Путь проклятого

      Что есть жизнь, как не череда взлетов и падений? Бесконечный путь из грязи в князи и обратно? В один день ты на коне, мир у ног, а будущее предопределенно и кажется безоблачным. А затем ты падаешь. Так низко, как еще никогда не падал. — Работать! — рявкнул надзиратель, подтягивая поводья громадной твари.       Уильям кашлянул и, тихо выругавшись, погрузил кирку в гнилостно-зеленую породу. Отовсюду доносились стоны и завывания полых, все еще гнущих спину по воле жестоких повелительниц. Ядовитый туман проедал кожу. От вони едва не рвало. Рядом махал киркой полый пленник, давно лишившийся рассудка. — Я что, один здесь не впал в опустошение? — буркнул Уильям, искоса поглядывая на надзирателя. Мелкий сукин сын взгляда с него не сводил, держа поводья массивной твари, с огромными ручищами.       Их внешность — коварный обман. Мертвец убедился в этом, попытавшись сбежать. Звери надзирателей неповоротливы, но, внезапно, владеют чудовищно убийственной магией Тьмы. Не смотря на ручищи, они не лезут в ближний бой и сразу швыряют черную сферу. Убежать от нее, или увернуться у Уильяма никак не получалось, тем более с кандалами на ногах. Он ждал, пока надзиратель отвлечётся хотя бы на пару секунд, чтобы вновь попробовать сбежать, но тот и не думал отводить взгляда от единственного неполого раба.       «Этот милый наездник проследит, чтобы ты исправно работал, милый. Тебе у нас понравится, — смеялась Роксолана, швыряя его в шахты»        Колдунья забрала все. Доспехи, флягу, меч, книгу, талисман — даже портки, всучив рваные, заляпанные чьим-то гноем тряпки заключенного, и теперь мертвец в полной мере прочувствовал жизнь полого раба.       «Так поступали с проклятыми на раннем этапе распространения проклятия, — говорила Кассандра, когда Уильям ударом кирки отколол кусок ценной породы. Черные, острые камушки посыпались к ногам, источая едва заметную, белесую ауру»       «Я в курсе, — зло подумал он. — Так и сейчас поступают, как видишь. Забирают имя, дают номер и большую кирку со словами: «работай, отсюда и до смерти». И почему, черт возьми, не работает перенос?»       Уильям болезненно кашлянул, выплевывая сгусток едкой крови. Пары яда рвали легкие, убивая снова и снова, отправляя к специальному костру. Покосился на надзирателя. Тот все еще смотрел, подергивая зверя за поводья. Мертвец громко выругался и, размахнувшись, со всей силы ударил зеленоватую стену, вспоминая бесплодные попытки вернуться к дальнему огню. По непонятной причине костер не отвечал на его приказ, будто пламя Маджулы погасло. И теперь каждый раз умирая от яда шахт, он вновь просыпался у соседнего костра, под ехидным взглядом надзирателя. Шесть смертей не остались без последствий. Волосы почти полностью выцвели, кожа высохла, глаза исчезли. Он вновь стал тем, кем и прибыл в Дранглейк — мумией, неопределенного пола. Близость опустошения усыпила червячка. Голос Кассандры стал слабее, она почти не говорила. И не было ни единой надежды на помощь Шандры.       Роксолана, смеясь, раскрыла перед ним зловещие карты. У Дранглейка нет армии, и никто не знает, что случилось с рыцарями. Пока королева спохватится — если спохватится, пройдут недели, а может и месяцы. И этого времени хватит, чтобы стать полым. Если он продолжит умирать по десять раз в день. — Кааамушкииии. — Дьяволы, — фыркнул он, глядя как под ноги опять заползло безобразного вида создание, отдаленно напоминающее скелет, обтянутый гнилостно-зеленой кожей. Дрожащие костяные пальцы принялись ловко собирать осыпавшийся титанит. Мерзость источала пары яда, приближая и без того неминуемую смерть, но Уильям не мог прекратить махать киркой. Сделай он это, и без лишних слов нарвется на темную сферу. Надзиратель предупреждений не делает и похоже, получает удовольствие от убийства тех, в ком еще есть живой разум. — Работать! — Я что, единственный, кто может сбежать?! — зло крикнул ему Уильям, предчувствуя приближение смерти от яда. Пальцы немели, привкус крови во рту усиливался, пред глазами летали черно-красные мошки. — Если хочешь, чтобы я лучше работал — убери этих тварей от меня! Травят! — А кто титанит будет собирать? — насмешливо бросил надзиратель. — И будь нежнее с этими существами. Это придворная знать королевы, что-б ты знал. — Что. .