Путь проклятого

      Лорей уверенно шел по руинам давно разрушенной крепости. Фляга с эстусом легонько била о бедро, запах тления и моря забивался в ноздри. Прошла неделя, с тех пор как он покинул родной край и добрался до Дранглейка. Старая хранительница не солгала — озеро и вправду оказалось вратами в затерянное королевство, полное опасностей. Старые хранительницы приняли его радушно, позволили обратить гниение плоти и, угостив чаем, отправили в Маджулу. Место, где сходятся все дороги. К дальнему огню, приносящему надежду отчаявшимся сердцам.       Дранглейк будто вымер, погрузившись в опустошение. Но среди тления и отчаянья теплилась надежда, вложенная в его руки нежной красавицей. Молчаливая, грустная, меланхоличная дева приняла его, направила на путь к спасению. Ворчливый кузнец подлатал броню и заточил меч, смуглый Маглин продал хороший щит, а усталый рыцарь предложил свою помощь. Впервые за долгие годы отчаянья, в сердце проклятого зарделась надежда.       Лорей продирался через лес и руины, сражаясь, побеждая, становясь сильнее с каждым поверженным полым. Он возвращался к Дальнему огню и приносил души врагов прекрасному Вестнику, и та превращала их в силу. Он сумел ускользнуть от громадного рыцаря в уродливых доспехах, одолел, не без труда, здоровенного гиганта, пронзённого бревном и стрелами. Полые казались страшными противниками, но бой с ними — далек от фехтования, и молодой рыцарь умело справлялся с каждым мертвецом, встающим на пути к исцелению.       Он пронзил полого солдата мечом и, как только тот растаял, обратил взгляд на громадные пробоины в крепостной стене. За ними — прекрасный, завораживающий дух горизонт, окрашенный оранжевым огнем зарождающегося заката. Ветерок трепал волосы, забирался под складки алого доспеха, успокаивал нервы. Не хотелось отрывать взгляда, не хотелось уходить, настолько отягощенное проклятием сердце отвыкло от солнца.       «Я смогу, — подумал он, крепче сжимая рукоять меча. — Я буду тем, кто найдет короля Вендрика и соберет Великие Души. Если я сумел победить гиганта и этих проклятущих «черепах», то сумею преодолеть и другие препятствия. Ведь я — Лорей, рыцарь из Лондора. И моя надежда не растает»       Он представил, как добирается до первой Великой души. Как одолевает бестию в неравном бою. Израненный, со счастливой улыбкой, он придет к Изумрудному Вестнику и преклонит колено. Она удивится, грустные, задумчивые глаза засияют. Нежные пальчики коснутся его лица. — Обремененный проклятием. Я всегда знала, что это ты, — скажет она и, возможно, подарит поцелуй. — Всегда ждала именно тебя.       «Пора продолжить путь. Пора сделать мечты явью»       Закат алел, лаская измученное сердце. Лорей глубоко и с наслаждением вдохнул и, обернувшись, вздрогнул. У входа в арку, ведущую к костру, стоял некто в черных доспехах. Громадный матово-черный клинок касался острием камня пола, оставляя на нем омерзительные разводы и трещины. Он ничего не говорил, просто стоял и смотрел. — Кто ты? Еще один искатель Великих Душ? — спросил проклятый. — Учти, они мои.       Незнакомец не ответил. Подняв клинок, он медленно двинулся к проклятому, источая противоестественный холод. Лорей пригляделся, по спине прокатились ледяные мурашки, пальцы крепче впились в рукоять палаша. Он заметил: под капюшоном незнакомца не было лица. Лишь густая черная дымка. Чем ближе он подходил, тем сильнее чувствовался холод и странная, не похожая ни на что вонь. — Что ты такое? Что тебе нужно? — Твоя душа, — прошептал призрак в доспехах, поднимая клинок над головой. — Не достанется, — зло ответил Лорей и бросился в атаку, направляя клинок в лицо демону.       Палаш сверкнул в оранжевом огне заката, но призрак играючи ушел от удара. Громадный меч ухнул, кольчуга затрещала и Лорей пронзительно завизжал, роняя оружие. Призрак выпустил рукоять, позволив проклятому развалиться на земле, крича и харкая кровью. Широкое лезвие пронзило его насквозь, перебив позвоночник. Проклятие тьмы не давало умереть от болевого шока, не давало потерять сознание, предоставив несчастному в полной мере ощутить ужас надвигающегося рока.       