Путь проклятого

— Это черт знает что, — буркнул кузнец Лениграст, откладывая молот в сторону. Раскаленная заготовка медленно остывала на наковальне, танцующая пыль падала на кроваво-красный металл и едва заметно вспыхивала. — Это до добра не доведет, скажу я тебе.       Сидящий на стуле Солден угрюмо кивнул. Ему тоже не нравились перемены в Вестнике. Она всегда была чем-то статичным и постоянным, точкой опоры для угасающей воли проклятых. Всегда одинаковая и предсказуемая, без видимых личностных качеств, все ее желания, казалось, связанны с миссией проклятых. Солден сравнивал ее с маяком, у которого проводил последние годы своей угасающей жизни. Но теперь этот маяк погас, и все из-за темных тайн, скрывающих сущность Уильяма. Целую неделю Дальний огонь не горел в отсутствии Вестника. А когда она вернулась, пламя вспыхнуло куда слабее, чем прежде. Теперь огонь ленивее лизал витой клинок, и был куда холоднее.       Звон хлестанул по ушам, словно разом разбились тысячи хрустальных зеркал. Копье синей энергии пронеслось по главной улице Маджулы и разбилось о стену, плавя камень, вышибая ветхие доски. Солден бросил взгляд на поднявшееся облако пыли. Красная мишень, нарисованная на стене, осталась нетронута. Копье душ ушло на целых два метра влево, проделав дыру с ровно оплавленными краями. Даже в потной кузнице мертвого Ленигаста чувствовался резкий, ни с чем не сравнимый запах магии душ и горелого дерева. — Может, поговоришь с ней? Вразумишь безумную девку? — А я могу? — мрачно спросил рыцарь. — А даже если… что мне сказать? Прекрати колдовать и вернись к своим обязанностям хранительницы огня? Или сказать ей, что дальний огонь гаснет? От меня такие вещи прозвучат лицемерно… к тому же… она не послушает. На Пути Пилигримов ей несладко пришлось… она должна уметь защитить себя. Но… это неправильно. — Женщины, пф. Помяни мое слово, до добра это не доведет. С моей дочерью было так же. Сначала появился странный мужик, потом магические штучки… не равен час она уйдет, может навсегда. И что тогда? — Думать об этом не хочу. Но ты прав, надо попытаться поговорить с ней, — сказал рыцарь, поднимаясь. — Пожелай мне удачи.       Шаналотта раздраженно фыркнула, глядя на невредимую мишень. Тренировки, казалось, ни к чему не приводят. Одно дело создать заклинание — это она делала играючи, и совсем другое — управлять им. Почти четыре часа без перерыва она пыталась обуздать мощь магии Мельфиса, под пристальным присмотром старого волшебника Кархиллиона Фолка. Седобородый чародей в сером одеянии сидел рядом с костром и сосредоточенно наблюдал за каждым движением новой ученицы. Но все бестолку. Как бы она ни старалась, заклинания мощнее крохотной стрелы душ отказывались лететь в цель. Вырываясь из посоха, они словно обретали собственный злой разум и, ехидно звеня, уходили в молоко. Специально. — Дыхание, почтенный Вестник, — сказал Фолк, поднимаясь на ноги. — Следи за дыханием. Вдох-выдох, вот так. — Я стараюсь, Фолк. Но магия не слушается меня, — сокрушенно ответила Шаналотта, глядя на гудящий волшебный посох. — Возможно у меня просто нет магического таланта. — Ерунда, — засмеялся