Их Первый Бал
4 марта 2020 г., 17:00
Они двинулись по гулким коридорам: Чемпионам опаздывать на Бал категорически не рекомендовалось.
Первой шла Гермиона со своим кавалером. Его наряд, напоминающий мушкетерский из романа того самого француза, к удивлению Гарри, сидел на парне не карнавальным костюмом, а вполне естественно — вероятно, дело было в широко развернутых плечах, прямой спине, осанке вообще и, конечно же, во вполне аристократических манерах выходца из старой волшебной семьи.
Длинная тяжелая шпага тоже совсем не смотрелась театральным реквизитом — видно было, что ее владелец прекрасно знал, где у нее острый конец. Да и бордовая, украшенная кружевами, мантия либо чуть сменила оттенок, либо вмешалась какая-то магия — но теперь она, в сочетании с рыжими волосами, перестала напоминать Гарри свекольно-морковный салат.
Лаванда, пока без своего спутника, следовала сразу за ними, тоже развернув плечи и тоже с абсолютно прямой спиной, высоко и величественно держа голову. Гарри подумал, что он был прав и что тренировки действительно пошли девушке на пользу — не только в психологическом плане, но и в эстетическом.
Гарри, с рукой Миртл на его руке, замыкал шествие. Он не слишком хорошо разбирался в мертвых девочках в их телесной форме (соответствующий раздел курса ЗОТИ они должны были изучать только на шестом году), и потому не знал, положено ли им дышать — но грудь Миртл то и дело совершенно явственно вздымалась, возможно — просто от волнения.
Крам встретил их у самого входа в холл перед Большим Залом. Он стоял во главе клина своих товарищей по школе. Все дурмштранговцы были в одинаковых кроваво-красных, перепоясанных широкими ремнями и портупеями, мундирах, в бриджах и сверкающих высоких сапогах. Шпаг или сабель у них не было — по крайней мере, на виду, но Гарри заметил, как двое гостей, еще во время операции «Приглашение» определенных им в самые опасные, внимательно оценили шпагу спутника Гермионы и его умение ее носить.
Тем временем Гермиона, ее спутник и его шпага встали справа от Лаванды, Гарри с Миртл — слева. Крам сделал два шага вперед и коротко поклонился.
Лаванда ответила столь же коротким кивком — никаких, упаси Мерлин, книксенов или реверансов.
Профессор Каркаров, стоящий рядом со строем дурмштранговцев в своей тяжелой шубе, полным торжества взглядом сверлил Чемпиона Удачи. Очень Спокойный Гарри изо всех сил уговаривал остальных не показывать директору Дурмштранга язык. Или средний палец свободной от Миртл руки — в тот момент, когда бородач перевел глаза на Гермиону и его взгляд стал предвкушающим. Впрочем, Миртл сделала это за него. Нет, она, как и полагается леди, ничего не показывала пальцами, а просто улыбнулась Каркарову, но улыбки мертвых девушек иногда бывают довольно… пугающими.
Виктор сделал еще шаг и протянул руку. Лаванда сделала свои три шага навстречу партнеру и символически оперлась своей рукой на руку болгарина.
Очередной этап Операции был выполнен. От ответного торжествующего взгляда в сторону Каркарова Гарри, разумеется, удержался, старательно держа покерфейс.
Они вошли в холл.
Казалось, их встретили тысячи взглядов, хотя в школе вряд ли было больше двух сотен старшекурсников, включая Дурмштранг и Шармбатон — ну, еще полсотни преподавателей, приглашенных кем-то учеников помладше и сколько-то почетных гостей.
Гарри отыскал глазами мисс Делакур — ее ожидаемо сопровождал мистер Дэвис. Рэйвенкловец не отрывал зачарованного взгляда от своей спутницы.
Гриффиндорец увидел, как спутник мисс Грейнджер слегка искривил траекторию, чтобы оказаться у ведущей в слизеринские подземелья лестницы, по которой как раз сейчас поднимались «змеи» с мисс Паркинсон во главе.