Форлорн опустился на колено рядом со стонущим юношей, сверкнули когти черной перчатки и сияние тьмы впилось в плоть. Проклятый пронзительно завизжал, вдруг осознав весь ужас своей судьбы. Собранные души покидали тело, вихрями клубясь вокруг призрака. Память слабела, кожа потеряла блеск и сморщилась, глаза побелели, волосы посыпались с головы, но демон не останавливался. — Нет, — захрипел Лорей. — Умоляю, только не это. Не надо. Я должен… умоляю! Нет!       Проклятый в последний раз закричал и умолк, глуповато уставившись в одну точку. Призрак медленно поднялся, нежно сжимая в ладони дрожащий черный фантом. Во тьме мелькали воспоминания, мысли, надежды и мечты. Все, чем жил, во что верил молодой парень, призрак держал в руке. Лицо матери, плачь новорожденного мальчика, шелк кожи любимой невесты, золотой блеск ее волос. Вся оставшаяся жизнь.       Форлорн медленно и с наслаждением вдохнул, пожирая человечность Лорея. Черный фантом словно взвыл, и растаял в клубящейся тьме под капюшоном. Призрак сладострастно вдохнул, упиваясь силой душ, растекшихся по сотканным из тьмы венам. Тьма опутала его, унося сквозь измерения и время, и на крепость проклятых вновь опустилось безмолвие.       Полый вздрогнул и медленно поднялся, глядя опустевшими глазницами в одну точку. В голове — ни единой мысли, ни единого воспоминания. Он не помнил, кто он, зачем пришел и что здесь делает. Он ничего не знал, кроме простейших действий. Огонь в душе погас. Полый покачнулся и медленно побрел вперед, натыкаясь на стены.       Лорей из Лондора исчез навсегда.

***

      Форлорн. Когда-то:       Минуло почти сорок лет с тех пор, как флот гигантов атаковал Дранглейк. Пламя войны пожирало побережье, поля усеивали трупы, щедро омывая землю кровью. Горели города и крепости, звенели клинки, ревело пламя пиромантов, звенели чары, обрушивая всю мощь людского могущества на бесстрашного, неумолимого врага.       Пока Алдия и его ассистент Лекс бегали по лесам, выросшим из трупов врагов, и хватали слабые, гаснущие души, бастард шел на острие атаки. Лютер и не думал исполнять прямой приказ, не собирался с отрядом «Форлорнов» шастать по лесам и опушкам, как чертов грибник. Вечно молодое и пылкое сердце требовало боя, требовало крови и риска, огня и стали. Жизни, на грани гибели. Настоящей, свободной от лжи и лицемерия аристократов, от холодного безразличия подонка отца. От всего, что ограничивало таланты капитана «Форлорнов», закованного в черные латы.       Лютер стоял на пригорке, глядя на обожженную долину, раскинувшуюся впереди. Когда-то здесь было пахотное угодье, а теперь — сплошной черный ковер, упирающийся в молодой лес. Деревья за полем тряслись, кроны шатались, свист ветра и крики солдатни не могли заглушить доносящихся оттуда звуков боевого рога. Гиганты идут, и скоро будут здесь. Молодой воин улыбнулся этому знанию.       Воздух дрожал в предвкушении битвы, вонь эля, мочи и пепла забивалась в ноздри, но он вдыхал этот запах с наслаждением. Аромат грядущей резни, аромат ужаса и смерти. — Они идут, — послышался грубый голос позади. — Да, я вижу. Твои люди готовы, Венгарл? — Ты смеешь сомневаться, мальчишка?! — прорычал громила, вставая рядом. — Какой настрой! — добродушно восхитился тот. — Чувствую славную резню, наемник. — И она будет, — ответил вождь Венгарл. — Со мной тысяча двести самых кровожадных воинов во всем мире! — Значит, ожидаем легкой победы. — Мне не нужна «легкая победа», мальчишка! Я привел этих мужчин ради боя с достойным врагом! Проливать кровь, выпускать кишки, умирать, если враг достоин и силен! Нас привело не золото вашего трусливого короля, а обещание этой битвы! — Но золото вы, конечно, взяли, — ухмыльнулся Лютер. Венгарл побагровел, но удержал клинки, сменив ярость на презрение.       