Путь проклятого

      Время подобно реке. Оно точит камни, размывает берега воспоминаний, усмиряет ярость и ненависть. Приносит покой, даже таким проклятым демонам как он. Навлаан не знал, сколько уже сидит в клетке. Сквозь магический заслон не разглядеть солнца, не осознать движение времени. Остается лишь бесконечное уединение. Он давно забыл бы людскую речь и впал в безумие, если бы не помощь «темного я». Его безумное альтер-эго, рожденное Бездной, помогало не забывать: Навлаан, Королевский чародей и коллега Алдии, все еще существует.       Он не знал, что сидит в клетке уже десять лет. А если бы и знал — едва ли это хоть как-то изменило его. Обреченного вечно слушать тихий треск защитного поля и завывания бессмертный чудовищ, порожденных экспериментами двух безумных гениев.       Навлаан тихо вздохнул, вынимая из кармана небольшую иглу. Холодный свет защитного экрана сверкнул на острие. Медленно, с чувством, он вонзил иголку себе под ноготь, стискивая зубы от боли. В голове вспыхнуло багровое пламя, дыхание перехватило, кашель вырвался из груди. Сердце отчаянно забилось. Маг тихо застонал и, когда боль стала невыносимой, выдернул иглу.       Мука — ураган чувств. Они напоминали: он все еще существует. Навлаан — не отродье тьмы, а ученый и мыслитель, все еще жив. Пусть и едва. Вдруг по коже прокатилась волна легкого, едва уловимого жара. Ученый резко поднял голову и пораженно уставился на человека, стоящего у экрана. Не верилось глазам, руки задрожали, рот раскрылся в безмолвном вопросе. — Алдия? — Едва ли, — грустно ответило создание Хаоса. Мутный барьер искажал облик Ученого Первородного Греха. Стоило приглядеться и становилось ясно: это всего лишь шаткая телесная оболочка, сотканная из заколдованного пепла. Дешевый трюк — иллюзия. Навлаан раздраженно фыркнул, чувствуя, как пробуждается «он», скребясь на задворках сознания. Бесконечно долго коллега не являлся, и теперь приперся подразнить — не иначе. — Зачем ты при… Здравствуй, коллега! — воскликнула темная тварь, улыбаясь до ушей. — Как я рад видеть тебя, сукин сын. Дерни за рычаг, и мы продолжим работу. У меня много идей и еще больше времени. У тебя, я вижу, тоже! Все-таки обманул смерть, хвалю! — Я не смогу тебя выпустить, даже если захочу, — фантом Алдии дрогнул, левая рука отвалилась и, ударившись о пол, разбилась в черную пыль. Ученый Первородного Греха мрачно хмыкнул и, усилием воли, собрал пепел обратно, восстанавливая конечность. Темная тварь тихо выругалась и, закинув ногу на ногу, надменно уставилась на бывшего коллегу. — Похоже, не я один «заперт в клетке». — У меня есть к тебе вопрос. — Ничего не скажу, — презрительно усмехнулась темная тварь.       Адлия пропустил слова мимо ушей. — Уильям пришел на руины Дранглейка. Помнишь, я рассказывал тебе о нем? — Тот самый?! — Да.       Темная тварь нехотя отступила, пропуская в сознание рвущегося к контролю Навлаана. Королевский маг судорожно вздохнул и поднял на бывшего друга изумленный взгляд. — Я думал: ты шутил. Считал его байкой — не больше. — И тем… — пепел посыпался с плеч. Обе руки с едва слышным шелестом отвалились. Сил удерживать физическое воплощение не оставалось. — И тем не менее это он. Помнишь, мы прикидывали обстоятельства, делающие возможным путешествия во времени. Ты тогда не довел мысль до конца. — Повторить? — болезненно усмехнулся маг. — Ладно, если тебе от этого будет легче. Время родилось в Первом пламени. Оно разделило единый поток на прошлое, настоящее и будущее. Если Пламя гаснет, а мир возвращается к изначальной парадигме — временной коллапс также неизбежен. Границы материального размываются, времена и измерения накладываются друг на друга. Представь три плитки разноцветного шоколада, сложенные друг на друга. Пока Первородное пламя горит, хоть аналогия и противоположна, они не сливаются. Но, стоит