Путь проклятого

      Боль пронзала все тело, суставы ломило, рвотные позывы скручивали внутренности. Уильям судорожно вздохнул и открыл глаза, стиснув зубы. — Где я? — спросил он, глядя на покрытый плесенью потолок. — Там же, — ответил мелодичный женский голосок.       Приподнявшись на локтях, мертвец огляделся и обнаружил себя в небольшой комнате, измазанной грязью и ядовитой слизью. В отдалении рокотали механизмы ветряных мельниц, откуда-то слева доносились мерзкие звуки шлепающих по полу босых ног. А затем взгляд разбился о спасительницу. Уильям давно в себе подметил слабость к красивым женщинам, и не было силы, способной искоренить этот порок. Не смотря на боль, тошноту и жесточайшую детоксикацию он очарованно засмотрелся на белое личико и пухлые губки роскошной красавицы в алом капюшоне. Кожаная жилетка туго облегала блестящие от пота бугорки крупных грудок, высокие сапожки подчеркивали неземную красоту длинных ног. Пустынная волшебница сидела напротив него, прижавшись спиной к стене, крепко сжимая в руках боевой хлыст, измазанный ядом. — Ты… спасла меня? — Да, — ответила ведьма, глядя куда-то сквозь него. — Ты чудом выжил. Упал в яд с большой высоты, сломал позвоночник, шею, отравился. Повезло, что у меня был драконий талисман. Повезло, что отмеченных меткой Проклятия трудно убить. Повезло, что я струсила. Повезло…       По щекам ведьмы вдруг потекли слезы. — И долго я был в отключке? Уильям медленно поднялся на ноги, морщась от боли во всем теле. — Три часа.       «Чертовски много» — Она нас обманула. Секрет вечной молодости — я узнала его, пока шел бой в долине, пока Мита пытала моих подруг. Яд этот… ему нужен последний ингредиент. Душа Миты. Убить Миту невозможно. Мы не должны были доверять королеве. Я пыталась убедить подруг уйти, но они уперлись. Одного шанса сохранить красоту навечно им было достаточно, чтобы служить этому чудовищу. И я служила вместе с ними. Потому что любила Роксолану, потому что боялась остаться одна.       Ведьма резко поднялась на ноги и решительно заглянула в глаза мертвецу. — Я пустынная ведьма. Я стала ей, мечтая помогать людям, а не служить искаженному злу. Но я служила, потому что слаба, потому что труслива. Теперь мои подруги спятили, Роксолана хуже, чем мертва. Меня здесь ничего не держит. Я ухожу. — Подожди! Как тебя зовут?       Ведьма остановилась и, хмуро бросила через плечо: — Зули. Меня зовут Зули. — Спасибо что спасла меня, Зули. — Ой ли? Бойся сотканного из тени воина. Он уже здесь. — Форлорн?       Пустынная волшебница тяжело вздохнула и ушла, оставив измученного мертвеца наедине с тяжелыми мыслями, в окружении зловонных ядовитых миазмов и густых, плотоядных теней. — Кассандра?       Ответом было гробовое молчание. Внутренний голос забился в дальний угол сознания и не подавал сигнала. Будто могучая и властная ведьма превратилась в хнычущую маленькую девочку, запершуюся от кошмаров собственных воспоминаний в темном чулане, в самой глубине разума мертвеца. Уильям пошатнулся, перед глазами замелькали черные мошки, и он сильно сомневался в том, что они реальны. Ладонь легла на пустые ножны.       «Ну замечательно, — подумал он. — Опять! Я опять потерял оружие!»       Впереди ждал бой с проклятой королевой. Разумно было бы отсидеться в относительной безопасности, найти костер, восстановить силы, наполнить эстусом давно опустевшую флягу. Алчный демон повержен, рабская каторга уничтожена. Лучший шанс отдохнуть, вот только Форлорн спутал все карты. Уильям сильно сомневался, что сможет одолеть своего заклятого врага без нормального оружия и доспехов. Победить чудовище, потерявшее человеческий облик — это одно, но сражаться с мастером фехтования, облаченным в прекрасные латы, вооруженным двуручным мечом — совсем другое дело. У Уильяма нет оружия, нет доспехов, даже колокольчика нет. Есть лишь провонявшая ядом и гноем кожаная куртка голема, да пара кулаков. Но в бою с Форлорном от них толку чуть. Немного придало уверенности отличное копье, что Уильям отнял у забинтованного воина, когда поднимался наверх, стараясь не упасть с движущихся мостов и механизмов.       