Вечер Сюрпризов
3 марта 2020 г., 17:00
Бальная лихорадка охватила школу. Девочки на переменах и после занятий бродили стайками, чтобы всегда иметь возможных свидетельниц своего триумфа, а мальчики — те, что с четвертого и частично пятого курса — начали опасаться их больше, чем соплохвостов, которых Хагрид наконец-то убрал за крепкую ограду подальше от учеников, и теперь изучавшие Уход студенты только нарезали им на дощатых верстаках изысканные кушанья.
— Нашел кого пригласить, Гарри? — спросил великан, когда Поттер чистил очередное яйцо саламандры.
— Да, — ответил парень, — и ты ее знаешь. Хорошо знаешь. Но кто — не скажу, извини. Сюрприз.
— Глупое правило, — пробурчал профессор УЗМС, крепко подумав, но не найдя никого подходящего, — ежли-т по уму-т, так надо вам с Гермионой и идти-то. А то напридумывали.
— А сам-то ты на Бал пойдешь? — поинтересовался Гарри.
— Загляну, наверно, на пару минут-т, — пожал он плечами, — что-нть-то там интересное должно случиться? — Гарри кивнул. — Да и вообще там есть, на что посмотреть, — глаза Хагрида затуманились. — Я уж и костюм приготовил… — кивнул он в сторону своей почти полностью укутанной мягким снегом хижины.
— Ты, главное, бензопилу не бери, — вспомнил Гарри свой прошлогодний подарок Хранителю Ключей Хогвартса. — А то визгу не оберешься. Хагрид, а ты не знаешь, с чего это Скитер не написала ничего гадкого про соплохвостов? — спросил профессора Гарри. — Что-то мне кажется, что она ни про что, ну или ни про кого, слова доброго не напишет.
— Ну как про таких милашек можно что-то плохое написать? — кивнул Хагрид на загон, в котором десяток бронированных тварей жрали одиннадцатую, отложив на десерт заготавливаемые учениками деликатесы. — Вот про тебя она все выпытывала. И как я тебя с острова того забирал, и про то, не оскорблял ли ты меня на уроках…
— Снейпа ей надо спросить, — пробурчал Гарри. — Тот бы точно ей ответил, что я с первого дня в Хогвартсе правила нарушаю.
— Ну, это ты загнул, — наморщил лоб Хагрид, — не с первого, канешн… В первый-то вечер ты только что Большой Зал чуть не разнес, а такого правила нет, чтоб Большой Зал не рушить, — и подмигнул.
— Ты сам-то поосторожней, Хагрид, — посоветовал Гарри, краем глаза внимательно наблюдая за нравами и обычаями бронированных чудищ, — она мстительная же, Скитер-то. А ты ей не дал материала на меня накопать, так она ж за тебя примется.
— А на меня-то чего накопать-то можно? — удивился Хагрид. — Я ж простой, как полено, ну и на виду весь, — и подмигнул снова.
