Путь проклятого

Воспоминание. Форлорн — когда-то.       «Мораль — оковы» — так говорят культисты Наар-Альмы. Их философия, их образ жизни определен этим простым правилом. Убивай, воруй, развратничай, делай все, что пожелает твоя душа. Так они говорят.       И обманывают себя. Лютер сохранял видимость преданности, но в душе смеялся над этой кучкой маньяков, глубоко погрузившийся в самообман. Все культисты — наследники древних Темных Духов жили в рамках, в показной вседозволенности. В действительности оставаясь рабами. Своих страстей, мнения братьев и сестер, кодекса и этикета. Негласных, да. Но абсолютных.       Враг пал на кровавый песок, выгибаясь и скрежеща зубами. Уродливый доспех блестел от пролитой крови, маска с черепом треснула. Руки все еще тянулись к мечу, выбитому ловким приемом. Он пытался подняться, хотел продолжить бой, больше всего на свете. Но бронированный сапог на груди лишал такой возможности. Тяжелое лезвие клейморы смотрело в кровоточащую глазницу шлема, готовое в любой миг прервать жизнь поверженного дуэлянта.       Лютер возвышался над ним, сжимая рукоять клейморы. Рев толпы почти оглушал, запах гнили забивался в горло, кровь бурлила, сердце выпрыгивало из груди, торжествуя быструю победу над очередным противником. Десятым по счету.       Враг проиграл, но Форлорн не спешил обрывать его жизнь. Взгляд оторвался от разбитой маски и скользнул по рядам «зрителей». Искаженные в экстазе кровожадного исступления лица сливались в сплошной поток паскудства, скрывая ту, кого Лютер искал. Она стояла в толпе бойцов, глядя на него с холодной улыбкой на прекрасном лице. Рыжие волосы завязаны в хвост, броня из черной воровской кожи блестела в оранжевом пламени фонарей. Поймав взгляд самых прекрасных глаз, что он когда-либо видел, Лютер легонько улыбнулся и подмигнул. Враг зло закричал, когда лезвие с хрустом вонзилось в череп.       Поверженный задрожал и сморщился. Из груди медленно поднялся дрожащий черный фантом и устремился к трибуне. В лапы карлика-распределителя. Облаченный в уродливую мантию с паучьими лапками на спине, он жадно поглотил человечность, добавляя еще одну жизнь в копилку. Обычно, по правилам арены, победитель забирает человечность побежденного, получая право вернуть себе обличие живой плоти. Но Лютер и так был жив, потому Малютка Грен оставил фантом у себя. На время.       Бои на арене — приятный отдых и достойная тренировка. Ему нравилось испытывать полученные навыки на одуревших от жажды убивать культистах. Отрабатывать приемы в бою с самыми разными врагами. Не знающими страха и сомнений, упивающимися самим фактом схватки. Он бился с могучими магами, с ловкими мастерами парных мечей, с громилами, чьи доспехи настолько прочны, что об них ломалась сталь. Именно здесь, в окружении рева толпы, с окровавленной клейморой в руке он тренировался по-настоящему. Каждый урок Фелкина находил здесь практическое применение. Каждое заклятие — помогало в бою, каждый отточенный выпад — пригождался. Чего нельзя было сказать об унылых спарингах с другими Форлорнами, впадающими в исступленный ужас даже от самых простых заклятий Тьмы. И здесь же он увидел ее.       