Как Провести Дракона
28 февраля 2020 г., 17:00
Гарри и Гермиона в сопровождении профессора МакГонагалл подошли к драконьим загонам. Вход на арену преграждала огромная палатка, за ней высились спешно возведенные трибуны для зрителей.
— Может быть, тебе все-таки стоило использовать трансфигурацию, Гарри? — жалобно сказала ему Гермиона. — Это намного безопаснее, чем…
— Не-а, — отмахнулся он, — с трансфигурацией у меня не очень. Пусть это будет твоим резервным вариантом. Э-э-э… Простите, профессор! — обратился он к своему декану. — Мне действительно стоило уделять побольше внимания Вашим урокам.
И пожилая женщина, и девушка синхронно вздохнули.
— Мистер Поттер, мисс Грейнджер, — голос МакГонагалл слегка подрагивал. — Остальные чемпионы уже ждут вас в палатке, а мистер Бэгмен объяснит вам условия первого этапа. И… персонал будет настороже, чтобы помочь вам в случае… неблагоприятного развития события. Удачи вам! — хрипло шепнула она, когда гриффиндорцы, взявшись за руки, вошли внутрь.
Француженка сидела на деревянном табурете в углу, Крам с его вечно хмурым лицом прохаживался из угла в угол, а Людо Бэгмен в своей полосатой мантии сиял улыбкой во все шестьдесят четыре зуба.
— О, а вот и чемпионы Хогвартса! — закричал он. — Мистер Поттер и мисс Стрэнжер! Прошу!
— Чемпион Хогвартса — мисс Грейнджер, — холодно заметил Гарри. — Я представляю «Удачу», мистер Бэгмен, сэр! — он продемонстрировал герб с Живоглотом и Коростой, нашитый на его мантию.
— О, прости, Гарри, я…
— Мне кажется, мистер Бэгмен, извиняться надо не передо мной! — Гарри опустил температуру голоса еще на пару градусов.
— О, простите, мисс Стр…
— Грейнджер, Гермиона Грейнджер. Хогвартс, Гриффиндор. Четвертый курс, — с милой улыбкой ответила Гермиона.
— Хм… — Бэгмен покосился на Гарри. — Ну, так или иначе… Эмм… прошу прощения, мисс… Грейнджер. Итак, — продолжил он, — когда зрители соберутся, вы по очереди запустите руку вот сюда, — он потряс мешочком из красного шелка, — и достанете оттуда уменьшенную копию, хм, того, с чем вам предстоит сразиться. Все понятно, Гарри?
Гарри кивнул.
— Ваша задача — завладеть золотым яйцом, которые ваши... эм-м… противники охраняют. В яйце находится подсказка, которая поможет вам пройти второй тур испытаний. Там есть петельки, подцепите ногтем, яйцо откроется… В общем, сами увидите и... эм-м-м… услышите.
Все четверо чемпионов кивнули. Чего уж тут неясного?
Судя по гомону и звукам шагов, трибуны заполнялись. Мистер Бэгмен развязал ленточку на горловине мешка:
— Леди, прошу!
Мисс Делакур и мисс Грейнджер посмотрели друг на друга.
— Vous êtes un invité, — улыбнулась француженке Гермиона. — Вы наша гостья, Флер!
— Merci beaucoup, — ответила та, — у Вас отличное пгоизношение, Эрмь`он!
Француженка запустила руку в мешок и достала из него крошечного зеленого дракончика.
— Валлийский Зеленый! — с идиотским энтузиазмом заявил Бэгмен. — Номер два!
Действительно, у зеленого дракончика на шее была бирка с большой красной двойкой.
Следующей тянула жребий Гермиона. Ей достался Китайский Огнешар и третий порядковый номер.
— Вы тоже гость, мистер Крам, — улыбнулся хмурому болгарину Гарри. — Ну… в смысле я-то формально тоже, но мы же не про формальности? И извини, что не могу по-болгарски.