волшебник. — Магический талант есть у всех, а у вас, дорогой Вестник, он просто безграничный. Я не знаю никого, кто за один день обучения сумел бы сформировать копье душ. — Какой прок от копья, если оно не подчиняется мне? — Магия, почтенный Вестник, сама по себе непостоянна и опасна. Это не просто пучок разрушительного света, это живая энергия! Это явление природы, подчиненное воле чародея. Многие в Мельфисе со мной поспорят, но я всегда сравнивал ее с ветром. От слабых заклятий — легкого дуновения, до штормового урагана, сметающего все на своем пути! Ты не сможешь повелевать штормом, лишь направлять его. Для этого успокой разум, сосредоточься.       Кархиллион встал в стойку и, глубоко вдохнув, взмахнул посохом. В голубом сиянии возникли шесть сфер, танцуя над его головой. Они звенели и источали глубокое, пульсирующее сияние. Сам маг казался спокойным и собранным, грудь медленно вздымалась в такт дыханию. Фолк направил посох на цель и бело-голубой свет оставил темные блики на сетчатке глаз. Громадное копье душ вырвалось из древка, окруженное огоньками и с громким звоном и грохотом снесло тренировочную стену начисто, превратив доски в горящие щепки, а камень в пыль. Шаналотта ухмыльнулась, глядя на растущее пылевое облако. — Эмоции нужны клирикам, почтенный Вестник. Ярость, злость, праведный гнев делают их веру более истовой, усиливают чудеса. Но мы, маги, не полагаемся на эмоции. Холодный разум, спокойное, ровное дыхание и холодное сердце — вот залог контроля магии. Попробуйте еще раз. — Куда же мне стрелять? Вы разрушили мишень. — Ох, — волшебник ошарашенно уставился на развалины. — Моя вина. Тогда… тогда атакуйте тот камень. Вон тот, рядом с деревом. — Я попытаюсь.       Шаналотта подняла посох, глубоко вдохнула, концентрируя взгляд на крупном серо-коричневом валуне. Черное древко завибрировало, кольца магии двинулись, источая едва уловимые взгляду искры и молнии голубой энергии. Вестник снова вдохнула и подняла посох, высвобождая сотканное волей заклинание. Вспышка белого света вновь сменилась звоном, сияющее копье пролетело добрых двадцать метров и врезалось в дерево. От удара толстый ствол разлетелся в щепки. Старинная осина упала, шумя кронами. — Опять, — сокрушенно вздохнула Шаналотта. — Ну, ни один навык не дается без практики! — оптимистично ответил маг. — Если бы все было просто — все кругом были бы волшебниками. Практика, практика и еще раз практика, почтенный Вестник. Эх, если бы я мог достать вам пару учебников из Мельфийской академии Дракона! Это бы все упростило. — Вы почитаете драконов, в Мельфисе? — спросила Вестник. — Почему? — Почему? — искренне удивился маг. — Драконы создали саму магию… ну, вернее один конкретный дракон. Легендарный Нагой Сит! Кровь дракона породила силу, которую мы с вами пытаемся обуздать.       «Драконы, — подумала Вестник. — Я наполовину дракон. У меня должно получаться лучше. В чем же дело? Уильям…» — Вам стоит немного отдохнуть, почтенный Вестник, — сказал Фолк. — Пойдемте, я провожу вас до костра. А по дороге… вас что-то гложет? Видно по глазам. — Я давно не видела Избранного. Надеюсь, он не попал в беду.