ему угаснуть — все шоколадки начинают течь, сливаться, становясь сплошным месивом из времен и эпох. «Грудой отбросов». До такого никогда не доходило, даже после падения Богов Лордрана. Забавно… — Навлаан смотрел сквозь оставшийся от Алдии пепел, утопая в собственных мыслях. — В этот момент, в миг гибели самого времени, должен пробудиться Избранный Мертвец. Проклятый, не способный стать полым, сколько бы не умирал. Логично предположить, что этот Уильям — тот самый Избранный. Вот только…       Алдия исчез, не сумев удержать пепельный облик. Повисла гробовая тишина. Безмолвие настолько абсолютное, что слышался звук отчаянно бьющегося сердце запертого чародея. Навлаан закрыл лицо ладонями, пытаясь избавиться от главных вопросов. Тех, что Ученый Первородного Греха так и не решился задать. Не решился — потому что сам знал ответы и трепетал перед ними. Как и его бывший безумный друг.       Почему при возжигании Первородного пламени разом погибли оба Изначальных змея? Почему души отправляются на реинкарнацию? Почему Хаос не исчез со смертью Ведьмы из Изалита, а стал лишь сильнее? Настолько, что пожрал короля Мейвела. Или Тесею Мейвел — как знали немногие. Она придумала дурацкую традицию: никогда не снимать шлем на людях и назвалась Белым королем Мейвелом. Навлаан догадался. Только женщина может обуздать Хаос, успокоить его, приручить себе. Создать на его уродливом горниле великий город. Тесея знала премудрости пиромантии Хаоса, доступной только женщинам, знала, как обуздать его ярость, как уберечься. И у нее неплохо получалось… — Пока Пламя не начало гаснуть, — сказал себе маг. — И зов пророчества не пробудил…       Темная тварь вздрогнула от отвращения, ненависти и страха. Одна мысль о ней вселяла ужас в альтер-эго Навлаана. Маг вскочил, борясь с дрожью изумления. Века он делит разум с этим существом, но, до этого мига, не мог и подумать, что оно испытывает такие эмоции.       «Это всего лишь сказка. Нет ни единого документального подтверждения существования шестой сестры. Даже о первенце Гвина известно больше. Один единственный рисунок, пыльный барельеф и полусгнивший том, забытый на складах Анор Лондо. Мы знаем пятерых: Квилаан, поглотившая «черногной» — прекрасная легенда. Квилег — паучья ведьма, оставшаяся оберегать изуродованную и больную сестру. Корверин — единственный сын Ведьмы из Изалита, вечно оплакивающий смерть любимой младшей сестры. И, наконец, Квилана — наставница Салмана, подарившая пиромантию всему миру. Шесть отпрысков. Пять дочерей, один сын. Вот только… есть записи, старые, но подлинные, прямо указывающие: детей у Ведьмы было семь, а не шесть. Шесть дочерей и один сын. В древнем томе говорилось, что в четыреста двадцать втором году от «Узурпации душ», в Анор Лондо прибыла делегация из Изалита. Выходцы пламенного города создавали новое посольство при дворе. Верховодила ими красивая высокая женщина с жгуче-черными волосами. Она носила особое алое кольцо, созданное из души убитого лично ею дракона, дающее возможность понимать все языки мира. Не только людские, но даже драконий и гигантов. Больше упоминаний о ней нет. Причин может быть сколько угодно. От любви до предательства. Вот только никто из ученых Мельфиса и Виндхейма не может с точностью сказать, была ли эта ведьма именно «шестой дочерью», а не одной из пятерых. Мы не знаем имена половины ведьм, и все они похожи. Но вот кольцо… кольцо неоднократно всплывало в разных странах. И всегда им владела женщина. С черными волосами» — Бессмыслица какая-то, — фыркнул Навлаан, прижимаясь спиной к холодному камню стены. — Погоня за старыми костями и мертвыми легендами. И больше ничего. Но ты боишься ее? Бездна боится ее?» — Да, — тихо шепнула темная сущность его души. — Почему? — Легенды никогда не умирают.       «Если она это и вправду «она», то… тогда кто же такой Уильям?»