— Ничего, — впервые с момента встречи разлепил губы дурмштранговец, — я привык. Мало кто в мире говорит по-болгарски.
Он вытащил первый номер — Шведский Тупорылый. Температура пламени — до двух тысяч градусов, хотя дальность поражения не слишком велика.
— Ну, лучше я, чем ты, — обернулся к Гермионе Гарри, доставая из мешочка последнего оставшегося дракончика — маленькую Венгерскую Хвосторогу с номером четыре на привязанной к хвосту бирке.
— Дурак, — расстроенно ответила ему мисс Грейнджер, — я как раз ее хотела достать. Мне-то все равно, кто там будет, а с твоими идиотскими планами, особенно вторым… Но они в этом мешке так извивались, что непонятно, где там кто, — огорченно всхлипнула она. — И вообще: если пойдешь по второму варианту, я тебя… Я на тебя обижусь, и сильно, вот.
Маленькая хвосторога пыхнула игрушечным огнем и свернулась на ладони юноши.
— О! — удивился мистер Бэгмен. — Оказывается, вы неплохо подготовились! — Гарри кивнул и увидел, что Флер тоже кивнула, а Крам помотал головой из стороны в сторону. — Гарри, можно тебя на два слова?
Они вышли из палатки, и Бэгмен нервным шепотом осведомился:
— У тебя действительно есть план, Гарри? Я мог бы…
— Не нужно, мистер Бэгмен, — улыбнулся гриффиндорец, — Вы же слышали: у меня их целых два!
На самом деле планов было восемь, но шесть из них они разработали специально для Гермионы, арсенал заклинаний которой был намного богаче, чем у Гарри, который, однако, лидировал в силе и скорости.
— Ну, мистер Крам, — подбоченился Бэгмен, когда они вернулись в палатку. — Ваш выход! Я иду с вами, мне предстоит не только судить ваши выступления, но и комментировать их.
Он вышел из палатки к арене, Крам, сутулясь, последовал за ним.
Трибуны взревели. Усиленный «Сонорусом» голос Бэгмена с трудом пробивался сквозь этот рев:
— Какая смелость! Посмотрите! Попал! Он попал в него!
— Кажется, я слышала, как Крам колдовал «Коньюнктивитус», — пробормотала Гермиона; Флер согласно кивнула. Видимо, у обеих девушек слух был намного лучше, чем у Гарри.
— Ох-х-х! Какая неприятность! — продолжал Бэгмен. — Но дракон в бешенстве, что предпримет мистер Крам? Да! Смотрите, первый Чемпион схватил яйцо, и осталось только покинуть арену… Ой, это было больно, почти как получить бладжером по голове! Еще один рывок… Есть! Виктор Крам справился с заданием! Но, пожалуй, он потеряет несколько очков за раздавленные яйца…
— Двенадцать минут восемь секунд, — пробормотала Гермиона. — И Хагрид будет очень расстроен, надо будет завтра его навестить.
Француженка с интересом посмотрела на нее.
За гулом трибун не было слышно оценок, но сейчас они беспокоили Гарри меньше всего. Он волновался за Гермиону.
— Мисс Делакур! — возвестил усиленный заклинанием голос Бэгмена. — Прошу!
Француженка нервно улыбнулась и вышла из палатки.
— Пожалуй, пора, — дочь дантистов закинула в рот полную упаковку обычной маггловской жевательной резинки. — Из-за освежающих чар (кстати, Гарри, пожалуйста, пользуйся ими почаще!) я уже совсем отвыкла от нее… — пожаловалась она через некоторое время.
Гарри, направив палочку в собственный рот, произнес: «КРЕБРЕСКУНТЕ СУРСУМ!»
— Молодец! — похвалила Чемпиона Удачи девушка и немедленно впилась в его губы поцелуем. Недолгим и не слишком глубоким — целоваться и жевать одновременно смог бы, пожалуй, только мистер Уизли-младший, но ни один из них не хотел бы проверять это на практике.