кха…кх… знать? — руки немели. Уильям опустил взгляд на тварь и замер, внезапно заметив ну той на поясе странный сверток, измазанный в яде. Опустившись на колено, имитируя предсмертное отравление, он аккуратно коснулся свертка. Немеющие пальцы нащупали лист бумаги, обмотанный вокруг широкого лезвия метательного ножа. По спине пробежал холодок, пришлось приложить немало усилий, дабы скрыть волнение от надзирателя. Уильям незаметно отвязал свёрток. — Уже дохнешь? Работать! Или прикончу тебя, — усмехнулся надзиратель. Громадная тварь под ним смотрела на мертвеца без выражения, сверкая единственным глазом, полузатянутым бельмом. Уильям едва сдержал улыбку и рухнул, претворяясь умирающим. Было легко — он действительно стоял в шаге от смерти, чувствуя, как пары яда пропитывают насквозь истлевшую плоть. Мерзкое ползающее отродье стало прикрытием. Мертвец аккуратно извлек лезвие из свертка, заметив на листе бумаги измазанное гноем изображение шута и едва различимую надпись:

«Не обосрись. Найди меня в Земляном Пике. Я помогу вернуть твои вещи Ш.Т»

      «У нас союзник? — пронеслась мысль» — Да. Эти твари были когда-то проклятыми. Служили королеве Мите, когда та сбрендила. На них она испытывала целебные яды. Страшно продумать, что они пережили, прежде чем стать этим ползающим дерьмом.       «То есть, таким как ты, — хотел сказать Уильям, но сдержался» — Не стоило тебе сориться с госпожой Роксоланой, — усмехнулся Надзиратель. — Мог сейчас быть на свободе, а теперь станешь полым, добывая для королевы титанит.       «Я так не думаю, — подумал Уильям, крепче сжимая рукоять ножа. — Кем бы ты ни был — я твой должник, приятель» — Убить, или сам сдо…       Мертвец резко развернулся, вскидывая руку. Опустошение и яд не ослабили навыка, отточенного за годы охоты на нежить. Метательные лезвия часто выручали в битве с полыми магами, и он научился метать их быстро и без промаха. Лезвие сверкнуло в зеленоватом, отравленном воздухе. Раздалось мерзкое хлюпанье, сменившееся оглушительным ревом. Нож пронзил единственный глаз твари, и та пронзительно заревела, хватаясь ручищами за лицо. Звон тьмы ударил по ушам, огромная сфера пролетела мимо, расплавляя камни. — Будь ты проклят, сукин сын! — заорал надзиратель, тщетно пытаясь вернуть контроль над зверем. Ослепленное чудовище, за годы забывшее о боли взбесилось, и принялось метаться, с ревом расшвыривая все вокруг, налетая на преграды, переворачивая телеги с титанитом. Уильям ехидно усмехнулся, глядя как надзиратель с воплем валится с платформы. Взбесившийся зверь сбросил его и, вопя, рванулся прочь, налетая на стены.       Надзиратель медленно поднялся, морщась от боли в сломанной руке. Маска слетела, на смуглом лице запекалась кровь. Он поднял взгляд и завизжал, закрываясь руками, увидев острие занесенной над ним кирки. Инструмент ухнул и с противным хрустом погрузился в грудь, превращая позвонки и ребра в кровавый фарш.       С выражением молчаливой злобы на лице, Уильям вырвал кирку и, спешно сняв с булькающего трупа ключи, отстегнул колодки на ногах. Переполох испугал полых рабов, и Долину Жатвы наполнила какофония безумия. Слепая тварь все еще бесновалась, переворачивая ящики, ломая вышки и мельницы, привлекая внимания застигнутых врасплох пустынных волшебниц. Вспыхнуло ревущее пламя пиромантии, зазвенели цепи. Обезумевшие полые принялись истерично визжать, хватаясь за головы.       Уильям покачнулся, кашлянув кровью. В глаза потемнело, окровавленная кирка выпала из рук.       «Нет… нельзя… умирать»       Едва волоча ноги, то и дело содрогаясь от болезненного кашля, мертвец выбрался из шахты на провонявший сыростью и гноем воздух. Крепость Миты травила землю, превращая все вокруг в смесь ядовитых пиков и мертвых камней. Небеса заволакивали гнилостно-зеленые облака, отравленные дымовыми столбами, что вырывались из дымоходов крепости. Мертвец судорожно вздохнул, чувствуя, как проясняется сознание, и бросил взгляд за хребет, на высокую крепость, похожую на безумную смесь мельниц и башен.       