Путь к «Скверной королеве» пришлось проложить по трупам обезумевших обитателей башни. Чем ближе к ядовитому трону приближался мертвец, тем ожесточеннее становилось сопротивление. Копье показало себя прекрасным оружием против быстрых и юрких големов, особенно в узких коридорах. И все бы ничего, но ситуацию сильно осложняли ведьмы. Сошедшие с ума или просто продолжающие служить Мите красавицы стали главной проблемой Уильяма. Их сила, ревущая мощь пиромантии едва не отняла жизнь. И руке, так умело разящей врагов не хватало твердости в бою с красивыми юными девами. Сердце обливалось кровью при виде их предсмертных судорог.  — Такая красота пропала, — охнул Уильям, стиснув зубы и выдернул копье из содрогающегося тела последней ведьмы. Он не чувствовал радости победы, хоть этот бой и был особенно сложен. Ведьма заманила его в ловушку и атаковала под прикрытием убийцы в железной маске с клювом. Уильяму едва удалось выйти из боя живым, и все же, стоя над телом волшебницы, он не ощущал ничего кроме сожаления и вины. Рокот механизмов стал громок как никогда. Взгляд устремился на массивную арку, бережно охраняемую двумя стражами могил с широкими щитами и копьями. Ядовитые испарения жгли нос и глаза. Мертвец глубоко вдохнул и, играючи прикончив стражей, шагнул навстречу чистому, незамутненному злу.       Ноги сразу же увязли в ядовитом месиве. Уильям вздрогнул, разламывая медальон, оберегающий от яда и решительно двинулся к трону, не сводя глаз с лежащей на нем головы. Прекрасное лицо взрослой женщины улыбалось, холодный взгляд карих глаз пронзал насквозь. Черная шипастая корона сверкала, отражая зеленые, ядовитые блики. Трон окружали трубы и механизмы, по которым новый яд поступал к королеве, насыщая ее, исцеляя раны. Но, все же, он не мог исцелить самую страшную рану — искалеченное ненавистью сердце. — Ваше кх величество. — Так-так-так. Беглый раб, убивший моего демона. Посланник погибающего Дранглейка. Как поживает Шандра? Надеюсь у старой стервы все хорошо? — Я положу конец вашим злодеяниям, Ваше Величество, — решительно ответил Уильям, крепче сжимая древко копья.       Глаза Миты вспыхнули злым огнем. — И по какому праву ты мне угрожаешь, смерд! Я королева! Я поставляю титанит и колдовские камни в две дюжины стран, короли многих народов платят золотом за ценности, что добывают рабы на моих рудниках. Вендрик торговал со мной! Каждый клинок его элитных воинов был зачарован молниевым титанитом, купленным у меня! Хорошая, плохая, злая — я королева суверенной земли и у тебя, жалкий дохлый клирик нет права угрожать мне оружием! Оружием, отнятым у убитого стража! — Вы травите людей и скармливаете демону! — И что? А как казнил врагов Вендрик, ты знаешь? — Мита ехидно усмехнулась. — Вендрик был изобретателен. Я только скармливаю, а палачи в Дранглейке вешали, сдирали кожу, четвертовали, сажали на кол, заливали в рот расплавленный металл! Мне решать как наказывать провинившихся каторжников. Что ты смотришь на меня как баран на новые ворота? Думаешь, эти шахты и рудники — все мое королевство? За пределами долины есть три города, цветущих под моим гербом, кретин!       Уильям медленно попятился, глядя как из ядовитой лужи поднимается обезглавленное змееподобное тело Миты и, взяв голову в руку, обратило взор на ошарашенного мертвеца. Она была ужасным монстром, но монстром разумным и хладнокровным. — Ты лжешь, — хмуро ответил Уильям, сжимая древко копья. — Нет никаких городов. Нет никаких подданных. Ты всех их уничтожила из ненависти. — Может и так, — усмехнулась Мита. — И тебя я тоже уничтожу. Чувствуешь? Какого это, когда яд проникает сквозь твою кожу и попадает в кровь? Как впитывается газ в нежные, розовенькие легкие, блокируя усвоение кислорода? Что ты чувствуешь, нежить? Слабость? Ножки дрожат, тошнит, а перед глазами мелькают забавные огоньки, да?       