Трибуны снова взревели, заглушая рев драконицы-наседки, не слишком-то на этот раз и громкий.
— Что это? Прекрасная француженка пытается… Не уверен, что это мудрая тактика, хотя… Это работает! — удивленно прокомментировал Бэгмен.
Зрители, казалось, изумленно вздохнули и притихли. Дракона (как и Бэгмена) тоже не было слышно.
— Думаешь, она его усыпила? — спросила мисс Грейнджер. — Но как?!
— Если бы дракон был мальчиком — я бы предположил, что она его очаровала, — нахмурился Гарри. — Но если это не он, а она…
— Ну… вейлы, я имею в виду чистых вейл, живут чисто женскими общинами, — прикусила губу Гермиона. — И мужчин у них нет. То есть… Ну… Может быть, их чары действуют и на… Нет, не хочу об этом думать! — отрезала мисс Грейнджер и слегка покраснела.
Со стороны арены послышался глубокий гулкий выдох и, кажется, гул драконьего пламени.
— Я же говорил! Очень, очень опасно! Близко, совсем близко и… Ох, ну нельзя же так… Наверное, это было больно… — нагнетал обстановку Бэгмен.
Гермиона вздрогнула, Гарри тоже представил обгорелое лицо француженки, которое перед его мысленным взором перетекло в покрытое ожогами лицо Гермионы. Они обнялись. Девушку поколачивало, а насчет себя Гарри не был уверен.
— Но нет! Все! Чемпионка Шармбатона справилась с заданием!
Они отлепились друг от друга.
— Четырнадцать минут три секунды. Видимо, очаровать драконицу действительно не так-то просто. Не волнуйся, Поттер! — заявила Гермиона. — Все мои шесть планов исключают прямой контакт, в отличие от твоих идиотских придумок.
— А дракон об этом знает? — поднял бровь Гарри.
— Узнает, — подмигнула ему подруга, — и не смей…
— Мисс… Грейнджер! Ваша очередь! — закричал Бэгмен.
— …Не смей за меня бояться! — закончила мисс Грейнджер и решительно вышла из палатки.
Трибуны встретили ее улюлюканьем и свистом.
— «АКЦИО ЗОЛОТОЕ ЯЙЦО!» — они договорились об этом заранее. Тот, кто идет первым из них, усиливает свой голос, чтобы остающийся знал, по какому варианту он будет действовать.
Трибуны зароптали.
— Ну нет, милочка, — несколько издевательски произнес Бэгмен, — неужели ты думала, что организаторы не предусмотрели…
— «ВАДДИВАЗИ!» — «ТЕНАСЕС ХОРУМ!» — «АКЦИО ЖЕВАТЕЛЬНАЯ РЕЗИНКА ОРБИТ!» — и, после небольшой паузы — «ФИНИТЕ ИНКАНТАТЕМ! КВИЕТУС!»
Это был первый вариант, версия «Браво», с призывом намертво прилепившейся к золотому яйцу жевательной резинки. Версия «Альфа», простой призыв яйца, шла первой на тот весьма вероятный, но, к сожалению, не реализовавшийся случай, когда организаторы оказались бы полными идиотами и не защитили бы яйцо соответствующими чарами.
— И… Чемпионка Хогвартса завладела своим призом за… тридцать пять секунд! Интересно, сможет ли оставшийся чемпион побить этот рекорд… — в голосе Бэгмена отчего-то слышалось нешуточное беспокойство.
Трибуны взревели снова: видимо, оценки Гермионы значительно превзошли таковые у Крама и Делакур.
— И наш последний чемпион… Мисте-е-ер Поттер-р-р-р! — торжественно провозгласил Бэгмен.