Здоровенный детина в тяжелой броне, с алой от крови шкурой волка на плечах, злобно уставился на выжженную поляну. Возле него Лютер казался крохой, маленьким мальчиком, настолько наемник был высок и широк в плечах. Массивные изогнутые мечи в его руках багровели от крови убитых гигантов. Марать их кровью дерзкого сосунка — оскорблять сталь. — А вот и они! — воскликнул вождь. — Какая будет драка!       Наемники заорали и, без всякого строя, бросились в бой, поднимая облака пепла. Гиганты вырвались из леса и, ревя, пошли в атаку. Лютер улыбнулся, глядя на массивные молоты громадин. Каждый гигант на десять голов выше человека, но наёмники словно упивались этим фактом. Они бежали, ревя и завывая как дьяволы, и их вождь — в первых рядах, сверкая мечами.       Лютер глубоко вдохнул, пересиливая страх и, крепко стиснув рукоять любимой клейморы, бросился в бой. Ярость битвы поглотила его, вышибла из памяти все пережитые печали. Он бился как лев, размахивая мечом, уворачиваясь от громадных молотов гигантов. Клеймора вырывала кровавые веера из их массивных тел, рубила связки, повергала наземь, пронзала безликие головы. Пепел и кровь налипли на доспехи, вонь горящей плоти рвала горло, но он не останавливал клинок. Последний гигант завыл и рухнул, корчась от громадного двуручного меча в животе.       Большая часть наемников истекала кровью в пепле, но их лидер все еще сжимал массивные парные мечи. — И все?! — заорал окровавленный Венгарл. — Еще! Еще! Я хочу еще!       «Будет, — подумал Лютер, втыкая меч в землю» — А ты неплохо бился, малец! — засмеялся вождь. — Теперь эти гады станут лесом, да? — Эти не станут.       Лютер раскрыл объятия, призывая внутреннюю Тьму. Знания, полученные от беглого ведьмака, пробудились, сложными формулами всплывая в памяти. Воздух точно прокис, наемники переглянулись, внезапно ощутив аномальный холод. Темный охотник Алдии раскрыл почерневшие глаза и глубоко вдохнул, вырывая из тел падших гигантов сияющие черно-белым огнем сферы-огоньки. Поднялся ледяной ветер, наемники испуганно зашептались, глядя на вождя.       Души гигантов летели к Лютеру, попадая в ловушку скрытого под латами проклятого амулета. От их вопля кровь стыла в жилах. Оставшиеся без душ тела чернели и скукоживались, словно обожжённые грязным огнем. Поймав последнюю душу, Форлорн с наслаждением выдохнул ядовитое облако Тьмы.       «Как приятно, — подумал он. — Я сама Тьма, окованная плотью! Видел бы отец меня сейчас!» — Ах ты поганое чудовище! — заревел Венгарл, бросаясь на него. — Осквернять души павших войнов?! Да я тебя на клочки разрублю, выродок!       Кроваво-красные мечи рассекли воздух, целясь в улыбающегося юнца. Вождь ожидал веера крови и вопля, но услышал лишь уханье клейморы. Окаймленный сиянием Тьмы Лютер оказался чудовищно, неестественно быстр. Сталь рассекла воздух и очертила перед громилой серебристую полосу, рассекшую плоть и кости. Мир резко завращался.       Наемники закричали от ярости и удивления, глядя на вождя, упавшего к ногам врага. Голова Венгарла прокатилась по земле и остановилась у каменного молота убитого гиганта. Лютер злорадно улыбнулся, доставая из кармана небольшое коричневое перо. Тихий звон и белесое сияние опутало мир, унося бастарда с поля боя. Прочь от обреченных наемников. Кроны леса вновь задрожали, но, на этот раз куда сильнее. Гиганты ощутили ужасное злодеяние и мчались мстить, позабыв обо всем.       «Они хотели резню — они ее получили»