***
Новость о том, что Чемпионам нельзя приглашать друг друга, резко оживила тотализатор. Фред, Джордж и Хиггс ходили довольными, но не на сто процентов: ни Гарри, ни Гермиона сдавать своих партнеров не желали. Впрочем, их атаковали не только близнецы, но и вообще все друзья, приятели, да и вообще хоть сколько-нибудь знакомые ученики. Все, за исключением Лаванды Браун, которая была в курсе аферы Гарри, но про кавалера Гермионы, как выяснилось, не знала даже она; и Рона Уизли, который с недавних пор стал задирать нос, свысока поглядывая на девчонок (и даже не пытался никого пригласить), и начал отращивать волосы подлиннее, так, что они даже стали собираться в куцый смешной хвостик. Однажды Гарри даже увидел, как рыжий, отношения с которым теперь были не то, чтобы враждебные, а примерно никакие, бежал в совятню с бордовым комком ткани в руках. Гарри даже подумал, а не раздобыл ли бывший друг достаточно галлеонов, чтобы и в самом деле отправить свою действительно ужасную мантию этим самым Твиллфиттам с Таттингсами на реставрацию. Но потом отбросил эту мысль как совершенно бредовую, поскольку, если верить издевкам Панси, за те же деньги можно было купить не десяток, а, пожалуй, и два десятка вполне приличных мантий у мадам Малкин. Как-то раз, в Лаборатории, где они в порядке практики варили довольно сложное противоядие (Снейп зверствовал, пообещав перед самым Рождеством контрольную работу, а Гарри счел тему исполненной глубочайшего практического значения, ну и с магглоукрепляющим зельем он уже закончил), Гарри даже как-то пошутил, не пригласил ли Уизли-младший Флер Делакур, на которую частенько смотрел за ужином, чуть не роняя слюни, но Гермиона шутку не оценила и фыркнула, что Рон, скорее, пригласил бы Крама, но, увы и ах, с Крамом Лаванда его опередила. Сама Лаванда с подозрением посмотрела на подругу, помня прошлогоднюю историю. Гарри, впрочем, решил втихушку приглядеться — не бросит ли Флер взгляда на мистера Уизли. Разумеется, эта его шутка действительно оказалась бредом, и все, что он увидел или услышал, было жалобами француженки на слишком плотную еду. — Я боюсь, что моя пагадная мантия будет мне мала, — пожаловалась Чемпионка Шармбатона деревянно вышагивающему рядом с ней капитану команды Рэйвенкло Роджеру Дэвису. Гарри в недоумении взлохматил шевелюру. И он сам, и Гермиона с Джинни и Лавандой, не говоря уже о Невилле, не стеснялись наложить себе двойную, а то и тройную порцию. Однако, скорее всего, из-за ежеутренних забегов по скрипящему от мороза снегу, фигурки девчонок оставались такими же стройными и миниатюрными, как и раньше, разве что Лаванда довольно изящно выросла в некоторых вполне себе правильных местах. Ну и попа у Гермионы стала еще красивей и подтянутей. Пригласить Флер присоединиться к ним в порядке налаживания международных культурных связей и укрепления сотрудничества? Хм, а он выживет после этого? — Судя по тому, что вы так и таскаетесь вдвоем, вы так и не нашли себе кавалеров, Поттер, Грейнджер? — услышали они медовый голос Панси Паркинсон. — Ну… Я мог бы пригласить мисс Буллстроуд, — кивнул стоящей за ее спиной монументальной слизеринке Галантный Гарри. — Девушка, способная успокоить разъяренного гиппогрифа — это сокровище, которое нельзя упускать… — Я… Я уже приглашена, — пробормотала мисс Буллстроуд и покраснела. — …Но, к сожалению, моя бальная карта уже заполнена, и Вас, мисс Паркинсон, я в ней припомнить не могу, — расшаркался гриффиндорец. Паникующий Гарри был в ужасе: вот скажи ширококостная слизеринка вместо «Я приглашена» — «Я согласна», и что бы он делал? Как с Миртл разбирался бы? И с Милли? Похоже, он серьезно торчит ее, пока неизвестному, партнеру. — Ты знаешь, что такое бальная карта, Поттер? — скривилась Паркинсон, косясь