Гарри откинул полог и вышел из палатки. Несмотря на всю подготовку, его ноги слегка подгибались. Впрочем, когда он увидел Венгерскую Хвосторогу при свете дня, он мысленно с ними согласился — одно дело бравировать храбростью и удачливостью перед друзьями, а вот перед самим драконом…
***
Хвосторога уставилась на гриффиндорца маленькими желтыми глазками, взгляд гигантской крылатой ящерицы не обещал ему ничего хорошего. Кладка располагалась между передними лапами зверюги — Гарри вспомнил, что драконы дышат на яйца своим огнем; не случайно же Хагрид на первом курсе держал яйцо Норвежского Горбатого в пылающем камине. Сбоку яйца были защищены полураскрытыми крыльями — не подобраться. Хорошо хоть цель — золотое яйцо чуть меньшего размера, чем хвосторожьи — лежала сверху. Гарри вступил на арену. Время пошло. Он бросил быстрый взгляд на стоящее чуть отдельно от других дерево на опушке Запретного леса: все было в порядке. Ох, и влетит же ему от Гермионы, — промелькнула мысль, когда он сделал первый шаг в сторону выбранной позиции. На втором шаге Ехидный Гарри подумал, что подруга вполне может оказаться и пострашнее Хвостороги, когда поймет, что он поменял варианты местами. Удивительно, но эта простая мысль помогла ему успокоиться. Изначально Гермиона предложила ему со всей фирменной поттеровской дури наложить «Редуцио» на удерживающую дракона цепь. Эксперименты показали, что с дистанции в сотню футов стальная цепь уменьшилась бы процентов на двадцать, не меньше. Это привело бы к удушению несчастной рептилии (и заодно к мгновенному лишению ее возможности плеваться огнем). Вариант казался рабочим, по крайней мере, Чарли Уизли в ответном письме сообщил, что этот трюк был им опробован и признан очень полезным при укрощении особо буйных особей. Он даже поблагодарил их за идею, а также гарантировал, что он сам, лично, наложит на цепи дракониц, за которыми ему «совершенно случайно» довелось или доведется ухаживать, чары неразрушимости. Собственно, Гарри сделал этот вариант резервным, исключительно чтобы не расстраивать Хагрида мучениями несчастной животинки — до обратного «Энгоргио» ящер мог и не дожить. К тому же попный мозг Гарри был уверен, что надо делать то, что у тебя получается лучше всего. А лучше всего у него получалось искать на этот самый мозг приключения и потом героически преодолевать свалившиеся на него проблемы. Все, дальше опасно — слишком близко и слишком мало камней для прикрытия. Три секунды. Этак можно и проиграть подруге-то… — «АКЦИО «ВОСЬМАЯ»!» Крона отдельно стоящего дерева шевельнулась, стряхивая редкий мокрый снег, и метла Гарри понеслась от опушки в сторону арены; Гарри вытянул в ее направлении левую руку, одновременно делая подсмотренное у Олливандера движение палочкой в правой руке: — «АВИС!» — уже не две, а три довольно крупных вороны выстрелили прямо в морду хвостороге. Недостаточно крупные… — «ЭНГОРГИО!» — да, так намного лучше. Семь секунд. Рукоятка метлы ударила в ладонь; повинуясь движению палочки, вороны, каждая размером с птеродактиля из фильма, который они с Сириусом смотрели прошлым летом, взяли круто вверх перед самой мордой ящера, увернувшись от струи пламени. Двенадцать секунд. Гарри оседлал метлу. — «ТЕНАСЕС МИНУТЕМ!» — ладонь левой руки словно бы покрылась неприятной липкой пленкой. Пятнадцать… Драконица мотнула головой, задрала морду и приподнялась на мощных лапах, стремясь достать наглых птиц. Восемнадцать. Он несся вперед, подгоняя себя круто замешанным на азарте «этим», с каждым футом свешиваясь все больше влево. Замыкающая ворона вспыхнула и теперь падала подобно сбитой «Штуке», беспорядочно штопоря и оставляя за собой рваный дымный хвост. Две остальные, тоже подражая немецким пикировщикам, свалились на крыло и устремились вниз, целясь в глаза драконице. Та сделала вдох… Двадцать две секунды; левая рука Гарри шлепнула по круглому золотому боку яйца и намертво прилипла к нему. Рывок! Рев пламени и двойное то ли карканье, то ли вопль боли. Все, вороны кончились. Теперь — срочная эвакуация! Щель между начавшим опускаться драконьим брюхом и землей становилась все уже и, как чувствовал попным мозгом Гарри, голова хвостороги тоже пошла вниз, чтобы спалить к своей драконьей бабушке задницу наглой букашки, несущуюся сейчас под ее желтоватым животом. Двадцать три. …Он на полном ходу, с заносом, положил мотоцикл на бок и заскользил вперед колесами; защитная дуга высекла из асфальта сноп искр, подсветивший половину парковки, сверху промелькнул добротный, из цельной стальной трубы, опущенный на ночь шлагбаум, завизжали тормоза полицейской машины… Рев трибун смыл наваждение — какая парковка, какой шлагбаум, какой, Мордред побери, мотоцикл?! Это же еще весной было! Гарри выправил крен метлы, врубил «это» на полную и взмыл ввысь, уходя от хлестнувшего воздух парой футов ниже утыканного острыми шипами хвоста. Драконица, засунувшая голову под свое собственное брюхо в поисках обманувшего ее противника, выглядела с такой высоты смешной, а не страшной. Гриффиндорец спикировал к воротам, через которые вошел на арену тридцать семь секунд назад, и спрыгнул с метлы. Тридцать семь… Черт… — ГАРРИ ДЖЕЙМС ПОТТЕР! — Ой… Кажется, его проблемы только начинались…***
— Поттер, Грейнджер! — окликнул гриффиндорцев знакомый голос. — Привет, Хиггс, — махнул слизеринцу Гарри; Гермиона промолчала. Оставленные ее собственными ногтями следы на ее щеках пламенели ярче факелов. — В очередной раз хочу поблагодарить вас обоих за увеличение моего скромного состояния. Это стало у меня довольно полезной привычкой, знаете ли. Десять галлеонов и почти двенадцать к одному, не каждый день удается так выиграть! — Что, все ставили на Крама? — удивился Гарри. — Я думал, что уже заработал себе некую… репутацию. Двенадцать к одному, хм… — А причем тут ты, Поттер? — немного (совсем чуть-чуть) ненатурально удивился в ответ Хиггс. — Я вообще-то ставил на великолепную и блистательную мисс Грейнджер! — ЧТО?! — воскликнула та. — Но… Но я же… Они ведь… Я отстала от этого безголового придурка на целых два балла!!! — Мисс Грейнджер, — улыбнулся Терри. — Вы, конечно, как я только что сказал, великолепны и блистательны, но делать ставки и тем более, упаси Мерлин, принимать их — это совсем-совсем не Ваше. Понимаете, для хорошей прибыльной игры надо разбираться не только в нумерологии, но и в психологии. Было понятно, что оценки будут выставляться в соответствии с… предубеждениями членов жюри, которые... эм-м… подвержены некоторым привязанностям и некоторым антипатиям. Поэтому господа Уизли принимали ставки исключительно на время выполнения первого задания, которое определяется совершенно объективно. — Но… — Если бы про драконов никто не знал хотя бы до сегодняшнего утра, я бы, конечно, поставил на мистера Поттера — его умение импровизировать, уж извините, значительно превосходит Ваше. Но поскольку, по моим оценкам, у вас было на подготовку не меньше недели… Нет, у мистера Поттера против Вас не было никаких шансов, не