***

      Путь к потерянной Железной Цитадели оказался не из легких. Уильям не захотел возвращаться в Маджулу, решив, что пока не добился ощутимых успехов в поисках лекарства. Было что рассказать, но хотелось явиться к Вестнику с результатом, а не россказнями об удивительных приключениях. Задание Нашандры было отложено, и теперь мертвец решительно шел по следу таинственного Рейме. Чтобы добраться до погибшего города, мертвецу предстояло пройти засыпанную пеплом вулканическую долину, лишенную всякой растительности.       Едкая пыль, сажа и пепел витали в воздухе, вездесущий запах серы въелся в ноздри, лицо покрыли темные разводы, кожаная броня големов почернела. Вдали, во мраке надвигающихся сумерек он видел гору, на вершине сияло кровавое пламя. Дорога к ней едва различалась под слоем пепла. Кругом царила абсолютная, могильная тишина. Кое-где из черного ковра выжженной земли вздымались разрушенные шпили крепостей, едва уловимые обломки ферм. Долину разрезала высохшая река, полная серо-черных костей животных. Всю дорогу Кассандра хранила молчание, чему мертвец впервые был не особо рад. Идти в одиночестве через мертвую землю, слушая лишь лязг брони и биение сердца, не сводя глаз с приближающейся пламенной горы — удовольствие не из приятных.       Несколько раз он делал привал, прячась от вездесущего пепла под полуразрушенными крышами покинутых фортов. Они пустовали и единственные обитатели: вулканические жучки причудливого вида, разбегались в ужасе при виде гостя в почерневшей кожаной броне. Фляга с эстусом почти опустела, каждый глоток приятным жаром прокатывался по телу, перебивал мерзкую горечь пепла во рту. — Где же, черт подери, костер? — буркнул мертвец, глядя на черную долину. — Надо носить с собой флягу воды…       Немного поспав, он продолжил путь и вскоре добрался до вершины горы. Туда, где бесчисленные года назад король Фирус выстроил свое королевство из металла. Уильям замер на перевале, угрюмо глядя на все еще тонувшей в лаве город. Слева и справа от него возвышались черные, полуразрушенные башни, украшенные цепями и оплавившейся декоративной ковкой, а впереди простирался город из железа, почти полностью погрузившийся в раскаленную лаву. Уильям сел на горячий камень и тихо выругался. Королевство Фируса исчезло с лица земли. Почти все мостики и дороги поглотил расплавленный металл. Железные соборы до верхних шпилей уходили в алое жидкое пламя. Виднелся лишь один путь, но и он не уходил далеко. — Я зря пришел, — сокрушенно вздохнул мертвец. — Рейме прошел этим путем десять лет назад. И все эти годы город продолжал тонуть в лаве. Теперь дороги нет. Черт… Черт!       Уильям вскочил и закричал: — Черт, чтоб тебя! Потеря времени!       Клинок выскользнул из ножен, не тронутое пеплом лезвие сверкнуло серебром в сиянии огня. Мертвец бросил взгляд на отражение. Теперь его ждал долгий путь назад, обратно к Земляному пику. К костру, что должен, в теории, перенести его обратно в Маджулу. Несколько дней пути, без еды, без эстуса… так повезти могло только ему.       «Рановато сдаешься, — хмыкнула Кассандра» — Если бы сдался — лег бы и подох здесь, заноза. А так я собираюсь возвращаться. — Зачем? Если мы преследуем Рейме — глупо идти в противоположную сторону. — Ты что, спала все это время? Посмотри, — мертвец жестом обвел утонувший в огне город. — Дороги нет. — В этом времени может и нет. Но почему бы не поискать путь в другом? Ты у меня невнимательный баран, а вот я кое-что заметила. Поглощая душу очевидца древних событий, ты переносишься в прошлое. Возможно, если ты поглотишь фантома человечности очевидца падения Фируса… ты сможешь попасть во время, когда город еще не пал и пройти по невредимой земле. Найти то, что искал Рейме в прошлом? Я не знаю, как это работает, но работает же?       