Лезть туда, после всего пережитого, не хотелось. Но отступить он не мог. Роксолана забрала не только доспехи и книгу — черт с ними. Она украла и человеческую фигурку, подаренную Шандрой. Артефакт невероятно редкий. Без него не удастся попасть в бухту Брайстоун-Тселдора. Дальний огонь закрыт, и иного пути, кроме как продолжать путь к обозначенной Нашандрой цели у него не было.       Уильям осмотрел себя, недовольно покачав головой. Грязные тряпки висели на тощем теле мумии. Ни оружия, ни талисмана, ни мускулов. Казалось — он весит не больше пятидесяти килограммов, что сводит на нет преимущество в физической силе.       Слух резанул громкий скрип решеток, и в отдалении появились омерзительного вида твари. Уильям окинул их одним единственным взглядом, и громко выругался. Даже в броне, с мечом и талисманом непросто одолеть то, что мчалось за ним, размахивая серпами, размером с подростка. Уродливые твари, созданные сшитых кусков дюжин тел, с клетками на головах и шипами на наплечниках ревели, почуяв «свежее мясо».       И будто их недоставало, прозвучал едва уловимый звон, на задворках сознания. Мертвец попятился, заметив у поваленной вышки алое сияние. Запах тьмы ударил по обонянию, аура погасла, и тускло-зеленоватый свет заблестел на острие массивного клинка. Форлорн перешагнул через поваленное бревно и двинулся на него, поигрывая мечом. — Наконец-то, — прошептал призрак. — Ну это уже ни в какие рамки не укладывается, — прошептал Уильям, пятясь. — Что тебе от меня нужно, говнюк?! — Реванш, — сказал призрак, но, внезапно остановился, вставая в боевую стойку. Четыре твари восприняли его как угрозу и бросились в бой, размахивая громадными серпами. Форлорн взревел, швыряя в первую сферу черного огня. Тварь взорвалась гнилостными брызгами, но другие не остановилась. Самая страшная угроза в миг стала спасением. Завязалась схватка, давая шанс на побег. Форлорн уворачивался от ударов, свирепо расправляясь с тварями, наседающими на него. В дали сверкнул алый капюшон пустынной волшебницы. Женщина бросила взгляд на обоих нарушителей, и, видимо решив, что мертвец никуда не денется, атаковала призрака. Пламя слилось с лязгом серпов, выжигая яд. Град огненных шаров устремился на Форлорна, и тот, ехидно хмыкнув, опутал себя сверкающей аурой тьмы. Искажающей свет. Ревущий град огня отпружинил от него, снаряды разлетелись, кто-куда. Несколько угодили в земляную шахту, воспламеняя пары.       Земля содрогнулась и огромный гейзер пламени и камней вырвался из-под ног чародейки, превращая ее в смесь вопящей обожжённой плоти и тряпок, вплавляющийся в нее. Форлорн рухнул, серп впился в нагрудник, оставив вмятину. Черный клинок очертил дугу и тварь заревела, в миг оставшись без ног. Дым, гарь, звон тьмы и рев чудовищ сводили с ума. Мертвец развернулся и побежал, не желая драться с очевидным победителем.       «Не сейчас!»       Уильям бежал, стараясь не попасться на глаза другим надзирателям и пустынным волшебницам, взбудораженным внезапной атакой темного духа. Перепуганные взрывом и дракой полые взбесились и нападали на надсмотрщиков и друг друга. Мертвец видел, аккуратно выглядывая из-за скалы, как толпа полых залезла на спину чудовища и разорвала визжащего надзирателя на куски. Подоспевшую к нему на помощь волшебницу толпа сбила с ног кромсая острыми титанитовыми осколками. Захотелось помочь, но мертвец сдержался, хоть пронзительные вопли молодой женщины и терзали сердце болью. — Восстановить порядок! — закричала другая волшебница, поливая толпу потоком пламени. — Полые в ужасе завизжали, бросаясь врассыпную. Уцелевшие надзиратели швыряли сферы тьмы, усмиряя безумных бунтовщиков. — Отправьте послание Роксолане! Нам нужны все волшебницы! Немедленно! Иначе тут все…       Волшебница резко обернулась, но не успела взмахнуть зеркалом. Широкое лезвие вошло в живот, как в бумагу, подняв вопящую женщину над землей. Кровь хлестала на черные доспехи, но призрак не спешил выдернуть клинок, будто упиваясь ее агонией. Двое надзирателей на тварях застыли, с ужасом наблюдая, как их начальница вдруг принялась усыхать. Нетронутая опустошением, она стремительно превращалась в мумию.       