***

      Дранглейк полыхал, как сухой лес поздней осенью. Но это пожирающее пламя, эта адова мясорубка длилась слишком долго. Невозможно воевать целыми поколениями, тем более, если нет трофеев грабежа. Гиганты понесли в войне с Дранглейком огромные, просто чудовищные потери, не получив ничего, кроме слабого морального удовлетворения от мести. Слабого, потому как мстили они не Богам, и даже не их наследникам.       Король гигантов вел полчища именно на них, но, почти два столетия, на земли Дранглейка не падало ни единой капли божественной крови. Умирали люди — носители темной души, подневольные рабы воли Богов. Те, с кем гигантам нечего делить. Война давно потеряла всякий смысл — пора возвращаться домой. Вот только гордость не позволит королю Грату уйти без трофея. Йорм знал кузена лучше многих и понимал: тот скорее бросит на истребление всех гигантов, чем вернется на родные берега без «трона желаний». И осознание это болью рвало сердце.       Король снес ворота с петель, громадный меч очертил сияющую дугу и впился в стену башни. Вопли безумный полых смешались с грохотом камня и лязгом стали, рев гигантов пронесся над полем битвы, и знамя Дранглейка слетело с шеста, медленно падая в грязь. Война окончена. — Крепость наша, — сказал король Грат, вышагивая по заваленным телами «проулкам» крепости. — Осталось погасить костры и перегруппироваться. Соберем ударный кулак и выступим к столице сегодня же.       Йорм остановился, опустив хмурый взгляд на поваленную телегу и мертвецов, лежащих возле нее в обнимку. Молодая женщина прижимала к груди младенца. Такие крошечные, почти букашки. Кожа давно позеленела и сгнила. Они погибли много лет назад. Гигант опустил громадный щит и присел на колено, глядя на мертвые тела. Ладони сжались в кулаки.       «Все зашло слишком далеко» — В чем дело, Йорм? — холодно спросил Грат. — Йорм?! — В чем дело? — гигант едва сдерживал ярость. — Оглянись! Прислушайся! Слышишь шелест древесных крон, кузен? Мы потеряли почти триста тысяч! — Опять ты за свое, — раздраженно прорычал король. — Я уже все тебе сказал! Мы свершим нашу месть. Или ты забыл, что Вендрик… — Что Вендрик сделал с нашим народом?! — вспылил Йорм, поднимаясь. — Разрушил полтора города? Убил пару тысяч наших подданных? Украл «трон желаний»? Что он такого сделал, за что мы не отплатили ему сторицей?! Грат, Дранглейк уже уничтожен! Экономика королевства растерзана, армии нет, король бежал, все кончено. Хватит этой бессмысленной резни!       Король Грат отшатнулся, как от пощечины и с холодной яростью посмотрел на узкое лицо кузена. Йорм — представитель вида, более иных похожего на людской. Потому он и провел многие годы как посол гигантов в Катарине. Забыл свои корни, подружился с людьми, размяк. Одна мысль об этом приводила короля гигантов в ярость. Победа уже в руках, армии Вендрика разбиты наголову, королевство беззащитно — бери хоть голыми руками. И, в этот миг, в час абсолютного триумфа, Йорм снова просит уйти? Сдаться?       «Никогда!» — Чтобы я больше не слышал от тебя подобного! Мы победили! — Да очнись ты наконец! — вскрикнул Йорм, отбросив громадный мачете в сторону. Тяжеленое оружие с грохотом упало на укрепления, едва не повалив стену. — Ты уже отомстил! Пусть человек подавится своим троном! Все равно на нем не усидит! Король — ничто, без подданных и королевства! — Молчать, Йорм! Я сыт по горло твоим пораженческим…       Гигант Йорм подошел к кузену вплотную и заглянул в зияющую пустоту под короной. Грат не имел лица, видимого человеческому глазу, но гиганты могли различать сотканные из незримых душ очертания. Король был удивительно красивым, чертами походя на первенца Гвина, только много больше и сильнее. — Ты не слышишь роптание в войсках? Твои подданные не хотят воевать, они устали, они измучены горем потери множества братьев и сестер. Мы потеряли столько, что едва ли оправимся и за тысячи лет! Нет нужды терять еще больше в бессмысленной резне, ради какого-то куска камня из-под задницы Гвина! Какой бы силой он не обладал! Люди ни в чем не виноваты, но, если уж их тебе не жалко, то о своих сородичах подумай!       