Путь проклятого

      Пустынная ведьма сидела на мягком ковре скрестив ноги, и с довольной ухмылкой разглядывала лежащую перед ней книгу. Древний том едва заметно сиял, источая ауру скрытого на страницах могущества. Роксолане пришлось попотеть, чтобы завладеть ей, но теперь невзгоды остались позади. Сила Изалита у нее в руках, а значит: шансы добиться успеха в миссии значительно возросли.       Ведьма вспомнила блестяще организованную засаду. Всадники Дранглейка наткнулись на отряд вооруженных полых и вступили в бой, не догадываясь о крадущихся к ним колдуньях. Как только Уильям спешился и обнажил клинок, Роксолана дала знак, и всадники утонули в ревущем пламени и свисте огненных хлыстов. От грохота дрожала земля, кони бросились прочь, обезумев от ужаса. Пиромантки покалечили всех, а самого Уильяма, этого нахального упрямца, одолела сама Роксолана. Ведьма бросилась в ближний бой, умело сыграв на типичной для мужчин недооценке силы красивой и хрупкой на вид женщины. Упрямец попался, и был мгновенно оглушен ударом зеркала-катализатора, сбившим шлем с головы.       Теперь «герой» Нашандры добывает титанит, среди паров яда и воя полых, а древняя книга — ключ к достижению цели, лежит перед ведьмой. Тревожащие слова о возможном побеге крепкого война не заботили Роксолану. Даже если этот Уильям и правда сумеет сбежать, она все равно успеет совершить задуманное и скрыться из Земляного пика.       Мысль о возвращении в родную пустыню приятной дрожью прокатилась по измученному ядом телу. Она улыбнулась, нежно касаясь грубого корешка древнего тома, вспоминая полустертые картины родины. Роскошные города из обожженного камня и слоновьей кости вырастают на горизонте, палящее солнце высоко над головой. Ведьма представила, как стоит на роскошной террасе, в окружении рослых чернокожих рабов, обмахивающих ее широкими веерами. Звучит прекрасная тихая музыка, блестит голубая гладь оазиса, над головой порхают пустынные орлы, мерно взмахивая белесыми крыльями. Запах сандала и жженых сладостей приятно ласкает ноздри, горячий ветер треплет волосы, забираясь под складки роскошного ало-золотого капюшона. Она опускает взгляд и счастливо улыбается, замечая блеск загорелой кожи.       «Так хорошо»       Протяжный вопль и звон громадного молота разорвал иллюзию в клочья. Исчезла пустыня, покой сменился яростью. Нет загорелой кожи — лишь ядовитая бледность, нет роскошного одеяния — лишь рваный капюшон и алая юбка с золотой вышивкой, порванная и больше похожая на тщательно выстиранную тряпку. Нет ароматов — только вонь гниющих, немытых тел и ядовитых паров. Нет музыки — лишь бесконечный треск мельницы и вопли полых. Ведьма раздраженно выругалась и, встав, бросила взгляд на широкое, видавшее виды окно. За ним простиралась долина ядовитых шахт, где сотни опустошенных рабов все еще добывали для своих хозяев титанит. Поставки продолжались, хоть торговля и заглохла окончательно. И теперь у пустынных волшебниц — единственных живых слуг Миты не осталось золота даже на покупку ткани, на пошив новых юбок и капюшонов, разъедаемых ядовитыми испарениями.       После исчезновения Вендрика торговые партнеры Дранглейка разом пропали, и теперь весь добытый в шахтах титанит сгружался на переполненные склады, под бдительным присмотром теряющих терпение ведьм.       Взгляд Роксоланы скользнул по ядовитым пикам. Трое полуопустошенны надсмотрщика, вальяжно восседали на спинах громадных чудищ. Все так же, как и всегда. Ведьма заставила себя отвернуться и посмотреть в зеркало, лежащее на выцветшем кресле. На нее уставилась красивая, но нездорово-бледная рыжая женщина с ярко зелеными глазами, подведенными сажей. Отражение не менялось уже почти столетие.       «Потраченное в пустую, — зло подумала ведьма, поднимая с пола книгу»       Она служила Мите уже девяносто два года, исполняя волю Совета Чародеек Джуго. Они прислали ее добыть секрет вечной молодости и красоты, но Роксолана так и не добилась успеха, прожигая дни на службе у «Губительной королевы». Ведьма вспомнила насмешливое выражение лица, издевательскую полуулыбку, подаренную в ответ на предложение о верности.       Королева Земляного пика подарила новым служительницам вечную молодость, отравив их зачарованным ядом. Но истинный секрет молодости так и остался скрыт, и та не желала разделять его с ведьмами, играя ими как куклами. Кормя обещаниями, как ребенка кашей, очаровывая рассказами о блаженстве, что даруют целебные воды. И они верили, они ждали, не имея шанса завладеть секретом путем угроз и насилия. Даже в своем ужасном состоянии «Губительная королева» оставалась в десять раз сильнее всех пустынных чародеек весте взятых, и вполне могла испепелить их одним единственным заклинанием.       Мита повергала Роксолану в ужас самим фактом своего существования. Живая отрезанная голова на изумрудном троне, стилизованном под змеиную чешую, полнилась такой магической силы, что и не снилось ведьмам. Тронный зал, выстроенный в форме круга, заливал яд, способный убить любого, даже отмеченного благословением королевы-вассала, если они вступят в него без ее разрешения. Ведьма знала: Мита — королева лишь на словах, на деле оставалась верным вассалом Дранглейка. У нее не было армии, кроме зловещих големов, толпы полых рабов, да двух дюжин полуобнаженных ведьм.       Роксолана решительно подражала губы и легким движением раскрыла книгу. Страницы податливо зашелестели, сверкая грязно-багровым огнем Хаоса. От вида сложных рун захватывало дух, голова кружилась от мысли о том, какого могущества и положения в иерархии ведьм она добьётся, когда привезет в Сехет этот том, вместе с секретом вечной красоты.       Тук-тук-тук — Войдите.       Дверь с громким скрипом раскрылась, и в комнату старшей ведьмы вошли шестеро. Пять полуобнаженных, бледных чародеек со следами яда на капюшонах и полуюбках, и старый товарищ, выпущенный из шахт забавы ради. — Привет миледи! — весело вскрикнул он, нагловато падая в кресло. Белая маска шута сверкнула в зеленоватом свете факелов. Он так и не сменил дурацкий наряд шута. — Я смотрю, бедный парень все-таки поддался на наши уговоры! Мое почтение! — Можно сказать и так. Ты с нами, Томас? — Нет, я просто зашел поглазеть на ножки, — засмеялся шут. Томас взмахнул ладонью, материализуя пульсирующую огненную сферу. Танец огня отбрасывал на стены комнаты оранжевые блики.       «Плохой шутник, хороший пиромант, — подумала Роксолана, ухмыльнувшись. — Не зря я вытащила его из шахты»       Ведьмы закрыли дверь и выжидающе уставились на предводительницу. Роксолана нехотя закрыла книгу, перебирая в памяти изученные заклинания. «Огненный шар» и «огненный хлыст» Хаоса. Их должно хватить. — Мы прекрасно понимаем, что Мита никогда не раскроет нам секрет вечной красоты, — начала Роксолана с очевидного. — Мы все знали, что рано или поздно это придется сделать. Либо мы попытаемся вырвать тайну силой, либо так и сгнием здесь, никогда не увидев родных песков. До этого момента мы не решались, но сейчас… сейчас у нас есть это.       