Вместо черного или каких-либо ярких четких цветов, которые пошли бы мисс Паркинсон, чьи волосы оттенком воронова крыла напоминали волосы самого Гарри, та облачилась в нечто розовое с большим количеством бантиков и рюшечек и теперь выглядела так, как будто ее испекли в кафе мадам Паддифут. И немного сожгли сверху.
— Мисс Паркинсон, — партнер Гермионы сделал исполненное достоинства, хотя и несколько замысловатое, движение шляпой, обойдясь, впрочем, без салюта оружием. — Вслед за своей спутницей я благодарю Вас за добрый совет. Правда, боюсь, что Вы давненько не были у «Твиллфитт и Таттингс», так что считаю своим долгом уведомить Вас, что их цены несколько выросли со времени Вашего визита.
Всем вокруг, включая, разумеется, саму Панси, стало ясно, что рыжеволосый парень в мантии, которую теперь надлежало считать не старой, и даже не антикварной, а, скорее всего, драгоценной, очень деликатно намекает на то, что у этих самых «Т&Т» мисс Паркинсон не была вообще никогда.
Панси замерла с открытым ртом, наполовину заблокировав выход с лестницы. Крэбб и Гойл, в зеленых мантиях и, ожидаемо, без спутниц, встали за ней, как замшелые валуны, окончательно перекрыв проход. Мисс Буллстроуд в скопившейся за их спинами толпе видно не было.
— Ленточка, — мисс Грейнджер, уже уходя, полуобернулась и наградила слизеринку идеально-ровной улыбкой. — Та самая ленточка, Панси. Мне и правда жаль, что Вы потеряли еще и ее.
Их группа распалась. Гарри, как и учил его Невилл, повел свою спутницу по залу, представляя ее друзьям. Естественно — как мисс Уоррен, не упоминая слишком широко известного имени. Это называлось то ли «отдать светский долг», то ли «выполнить светские обязанности» — в общем, как что-то неприятное, но совершенно обязательное. Хотя совсем уж неприятным оно не было, по крайней мере для Миртл. Та с удовольствием болтала со всеми подряд, проявляя недюжинную осведомленность в делах самого разного рода и явственно наслаждаясь недоуменными взглядами, просто-таки кричащими: «Кто эта незнакомая красотка?!»
— Вы с Рэйвенкло, мисс Уоррен? — весьма настороженно спросила ее Джинни, движением подбородка указав на синее с бронзой платье; Поттер про себя отметил, что волосы мисс Уизли действительно были приподняты набором отделанных шкурой василиска гребней. — Гарри всегда нравились умные девушки, знаете ли.
Разумеется, Джинни была не первой, кто догадался о факультетской принадлежности спутницы Чемпиона Удачи. Но, к счастью, после того, как Пенни окончила школу, близких друзей на факультете умников у Гарри считай что и не было, а Чжоу Чанг, папа которой пытался поколотить Гарри достаточно много раз для того, чтобы считать ее хотя бы приятельницей (и еще они как-то поцеловались на квиддичном матче, прямо посреди стадиона, но это получилось случайно, правда-правда случайно!), пошла на Бал с Седриком Диггори, с которым Гарри только вежливо, хотя и несколько односторонне, раскланялся. Так что шанс попалиться, знакомя свою спутницу с друзьями, был не слишком большим.
— Да, Гермиона говорила мне это, когда успокаивала меня после того, как Гарри пригласил меня, а я не могла в это поверить, — расставила точки над «i» в плане их взаимоотношений мисс Уоррен.
Джинни расслабилась, убрала правую руку с запястья левой и вновь обхватила предплечье Невилла: она, как и положено тринадцатилетней девочке, изрядно волновалась перед своим первым Балом.
— Как я понимаю, Вы та самая девушка, которую мистер Лонгботтом так стремительно вывез на метле Гарри из этого жуткого подземелья? — слегка прищурившись, продолжила Миртл. — Не сочтите за бестактность, мисс Уизли, но… Не разрешите ли Вы мне… потрогать эту шкуру?
Джинни слабо улыбнулась — это было не вполне, но достаточно тактично; хуже, если бы незнакомая девушка заинтересовалась такими же вставками на ножнах меча мистера Лонгботтома.