Король Грат опустил взгляд, сжимая кулаки. — Грат, — Йорм положил руку на плечо королю. — Месть уже давно свершилась. Давай оставим этот проклятый край и вернемся домой.       На миг показалось: Грат согласится. Йорм почти видел этот миг. Почти слышал, как тот соглашается и, кивнув, уходит на флагман. Взревет рог, и тысячи гигантов в разных участках фронта вздохнут с облегчением. Никто не хотел воевать, все гиганты понимали: ни один трон не стоит такого количества погубленных сородичей.       Король поднял на кузена холодный взгляд и древесное сердце Йорма упало. Не важно, что знали гиганты. Грат никогда не покинет земли людей, не вернув назад украденное сокровище. Он втянул народ в безумную войну, потерял столько сородичей, пожертвовал всем, бросив саму душу на алтарь мщения, и уже не сможет свернуть с этого пути. Гордость короля гигантов давно стала уродливой, гнилостно-черной лозой гордыни. Чувство вины обезобразило душу, выжгло и пожрало все лучшее, что было в нем, превратив в чудовище. И он — Йорм, друг людей, не сможет нарушить клятву верности роду и остановить его. — Убери руку, подними оружие и встань в строй, кузен, — холодно приказал король. — Грат… — Я все сказал.       Вдруг массивное тело обдал жар. Йорм бросил взгляд за спину короля и содрогнулся, увидев, как каменная кладка стены плавится, превращаясь в лаву. Целый кусок стены потек алым вязким тестом, обнажив платформу артиллерийского склада. Глаза гиганта расширились, рот раскрылся, при виде взведенной аркбаллисты и трех мужчин, направивших мушку прямо на голову Грату. По наконечнику болта из черной стали прыгали золотые молнии. — Стреляй! — заорал человек в алом плаще. Воин в латах с мехом и синим поддоспешником ухмыльнулся нажал на рычаг. — Берегись! — крикнул Йорм, с силой толкая короля в сторону.       Грат врезался в стену, подняв веер камней и пыли. Баллиста едва слышно щелкнула, смертоносная, шипящая сталь ухнула и Йорм закричал от боли. Болт вошел грудь и, пробив почти насквозь, застрял в спине. Чудовищная боль от молниевых ожогов едва не лишила сознания. Гигант покачнулся, попятился, пытаясь удержаться на ногах, но поскользнулся о злосчастную телегу и громко рухнул, разнося в щепки стены и укрепления. Удар затылком о камень вышиб искры из глаз, мир почернел и закружился. — Йорм! Будь ты проклята ведьма! Будь ты проклята! — орал Грат, обрушивая на врагов яростные удары громадного меча.       Гигант Йорм болезненно кашлянул и медленно приподнялся, встав на колени. Из раны хлестала густая, черноватая кровь, перед глазами плыли черные круги. Он поднял взгляд и застыл, не веря глазам. Да, он видел кузена, пытающегося убить двоих людей, закованных в латы. Видел, как тот самый стрелок швыряет молнии, пронзающие короля. Но, глядя на него — видел ее. Ведьма, облаченная в война, как шутник в клоунскую маску, дразнила и насмехалась над Гратом. Он хорошо ее знал. Провел многие месяцы в приятных беседах с этой улыбчивой, вечно позитивной и беззаботной женщиной. Ее доброта и открытость усмирили ненависть молодого гиганта и его товарищей. Йорм помнил ее смех, ее добродушные подколы, шуточки над медлительным и скучным гигатном. И то, что вспоминал, не имело никакого отношения к тому, что видел теперь.       