Роксолана продемонстрировала чародейкам древний том пиромантии. Те радостно зашептались, услышав желаемое. Все рассчитывали: захваченная ценой конфликта с Дранглейком книга подарит им силу, и теперь лидер подтвердила это. Томас довольно хмыкнул, не сводя глаз с книги. — Я овладела пиромантией Хаоса — древней силой потерянного Изалита. И теперь наши силы равны, если не превосходят ее. Не будем терять времени. Ударим сегодня же и заставим тварь выдать тайну. — А как же яд? — хмуро спросила одна из ведьм, предчувствуя недоброе. — Мы долго не продержимся. — Сафира, сколько у нас драконьих талисманов? — спросила Роксолана одну из ведьм. — Двенадцать, остальные в Долине Жатвы. — Нам хватит, — решительно заявила старшая ведьма. — Будем действовать семером. Нападем сейчас, пока Мита ничего не знает. Ее самоуверенность — наша сила. Если не ослабим натиск — одолеем тварь за пару мгновений. Но, думаю, драться она не будет. Увидит нашу силу и все расскажет. Она не дура. — А если она не пойдет на уговоры? — спросил Томас. — Если дура?       Ведьма злобно усмехнулась, надевая капюшон. — Тогда мы притащим кочерыжку в долину жатвы и пригрозим бросить в один из ядовитых колодцев.       План до смешного прост: просто войти в тронный зал «Губительной королевы» и угрожая мощной пиромантией принудить выдать секрет. Ведьмы и шут решительно шли через каменные залы Земляного пика, на встречу судьбе. Роксолана делала вид, что уверенна в успехе, но сердце сжимали тиски страха. Тем сильнее, чем ближе становился ядовитый трон. Мысли снова и снова возвращались к самым мощным заклинаниям Хаоса, оставшихся неизученными. Такие сложные руны и заклинания требовали дней, если не недель кропотливой зубрежки и медитации с катализатором.       «Если бы у меня было больше времени! — досадливо подумала она. — Я бы выучила все эти заклятия, и у проклятой твари не было бы ни единого шанса!»       И она хотела подождать, но испугалась последствий промедления. Роксолана и так потеряла два дня. В любой момент могло прийти послание из Дранглейка, Уильям мог сбежать и привлечь ненужное внимание, или, что много хуже: книгу и медитацию мог заметить какой-нибудь случайный голем или верный королеве полый. От этой мысли холодок пробежал по спине.       Стоит Мите понять, что ее слуга изучает настолько сильную пиромантию, и та примет самые активные меры по устранению угрозы. И Роксолана прекрасно знала, эти меры. Даже самая сильная магия не сможет уберечь ее от быстрых и смертоносных големов. Их коротких луков и метательных ножей с широкими, зазубренными лезвиями. Они настигнут ее, будут кружить вокруг, метая смертоносную сталь, играючи уворачиваясь от огненных шаров Хаоса. Ведьма почти чувствовала, как клинки вырывают алые веера из ее нежной кожи, оставляют широкие, уродливые шрамы, сочащиеся густой кровью. Они обезобразят ее, выпустят кровь, а затем, промариновав в яде, скормят… ему.       И, будто в ответ на тревожащие мысли, по залам Земляного пика пронесся рев, пополам с воем. Ведьмы ускорились, стараясь не обращать внимание на эхо, разносящее по коридорам рев, вопли агонии и громкое чавканье, смешанное с хрустом терзаемой плоти. Тварь, издававшая звуки, служила палачом Миты.       Роксолана случайно узнала его печальную историю. Август был богатым аристократом, горделивым и жестоким. Он считал себя настолько великим, что не мог видеть рядом недостойную себя женщину. И, по злой шутке судьбы, только Мита соответствовала безгранично высоким требованиям гордеца. Но сердце принцессы принадлежало Железному королю. Обезумев от любви, аристократ всюду сопровождал Миту, пытаясь заслужить ее благосклонность. Он растерял всю гордость, превратившись в назойливую, жалкую тряпку, живущую мечтой о свой возлюбленной. Когда Фирус узнал о поклоннике возлюбленной, то немедля расправился с несчастным аристократом. Палачи отрубили ему ноги и бросили в темницу Земляного пика, умирать от голода, вместе с иными преступниками.       