Форлорн вырвал человечность, и презрительно отшвырнул тельце в сторону. Зазвенели черные сферы, но, ударив призрака, не ранили. Он шел, игнорируя атаки тьмой, поигрывая матово-черным клинком.       Морщась от противного холодка под ложечкой, Уильям смотрел, как призрак расправляется сразу с двумя гигантами. Отсекая ноги, потроша вопящих наездников, будто они — тренировочные груши. Когда последний пал, Форлорн поднял клинок и заорал: — Клирик! Клирик!       Мертвец вжался в камень. Честь требовала ответить на вызов, но здравый смысл побеждал. Играть в дуэлянта с таким грозным противником — это здорово, но не когда из брони — тряпки, а из оружия — костяшки пальцев. — Клирик! Я знаю, что ты здесь! Я чувствую тебя! Клирик!       Яд слабел, и силы понемногу возвращались, а вместе с ними — фантомные эмоции. Мертвец чувствовал холод и вонь «Долины Жатвы», и липкие щупальца страха от вида черного клинка Форлорна. Кровавый поход призрака не прошел бесследно. Смерть пустынных волшебниц и половины надзирателей спровоцировала безумный бунт полых. Шахты Миты стали бойней для ее слуг, по вине существа, движимого голодом и жаждой мести. — Клирик! Сразись со мной! Сразись со мной, трус!       «Катись к дьяволам»       Уильям аккуратно отпрянул от края и побежал прочь, стараясь не привлекать внимания. Скалистые ущелья полнились полых рабов, вопящих, крушащих все на своем пути. К счастью для мертвеца — его стадия опустошения внешне не сильно отличалась от их, потому легко было притвориться такой-же обезумевшей тварью. Один из полых сорвал с него накидку, оставив в одной набедренной повязке.       Мертвец пробрался через горящие загоны, прячась среди ящиков с титанитом, пролез, рискуя жизнью, через наполненные ядом тоннели и вышел к небольшой, свободной от яда полупещере, в тени Земляного пика. Камни окружали его, отделяя от остального мира и, казалось, свет солнца пробивается сквозь зеленоватые облака, освещая это место.       Пахло ядом и стариной, вокруг лежали покрытые пылью обломки каменных арок. Звуки боя звучали в отдалении, и мертвец вдруг почувствовал странное чувство под сердцем. Смесь покоя и тоски, будто оказался на руинах давно забытого дома. Он шел мимо руин и обломков, пока не оказался перед разбитой статуей, озаряемой столбом золотистого света. — Это место было храмом, — сказал он себе, глядя на обломки статуи. — Храмом солнца.       Уильям грустно улыбнулся и, повинуясь порыву, воздел руки к небесам, восславляя скрытое за облаками светило. Внезапно тяжесть опустошения отступила, на сердце стало легко и спокойно. Он опустил руки и улыбнулся. Ладонь сжала рукоять непонятно откуда взявшегося клинка. Простой, незамысловатый, видавший виды меч казался странно, до боли знакомым. Будто не раз спасал его жизнь во множестве ожесточенных боев. Мертвец поднял клинок и удивленно уставился на отражение.       На него смотрел красивый мужчина с золотистыми волосами и добрым огоньком в глазах.       «Странно»       Наваждение исчезло, и в отражении появился сморщенный труп, на грани опустошения. Храм успокаивал мертвеца, придавал чувство абсолютной уверенности в себе. Рукоять приятно грела ладонь, отдавалась теплом на сердце. «Ты слышишь меня? — послышался слабый голос червячка» — Черт, — буркнул Уильям, опуская клинок. — А я уже было обрадовался. С добрым утром, заноза.       «Больше так не делай. Не попадайся. Смерти в клетке сделали меня слабее» — Да? Может в следующий раз ты примешь участие в процессе? Не знаю, например: не дашь кучке полуголых пироманток поджарить мне зад и бросить в клетку? Почему ты не остановила их атаки, как тогда, в Забытой Крепости?       «Я не успела. Они застали меня врасплох» — А это возможно?       «Не гиперболизируй мои способности, Уильям. Я сильна… была, но не всемогуща»       «Что не делать? Гипипраб…»       «Не бери в голову, — снисходительно засмеялась червячок» — Кто бы сомневался. Ладно, рад, что ты не исчезла окончательно. Я к тебе уже привык, — засмеялся Уильям. — К твоему нудному бубнежу.       Кассандра деланно вздохнула.        «Мы должны забрать книгу у этой ведьмы» — Об этом можешь не говорить, — зло ответил мертвец, поднимая взгляд на мельницу. — И так собирался навестить красотку. Если только Форлорн не доберётся до меня раньше.