говоря уже обо всех остальных. — Спасибо! Спасибо! — Гермиона бросилась на грудь Терри и разрыдалась. — Мне надо проверить свое завещание, — пробормотал слизеринец. — Зачем? — прохлюпала носом Гермиона. — Видите ли, мисс Грейнджер… Я полагаю, мне грозит скорая, страшная и совершенно неминуемая смерть от руки мистера Поттера, — ответил Терри. — По крайней мере, зелень его глаз начинает напоминать мне некое не слишком законное заклина… — ОН ДУ-ДУ-ДУРАК! — Гермиона отстранилась от Хиггса и обернулась к Гарри; ее глаза метали молнии. — Ты видел, что именно сделал этот полудурок? — она обвиняющим жестом указала на Поттера. — Эта чешуйчатая тварь чуть не превратила его в лепешку! В сгоревшую обугленную черную лепешку!!! — Ну… — подпер подбородок Хиггс. — Понимаете ли, мисс Грейнджер… Кто будет корить флоббер-червя за то, что он жрет опавшую листву? Кто будет обвинять саламандру в том, что она танцует в пламени? Кто осудит единорога за то, что он подпускает к себе только девственниц? Кто, наконец, попрекнет великолепную и блистательную Гермиону Грейнджер за то, что у нее в библиотеке есть именной столик? Гермиона пробормотала что-то неразборчивое. — Вот и мистера Поттера не следует винить в том, что мадам Помфри выделила для него в Больничном Крыле персональную койку, — припечатал Хиггс. — В конце концов, если мистеру Поттеру отрезать его ищущую приключений задницу, он будет намного меньше нравиться девочкам. Ну или одной конкретной девочке. — Все равно он дурак! — эти слова Гермиона прошептала, уже уткнувшись лицом в грудь этого самого дурака. — Н-да. С завещанием можно подождать… — с облегчением выдохнул Терри. — Я тебе должен, Хиггс, — совершенно серьезно сказал Гарри, снимая с плеча Гермионы сумку с трофеем и перевешивая ее на свое плечо, благо топология объятий это позволяла. — Не стесняйся обращаться и впредь, Поттер, — улыбнулся Терри, кивком принимая долг. — И… я подумаю насчет карьеры семейного психолога. Говорят, у магглов это довольно прибыльное занятие, а мы, как всегда, отстали на пару столетий. Гермиона согласно шмыгнула носом. Гарри прищурился. — И… совет. Не ставь на итог всего турнира, Хиггс, — заметил он. — Совсем не ставь. Там… сложно. И непонятно, как придется действовать. — Вот оно что, — в глазах Хиггса как будто бы замигали лампочки компьютера, — значит… И если… Хм… То есть… Понял, Поттер, — наконец, сказал он. — Долг погашен.***
— Прости, — сказал, наконец, Гарри, когда они поднимались по лестнице. — Прости, пожалуйста! Мне, ну… Мне не следовало заставлять тебя так волноваться! — Уже, — буркнула Гермиона. — Уже простила. Просто объясни мне, почему? — Попный мозг, — пожал плечами Гарри. — И Хагрид на жестокое обращение с милой зверюшкой обиделся бы, и репутацию напрочь отмороженного полудурка перед этим… слугой Тома, кем бы он ни был, поддерживать надо было, а вариант с цепью его насторожил бы… И Дамблдор снова начал бы меня в нехорошем подозревать… Но это я все уже потом понял, большей частью. Просто попный мозг так подсказал. Гермиона закатила глаза. — Если о тебе сказать, что ты полудурок, это будет полуправда! — заявила она. Гарри нервно хмыкнул. — Ну… Так и есть, — задумчиво согласился он, убедившись, что рядом нет портретов. — На самом деле я… Я действительно дурак. Полностью. На все сто процентов. Я… не верю в эту чертову смерть. Пока не верю. Рано еще. Шестой курс, не раньше. А сейчас я за тебя больше беспокоюсь, если старикан не смог тебя от меня через родителей оторвать, то