на предательницу. — Мисс Грейнджер — великолепный учитель, — нежным взглядом ожег подругу Галантный Гарри. То, что по вопросам великосветского этикета их просвещал Невилл, было не столь уж важно, ведь, в конце концов, Гарри совсем не соврал. Учила же его подруга, вместе с Миртл и Лавандой, вальсировать! Это, конечно, не самба с румбой (которым, к слову, Гарри так и не научился за недостатком времени и отсутствием хроноворота), но тоже очень приятно с живыми девушками и не слишком сложно даже с бестелесной Миртл. Хотя, холод от прикосновения, точнее, от пересечения с ней, конечно, и пробирает до самого копчика. Но он потерпит. — И кого же собирается учить наша всезнайка-зазнайка на Балу? — прошипела Паркинсон. — Знаешь, Грейнджер, я могу припомнить только одного кавалера, достойного твоих великолепных бобриных зубов — это мистер Уизли. Младший Уизли. И непременно в своей великолепной антикварной мантии. — Ах, мисс Паркинсон! — всплеснула руками Гермиона. — Простите меня. Я совсем забыла поблагодарить Вас за повод, который Вы мне предоставили, — она улыбнулась не сдержанно, как обычно, а широко, демонстрируя свою идеально ровную теперь улыбку. Панси от возмущения и шока приоткрыла рот. — И, конечно же, я не могу не отдариться! Возьмите, мисс Паркинсон! Может быть, этот небольшой подарок скрасит Вам отсутствие Вашего кавалера? Впрочем… Впрочем, если я не ошибаюсь, мистер Малфой оставил Вас еще в конце прошлого года, и Вы успели свыкнуться с потерей? — намекнула она на то, что завладевший телом Драко Том обратил свое внимание не на мисс Паркинсон, а на ее однокурсницу Дафну Гринграсс. И она протянула Панси изящную серебристую, с благородным золотым узором, ленточку дюймов тридцать длиной. — Когда объявят выход Чемпионов, я советую Вам, мисс Паркинсон, подвязать этой ленточкой челюсть, чтобы не искать ее потом на полу. Лицо Панси стало красным, она, как подозревал Гарри, не могла решить — то ли придумать что-то столь же обидное, то ли достать палочку. Ее сомнения прервал глубокий грудной смех мисс Буллстроуд. Панси в возмущении обернулась, а Гарри и Гермиона, воспользовавшись моментом, с хохотом сбежали. — Что это… за… ленточка? — поинтересовался между приступами смеха Гарри. — Не обращай внимания, Миртл ее все равно не одобрила, — ответила Гермиона. — И кстати, Гарри. Могу я снова попросить у тебя Хедвиг, когда она вернется с доставки этой твоей… «Кока-колы»?***
Рождественским утром Гарри проснулся рывком, уже с палочкой в руке. Палочка смотрела прямо между знакомых зеленых глаз размером с теннисный мяч каждый. — Добби? — спросил он. — Добби не хотел испугать Гарри Поттера! — пискнул домовик. — Добби хотел пожелать Гарри Поттеру счастливого Рождества! Ведь Гарри Поттер сам разрешил Добби навещать его! Добби должен наказать себя! — В Рождество никто не должен сам себя наказывать, — твердо и уверенно сказал Гарри. — Включая Добби. И, кстати, после Рождества — тоже. Потому что это Рождество. — Гарри Поттер благородный и хитрый, — сказал Добби, немного подумав. — Гарри Поттер заставил Молодого Хозяина освободить Добби! Добби не будет спорить с Гарри Поттером! Добби принес Гарри Поттеру подарок! — и он, стесняясь, протянул Гарри два носка — один зеленый, с серебряными метлами, а другой — красный, с золотыми снитчами. Носки Гарри очень понравились, они были даже лучше, чем те, что он сам подарил Добби. Конечно, на Бал он их не наденет, но… — У меня тоже есть для тебя подарок, — сказал он. Он достал из чемодана и протянул Добби еще два носка — в цветах Рэйвенкло и Хаффлпаффа. — Пусть у Добби будет полный комплект! — сказал он, сдерживая усмешку — теперь у директора и у домовика носки будут совершенно одинаковыми. Впрочем, если он правильно понимал Дамблдора, тот