***

      Главные ворота крепости оказались недоступны для него. Запертые на массивные засовы, под охраной уродливых перешитых громил, они ощетинились сталью аркбаллист, агрессивно глядящих на небольшой каменный мост. Долина жатвы полыхала, и даже в отдалении слышались звуки погрома, смешанные с воплями нежити. Что-то подсказывало: Форлорн не обрадовался побегу своего визави, и теперь вымещал ярость на всем, что подворачивалось под руку, убивая надзирателей и пустынный волшебниц, вытягивая из них человечность. Уильям надеялся: это отвлечет засранца, до тех пор, пока не удастся вернуть снаряжение. Или, как минимум — найти новое, не хуже прежнего.       Паника стала идеальной возможностью осмотреться. После нескольких часов лазанья по горам и схваток с назойливыми полыми и здоровенными бородатыми сталеварами, он обнаружил лазейку. Единственный путь в Земляной пик лежал через место сбора титанита. Там, куда полые рабы привозили телеги драгоценного минерала на обработку и распределение. Отсутствие брони имело свои плюсы. Набедренная повязка не стесняла движения, упрощала проход через залитые ядом каньоны, позволяла с легкостью уклоняться от неуклюжих атак полых врагов. Вес брони начинал забываться, а души побежденных вновь наполняли червячка силой.       Кассандра говорила немного, решив ограничиться предупреждением об опасностях. Ее сущность позволяла видеть куда больше, чем мог мертвец, и вскоре они сработались. Он — рубил и колол, ловко парируя и уворачиваясь, она предупреждала о нападающих со спины врагах, что особенно спасало, когда они, наконец, добрались до точки распределения и столкнулись с големами. Лишенным плоти демонами в черно-коричневых легких доспехах. Если бы не подсказки — юркие ублюдки выпустили бы Уильяму кровь. Он давно отвык от настолько быстрых и динамичных соперников, буквально навязывающих ему правила боя молниеносными выпадами. В тени провонявших гноем и ядом залов, среди нагромождений ваз с ядом, у пологих обрывов, скрывающих затопленные этажи темниц, Уильям бился за свою жизнь. Сверкала сталь, почти ослепляя в сиянии факелов и фонарей, мелькали свистящие ножи, свистели стрелы, грохотали громадные молоты сталеваров. — Как раз по размеру, — сказал мертвец, застегивая кожаную куртку голема. — Ткань воняла чем-то противоестественным и омерзительным и явно не рассчитывалась на живого человека.       «Это лучше, чем ничего, — хмыкнула Кассандра» — В чем дело? Смущает моя полая голая задница, заноза?       «Не льсти себе. Ты в каждом бою получаешь раны, ты потерял уже много крови, а фляги с эстусом нет»       Мертвец снял со стены факел и продолжил путь, освещая коридоры Земляного пика. Даже в недрах крепости не нашлось места для тишины. Слух все время раздражал лязг и рокот массивных механизмов, приводимых в движение сотней ветряных мельниц. В спертом пропитанном ядом воздухе пламя факела отливало зеленым, свет то и дело вырывал из тьмы пыльные кости и сморщенных в позе эмбриона полых, пополам с нагромождениями плесневелых ваз. Доверху наполненных ядом. — Куда ведут эти тоннели?       «Не знаю. Наверное, на склады титанита. Если Дранглейк исчез, то и это место вместе с ним. Если товар некому продавать, а добывать его не прекращают, значит его нужно где-то хранить» — На полу нет следов телег. Похоже, я не туда свернул.       «Хм, действительно. Повернем назад?» — Нет. Мы на склад не придем, но… заноза, мы ведь и не собирались. — Разговариваешь сам с собой? — донесся из тьмы болезненный голос. — Успокаивает, да? Меня вот не особо.       