он же может со слезой в глазу и душевными муками и по другому варианту сыграть. — Ты слишком веришь в профессора Дамблдора, — хмуро сказала ему Гермиона, явно проигнорировав вторую половину его фразы. — И в его дурацкий план. А если бы дракон просто оторвал тебе руки-ноги, а оставшееся как следует поджарил? — Ну… Тогда мне оставалось бы надеяться, что Том решит меня сожрать и подавится корочкой, — пожал плечами Гарри. — Но… Я же видел, там не меньше восьми дюймов запас был! — Максимум шесть, — вздохнула Гермиона. — «Чепуха!» — О, все уже заждались вас! — улыбнулась Полная Дама, отъезжая в сторону, и Гарри не сразу осознал, что «Чепуха» было паролем. — Добро пожаловать, Чемпионы!***
Гарри проскользнул через портретную дыру и сделал шаг в сторону, развернувшись на пол-оборота и подав руку Гермионе. Та вступила в Общую Гостиную с высоко поднятым подбородком. Рев полусотни глоток, пожалуй, заставил бы хвосторогу покраснеть от чувства собственной никчемности. Гермиона поморщилась. Анжелина Джонсон, сопровождаемая близнецами Уизли, сделала три шага вперед. — Мисс Грейнджер, я… — она вздохнула, оглянулась по сторонам, но потом решительно посмотрела прямо в глаза девушке: — Гермиона, я была неправа. Ты… Ты действительно стала Чемпионкой по праву. Ладно Поттер, к нему мы привыкли уже… Но то, что ты сделала… Это было не просто красиво, это было блистательно! Я считала себя очень крутой, но… когда я увидела твое выступление… Тридцать пять секунд против десяти с лишним минут у этих… — она кивнула куда-то в сторону, явно имея в виду чемпионов Шармбатона и Дурмштранга. — Я… приношу свои извинения. И мне очень стыдно. Гермиона медленно кивнула. — Я… готова загладить вину. Хочешь… Хочешь, я убью для тебя этого недоноска Поттера? — спросила Джонсон, подбоченившись и уперев взгляд в лицо Гарри. — Я ж сама от страха чуть не описялась, когда он дракону прямо под брюхо нырнул, да еще и почти что хвостом вперед, а уж тебе-то каково было… — А МЫ ЕЙ ПОМОЖЕМ! — поддержали охотницу Фред и Джордж. Гермиона проигрывала битву с рвущейся на лицо улыбкой. — Честно говоря, мы думали… — продолжил Фред. — …Что это снова был твой блистательный «Конфундус»! — мечтательно закатил глаза Джордж. — Не подумай, что мы были бы в претензии… — …Мы бы и сами сделали это… — …Если бы могли… Гермиона кивнула снова, теперь уже с совершенно не скрываемой ухмылкой на лице — ни Фред, ни Джордж ни разу за все это время не высказали ей ни единого упрека. — НО ТЕПЕРЬ МЫ ТАК НЕ ДУМАЕМ! — УРА КОРОЛЕВЕ ГРИФФИНДОРА!!! Все портреты, все до единого, заткнули пальцами уши и зажмурились. Сливочное пиво и закуски уже стояли на столах, а кто-то из семикурсников трансфигурировал кресло в нечто, напоминающее трон Дамблдора, на который торжественно усадили Гермиону. Кэти Белл превратила тарелку в довольно милую корону, которой Фред и Джордж, надев епископски-постные лица, и увенчали виновницу торжества. Вместо скипетра Гермионе вручили шестопер, отобранный у стоявших в углу доспехов и наскоро позолоченный иллюзией, а роль державы выполняло золотое яйцо, которое Гарри достал из сумки подруги. Самому Гарри, несмотря на формальную победу, ни трона, ни короны не полагалось, но он, разумеется, в претензии не был. Да и его приз спокойно лежал в зачарованной на кровь сумке. Конечно, они с мисс Грейнджер сравнили свои трофеи: разницы абсолютно никакой. Оба яйца при попытке открыть их испускали такой жуткий вой, что по всеобщему требованию, их немедленно захлопнули.