Уильям крепко задумался. — Хм, мысль хорошая, но есть проблема. Где мне отыскать такого «очевидца»? Путь в прошлое мне открыл Форлорн, но земля Фируса погрузилась в расплавленный металл задолго до падения Дранглейка. — А вот здесь не знаю, — мрачно согласилась Кассандра. — Давай поищем. Вдруг там есть такой? Или костер еще не погас? А вдруг?       Мертвец глубоко вдохнул едкий, раскаленный воздух и решительно двинулся к покосившимся воротам.       Жар и время не пощадили город Железного короля. Уильям шел по редким уцелевшим дорожкам и мостикам, обливаясь потом, то и дело бросая взгляды на то, что осталось от некогда величественной твердыни. Роскошная резьба по металлу оплавилась, барельефы потекли, камень пошел трещинами и местами предательски проваливался. Любой неосторожный шаг грозил обернуться падением в жидкое пламя. Едва удавалось вдохнуть, кружилась голова, язык прилипал к пересохшему горлу. Но мертвец продолжал путь. То тут то там лежали оплавленные мертвецы, облаченные в причудливые черные доспехи. Черные катаны от жара потеряли всякую прочность, рукоятки из твердой кожи потрескались и рассыпались пеплом. На каждом павшем воине виднелись следы от длинного меча. Оружие, сразившее их, явно было необычным, раз не раскололось и смогло прорубить крепкую кольчугу и пластины доспехов.       «Эти рыцари не полые, это конструкты, — буркнула Кассандра, когда мертвец пнул шлем павшего и тот, лишенный плоти, укатился в лаву. — Как Черные Рыцари Гвина. Живые доспехи, пламя сожгло плоть под ними, но души остались в плену» — Видела такое когда-нибудь?       «Да, однажды. Сделать это с человеком может лишь темная пиромантия, или демоническая пиромантия Хаоса. Огонь демонов превратил рыцарей Гвина в нечто подобное… они не были людьми, но уподобились полым. Будь осторожен… демоны страшные противники»       Поиски ни к чему не привели. Немногие не утонувшие руины пустовали. Лишь тихий, дальний вой раскаленного ветра и хлопающий звук пузырей лавы нарушал могильное безмолвие. Уильям перебрался по ветхим плавучим островкам, едва не сварившись заживо, пролетел, схватившись за цепь, над рекой лавы, смывшей годы назад мост к большому собору. Последнему месту, еще не обследованному усталым путником. Вид его погружал в тоску. На высоких окованных железом стенах не осталось ни одной целой резьбы, даже решетки оплавились и «потекли», смазав контуры того, что когда-то было произведением искусства. Грозные железные быки по обе стороны ворот расплавились так, что походили на нечто невообразимое и ассиметричное, лишенное черт хоть чего-то живого. Кругом царило запустение и смерть. Мертвец вошел в искривленные двери собора и оказался в горячем круглом помещении. Золото и серебро утвари давно превратились в желто-серебряные лужи, стены покрывал толстый слой сажи и копоти. В самом дальнем конце возвышалась каменная статуя. Массивная черная броня блестела в свете лавы, рогатый безликий шлем пожирал свет, становясь матовым. В руках изваяние держало массивный двуручный меч, размером с трех взрослых мужчин. Мертвец остановился напротив него и, скрестив руки на груди, принялся разглядывать нетронутое жарой произведение искусства. — И что это за кусок каменного дерьма? — фыркнул он. — Как вообще можно поставить в храме такое убожество?       «Он оскорбил твои эстетические чувства? — усмехнулась Кассандра» — Я клирик, а они поставили статую демона в святилище. Видимо правду говорят о Фирусе. Утонул в лаве — туда ему и дорога. Нам здесь больше нечего делать.       «Прости, — грустно сказала ведьма. — Я надеялась, что хоть здесь будет костер. Фляга совсем пустая?»       