Но даже изуродованный и обреченный, Август не перестал мечтать о своей возлюбленной. Отказываясь умереть, он опустился до каннибализма, поедая плоть тех, кому не хватало воли жить. В вечной тьме глаза его ослепли и почернели, зубы стали клыками, тело — раздулось до невероятных размеров. Он превратился в ужасное чудовище, одержимое голодом и любовью к своей Мите. Август остался с ней даже после того, как рыцари Алона обезглавили ее. И стал для нее самым верным вассалом и палачом. Август забыл свое имя, забыл все, кроме безграничной любви и безграничного голода. Он стал Алчным Демоном Земляного пика.       И он сожрет ее, если план обернется неудачей. Роксолана и ее подопечные остановились у арки, ведшей к трону. Молчаливые мумии — хранители могил, угрюмо уставились на них, сомкнув копья из ядовитого черного серебра.       Ведьма улыбнулась, пропуская вперед Томаса. Шут весело хохотнул и принялся задорно отплясывать, будто находился на пиру у какого-нибудь короля. Необычное зрелище привлекло внимание хранителей и те не успели среагировать на удар. Томас исполнил смешное сальто и, дурацки приземлившись, взмахнул руками. Вспышка оранжевого света сменилась грохотом. Стражи не успели вскинуть щиты, и ударная волна разорвала их на куски, забрызгав одежды шута гниющими кишками.       Роксолана глубоко вдохнула, успокаивая нервы, и быстро зашагала через арку. Сапожки погрузились в ядовитую жижу, тело пошиб болезненный озноб. Ведьмы-заговорщицы и шут ворвались в ядовитое логово, представ перед изумрудным змеиным троном. Роксолана крепче сжала золоченую ручку зеркала-катализатора, глядя в ехидно улыбающееся лицо королевы. Зеленая кожа, потускневшие черные волосы, мутно-зеленые глаза и черные губы — результат глубокого отравления, не могли скрыть удивительной красоты. Отрезанная голова лежала на троне, глядя на вошедших заговорщиц. — Не припомню, чтобы приглашала тебя, — насмешливо произнесла Мита.       Ведьмы выстроились перед ней, схватившись за рукоятки катализаторов, готовые сражаться не на жизнь, а насмерть. Старшая ведьма вышла вперед, сурово глядя на бывшую госпожу. Яд проникал в кровь, вызывая болезненную слабость и тошноту. От привкуса гноя на языке захотелось сплюнуть. — Мы достаточно служили тебе. И требуем платы! — сурово сказала Роксолана. — Секрет вечной молодости. Назови нам его, и мы уйдем с миром обратно в родные земли. А если откажешься — заставим. Пять секунд на раздумья. — Хорошо. Я скажу, — безразлично ответила Мита. Ведьмы удивленно переглянулись. — Понимаешь, секрет вечной молодости — такие дуры как ты.       Роксолана замерла, услышав бульканье за спиной. Нечто массивное поднималось из яда. Иглы страха впились в сердце, от яда поплыли круги перед глазами. Она резко развернулась и вскрикнула, заметив ужасающее создание. Обезглавленная женщина со змеиным хвостом вместо ног стояла позади, сжимая в руках массивное копье. Миг, и ядовитая сталь заблестела в свете огней, устремляясь на застигнутых врасплох пиромантов. Роксолана взмахнула зеркалом, но взвизгнула от внезапной боли между лопаток.       Оружие рухнуло и погрузилось в яд. Ведьма упала, жадно глотая воздух, беспомощно наблюдая за расправой. Ужасное, змееподобное тело обрушивало на пироманток точные удары древком копья, а голова изрыгала потоки сияющих копий, вышибающих катализаторы из рук, парализующих лишившихся мужества женщин. Вопли ужаса оглушали, боль и тошнота казались абсолютными. — Ты хотела знать секрет? — засмеялась Мита, когда последняя пустынная волшебница рухнула в яд без сознания. — Теперь ты им станешь. Спасибо за верную службу, Роксолана. И прощай.       Пустынная ведьма болезненно кашлянула, пытаясь встать на ноги. Змеиное тело в миг оказалось перед ней, и мир вспыхнул яркой болью. Древко копья легонько ткнуло в затылок, повергая во мрак.