Король взвыл, когда столб грязного пламени вырвался из-под ног, опаляя ступни. Элитные гиганты пытались броситься на выручку, но волна пламени расплавила камень, и те, вопя в агонии, вплавлялись в каменную землю, ставшую раскаленной лавой. Йорм попытался подняться, потянулся к палашу, но тут же вскрикнул от жгучей боли в боку. Мутнеющий взгляд уловил блеск синеватого меча, летящего в лицо. Человек кричал в торжествующей злобе. Титаническое усилие, и гигант поднял голову, уходя от удара. Враг был невероятно быстр, клинок впивался в древесную плоть, обходя доспехи, вышибая веера черной крови. Но человек недооценил силу Йорма.       Гигант глубоко вдохнул и крикнул, высвобождая внутреннюю ярость. Ударная волна вырвалась из тела, подняв ураган пыли и камней. Бенхарт пронзительно выругался и исчез, отброшенный черт знает куда чудовищной кинетической силой. Йорм вновь бросил взгляд на схватку двое на одного. Кассандра обрушивала на Грата мощь пиромантии, а мужчина ловко уворачивался и метко бил. Могущественный пиромант и великий воин в одном лице. Йорм стиснул зубы и медленно поднялся. Рана от баллисты выжигала насквозь. Молнии едва погасли, но кровотечение не прекращалось.       «Надо… помочь… Грату…»       Йорм покачнулся и едва не рухнул, схватившись за стену. Попытки выдернуть болт обернулись неудачей. От бессилия хотелось выть. Грат пронзительно вскрикнул, золотое сияние ударило по глазам. Молния хлестанула по ушам, точно трещащий кнут, а затем все стихло. Король тихо застонал и осел, прижимая обугленные ладони к громадной дыре в груди. Корона с громким звоном ударилась о камень и, прокатившись по земле, застыла у той самой проклятой телеги, точно заперев в золотой клетке тела женщины и ее ребенка. Йорм опустил руки, уловив горький символизм в этой картине. — Прощайте, ваше величество, — послышался злорадный женский голос. — Была рада снова встретиться.       Грат поднял болезненный взгляд на душу ведьмы и, застонав, рухнул. Иллюзий не было. Он больше никогда не сможет подняться. Йорм тяжело вздохнул и медленно опустился на землю, прижимаясь массивной спиной к каменной стене. Отовсюду звучали крики боли и завывания гигантов. Все ощутили ужасное. Грат мертв, король пал — все кончено. Гигант опустил взгляд на громадное черное пятно в центре нагрудника. Он подвел, не смог защитить короля. И никогда не сможет вернуться на родину с таким бесчестьем.       Странно: это не тревожило его. Йорм вспомнил высокие стены замков Катарины, звонкие лютни веселых бардов и хохот Сигварда — его самого близкого и верного друга. Сколько он не видел родных берегов? Пять, шесть столетий? Видимо, правы были полководцы Грата: он уже давно не часть народа гигантов. Он — друг людей. Их правитель и союзник. — Йорм.       Гигант поднял взгляд. Воин откапывал из-под завала едва дышавшего человека в алом плаще и не видел черный, опутанный багрово-желтой аурой фантом, стоящий рядом. Она поглотила душу Грата и сумела, пусть и призраком, отсоединиться от «носителя». Гигант не узнавал одежд, но чувствовал резонанс знакомой души. — Кассандра. — Прости, что ранила тебя. Не было выбора. — Я знаю. Мы уйдем. — Хорошо. Ничего у меня не спрашивай, добрый Йорм, — с болью и грустью в голосе сказала она. — Слишком многое случилось. Слишком многое изменилось. — Я понимаю. Прощай. — Прощай.       Йорм медленно поднялся и, шатаясь, зашагал в сторону корабля. Не было нужды уносить тело Грата. Мертвый гигант станет деревом — вечным напоминанием о былой войне.