Уильям встал в боевую стойку, сжимая в левой руке факел, в правой — клинок, направляя лезвие на густой мрак. В тенях вспыхнул оранжевый огонь, подсвечивая улыбающуюся маску и обожжённые, измазанные грязью шутовские тряпки. Арлекин, скоморох болезненно прихрамывал, двигаясь навстречу нему. Ладони сияли алым огнем катализаторов. — Темнота — друг молодежи, — болезненно засмеялся скоморох. — Я было принял тебя за голема. Рад, что ты выбрался. — Мы знакомы? — Да. Это я прислал тебе нож с письмом. Я Томас, и мне нужна твоя помощь. А тебе — моя. Еще раз. — Да? И зачем мне твоя помощь? — хмуро спросил мертвец, не отводя клинка. Кассандра не доверяла ему, и Уильям разделял ее подозрения. — Тебе ведь нужны твои вещицы? Та необычная фигурка? Броня, талисман, книжка? Иначе ты бы не приперся сюда. Вижу — нужны они тебе. Уговор такой: ты помогаешь мне — я помогаю тебе. — Ты — враг Роксоланы? — спросил мертвец, опуская клинок. — Нет, я ее друг. Но, боюсь, эта дружба теперь — смертный приговор. Подопечные Миты охотятся за мной, и за тобой, после того, что ты устроил в Долине Жатвы. Удивил, никогда бы не подумал, что один голожопый полый может разнести эту богадельню. — Это был не я. Роксолана бросила меня в клетку. У меня к ней счеты. — Она больше не враг тебе, — отмахнулся Томас, гася пламя катализаторов. Шут остановился перед Уильямом и чуть поклонился, демонстрируя мирные намерения. — Можешь сбрасывать ее со счетов. Твои шмотки и книга в сокровищнице Миты, прямо за ее тронным залом. Если сделать круг через старые подъемники и сможем обойти Алчного демона. — Что значит «можешь сбрасывать ее со счетов»? — хмуро спросил мертвец. — Она что, мертва? — О нет, если бы.       По коридорам пронесся свирепый рев, вперемешку с хрустом. Мертвец крепче сжал рукоять меча, косясь на подрагивающий огонь факела. Рев нарастал, смешиваясь с визгами и едва различимыми мольбами о пощаде. Они резанули сердце мертвеца, даже червячок будто съежилась, улавливая в них такой ужас и отчаянье, что застывала призрачная кровь. Визг резко оборвался, и по тоннелям пронесся всенаростающий хруст терзаемой плоти.       Томас тяжело вздохнул, устремляя взгляд в темноту коридоров и сказал: — Много хуже. Ее схватили, замариновали и скоро скормят Алчному демону. Если уже не скормили. Идем, не будем терять времени. «Спроси его, почему он все еще жив, если его подругу схватили? — казала Кассандра» — А почему тебя не схватили? — А я убежал, — пожал плечами Томас. — Как увидел змеиное тело — сразу деру дал. Ясно стало, чем все кончится. Не горжусь — но и не стыдно. Пойдем. — И ты не хочешь ее спасти? — зло спросил Уиляьм. — Не дать этому «Алчному демону» ее сожрать? — Ты не понял, — грустно ответил Томас. — Дать ее сожрать — милосердие. Я же сказал: ее замариновали к столу. Яд Миты творит страшные вещи с человеческим организмом. Если она жива — то поверь, сама желает смерти. А нам не стоит терять время, только ради облегчения оной. К тому же, я не хочу драться с Алчным демоном. Ни разу вот не хочу. А теперь хватит трепаться и пошли! Время не ждет!       Шут Томас театральным жестом указал вперед и, по дурацки топнув, пошел первым, озаряя тьму сиянием катализаторов.       «Держи-ка меч наготове, — хмуро сказала червячок. — Не нравится мне этот паяц»       «Не любишь скоморохов?»       «Ненавижу скоморохов, — зло ответила Кассандра. — И не спрашивай «почему»!»       «Ладно. И все же?»       Червячок раздраженно фыркнула. Уильям следовал за Томасом через полупустые залы, аккуратно обходя наполненные ядом вазы, пока тот не вывел к железной двери. Раскрыв, Томас шагнул туда, увлекая мертвеца за собой.       