только улыбнется такому совпадению: тщеславие Повелителя Памяти лежало в совершенно другой области. — Добби теперь служит Хогвартсу, — серьезно сказал домовик. — Добби очень, очень любит полный комплект! Он сел рядом с кроватью и натянул хаффлпаффский носок поверх гриффиндорского, а синий с бронзой — поверх слизеринского. — Добби должен идти, — сказал домовик, — Добби должен работать на кухне и готовить праздничную еду. Добби делает так, чтобы и профессора, и школьники, и гости-профессора, и гости-школьники были довольны! В мозгу Гарри щелкнуло. Ну конечно! — Я знаю одного профессора-гостя, который будет несчастен, — сказал он. — Добби не мог бы сделать так, чтобы профессор-гость был немного счастливее? И я заплачу Добби за это целый галлеон! — Добби не будет брать галлеон, — замотал ушами домовик, — Добби должен делать профессоров, школьников, профессоров-гостей и школьников-гостей счастливыми за те деньги, что он уже получает! — Если ты сделаешь это просто так, мисс Грейнджер сделает не очень-то счастливым меня, — вздохнул Гарри. — Гарри Поттер, сэр, очень смелый и очень добрый! Смелый Гарри Поттер, сэр, не боится страшной Гренжи-мисс! Добрый Гарри Поттер, сэр, терпит вредную Гренжи-мисс уже три с половиной года и еще один год! — сочувственно произнес Добби. — Добби возьмет один сикль, чтобы злая Гренжи-мисс не сделала Смелого и Доброго Гарри Поттера, сэра, несчастливым. — Три! — быстро произнес Гарри. — Три сикля! Иначе мисс Грейнджер… Они сошлись на двух. Когда Добби, щелкнув пальцами, испарился, Гарри заметил, что кучка подарков у постели Рона была нетронутой, а самого Рона, несмотря на раннее-раннее утро, уже не было в постели. Это было странно.***
Пробежку на утро Рождества (как, к слову, и на следующее после Бала утро) Гарри отменять и не подумал. Крам, впрочем, тоже, как обычно, высился на борту корабля, готовясь нырнуть в вырубленную у борта прорубь. Он помахал Лаванде, и та ответила ему тем же. После тренировки — Невилл на этот раз все-таки умудрился достать Гарри, и это было не слишком приятно — он двинул в их с Гермионой убежище на Специальную Тренировку — не ту, что с пистолетом, а с барабанными палочками. Сириус во время очередного сеанса связи отчего-то категорически потребовал восстановить его навыки ударника, и Гарри подумал, а не связано ли это с тем, что на Бал приедет известная среди молодых волшебников группа «Странные сестрички». Группу эту Гарри знал не слишком хорошо, предпочитая на каникулах слушать маггловский рок через наушник «Вокмэна», а в Хогвартсе — профессоров и Гермиону, вживую. Но одного из музыкантов он знал еще с первого курса: басист Донаган Тремелетт был магглорожденным, и майор успел накопать на него довольно толстое досье, благо Донаган, не слишком уповая на размер и платежеспособность волшебной аудитории, играл и в маггловских группах второго, а когда и первого, эшелона. Возможно, майор хочет свести его с Гарри там, на балу? Так ничего и не придумав, он кинул барабанные палочки на полку — стандартные упражнения после четырех с половиной лет колдовства показались ему довольно простыми, хотя лишними они ни в коем случае не были - и пошел по особенно богато — в честь приезда гостей — украшенным коридорам замка, мимо рыцарских доспехов, распевающих о спускающихся во храм чистых душах (вторую часть гимна доспехи почему-то не пели), мимо недоверчиво-счастливого Филча, все еще ждущего пакостей от куда-то запропавшего полтергейста Пивза, мимо Полной Дамы, изрядно откушавшей со своей подругой Виолеттой ликерных конфет и теперь полулежащей в обнимку с ней в окружении разноцветных нарисованных фантиков, мимо бурлящей Общей Гостиной (что характерно, Рона не было и там), по лестнице, в спальню своего курса. Открывать, наконец, рождественские