Он смотрел, как она бьётся на арене с Шеррон, не уступая фехтовальщице. Две катаны из черного железа сияли убийственной скоростью, принося противникам неминуемую смерть. И он любовался ей, через решетку трибун, наслаждаясь красотой и мастерством. Тем, как блестит ее залитая потом и кровью кожа, как горят глаза, огнем чистейшей страсти. Она была единственной, против кого Лютер не выходил на бой. И никто в культе Наар Альмы не решался объяснить это трусостью. Или, по крайней мере, никто не осмеливался сказать ему это в лицо. — Кто эта женщина? — очарованно спросил Лютер, глядя, как незнакомка в черном выпускает внутренности Шеррон. На прекрасном лице торжествующая улыбка, окровавленные волосы прилипли ко лбу. Черные лезвия катан угрожающе блестели, вызывая на бой всех, кто не потерял мужества. — Миллибет из Карима, — ответил ведьмак Николай, поправляя складки золотисто-белой мантии. Толпа ревела, черный фантом звенел в руках коротышки. Запах крови и мелодия агонии оглушали, но Лютер не обращал на них внимания. Он смотрел на нее, не в силах оторвать взгляда. — Одна из наших кровавых чемпионов. — Она проклята? — Все здесь прокляты, Форлорн. Вижу, «Черное пламя» не оставило тебя равнодушным? — усмехнулся ведьмак. — Можешь взять ее в любой момент. С твоим винрейтом — не откажет. Редко кто из новичков побеждает десятерых противников подряд. У тебя здесь большое будущее, и она понимает это лучше многих.       Лютер поймал ее взгляд. «Черное пламя» усмехнулась, заглянув ему в глаза. Черные катаны скользнули в ножных с едва уловимым звоном.       Кровь арены текла ручьем, гудела тьма и пиромантия, сияли молнии и копья магии, звенели клинки и тетивы луков и арбалетов. Проклятые сражались, умирали, поднимались вновь, скрежеща зубами от ненависти. Но Форлорн больше не был частью этого. Он шел вниз по окровавленной лестнице, туда, где отдыхала после битвы понравившаяся ему женщина. И, в эту бесконечно долгую ночь, только она имела значение.

***

      «Проклятие опустошения — давно решенная загадка. Уже века об этом известно все, что только можно узнать. Интеллект, помноженный на силу веры открывает врата знания, умножающего скорбь. Оно обнажает страшную, очевидную истину: спасения нет, надежды нет. Но, даже зная об этом, даже в полной мере осознавая неотвратимость судьбы — мы все еще продолжаем бороться с ней, бессонными ночами выискивая способы исцеления. Падаем, поднимаемся и вновь вступаем в бой, лелея слабую надежду. Смелость ли это, или трусость? Я не знаю, и едва ли кто-нибудь знает»       Рабочие записи Навлаана.

      Пробуждение походило на подъем с глубины. Видения жизни Форлорна меняли что-то в нем, рождая странный, противоестественный холод под ребрами. Сны сливались с явью и казалось: черные щупальца бездны опутывают его, не желая выпускать в мир живых. — Они отступили, но скоро вернутся! — послышался крик, будто с глубины. — Капитан! Капитан, черт возьми! Капитан! — Он опустошен, Бенхарт. — Твою мать! Клянусь моим мечом, это не победа — это поражение! Нужно срочно отступать и перегруппироваться у западных башен! — Мы не успеем. Нужно драться здесь.       Уильям с трудом сбросил оцепенение сна, вырываясь из цепких объятий Бездны. По глазам ударил золотой свет солнца, дыхание сперло от вони и копоти. Пахло гниющей плотью, сыростью, жженым мясом и испражнениями. Пахло страхом и ужасом, пахло войной. Мертвец не сразу узнал место. Слишком многое изменилось. Мимо пробегали отряды проклятых солдат в обожжённых доспехах, с окровавленными мечами и щитами. Ревел боевой рог. Уильям с трудом поднялся и бросил взгляд на самую высокую башню. Там, опаленный, трепетал черный флаг с изображением двух драконов. — Черт, и в какое время меня забросило на этот раз? — зло проворчал Уильям. — Это уже начинает раздражать.       «Не важно, в какое время тебя забросили, — ответила червячок. — Важно другое: зачем тебя сюда забросили. Такое чувство, будто нас ведут. Будто некая сила хочет показать нам что-то» — Ты!       