Уильям пошатнулся, теряя координацию. Защита талисмана иссякла и яд со всей мощью ударил по организму. — Скоро, очень скоро ты даже не сможешь держать копье, — Мита ехидно засмеялась, подползая к опустившемся на одно колено мертвецу. — Скоро, очень скоро ты станешь моим новым Алчным Демоном. Ты займешь место моего…        Вопль ударил по ушам. Вопль, смешанный с противным хрустом пронзаемой плоти. Зеленоватая, отравленная кровь брызнула на лицо и обожгла, словно кислота. Уильям отшатнулся, глядя как тело королевы роняет голову в яд и, пронзённое насквозь громадным черным клинком, падает на бок. Призрак взмахнул мечом, смахивая с лезвия кровь. Под капюшоном клубилась живая тьма, зеленоватый свет отражался от пластин абсолютно черной брони. Уильям был готов кричать от отчаянья, понимая, что в этом бою ему не победить. В этот раз враг одержит победу и последствия поражения будут ужасны. Пальцы впились в древко копья, но сил поднять его уже не было. — Наконец-то, — ухмыльнулся Форлорн, убирая клинок за спину.       Уильям попытался напасть, но яд лишил остатков сил. Призрак подошел к нему, правая ладонь вспыхнула багровым огнем и впилась в грудь. Мертвец закричал, предчувствуя неминуемую смерть. Казалось, некая сила тысячью клыков вгрызается в душу и, точно оглодавший волк, пытается выдрать с корнем все воспоминания, чувства и желания. Багровый ураган ослеплял, от противно-медного привкуса крови хотелось плевать. Форлорн впился в мертвеца, запустив руки в саму его душу и дернул на себя. — Скоро все закончится, — прозвучал на задворках сознания холодный, безликий голос призрака. Уильям стиснул зубы и устремил взгляд в бурлящую тьму под капюшоном. Форлорн дернул, затем еще и еще, но человечность мертвеца не поддавалась. Вдруг лицо Уильяма преобразилось. В глазах его слабость и отчаянье сменились мрачной решимостью и сталью воли. Яд словно ослаб, Уильям медленно и уверенно оторвал от себя руки призрака. — Как?! — недоуменно воскликнул Форлорн. — Как?! — Мне есть ради чего жить, демон, — зло ответила Уильям. — Кассандра! Твой выход!       «Да!»       Кассандра играючи высвободила левую руку, раскрыла ладонь, обрушивая на врага силу катализатора. Вспышка грязного пламени удалила по глазам и к вони ядовитых миазмов добавился запах горелой ткани и опаленной Тьмы. Форлорн рухнул в яд, перекатился через спину и ловко вскочил на ноги, вставая с мечом в боевую стойку. Уильям не контролировал свое тело, едва справляясь с последствиями отравления. Разум то и дело мутнел, мысли путались.       Форлорн выхватил из-за пояса колокольчик, покрытый черной жижей и со всей силы взмахнул, призывая могущество Бездны. Звон ударил по ушам, вонь яда вышиб запах озона и гниющей плоти, черные сферы, источающие ярко-белое сияние опутали призрака, готовые через мгновение обрушиться на одержимого врага. — Тьма? — усмехнулась Кассандра, призывая потоки грязного пламени, багровыми змеями взмывшие в воздух. — Ну давай, покажи на что способен, наследник Кааса.       Тьма сплелась с пламенем Хаоса, выжигая яд, обращая в пепел древние занавески, плавя металл, превращая камень в раскаленное стекло. Холод Бездны и невыносимый, коптящий до черноты огонь демонов сошлись в смертоносном вихре, под крики разорённой ведьмы, завладевшей телом мужчины и звон оскверненного колокольчика. Порождения Тьмы и скверны Хаоса сходились и расходилась, увязая в яде, воплощая собой олицетворение свирепой ненависти и ярости. Кассандра схватила копье и то мгновенно вспыхнуло пламенем Хаоса. Миг, и двуручный меч Форлорна сошелся с пламенным копьем в смертельном танце.       Сознание понемногу возвращалось к Уильяму. Он все еще не мог владеть телом, но смог осознать весь ужас ситуации. Кассандра — могучая ведьма, но она не умеет владеть копьем. Иайто, хитрые шотелы, кинжалы и прочая изящная хрень — это оружие аристократии, но копье — оно простое, примитивное на вид, но требующее силы, ловкости и смекалки. В бою с двуручным клинком умелый мастер боя на копьях мог выйти победителем. Но Кассандра не была мастером и ошибалась. Смертельно ошибалась. И лишь ярость Форлорна, затуманившая глаза, спасла ведьму от гибели.       «Дай мне контроль! — крикнул Уильям. — Я сражусь с ним!» — Ты слишком слаб! — рявкнула Кассандра. — Он мой!       «Не будь дурой!» — Катись в Бездну! Я сражалась с темными духами…ох… — клинок Форлорна очертил дугу, отвел острое навершие и вырвал кровавый веер их груди их общего тела. Лишь чудом лезвие не пронзило ребра.       «Дай мне контроль, пока нас не прикончили! Твое дело пиромантия, оставь ближний бой мне!» — Ладно.       Мертвец вновь ощутил свое измученное, отравленное тело. Форлорн резко остановился и встал в стойку, нацелившись острием меча в горло врагу. Он сразу уловил перемены. Там, где еще мгновение назад была предтеча паники и бой дрожащей блохи, возникла стальная уверенность и азарт закаленного в боях воина. Его противник вернулся — это приятной дрожью отдалось там, где когда-то было сердце. — Наконец-то, — усмехнулся Форлорн, медленно поигрывая клинком. Лезвие резко дернулось, проверяя на прочность защиту мертвеца. Наконечник копья подался назад, черное серебро сверкнуло и словно стальная молния рванулась к лицу призрака. Лезвие прошло в дюйме от капюшона и мгновенно вернулось, не дав перерубить древко. Уильям был осторожен и держал дистанцию. — Я думал ты будешь вечно прятаться за юбку ведьмы. Копье тебе не поможет. У меня слишком хорошие доспехи. — Почему ты преследуешь меня?! — заорал мертвец. — Что тебе от меня нужно?! — Твоя душа, твоя человечность. И не только. — Не только? — Дело принципа. Я не проигрываю. Не проигрываю. — Мне ты проиграешь, — стальным тоном ответил Уильям, бросаясь на врага серией мгновенных колющих ударов.       Земля содрогнулась, вспышка голубого пламени ослепила, рев магической мощи пожрал все. На миг воцарилась гробовая тишина, время словно замерло. Широко раскрыв глаза, Уильям видел как мощь магии отрывает его от земли и отправляет в полет. Форлорн летел рядом, опутанный целым потоком сияющих копий душ. А затем раздался оглушительный грохот, и магическая сила снесла кусок стены. Мертвец закричал, сразу же поперхнувшись пылью и едва успел ухватиться за каменный выступ, повиснув над пропастью. Ноги пытались нащупать опору, но измазанные в ядовитой слизи сапоги скользили по камню. В ушах звенело, левый глаз застилала пелена крови и пыли. Но Уильям был жив. — Твою мать! — крикнул он, бросив взгляд вниз, на Долину Жатвы. — Проклятье!       «Как же, мать их, хорошо, что на мне кожаная куртка. Броня утянула бы меня вниз» — Вот черт!       Спасительный карниз двинулся, пальцы скользнули. Уильям резко дернулся вверх, но без толку. Кладка рассыпалась, кусок камня оторвался и, за миг до того, как мертвец с воплем скользнул бы вниз, черная рука схватила за шиворот. В лицо пахнуло ледяное зловоние Тьмы, взгляд впился в клубящийся мрак под капюшоном. Покрытый пылью и ядом Форлорн держал проклятого на вытянутой руке. — Ты умрешь от моей руки, — холодно сказал он, затаскивая Уильяма.       Заклятие Миты разнесло пять этажей пика, превратив все вокруг в полыхающую смесь яда, крови и падающих камней. Каким-то чудом механизмы все еще работали, гоняя яд по венам гибнущей крепости. Уильям поднял взгляд и увидел на верхних помостах змее-королеву, с громадным копьем в правой руке и отрезанной головой в левой. — Предлагаю перемирие. — Согласен, — хмуро ответил призрак, крепче сжимая рукоять темного меча. — Она на пять этажей выше нас. Доберемся под ударами магии, но не сможем убить. Яд питает ее. Раны затянутся. — Надо остановить приток яда. Сломать механизм!       Форлорн кивнул. — Мельницы… Я использую свой клинок чтобы перерубить центральную ось. Не подпускай ко мне королеву. — Так и сделаем. Ты займёшься ядом, я займусь змеей. — Действуй!       