***

       Ему не нравились подземелья отца. Не нравились лаборатории и вивариум. Но еще меньше ему нравился ассистент Алдии. Прилизанный, с лицом чопорного аристократа, до тошноты дотошный и раздражающе преданный тому, кому и доверять то нельзя.       Лютер быстро шел по темным, провонявшим гниющей плотью и испражнениями тоннелям, миновал длинные ряды клеток и камер, обошел хранилища и пыточные, и вскоре добрался до небольшого хола. Раскрыв массивную дверь, он вошел в отцовскую лабораторию. Но самого Алдии, как и всегда, не оказалось. Вместо него у окровавленного стола стоял Лекс, листая журнал с записями. — Что, даже не поприветствуешь? — ухмыльнулся Лютер. — Ты ослушался приказа, Форлорн. Погубил наемников и едва не выдал нашу работу. Архимаг недоволен.       «Конечно он недоволен, — зло подумал Лютер, чувствуя боль обиды. — Я бился в войне его брата, принес гору чистых, неослабленных душ, рисковал жизнью ради его «работы», а ему все мало» — Не ври, ему плевать. Ему плевать на все, кроме ваших чертовых опытов. — К чему это сказано? — хмуро спросил Лекс, отрывая взгляд от журнала.       Форлорн едва сдержался, чтобы не сплюнуть. — Я хочу поговорить с отцом. — Это невозможно. Алдия занят исследованием. Помести души в полусферу и уходи. Возвращайся к своим обязанностям, Форлорн.       Лютер стиснул зубы, сжал кулаки, но промолчал. В душе клокотала ярость. Гнев алой пеленой застлал глаза. Расставаться с душами не хотелось, но он заставил себя снять амулет и вложить в сияющую полусферу, парящую над черным металлом. Изувеченные сущности завыли, попав из одной ловушки в другую. Дверь в лабораторию внезапно открылась. Глаза Лекса расширились при виде робко вошедшей девочки с рыжими волосами. — Шаналотта! Иди в свою комнату! Сейчас не время… — Нет! — крикнул Лютер. — Пусть останется.       Форлорн присел на корточки, заглянув в глаза растерявшейся девчушки. От нее исходила живая, щекочущая душу сила. Двойственная, неистовая, заставляющая Тьму в душе трепетать от страха и восторга. Лютер улыбнулся, глядя в глаза разного цвета. — Ну здравствуй, маленькая. Ты и правда такая милая кроха, как мне говорили. Я — Лютер, твой сводный… — Форлорн! — крикнул Лекс, громко ударив журналом по столу. — Держи язык за зубами! Шаналотта, уйди. Сейчас же! — Держать язык?! — в этот раз ярость не удалось сдержать. Девочка спешно убежала, закрыв за собой дверь. — Ах ты высокомерный сучий потрох. Я в праве говорить это! Он мой отец! Я — его сын! — Ты забы… — Заткнись! Я уже восемьдесят лет делаю за него грязную работу, убиваю ради него, рискую жизнью ради его работы, а он сидит в своих чертовых лабораториях и не может даже выйти ко мне?! Когда мать умирала на моих руках, он даже похороны ее не оплатил! Даже не извинился перед ней, на ее могиле! Она умерла от болезни, которую он мог вылечить! — Чего ты хочешь, Форлорн? — раздраженно спросил Лекс. — Его раскаяния и извинений? Он дал тебе место при себе, работу и золото. Ты ни в чем не нуждаешься. — Чего я хочу? — сквозь зубы прорычал бастард, подходя к столу. Ассистент опустил руку. Воздух дрогнул, выдавая подготовку к мощному заклятию. — Чего я хочу? Может, немножко внимания от папы? Может, я хочу посмотреть в его глаза, хоть раз в этой гребаной жизни, прежде чем опять брошусь на гигантов ради его опытов?! Пусть он выйдет ко мне! Ты слышишь меня, надменный сын собаки, черт тебя разорви! Пусть он выйдет ко мне! — Я сказал: это невозможно, Форлорн. — Мое имя Лютер! Лютер, сын архимага Алдии. — Это ничего не меняет, — холодно ответил Лекс, скрывая дрожь. — Он занят. А тебе пора возвращаться к своим обязанностям. Нам нужно больше душ. — Так хочется размозжить тебе голову, — холодно сказал Форлорн. — Прямо сейчас. Я вернусь к своим обязанностям, «господин ассистент». Но услышь меня, сукин сын. Однажды, очень скоро, мы с тобой поговорим по-другому. Помяни мое слово. — Все сказал?       Лютер презрительно фыркнул и, развернувшись, вышел из лаборатории, хлопнув дверью так, что затрещали петли. Лекс тяжело вздохнул, опускаясь в кресло. Он старался держать дистанцию от архимага, после той ссоры. Относиться к нему как к суровому мастеру, и ни как иначе, но оказался втянут в семейные разборки. Лютер превращался в головную боль. Фелкин слишком хорошо его обучил. А теперь он еще и с культом Наар-Альмы связался. Наследники Темных Духов Кааса придавали форму ярости бастарда, и эта форма грозилась стать угрозой.       Серьезной угрозой.