Мертвец резко обернулся. Позади, за пеленой дыма и пепла стоял небольшой отряд закованных в броню рыцарей. Особо отличилась парочка здоровяков, стоящих перед испуганными проклятыми. Один — явно солдат короля, смотрел на Уильяма холодным взглядом, отдающим сталью. Обожжённый нагрудник с гербом Дранглейка чернел от пригоревшей крови и плоти, некогда алый плащь почернел. Второй — суровый наемник в кольчуге с изображением оленя. Шлем, украшенный как у заправского северного лорда, горел в лучах солнца. На правое плече опиралось широкое лезвия самого дивного меча, что Уильям видел в жизни.       «Это не сталь, это…»       «Подделка. Сразу видно. Только маг может справиться с оригиналом, — фыркнула червячок. — Для простого смертного он — всего лишь бесполезный кусок стекла и золота»       «Ты откуда знаешь?»       «Я владела оригиналом, путь и недолго. Убивала им. Оружие хорошее, но очень хрупкое, если высвободить истинную силу, да и тяжелое. Ты не представляешь как дорого мне обошлась эта блажь, Со… Уильям. Я тратила столько душ на покупку порошков починки, что можно с ума сойти. Один плюс — можно уничтожать сильных врагов на расстоянии одним взмахом. Никогда не забуду, как вторгшийся ко мне темный дух поцеловал изумрудную дугу! Его разорвало на куски, залив кровищей мраморный пол. Когда высвободишь силу, ту, что вложил в него Нагой Сит, приходит такое приятное покалывание, будто вся мощь магии в твоих руках. Эффектно, но мне больше по душе… — червячок резко осеклась и замолкла, заползая в глубины сердца»       Это смутило Уильяма. На миг показалось: червячок заставляет себя не говорить с ним, держать дистанцию. Он отчетливо ощущал внутреннюю борьбу этого странного создания. Раздался протяжный вопль, сменившийся грохотом падения. Уильям отшатнулся, опустив взгляд на упавшего со стены полого лучника. Рот раскрыт в немом вопле, искаженное ужасом лицо мумии обращено на него, в безмолвной мольбе. Несчастный выгнулся и растаял, уносясь к костру нежити. Белесый дымок взвился над землей и впился в грудь мертвеца, жадно поглощаемый червячком.       «Ты пожираешь все души, что я собираю, — зло подумал Уильям»       «Не все, а половину, — фыркнула червячок» — Эй! — крикнул воин в плаще. — Что-то я не помню среди моих людей рыцарей Фороссы? Ты откуда взялся? — Я… — А, какая нахрен разница. Вставай в строй, солдат! Если ты в своем уме и можешь держать меч — мне плевать, кто ты такой. Где твое оружие?       Уильям поморщился. Перед глазами пронеслось воспоминание минувшей схватки. Жестокий бой с Форлорном, сияние молний, лязг мечей и мучительная боль. Взгляд коснулся рук, лишенных перчаток. Видимо они, испепеленные молнией, остались там, в будущем. Ладонь коснулась пустых ножен. Уильям тихо выругался. Он уже не в первый раз теряет оружие. Сперва сабля клириков, затем «Луна», а теперь еще и новенький фальчион.       «Замечательно, Уильям! — ругал он себя. — Может, тебе оружие к запястью веревочкой привязывать, как детские рукавички, мать твою?» — У меня нет меча. Потерялся где-то. — Да? — фыркнул воин с голубым клинком. — Тоже-мне воин! — Дайте ему меч, — крикнул солдат. — Мое имя Капитан Драммонд, и сегодня, парень, ты под моим началом умрешь пару сотен раз.       Уильям невольно хохотнул. — Настолько плохо с тактикой, капитан? — Шутник? — ухмыльнулся Драммонд. — Слава Богам, хоть один далек от опустошения. В строй!       Мертвец пожал плечами и занял место среди других проклятых. Он не знал, где он находится и с кем идет война, не знал, что происходит, потому принял единственно верное решение: просто плыть по течению, внимательно высматривая возможности к действию. Он знал: появление в крепости не случайно. Червячок права. Он осознал это, вспомнив цепкие щупальца тьмы, препятствующие пробуждению. Некто или нечто пыталось помешать оказаться здесь в этом времени. Некто или нечто, крепко связанное с Бездной.       