Уильям перевернул матово-зеленую флягу, на раскаленный пол упала последняя, едва уловимая глазу капля эстуса. На обратный путь уже не хватит, а водой он не запасся. Теперь мертвеца ждала медленная и мучительная смерть от жажды, или прыжок в огонь. Самоубийство могло перенести его к последнему костру на Земляном пике. Но останется ли он в этом же времени? Если нет, все путешествие ждет фиаско. В настоящем от руин земли Железного короля не осталось даже следов. Мертвец глубоко вдохнул, медленно, с лязгом доставая клинок из ножен. Все было хорошо, а теперь придется искать способ вернуться на путь в бухту Брайтстоун-Тселдора в настоящем. — Мне никогда не настигнуть этого Рейме, — зло усмехнулся мертвец, доставая талисман. — У сукиного сына слишком большая фора.       «Что ты делаешь? — встрепенулась ведьма» — Избавлюсь от этого убожества. Демонам не место в храмах. Даже их изображениям. А потом… мы с тобой поплаваем в лаве. Смерть быстрая и… — Уильям поднял руку, вспоминая текст чуда молнии. Золотые искры осветили огненно-оранжевый полумрак собора, звон и жужжание энергии приятно обласкали пальцы, сплетаясь в золотое копье. — Болезненная!       Копье молнии со звоном впилось в статую, сбивая черную пыль, пробивая древнюю броню. Громадный демон покачнулся, едва не упав. — Жалко только ду… ши. Ох твою ж… — прошептал мертвец, когда статуя внезапно вспыхнула грязным огнем. Мгновение назад недвижимый монстр внезапно ожил, сбрасывая с себя оковы векового сна. Грязное пламя вырвалось из сочленений доспехов, правая ладонь сомкнулась на рукояти громадного меча. Рогатая головы дернулась и повернулась на Уильяма. — Это не статуя! Это демон!       С пугающей скоростью чудовище сорвалось с места, обрушивая колющий удар громадного меча на вероломного клирика. Уильям едва успел отскочить, земля содрогнулась от удара тяжелого меча о стену. Оружие демона оставило внушительную вмятину на декоративном металле собора.       «Беги! — закричала Кассандра. — Этот бой не для тебя! Беги, черт подери!» — Это мы еще посмотрим!       Мертвец зачаровал клинок силой молнии и бросился в контратаку, очерчивая лезвием золотые полосы в раскаленном битвой зале. Громадный меч демона рассек воздух, подобно мельничному колесу и вырвал листы железа с пола, едва не размозжив противника. Уильям поднырнул под смертоносную сталь и обрушил удар выше живота. Искрящийся золотом клинок пронзил черную броню как замороженный жир, по самую рукоять войдя в нечестивую плоть. Демон вздрогнул и взревел, словно пытаясь разорвать барабанные перепонки клирика. От чудовищного рева перед глазами все поплыло. Усилием воли мертвец заставил себя прокрутить меч и вырвать из раны. Подобный черному столбу клинок демона очертил жуткую дугу и превратил в месиво из железа и огня пол тол там, где минуту назад был враг. Мертвец едва успел перекатиться и с силой рубанул по ногам, вышибая веер раскаленной, грязной крови. Святая сила чудес придавала мечу и прочность, и мощь. Столбо-подобное оружие ускорилось, Уильям ловко уворачивался, чувствуя жар, ощущая чудовищный бой сердца, одержимого ужасом и боевой яростью. Каждый взмах демона мог стать для него последним. Даже легкое касание страшного меча превратит человека в кровавую кашу, и не спасут никакие доспехи. Тем более кожаная курка. Демон источал едкий смрад — смесь серы и гниющей, обожженной плоти. Он рвал горло, забивал легкие, обжигал ноздри. Золотистый клинок вновь очертил трещащую дугу и поймал демона на колющем выпаде, перерубив пальцы. Столбо-подобное оружие вылетело из руки, под полный боли и ярости рев демона и с оглушительным грохотом ударилось о раскуроченный пол. — Я побеждаю! — торжествующе закричал мертвец, бросаясь в атаку, целясь клинком выше живота исполина.       «Ты побеждаешь! Коли его! Не давай ему оклематься! — возбужденно кричала Кассандра»       И тут демон вспыхнул. Уильям вскрикнул, внезапно получив оглушительный удар огненной вспышкой. Перед глазами вспыхнули черно-золотые огни, он осознал, что летит. Удар о железную стену собора вышиб оставшийся воздух из легких. Сквозь мутную пелену на глазах мертвец увидел ураган пламени, окруживший ревущего в ярости демона. Живот чудовища превратился в инфернальную пасть, сочащуюся огнем. Жидкое пламя стекало с черных зубов этой пасти на пол, плавя металл. Демон утробно засмеялся, левой рукой подняв оружие. Миг, и массивная нога опустилась на лежащий рядом клинок, разбив вдребезги. Вихрь пламени охватил громадный меч, превратив его в испепеляющий столб грязного огня. — Что же ты за тварь? — прошептал Уильям, поднимаясь на ноги. Обожженное лицо жгло адской болью, каждая клетка тела словно разрывалась на части от последствий ударной волны. Он кашлянул сгустком темной крови и достал талисман.       «Беги! Он сожжет тебя, если приблизится! Беги!» — Никогда! Давай, чудовище! Покажи, чего стоишь! — закричал Уильям, швыряя в демона копье золотой молнии. Чудовище вздрогнуло от страшного удара, золотое сияние оторвало пластину брони, оголив пульсирующую, словно камень в магме, плоть. Мертвец швырнул еще одну, попав в «лицо», а затем еще и еще, пока силы не иссякли. — Всего один бросок.       Обескураженный молниями демон пришел в себя и, крепко сжав меч, бросился на клирика, одержимый нечестивой жаждой истребить, сжечь и растоптать того, кто посмел ранить его. Огонь оружия очертил пламенную дугу, невыносимый жар слизывал кожу, обжигал глаза. Чудовище ожидало неминуемой смерти врага, но тот, внезапно, с криком ярости бросился в огонь, сжимая сияющий золотым талисман. Демон разрезал стену, оставив в ней длинный лавовый прорез, а затем завыл от невыносимой боли. Мертвец обрушил всю оставшуюся мощь чуда прямо в пылающий живот демона, превращая хрупкий каменный позвоночник в пыль и обломки. Удар священной молнии отбросил монстра. Тот выронил меч, попятился, пытаясь прижать здоровой рукой рану. А затем с чудовищным грохотом рухнул, не в силах более пошевелиться.       Уильям пошатнулся, рухнул на колено и закричал от невыносимой, всепоглощающей боли. Лицо превратилось в горящее месиво, глаза выжгло пламенем, доспехи дымились, правая рука обуглилась до костей. Лишь причуда судьбы не дала ему потерять сознание, и теперь он ощущал все прелести мучительной агонии сожженного заживо человека. Из его тела вдруг выскользнул черный фантом. Призрачный облик женщины в черной мантии с капюшоном, поножах и наручах из черненного железа. Золотой пояс, сплошь покрытый королевскими символами Изалита сиял в свете угасающего пламени демона. Словно сотканная из живого пепла, она подошла к трупу чудовища и легким мановением руки вырвала из тлеющих обломков гудящую, сверкающую грязным огнем душу. — Ты превзошёл себя, — сказала Кассандра, подойдя к умирающему в агонии мертвецу. Он не видел оранжевых зрачков, бледной, почти белой кожи и черных, словно самая безлунная ночь локонов. Белые символы и татуировки покрывали суровое, но красивое лицо с тонкими губами. — Помнишь, когда-то я была на твоем месте? Умирала точно так же. Снова, и снова и снова? И только ты приходил на помощь, когда я уже готова была сдаться. Только ты, один в проклятом мире, лишенном остатков человечности. Я бы сдалась и подохла там, в городе богов если бы не ты. Если бы не стал стеной между меной и огнедышащей горгульей. Не сразился с Орнштейном, если бы не уберег от молнии, не оттолкнул от молота Смоуга. Я не сдалась только благодаря тебе. Кассандра опустилась на колено перед умирающим Уильямом. — Но в конце концов… ты подвел меня. Когда ни будь ты вспомнишь. И у нас будет с тобой очень серьезный разговор, — зло прошипела Кассандра. — А теперь, живи «Уильям». Пусть эта марионетка еще попляшет. Пока-что. Кассандра с силой толкнула душу в увядающее тело мертвеца и рассыпалась в прах. Уильям вскрикнул, боль мгновенно ушла, сменившись ощущением силы и энергии. Мир вокруг завращался, теряя симметрию. Закрыв глаза, еле живой странник провалился сквозь паутину времени.