подарки. Двух мышей, принесенных Миссис Норрис в благодарность за очередную порцию маггло- и кошкоукрепляющего зелья, он, разумеется, передарит Хедвиг и Живоглоту, но сам факт подарка был приятен. Дамблдор, получивший, как надеялся Гарри, свои носки, прислал ему теплый гриффиндорский шарф, судя по всему — конца или даже середины прошлого века. Колин Криви прислал ему колдографию, сделанную в тот момент, когда Гарри в глубоком заносе вылетал из-под задницы Венгерской Хвостороги, держа в руке золотое яйцо. Хм. Зазор был действительно не больше шести дюймов. В ответ фототеррорист получил брошюру одного малоизвестного издательства о нестандартных способах съемки с использованием сложных оптических систем. Падма и Парвати Патил получили от них с Гермионой по бронзовому браслету с рунами, позволяющими перестукиваться друг с другом телеграфным кодом (и табличку с этим кодом, маггловским, разумеется). Ответным подарком, тоже от обеих для обоих, был томик «Великие Змееусты Калькутты», написанный на санскрите, и Гарри уже лихорадочно выискивал время для того, чтобы разобраться с незнакомым языком: не все же сваливать на подругу. К тому же из-за владения парселтангом ему было бы проще, чем Гермионе, иметь дело с некоторой спецификой. Терри Хиггсу, которого Гарри как-то заметил курящим за теплицами, он послал серебряный, с небольшой вставкой из шкуры василиска, портсигар, на который близнецы наложили взрослоотвлекающие чары — инвертированные пытливыми рыжими умами Чары Цензуры с прошлогодней, конфискованной на нужды Аврората, книжки про Гилдероя Локхарта и его гномиков. Чары эти, впрочем, должны были автоматически спасть через три месяца, на следующий день после семнадцатого Дня Рождения слизеринца: немного не подшутить, хотя бы совсем немного, всего на сутки, близнецы просто не могли. Что получили близнецы, Гарри не знал, а вот ему Терри прислал заколку для галстука в виде змеи, которая для всех, кроме самого Гарри, представлялась вальяжно развалившимся львом. Гарри проверил на Шимусе — это работало. Шимус получил тонкую, круглую в плане платиновую сеточку диаметром в два дюйма: Гарри не слишком понимал, зачем маленькому ирландцу это надо, но, если надо — пусть эта штука у пироманьяка лучше будет, чем нет. Взамен Гарри получил синтезированный в качестве побочного продукта к какому-то хитрому процессу безоар, противоядие от простейших ядов, сопровождаемый запиской «Взорваться вроде не должен, но ты все-таки поосторожнее». Гарри решил, что он применит его на каком-нибудь противнике, которого надо будет зачем-то сохранить в живых. Он завернул безоар в тот самый клочок пергамента и положил в аптечку. Дин Томас, получивший набор алмазных надфилей (с синтетическими алмазами у магов дело обстояло чуть похуже, чем у обычных людей, хотя чего там сложного — углерод и углерод!), отдарился черненой титановой оправой для очков с наложенными на нее чарами неразбиваемости, неотбираемости, неспадаемости и нетеряемости. Гарри вздохнул. Как раз сегодня такие очки очень бы ему пригодились, но в них еще надо было вставить стекла. Ну ничего, не в последний раз. Близнецам, охотницам и уже закончившему школу Оливеру Вуду Гарри подарил по экземпляру «Тактики ударных эскадрилий Королевских ВВС во Второй Мировой Войне», а в ответном подарке получил раскиданный по друзьям-коллегам полный набор защитного снаряжения ловца, причем подаренные братьями Уизли наплечники при попадании в них бладжера громко и обидно (для бладжера) вопили «Нипрабил!!!» Молли Уизли он выслал книгу об итальянской кухне (понятное дело, на английском языке), а Артуру — детскую книжку из серии «как это работает», посвященную авиации. Молли, разумеется, прислала ему традиционный свитер, на этот раз с