Проклятые закричали, поднимая взгляды на небеса. Уильям тихо выругался, заметив плавно рассекший воздух валун, объятый пламенем. Снаряд впился в стену башни и взорвался так, что хлестануло по ушам. Каменная кладка смертоносным дождем обрушилась на солдат, проламывая шлема, ломая шеи и дробя черепа. Мертвец рухнул от оглушительного удара обломка стены. Из глаз посыпались искры, мир будто с ног наголову перевернулся, но сознание не ушло. В ушах звенело, пыль осела на броне, окрасив в мягко-коричневый цвет. Ладонь коснулась шлема. Нащупав внушительную вмятину. — Все в здание! — заорал капитан. — Прочь с открытого…кх… места!       Проклятые медленно поднимались и брели в ворота, покачиваясь и падая. Воин с голубым мечом скрылся в арке. Уильям с трудом поднялся, морщась от боли и тошноты и, шатаясь, побрел к капитану. Не все бежали. Большинство проклятых солдат, поставленных капитаном в строй, остались сидеть, глядя в одну точку. Мертвец забрал у одного из опустевших отличный длинный меч и, было, потянулся за щитом, но что-то остановило его.       «Никаких щитов! — рявкнула червячок! — Никаких щитов! Возьми второй клинок, баклер, дагу — что угодно, но не щит! Понял?»       «Почему?»       Червячок не ответила, заставив себя промолчать. Мертвец пожал плечами и, вместо щита, поднял второй меч — хуже предыдущего, покрытый зарубками и насечками. Ржавчина, уродливым рисунком, тянулась от кровостока к рукояти. Но лезвие все еще приятно радовало остротой. Уильям крепче сжал рукояти мечей и бросился вслед за капитаном. Миг, и они ворвались в провонявшую крепость, заваленную трупами и ранеными. То тут то там лежали изрубленные исполины — гиганты, по ушам бил вопль тысяч опустошенных солдат, бросающихся на громил в исступлении безумной ярости. Раздался громоподобный грохот, и земля содрогнулась. — Черт бы их побрал! — отчаянно вскрикнул Драммонд, прижимаясь к стене, чтобы не упасть. — Это конец. Дранглейк пал, эти ублюдки победили. Дьявол! — Да что вообще происходит? У меня память отшибло, — солгал Уильям. — Не помню… как оказался здесь. — Счастливчик, — фыркнул капитан. — Я бы многое отдал, лишь бы забыть это. Ты в Главной Башне — последней твердыне Дранглейка. За нами — беззащитная земля. Города без стражи, деревни без фирда, королевство, мать его, без короля. Воюем мы с гигантами. А если прямо: мы проиграли войну с гигантами.       Капитан тяжело вздохнул, глядя на стонущих полых. Один — в доспехах королевских мечников, забился в угол и, обхватив колени, верещал так, что болели уши. Плачь, стоны, завывания и мольбы сливались с лязгом мечей и грохотом массивных молотов в рвущую слух какофонию ада. Уильям снял шлем и, с болезненным вздохом, потер ушибленное место. Под густыми черными волосами вырастала внушительная шишка, пульсирующей болью вбиваясь в мозг. Мертвец посмотрел на ладонь, и мрачно хмыкнул, заметив кровь. Окажись камень хоть немного тяжелее — сидеть ему сейчас у костра.       Уильям достал из-за пояса флягу с эстусом и сделал один жадный глоток. Боль ударила в голову, сменяясь блаженством. Капитан нахмурился. — Откуда это у тебя? — Да так, подарок от одной милашки. — Ясно, — мрачно хмыкнул капитан. — Ну, наемник, у меня для тебя плохие новости. Похоже мы — последние «живые проклятые» в этой крепости. И, раньше чем через час, станем фаршем под молотами гигантов. Черт, как же выпить охота. — А этот парень, с синим мечом? — Он живой, — отмахнулся капитан. — Не проклятый. Слушай, приятель, я не знаю кто ты такой на самом деле. Но ты не наемник, и не солдат короля. Это