Стоило пересечь порог, как по спине пробежали мурашки. От вони стало не по себе. Рев демона ослабел, и Уильям молча уставился на чудовищное зрелище. В центре большого зала, некогда отведенного под склад, возвышалась огромная, больше, чем можно представить, гора черепов. Мертвец тихо выругался, зеленоватый свет факела блестел на покрытых паутиной черепах мужчин, женщин, детей и стариков самых разных возрастов. Кассандра в сердце грязно выругалась, когда факел вырвал из кучи череп младенца. И не один. Из пустой глазницы выполз крупный, отожравшийся жук и, напуганный внезапными гостями, бросился наутек. — Боги. — Нет, это подданные Миты. Все обитатели Земляного пика, их семьи, слуги, рабы и гости. Теперь ты понимаешь, почему ее зовут «Губительной королевой»? Не только из-за яда. — За что она их?       Томас рассказал печальную историю безумной королевы. Уильям слушал, не сводя глаз с черепов, о искренней любви между Митой и Фирусом. Союз был идиллией, но годы — безжалостнее стали. Чувства затупились, красота Миты увядала. Меж тем росла болезненная одержимость Железного Короля металлом, ставшая настоящим безумием. С годами разум короля полностью поглотило железо. Он денно и нощно торчал в плавильнях, следил за работой сталеваров, лично проектировал кузницы и горны, с каждым днем требуя одного: больше и больше металла. В своем безумии он забыл о Мите, потерял интерес, погрузившись в страсть к расплавленной стали. Рыдая от боли о погибающей любви, Мита обратилась к темным искусствам, желая вернуть непревзойденную красоту своей юности, лелея мечту вновь влюбить Фируса в себя. Отвадить сошедшего с ума супруга от порочной страсти. Но шли годы, Железный король все сильнее сходил с ума, а красота Миты продолжала увядать. В конце концов безумцу надоела назойливая жена, и он отослал ее в Земляной пик.       Сидя одна в титанитовой клетке, она с смотрела в зеркало, проникаясь ненавистью к отражению и всем подданным. Ненависть к себе стала настолько сильной, что королева затворилась от мира, с каждым днем все сильнее сходя с ума, экспериментируя с темной магией и алхимией. Пока однажды не достигла в безумии роковой черты и не выплеснула ненависть на всех, кто осмеливался взглянуть не ее, как она считала, безобразное лицо.       Порожденные чудовищной магией големы устроили бойню, обезглавив всех, кроме тех несчастных, кому тварь уготовила роль подопытных. Одна в залитой кровью крепости, Мита, наконец, достигла желаемого. Она раскрыла секрет вечной молодости, создав омолаживающее воды. Но было уже слишком поздно. Ненависть и безумие королевы поглотили все лучшее в ней и осквернили источник, превратив в смертоносный яд. Мита впитала его, став тем, кем являлась в душе — отвратительной, безумной тварью, мечтающей об одном: отравить весь мир.       Сэр Алон — выдающийся герой и близкий друг Фируса слишком поздно узнал об этом. Осознав всю полноту безумия Миты, он лично явился в Земляной Пик, взяв с собой отряд самых верных рыцарей. Завязалась схватка, и рыцарь-самурай отсек ей голову. Но ненависть Миты поддержала жизнь даже в таком виде. Целебный для твари яд не дал жизни угаснуть, и теперь чудовище живет, как ужасающее, невероятно сильное тело, и голова, наделенная огромной магической силой. — Вендрик знал об этом? Знал, что она сделала? Что она такое? — Конечно, что ты как маленький, — засмеялся Томас. — Но, чего не сделаешь ради дешевого титанита и големов, особенно если напирают гиганты. Политика… политика никогда не меняется.       «Похоже, Шандра не обманула на его счет» — Ясно. И как одолеть эту тварь? — мрачно спросил Уильям. — В бою. Ты займешься телом, я — головой, — ответил Томас.       «Он что-то недоговаривает»       «Что-то недоговаривает? — удивленно подумал мертвец, следуя за Томасом через зал. — Да он ведет нас к ней на убой. Как найдем костер — попробуем выбить из сукиного сына правду»       Рев вновь пронесся по залам, и новая жертва отчаянно завизжала, умоляя о пощаде. На этот раз громче. Они приближались к логову Демона.