое небо можно смотреть, не щурясь, и даже не надевая очков.       – Больно? – растерянно повторил Кроули каким-то чужим хриплым голосом.       – Да. У вас такой вид, будто вы плохо себя чувствуете.       Кроули попытался понять, что он чувствует, и заблудился где-то между недоумением и облегчением. Если смешать все цвета, получится белый цвет. А если смешать все эмоции? Белое чувство – чувство возвращения к жизни.       – Нет, всё в порядке, – ответил он тем же голосом, будто заржавевшим от долгого неиспользования.       – Это хорошо! Извините ещё раз, всего доброго, – она ободряюще кивнула и побежала дальше, даже ни разу не обернувшись, только белое пончо развевалось у неё за спиной, как крылья.       Кроули понадобилось несколько минут на то, чтобы выйти из транса. К счастью, демонам не обязательно бежать, чтобы догнать свою цель. При желании, он мог бы за один шаг оказаться у неё за спиной. Но Кроули предпочёл держаться на расстоянии, ведя сам с собой молчаливый спор. «Это невозможно. У меня просто видения. Глюки. Я – свихнулся. Вполне ожидаемо в таком окружении. Да, всё так – обыкновенная светловолосая девчонка с чуть похожими глазами, вот мне и померещилось. С другой стороны… это бы многое объяснило. Если бы тебя уничтожили – об этом бы трубили на каждом углу, в назидание потенциальным бунтарям. Если нет – ты бы нашёл меня, рано или поздно. А если тебя сделали человеком… Но всё же – женщина? Чертовски смешная шутка, Всевышний».       Белая фигурка остановилась, отперла ключом дверь под непритязательной вывеской «Книги» и исчезла внутри. Кроули выждал некоторое время и бесшумно скользнул в помещение магазина. Да, это был книжный, но на букинистический магазин Азирафаэля он был похож, как пластиковый офисный стул на бархатное викторианское кресло. Стандартные прямоугольные стеллажи, уставленные современными изданиями в ярких обложках, холодные белые стены, никаких уютных уголков, где можно было бы сесть и «продегустировать» приглянувшуюся книгу. И всё же, она передвигалась между стеллажами с тем же видом садовника среди своих цветов. Некоторые книги она брала в руки – тем самым, ни на кого не похожим движением. Будто эти книги – живые существа. Будто эти руки и правда, способны оживлять. Да, это точно Азирафаэль. И, в то же время, кто-то другой – раздражающе-незнакомый.       За десять лет Кроули перебрал сотни вариантов того, что могли сделать с Азирафаэлем. Он, практически с боем, прорывался на Небеса. Он высматривал Азирафаэля в Аду. Он искал на Земле. Однажды за ним увязался белый пушистый кот. Несколько дней Кроули всерьёз раздумывал, а не поместили ли душу его лучшего друга в кота. Кроули взял кота к себе, кормил его блинчиками и пытался расшифровать мигание голубых глаз. Это могло бы продолжаться долго, но кот, самым неинтеллигентным образом, пометил томик Шекспира и тут же был отправлен в приют. В общем, Кроули был готов почти ко всему. Но почему-то не к этому.       Взгляд девушки остановился на чёрных ботинках, медленно поднялся выше, и вновь остановился на очках. Она вздрогнула, но не отступила:       – Здравствуйте. Чем могу помочь?       – Мне нужна книга. Вот эта, – Кроули, не поворачивая головы, схватил первый попавшийся под руку том.       –«История Христианской церкви»? – судя по удивлению в её глазах, Кроули не был похож на обычного покупателя таких книг.       – Ну да, – Кроули усмехнулся, – Ностальгия. Приятно иногда вспомнить старые добрые времена.       – Я бы не назвала их добрыми. Расправы над верующими в начале, расправы над неверующими – потом.       – Пожалуй, что вы правы. Но были же и хорошие моменты! Например, 1497-й – люблю 1497-й. Мы тогда так славно разыграли Торквемаду с фальшивым пришествием. Сам виноват – это ж надо додуматься, обвинить ангела в ереси!       Кажется, она ещё не определилась, кто перед ней – безумец или шутник. Впрочем, сейчас Кроули и сам бы не поручился за своё психическое здоровье.       – О, этот господин и бога бы обвинил в ереси, – сказала она мягким осторожным голосом.       – А вы думаете, что Всевышний тут ни при чём, так сказать, плохо информирован о деяниях детей своих?       – Если честно, я вообще не верю в его существование, – эта фраза была сказана ещё мягче и ещё тише. Похоже, девушка опасалась, что эксцентричный покупатель может разбушеваться.       – Не верите в Бога?       – Нет, мне нравится думать, что люди сами создают смысл в своей жизни, – она наклонила голову к одному плечу – такой типичный жест Азирафаэля, будто боящегося ранить собеседника твёрдостью своих убеждений.       Тем временем, Кроули предпринимал титанические усилия, чтобы не расхохотаться. Какое-то стихийное, отчаянное веселье зародилось внутри и теперь теснило грудь. Ему ещё удавалось следить за своим голосом, но уголки губ предательски подёргивались.       – А в Дьявола? Ангелов? Демонов?       Девушка отрицательно покачала головой, кажется, уже жалея, что ввязалась в этот диалог. «Вот так, встречаешь друга после долгой разлуки, а он мало того, что не помнит тебя – вообще утверждает, что тебя не существует». Кроули вдруг снова стало грустно.       Они молча прошли к длинному деревянному прилавку. Молча оформили покупку. Кроули лихорадочно пытался придумать какой-нибудь изящный способ продолжить этот диалог. Но в ответственный момент у опытного балагура не нашлось слов. «Кстати, мне кажется, мы уже встречались. Может быть, где-то в прошлой жизни? У вас ещё тогда были крылья и немного другая фигура». Даже Кроули, повидавшему многое за свою демоническую жизнь, вся эта ситуация казалась безумной. К счастью, девушка первой прервала молчание:       – У вас точно всё в порядке? Там, на улице, вы выглядели нездоровым.       – Я потерял друга.       – О, мне очень жаль, – кажется, ей, и правда было жаль.       – Не стоит, я уже нашёл его.       – Так быстро?       – Десять лет – это быстро? Она задумалась:       – Наверное, это очень близкий друг?       – Ближе не бывает.       Между ними повисла та неловкая пауза, когда люди и хотят продолжить разговор, но не знают о чём. Звякнул колокольчик, и в магазин вошёл новый посетитель. Кроули отошёл в сторону, выжидая, когда они останутся одни. Ждать пришлось долго. Посетитель подбирал книгу в подарок дедушке, и бывшему ангелу пришлось прочитать целую лекцию о направлениях развития современного детективного жанра, прежде чем заботливый внук определился с выбором. Кроули из тени наблюдал, как она улыбается этому случайному встречному, той же тёплой, чуть застенчивой улыбкой, и его кольнуло какое-то новое, саднящее чувство. «Мне просто обидно, что мой друг меня не помнит. Это совершенно естественно».       К тому моменту, когда посетитель ушёл – демон был уже в одном мгновении от того, чтобы устроить юноше какой-нибудь внезапный приступ несварения – у Кроули уже созрел план.       – Что-то ещё? – всё та же смесь любопытства и опасения в её глазах.       – Да. Понимаете, я вообще-то владею одним небольшим, но куда более изысканным книжным магазином, и мне очень нужен продавец. И я думаю, то есть я уверен, что вы идеально подходите. Естественно, зарплата будет существенно выше, – Кроули улыбнулся своей самой обаятельной улыбкой, во всяком случае, он очень на это надеялся.       – Подождите секундочку. Вы владеете книжным магазином, но у вас нет основной книги по истории Христианства? Это был серьёзный прокол, но Кроули не был бы демоном, если бы не умел выкручиваться из подобных ситуаций.       – Это для личной коллекции. Мне как раз не хватало этого издания. Если это объяснение и показалось ей странным, она воздержалась от комментариев.       – Давайте так, – Кроули достал недавно выданный чек и стал писать быстрым размашистым почерком, – приходите завтра, скажем, в двенадцать по этому адресу. Посмотрите сами и примете решение.       Тут Кроули сообразил, что даже не знает её имени. Должно же быть у неё имя, вряд ли ей оставили прежнее.       – Как я могу вас называть?       – Анна, – девушка выглядела растерянной от такого напора.       – А я Кроули. Энтони Дж. Кроули, если быть более точным. Приходите, Анна. Обещаю, что вы не пожалеете, этот магазин словно создан для вас.       Он всучил ей в руку бумажку с адресом, и быстро направился к выходу, чтобы у неё не осталось времени отказаться.       – Почему именно я? – спросила она в спину.       – Я видел, как вы работаете. А ещё, – Кроули помедлил перед дверью, и всё же, не удержавшись, бросил через плечо:       – У вас глаза ангела.