видно по глазам. В тебе нет отчаянья. А оно у всех тут есть, даже у меня. Но я не сдамся. Даже если придется умереть тысячи раз! Я буду драться за королеву Нашандру насмерть! — Королеву? — удивился Уильям. Он попытался вспомнить все слова Шаналотты. Та ни разу даже не упомянула королеву. Логично: у любого монарха должна быть жена, хотя бы для статуса в мировой политике. И все же — почему Вестник не рассказала ему о ней? — Да, — хмуро кивнул капитан. — Королеву. А тебя крепко приложило, раз не знаешь о ней. Наш король Вендрик сбежал, предал королевство и свой народ. Бросил нас на растерзание гигантам. Королева Нашандра — его жена, хрупкая женщина вынуждена разгребать последствия его трусости! Тьфу!       «Нам нужно встретиться с этой женщиной, — хмыкнула червячок. — Желательно в этом времени»       «Думаешь?»       «Знаю! Вендрик сбежал… возможно, сбежал с лекарством. Нужно выяснить, куда именно и настигнуть засранца. Ну же! Или ты внезапно решил сдаться?»       «Посмотрим. Мне кажется, никакого лекарства нет, но… есть что-то важнее, — мрачно ответил Уильям. — Ты права. Нужно встретиться с этой женщиной» — Мне нужно поговорить с королевой.       Драммонд совершенно искренне расхохотался и, хлопнув Уильяма по плечу, добродушно сказал: — Мне тоже! Вот только для этого нужно победить гигантов. Слышишь рог? Через десять минут — не больше, сюда ворвется ударная армия, элитные гиганты размером с амбар, числом не меньше полусотни. А у меня в распоряжении — едва ли наберется сотня не спятивших проклятых, и тех еще собрать надо по все крепости. Нижние ворота потеряны, западная башня разрушена, осадные орудия горят. И, даже если ты решишь послать нас к дьяволам и дезертировать — гиганты все равно настигнут тебя. Нам всем тут что-то нужно, и все мы здесь и подохнем.       Несколько полых издали протяжные стоны и обмякли, отправляясь к кострам. Белесая дымка их душ взвилась и, точно живой туман, устремилась к Уильяму, забираясь под складки брони. Червячок жадно поглотила их, становясь сильнее. Капитан нахмурился. Он знал: некоторые проклятые способны поглощать души павших, но, чтобы это происходило «само собой», без усилия воли? Рог гигантов пронесся над крепостью, раздался оглушительный грохот и звук падающего камня. Уильям покачнулся, едва удерживая равновесие. К гадалке не ходи — осадные орудия врага разрушили прибрежную стену. Тысячи тонн камня разом рухнули в море, похоронив под собой множество вопящих проклятых. — Ладно, — решительно сказал капитан, крепче сжимая рукоять меча. — Они идут. Пошли умирать.       Драммонд хмыкнул, опустил забрало шлема и, закричав от ярости, бросился по коридорам Главной башни. Атака, лишенная всякого смысла — не более чем попытка встретить достойную смерть в битве, без шансов на победу. Уильям побежал за ним, обдумывая свои действия. Драммонд был прав. Стоило посмотреть сквозь громадные провалы в стенах и становилось ясно: никаких шансов выбраться из крепости у него нет. Не осталось ни одной живой лошади, ни одной повозки, а окрестные земли кишели озверевшими полыми, безумно кидающимися на чудовищных громил. Один вид гигантов мог лишить мужества. Громадные, полуобнаженные, безликие горы мышц и ярости, размахивающие молотами размером с молодого жеребца. Ни один человек не мог сражаться с таким врагом на равных, и только слепая ярость безумия помогала удерживать крепость.       