драконом, и традиционный же пирог с патокой. Невилл получил от Гарри книжку, не имеющую, несмотря на упоминание тычинок и пестиков, абсолютно никакого отношения к гербологии, и Гарри крепко подозревал, что Гермиона еще летом, сразу после той самой помолвки, подарила Джинни нечто подобное. Сам он продолжал снабжать младшую из Уизли маггловскими комиксами, старательно выбирая максимально-рыжих героинь. Билл Уизли получил полевое руководство американской армии по разминированию с описаниями различных простых мер безопасности, а Чарли — маггловский пожарный комбинезон из множества слоев алюминизированной ткани. Билл прислал ему вредноскоп — маленький, но намного более серьезно выглядящий, чем скончавшийся при встрече с дементором подарок Рона, а Чарли — яичный зуб Венгерской Хвостороги, сообщив в прилагаемом письме, что он выпал у детеныша той самой Хвостороги, которую на Первом Испытании обхитрил Гарри, то есть он был в одном из тех яиц, которые драконица и защищала. Получается, зуб уже был с Историей, и Гарри дал себе зарок зайти на каникулах к Кровавому Таннеру — пусть зубы и не его профиль, но что-то дельное подсказать волшебный кожевник наверняка сможет. Грюм, которому Гарри и Гермиона послали по бутылке «Макаллана», отдарился Мерзостеопределяющим Моноклем, немного похожим на монокль мадам Боунс, только попроще. Хагрид получил здоровенный садовый опрыскиватель с десятигаллонным (и дополнительно расширенным магически) баком, а в его посылке Гарри нашел номер «Волшебного Охотничьего Бюллетеня», посвященного индонезийской волшебной фауне, с обложки которого всеми восемью глазами пялился на Гарри здоровенный паук-акромантул. Профессор УЗМС все время порывался познакомить Гарри со своим другом, патриархом проживающих в Запретном Лесу акромантулов Арагогом, тем самым, из-за которого Хагрида в свое время выгнали из Хогвартса, но, увы, Гарри все время был слишком, ну вот просто очень-очень слишком, занят. Наконец, он перешел к подаркам от самых дорогих ему людей. Сириус помимо большой коробки навозных бомб прислал ему швейцарский перочинный ножик с шилом, позволяющим распутывать любые узлы и взламывать любые замки. Гарри усмехнулся, представив его реакцию на флягу в стиле «Харлей-Дэвидсон», после захода солнца и до его восхода охотно выдававшую хранимый в ней виски, а вот с рассвета и до заката — исключительно ключевую воду, причем последнюю — без ограничений. Лаванда подарила ему большой флакон парфюма. Вообще-то, как говорила Делла Стрит, такой подарок является довольно интимным, но прилагавшаяся к флакону записка расставила все на свои места. Так что ему оставалось только надеяться, что его подарок — отделанный шкурой василиска зажим для волос, совмещенный с кобурой для волшебной палочки (поправить волосы в критической ситуации — совершенно естественный для красивой девушки жест) будет полезен не только в бою, но и в устройстве счастья подруги. И, наконец, Гермионе вместо самого Гарри, который из-за самоналоженного ею на себя проклятия ничего дарить подруге не мог, сделал подарок Сириус, и она даже сообщила крестному цвет своего платья. Подруга, разумеется, подарила ему книжку, точнее, даже две. Первая, на французском языке и с массой движущихся картинок, называлась «Escrime Magique», и была посвящена бою с одновременным использованием палочки и холодного оружия. А второй книжкой был волшебный самоучитель французского языка. Это было очень по-гермионски.***