***

      Гиганты покинули крепость в течении трех часов. Когда последний мрачный великан загрузился на корабль, только орды полых и мертвые тела напоминали о войне. Уильям сидел на камне и улыбаясь смотрел на горизонт. Капитан Драмонд сидел рядом, хмуро глядя на паруса кораблей. Ветер трепал волосы, успокаивал нервы. Оба не понимали, что именно произошло. Оба не разобрали ни слова в разговоре гигантов. Для простых смертных их язык подобен утробному гулу, неторопливому, недоступному для понимания. — Они вернутся? — спросил капитан, косясь на Уильяма. Его неслабо нервировали сверхъестественные способности наемника, помноженные на внезапный женский голос. — Нет. Они не вернутся.       Уильям вскочил с камня и поднял руки к небесам, восславляя уходящее ко сну солнце. Флот почти скрылся за горизонтом, навеки оставляя позади опустошенный проклятием и войной край. Червячок в сердце внезапно сильно загрустила и не пыталась заговорить. С наступлением сумерек пришел Бенхарт, улыбаясь до ушей. Они нашли удобный костер на месте бывших казарм, под защитой унылых големов с черепашьими панцирями на спинах. Ветерок холодной ночи забивался под доспехи, ласкал раны и синяки, успокаивал, подбивая ко сну. Бенхарт из Джуго растянулся на земле и храпел, на зависть проклятым товарищам. — Как только рассветет, отправимся к западным укреплениям, — сказал капитан Драммонд, не сводя взгляда с пламени костра, медленно облизывающего витой меч. — От них до окрестных деревень — сутки ходьбы. Если повезет — найдем на полянах пару одичавших лошадей. А оттуда поскачем прямиком в Вендрерберг. Ко двору королевы. Можешь уже считать себя герцогом, не меньше. Больше скажу: никто не удивится, если королева Нашандра за тебя замуж выйдет, после такого подвига. Ты спас Дранглейк. Ты — герой, чтоб мне провалиться. — Ерунда, — отмахнулся Уильям, глядя на обожжённые косточки в костре. — Я Воин Солнца.       Уильям поднял взгляд и замер, глядя на черный туман справа от Драммонда. Капитан не видел его. Не замечал силуэт женщины, сидевшей у костра, грустно опустив взгляд на пламя.       «Ты — дурак, — сказала она»       «Заноза, я смотрю, тебе нравится донимать меня, — мысленно усмехнулся Уильям. — Если бы я тебя не знал, решил бы, что у тебя ко мне нежные чувства»       Червячок вздрогнула и исчезла, оставив на сердце осадок едва уловимой боли. Мертвец нахмурился, молча глядя на пламя. Он все еще ничего не понимал, но верил: королева сумеет развеять тучи безумия и дать ответы, если не на все, то, хотя бы, на часть тревожащих его вопросов. Ведь вера, надежда и воля — все, что держит проклятого от безумия опустошения. Они придают сил в бою, в вечной борьбе на пути к спасению.