Первые гиганты на пути Уильяма и Драммонда были убиты в считанные мгновения. Мертвец не решился вступить в ближний бой, испепелив чудовищ молниями, под хохот упивающегося смертельной битвой капитана. Творящийся в крепости ад сводил с ума. Никогда Уильям не участвовал в таком безумии, никогда не сражался за жизнь в окружении громадных мускулистых демонов и сумасшедших полых. Каждый бился сам за себя. Полые убивали гигантов, наваливаясь на них толпой, а затем бросались друг на друга, на големов, на капитана, на Уильяма — на все, что попадалось под руку. Вихри душ клубились, точно ураган, и червячок ловила их, впитывала, пожирала как оголодавший хищник, как алчный вампир.       Сразив гиганта молнией, Уильям вдруг замер. Мимо пробежал громадный воин с черепашьим панцирем на спине и, взмахнув тяжеленой булавой, смел полых с дороги как пылинки. Но души убитых не достались ходячему куску железа, и были пойманы червячком.       «Почему?»       А затем гиганты бросили в ад чан с маслом. Сперва Уильям услышал протяжный свист и, подняв взгляд, громко выругался. На крепость летели сотни снарядов. Чудовищный залп, настоящий метеоритный дождь. Миг, и от грохота захотелось кричать. Канонада оглушила, вспышки ревущего пламени слепили, дождь из камней и пыли отбивал барабанный бой на броне. Мертвец рухнул и закрыл голову руками, не переставая кричать. Камни летели со всех сторон, гиганты и полые верещали от ужаса, Драммонд и Бенхарт прижались к стене, безумно глядя по сторонам.       Несколько мгновений, и буря стихла. Гул осыпающихся камней слился с безмолвием уничтоженной пехоты. Уильям глубоко вдохнул, чувствуя, как души всех убитых арт-обстрелом впиваются в него.       «ДА! — заорала червячок в экстазе. — Сколько душ! Я чувствую себя такой сильной! Я почти материальна!»       «Да? — зло подумал мертвец. — А толку? Нас сейчас убьют и отправят обратно в будущее»       «Не бойся, любимый! Я не дам тебе умереть! Мы вместе разорвем порочный круг лжи! Мы погасим проклятое Пламя! Да! Больше! Больше! Больше!»        «Погасим пламя? — подумал Уильям. — Любимый? Кто ты, черт возьми, такая?»       «Как узнаешь — так назовусь, — фыркнула она. — Ты прекрасно знаешь, кто я. Я Кассандра»       «Это имя ничего мне не говорит»       «Говорит, больше, чем ты думаешь. Ты просто забыл, — с легкой грустью сказала червячок» — Боги! — крикнул, кашляя, Драммонд. — Да здесь весь их драный флот! Значит, гиганты из пролива разбили адмирала Хакина и воссоединились с основным флотом. Это конец.       Капитан поднялся повыше и бросил взгляд на тревожную морскую гладь, усеянную крупными кораблями гигантов. От пыли болели глаза, чесались легкие, но он не мог оторвать взгляда от серых парусов, приближающихся к крепости. Уильям подбежал к нему и встал рядом, мрачно глядя туда же, куда и капитан: на флагман гигантов.       Громадный, матово черный корабль медленно приближался к крепости, поражая габаритами. С высоты полуразрушенных стен корабль казался еще внушительнее. Взгляд Уильяма скользил по осадным орудиям, по катапультам и аркбаллистам на борту. Пугающе-массивная громадина причалила, с грохотом ударился о землю трап, окованный сталью, и тут появился он. — Мать мою, — прошептал Драммонд, глядя на вылезшую из корабля громадину. Гигант, размером с осадную башню, с меховой накидкой на плечах, в роскошной золотой короной на голове покинул флагман и вальяжно двинулся к крепости, сжимая в руке огромный меч. С ним — шестеро гигантов с парными молотами. Они шли, играючи разбрасывая полых безумцев, сшибая их как ребенок одуванчики. — Это еще что за хрен? — Король гигантов, — ответил капитан. — Это у него Вендрик украл какое-то сокровище. Говорили: он выманил этого великана из столицы, а потом, хитрым маневром, проник в сокровищницу и украл что-то. Но до этого дня он сидел там, на флагмане. — Похоже он тоже думает: война окончена. Король пал, самые лучшие войны мертвы, — ухмыльнулся Уильям, крепче сжимая талисман. — Пришел собрать трофеи, объединить силы и двинуться вглубь страны. — И сопротивления ему не окажут. Он поведет армии на резню, гиганты будут обходить город за городом, деревню за деревней, убивая все живое. У Дранглейка больше нет армии — все оставшиеся пали здесь!       