Гарри сидел в коридоре, почти прямо под выбоиной от тролличьей дубинки, и ждал. Он уже был полностью готов к Балу — в смокинге с широким белым поясом и в шелковой черной мантии поверх него. Девчонки напрочь отказались сообщать ему цвет платья Миртл, так что он порадовался, что еще летом выбрал нейтральный цвет. Вообще-то это было объяснимо — цвета платья Гермионы он тогда тоже не знал. Дверь чуть приоткрылась, и Гермиона шепотом попросила его: — Гарри, просунь, сюда, пожалуйста, ту палочку, что у тебя под бинтом. Гарри немного удивился, но подумал, что, возможно, подготовка к балу требует нарушения каких-то школьных правил, а его запасная палочка была единственной в компании, на которой чары Надзора были выжжены Адским Огнем — к слову, спалившим того василиска, что убил Миртл и чья шкура теперь расходилась по всяческим подаркам, сувенирам и артефактам. Он подошел к двери и, не пытаясь даже заглянуть в нее, чтобы не получить проклятье сразу от двух девчонок, одна из которых была очень изобретательной, а другая — крайне начитанной, протянул палочку внутрь. Ему показалось, что палочка сама выпрыгнула из его пальцев. — Отлично. Теперь, мистер Поттер, погуляйте еще часик. Только не играйте в снежки, чтобы не помять одежду, — услышал он голос Лаванды. Гарри вздохнул и отправился прочь. За этот час он (с помощью Невилла, который так же безнадежно ожидал Джинни) успел сделать каникулярное задание по гербологии. Невилл тоже был при параде — в основательной тяжелой мантии и с Мечом Лонгботтомов на правом бедре. Ножны древнего меча явно были новыми, со вставками из все той же шкуры, из чего Гарри сделал вывод, что в парадном одеянии Джинни будет какой-то отвечающий им элемент. Затем он возвратился в коридор, получил от девчонок увольнительную еще на полчаса, и вернулся снова, когда дверь, наконец, отворилась. Гарри сделал шаг внутрь и остолбенел. Влюбленный Гарри краем глаза пожирал Гермиону, стоящую чуть в стороне. Остальные Гарри, все, сколько бы их ни было, от Слизеринца до Гриффиндорца, смотрели прямо вперед. Он не узнавал эту девушку — с уложенными в гладкую прическу прямыми темно-каштановыми, почти черными, волосами, с темно-карими, и тоже почти черными, глазами и снежно-белой кожей, в платье глубокого синего цвета, с переливающимися бронзой вставками. Талия была подчеркнуто-небрежно перехвачена поясом, который просто-таки приглашал взгляд перейти ниже, вдоль плавной линии бедер, до длинного, в пол, подола, из-под которого выглядывал носок туфельки — с бронзовым отливом в тон вставкам. Гранатовые серьги подчеркивали того же оттенка губы, а еще один гранат на темно-золотой, и тоже имитирующей аристократически-неброскую бронзу, подвеске фиксировал взгляд на скромном, но вполне уверенном декольте. И так хорошо послужившая ему палочка в правой руке, удивительно гармонировавшая со своей изначальной хозяйкой. Краем уха он услышал, как Гермиона шепнула Лаванде: «Странно, но я действительно совершенно не ревную!» — Ты… Ты поразительна, Миртл, — сказал он. Губы Миртл дрогнули в улыбке. — Девчонки просто волшебницы, — сказала она. — А уж эти новые контактные линзы — вообще чудо. Я никогда так хорошо не видела — ни до смерти, ни после. — Контактные линзы? — изумленно пробормотал юноша. — Но… как?! — Я сейчас телесна, Гарри, — улыбнулась девушка, — не вполне жива, но вполне телесна. Так что не будет всех этих… неудобств, как в тот раз, на Смертенинах. И не волнуйся — я не зомби и не что-то подобное. Знаешь… Моя палочка… Она с таким удовольствием выбрала меня тогда, в одиннадцать… И теперь она тоже была очень рада ко мне вернуться. И она… поделилась со мной силой. На время. И кстати, Гарри, ты уже можешь обратить внимание на Гермиону! Гарри обернулся, и Гермиона, понимая двусмысленность ситуации, ободряюще улыбнулась ему. Ее новый облик просто нокаутировал всех мелких Гарри в его голове, и Влюбленный Гарри, наконец, выбрался наружу. Подруга и любимая была в нежно-голубом платье (очнувшийся первым Ехидный Гарри подумал, что у девчонок для этого оттенка наверняка есть какое-то