Мита не стала дожидаться атаки. По рушащемуся пику пронесся яростный вопль баньши и сотни сияющих голубой энергией копий душ обрушились на невольных союзников. Форлорн едва успел скрыться в осыпающихся коридорах, а Уильяма выручила легкость брони. Схватив клинок придавленного голема, он бросился к подвесным механизмам, ловко уклоняясь от потоков магии. Сердце рвалось из груди, пот заливал глаза. Время словно замедлилось в предчувствии неминуемой гибели. Одна ошибка, всего одно неверное движение и магия Миты испепелит мертвеца, не оставив от него ничего на память этому времени.       Но, зная все это, Уильям не чувствовал страха. Яростный бой не на жизнь, а на смерть отправил на задворки разума страх смерти и поражения, подменив его азартом боя. Мертвец поднимался по мостикам, прыгал через подвесные чаши, отворачиваясь от искрящихся механизмов, уклоняясь от падающих камней и ревущих потоков магии. Мита вопила в ненависти, швыряя заклятие за заклятием и только каким-то немыслимыми чудом они не попадали. Кассандра хранила гробовое молчание, но Уильям чувствовал ее волнение. Она затаила дыхание, полностью положившись на силу и ловкость воина, скакавшего по механизмам, навесным мостикам и подвешенным чашам с ядом точно кузнечик.       Уильям прыгнул в пропасть за миг до попадания копья душ и, схватившись за цепь, пролетел добрую дюжину метров и упал на каменную платформу прямо перед королевой. Сверкнул наконечник массивного копья, сталь свистнула рядом с лицом, распоров скулу. Не теряя время, мертвец бросился в бой, метя изогнутым клинком в голову.       Бой не походил вообще ни на что. Мита была зверем, чудовищем, плюющим на законы фехтования. Громадное копье со свистом рассекало воздух, массивный хвост метил в горло, голова, не смолкая извергала потоки разрушительных заклятий. Мир потускнел, все потеряло значение в бою с абсолютным врагом. Уильям сражался на немыслимой для Кассандры скорости, изумляя ведьму скоростью реакции, оточенной за столетия битв. Мита была сильнее, но габариты играли против нее. Каждый удар изогнутого меча попадал в цель, вырывая из змееподобного тела кровавые веера. Но страшные раны тут же затягивались, стоило ядовитым брызгам коснуться их. — Ты не можешь победить меня! — захохотала ведьма. — Ты не сможешь даже ранить меня!       Мертвец отскочил от удара хвостом и встал в дуэльную стойку, впившись взглядом в сияющие глаза королевы. Изящная боевая поза была обманкой. Уильям выставил правую ногу вперед, развернулся, открыв для атаки лишь половину корпуса и убрал левую руку за спину, незаметно для ведьмы извлекая из-за пояса метательный нож. — Я уже победил. Просто ты слишком тупа, чтобы это понять, Мита. — Я не намеренна…       А затем раздался ужасающий лязг, сменившийся скрипом. Форлорн пробился к механизму и обрушил на центральную ось удар зачарованного Тьмой меча. Громадная мельница затрещала и сломалась под весом механизмов. Шестерни разлетелись, засыпав все потоком искр и искореженного металла. — Нет! — вскрикнула Мита. — Нет, будь ты проклят и…арх!       Метательный нож, такой бесшумный в рокоте погибающего механизма, рассек запястное сухожилие. Рука дернулась и разжалась, голова рухнула и завизжала, исторгая всю оставшуюся магическую мощь. Сонмы копий душ превращали все вокруг в горящие руины, бело-синее свечение почти ослепляло, мертвец потерял слух от чудовищного рева магии и воплей ведьмы, но не выпустил клинка. — Вашему правлению конец.       Змееподобное тело бросилось на перехват, но было поздно. Скорость решила судьбу Миты, губительной королевы. Осклизлая рука тела вцепилась в волосы, подняла голову над землей как раз в момент броска. Изогнутый меч ухнул и вопль сменился хрустом. Лезвие пронзило левый глаз королевы и вышло через затылок. Мита содрогнулась и молча рухнула на пол. Выпавшая из рук голова с мечом в глазнице покатилась по рушащемуся помосту и до смешного медленно рухнула вниз, исчезая в потоке камней.       Все было кончено.