Капитан стиснул зубы от ярости и бессилия. Все, что он любил, за что сражался, ради чего не раз отдавал жизнь — все это вот-вот исчезнет с лица земли, став кровавым пеплом под ногами завоевателей. Столько смертей, разрушений, столько поломанных жизней — и все из-за оскорбленной гордости. Драммонд знал — все старшие командиры знали, из-за чего началась война. Из-за жестокости двух королей. Из-за алчности и недальновидности Вендрика, из-за гордыни Короля Гигантов и его неспособности прощать. Короли — они убеждают себя и других, что заботятся о подданных, но это всегда ложь. Вендрик напал на мирный народ гигантов, и погубил сотни тысяч ни в чем неповинных людей, обратил королевство в руины и сбежал, трусливо оставив жену в одиночестве. А гигант бросил подданных на бессмысленную месть, усыпав их телами равнины. Вот только Гигант, похоже, получит то, чего желает.       Драммонд покосился на Уильяма и недоуменно округлил взгляд. Тот улыбался до ушей, глядя, как золотистые столбы солнечного света пробиваются сквозь облака дыма. Золотая корона Короля Гигантов горела в их свете, отбрасывая на пепелище причудливые солнечные зайчики. Мертвец глубоко вдохнули и, внезапно, воздел руки к небесам, в давно забытом капитаном жесте. — Восславим солнце! — воскликнул он. — Похоже, капитан, мы все-таки навестим королеву Нашандру.       Драммонд нахмурился. — Что ты задумал?       Уильям коварно улыбнулся, поигрывая мечами. Скрытая в набедренном кармане книжка вдруг засияла грязно-багровым светом. В голове мертвеца проносились формулы и заклятия грязной и нечестивой пиромантии Хаоса, способной убивать даже Богов. Кассандра расправила плечи, позволяя Уильяму почувствовать вкус ее мощи, понять ее желания и отдать ей невероятно яркую, могущественную душу. Душу того, кто века сидел на каменном троне, глядя сквозь вечность на ход истории. Того, кто сразу же узнает ее, едва завидев. И, узнав, обомлеет от ужаса и осознания: его мечта, его желание — исполнено. Вот только, как это часто и бывает с желающими — весьма нетривиальным и болезненным способом.       «Я знаю, почему он так разозлился на Вендрика, — сказала Кассандра нежным, почти эротическим тоном. — Он увидел в нем Гвина, отнявшего мир у Присносущих драконов и Великих Деревьев. Все гиганты родились из корней погибших древ, подпиравших небосвод бесформенного, серого мира. Они ненавидят наследников Богов, ибо боль и муки испепеленных нами деревьев передались им. Эта война — не просто акт мести за оскорбление. Это выплеск копившейся тысячелетиями ненависти к обладателям Великих и Темных Душ, жажда поквитаться, жажда наказать за погибший мир. Король Гигантов желает утолить жажду мести, желает встретиться с наследником Богов и уничтожить все, что ему дорого. Это зов его природы, это все, о чем он может думать. О чем могут думать его подданные»       «Он хочет сразиться с Вендриком? — спросил Уильям. — Но король сбежал»       «Хочет сразиться с Вендриком, но встретит кое-кого поинтереснее. Женщину, к которой у этих бревен очень… ОЧЕНЬ личные счеты, — Кассандра тихо и ехидно засмеялась. — Меня»       «Не понял, ты — наследница Богов? — изумился Уильям»       «Я — шестая. А Королю гигантов следовало быть поаккуратнее с желаниями, — злорадно засмеялась червячок, чувствуя небывалый приток душ. — Они имеют привычку сбываться»