цветочное название), с подолом чуть ниже колен — и ноги девушки выглядели еще привлекательнее, чем тогда, в ванной комнате префектов, когда их не скрывало вообще ничто. Обыкновенно буйные волосы подруги были уложены в высокую, открывающую уши прическу на порядок изощреннее той, что она пыталась изобразить на втором курсе, оставляя единственный как бы случайно выбившийся локон подчеркивать четкую, просто сводящую его с ума линию подбородка. Косметика неярких цветов делала ее лицо изумительно свежим, а подаренный Гарри, точнее, формально-то Блэком, кулон совершенно определенно подтверждал, что грудь подруги является совершенной как по форме, так и по размеру. Осторожный Гарри подумал, не сняла ли Гермиона свой опаловый амулет, который ему, да и никому, кроме самой Гермионы, в общем-то и не положено было видеть, но Рассудительный Гарри решил, что интересоваться этим вопросом сейчас не время и не место. — Гермиона, я…. — Я польщена, Гарри, — улыбнулась девушка. — И, кстати, Миртл тоже мне помогла. И Лаванде она тоже кое-что посоветовала. Именно в такие моменты я немного жалею, что не попала на Рэйвенкло. Гарри с трудом оторвал от нее взгляд. Лаванда, стоящая чуть позади и левее Гермионы, являла собой совершенный образ Королевы Битв — ее строгое облегающее, благо у блондинки было что облегать, платье давало еле уловимый намек на то, что либо под ним (хотя это и выглядело невероятным), либо в ее сумочке таится что-то неумолимо-смертоносное. Ну или что хозяйка платья способна принести мгновенную смерть одним лишь невооруженным взглядом. Хитро заплетенные в тяжелую тугую косу волосы решительно и бескомпромиссно открывали и как бы даже не подчеркивали ее шрам. Этот шрам выглядел настолько естественным для девы-воительницы, что убери его — и смертельно-опасное очарование развеется. «Лаванда научилась носить его», — подумал Гарри. — У Крама нет шансов, — пробормотал он. — Я знаю, — с чувством естественного превосходства над смертными промолвила Богиня Сражений, — так и задумано. Гарри подумал, что воспитатели и педагоги из них с Гермионой — ну и, конечно, из мисс Стрит и Таппенс — получились неплохие. Мисс Грейнджер сделала шаг вперед и коснулась руки мисс Уоррен. — Миртл, теперь… теперь ты только не пугайся, хорошо? Миртл мелко-мелко закивала, но все-таки сделала шаг назад, слегка зажмурив глаза и приподняв палочку. — Пошипи на умывальник, Гарри! — то ли попросила, то ли приказала ему его возлюбленная. — А то мой кавалер, должно быть, уже заждался. — «Откройс-с-ся!» — приказал слегка удивленный Гарри, развернувшись к неработающему крану. Умывальник пополз вглубь стены, открывая темную дыру тоннеля, ведущего в Тайную Комнату, а тонкие, холодные, слегка дрожащие бледные руки обхватили левое плечо юноши. Из дыры послышалось удовлетворенное бурчание. Затем из темноты вылетела сначала шляпа эпохи примерно так Возрождения, со здоровенным страусиным, или вроде того, пером, затем — шпага в ножнах крайне древнего и благородного вида, а вслед за ними появились рыжие, стянутые в куцеватый хвост волосы, кипенно-белый кружевной воротник и бордовая, старинного покроя мантия, которую Гарри несколько раз уже видел. — Ну, наконец-то, девочки, — услышал Гарри хорошо знакомый голос Рона Уизли, вызвавший у него немедленное побуждение как следует врезать по наглой, даже более наглой, чем обычно, рыжей морде. — Спасибо, что не заставили меня ждать в этой дыре еще час. Гарри, — обратился рыжий визитер к ошарашенному Поттеру, — будь так любезен, закрой рот. Нет, сначала закрой умывальник, а только потом рот. — «Закройс-с-с-я!» — прошипел Гарри-Змееуст, пока все остальные Гарри переваривали личность партнера Гермионы, а умывальник становился на место. Бал явно обещал быть… интерес-с-с-сным.