— Ты… Ты тоже окаменела от Взгляда? — догадалась она и склонила голову так, что Миртл смогла прикоснуться слегка подрагивающим пальцем к одному из гребней.
— Да, я тоже пострадала, — кивнула Миртл, не уточняя деталей, — и именно от него. Так что… у нас с тобой много общего, Джинни. И… прости, что я снова затронула эту тему, но мне… Мне действительно очень важно было получить вещественное подтверждение того, что тварь мертва. Теперь мне… легче. Почему бы нам не оставить на минутку наших кавалеров и не пошептаться немного? — внезапно предложила она.
Джинни бросила быстрый взгляд на Невилла, выпустила его руку, и они с Миртл отошли к простенку между высоких окон.
Миртл стояла спиной к Гарри, так что он мог наблюдать только за лицом Джинни. На этом лице последовательно проступали удивление, недоверие, узнавание, страх, волнение, облегчение, сочувствие и, наконец, радость.
— Гарри меняет всех, кто сумеет выдержать его общество хотя бы неделю, — улыбнулась Джинни, сопровождая Миртл к ожидающим их парням; забавно, но волнение по поводу Бала ее теперь почти совсем оставило. — Так что ничего удивительного. И я тебе обещаю, что не…
Она не договорила.
— Чемпионы и их партнеры, пожалуйста, подойдите сюда! — услышали они голос главы Гриффиндора.
Они отошли на свободный пятачок правее дверей и встали в колонну, возглавляемую профессором МакГонагалл. Та была в красном платье из шотландки и с довольно-таки уродливым венком из чертополоха на тулье шляпы.
Двери Большого Зала отворились, и ученики хлынули внутрь.
Гарри использовал паузу, чтобы немного осмотреться. За распахнутыми створками Главного Входа, на лужайке, был разбит сад из розовых кустов. Проплешина от Адского Огня на месте бывшей шахматной доски была замаскирована круглой мощеной площадкой, на дальнем краю которой стояли фигуры Санта-Клауса и его оленей. Справа и слева от створок располагались два изящных столика, тоже с розами в кадках.
Когда холл покинули последние ученики, МакГонагалл еще раз оглядела чемпионов и, под торжественную музыку, повела их в Большой Зал. Флер и Роджер Дэвис шли первыми, за ними Крам с Лавандой, затем Гермиона со своим кавалером, а Гарри с Миртл замыкали шествие.
Лишь только очередная пара входила внутрь, Людо Бэгмен, в расшитой золотыми звездами пурпурной мантии, объявлял имена чемпионов и их спутников, а Фред и Джордж поочередно взрывали хлопушки, приветствуя Чемпионов. Правда, когда Бэгмен произнес имя спутника мисс Грейнджер (что характерно, лишь совсем немного запнувшись на ее собственном имени), Фред так удивился, что взорвал свою хлопушку, только когда Людо уже объявлял имя партнерши Гарри, так что у них с Джорджем получился фактически даблтап.
Профессор повела их к дальнему концу зала, где за отдельным столом уже сидели все судьи.
Дамблдор был добр и приветлив, мадам Максим в свободной светло-лиловой мантии громко хлопала вместе с залом, Каркаров (перед которым, к удовольствию Гарри, уже стояла наполненная чем-то прозрачным — видимо, водкой — рюмка) недобро переводил взгляд с Гермионы на Гарри и обратно, временами бросая одновременно и торжествующие, и подозрительные взгляды на Лаванду; Бэгмен продолжал заливаться соловьем, а мистер Крауч что-то прятал во внутренний карман пиджака. Директор Бэгшот внимательно рассматривала Гарри и его спутницу, и юноша подумал, что его партнершу в этом зале смогут опознать, пожалуй, всего лишь три человека. Ну или четыре, включая мадам Пинс, которой, по слухам, было не меньше ста лет.
Они прошли вдоль украшенных волшебным инеем стен; вдоль, наверное, сотни столиков человек на восемь-десять каждый (скорее на восемь чем на десять, да и столиков, скорее всего, было меньше, чем казалось на первый взгляд); под свисающими со звездного потолка гирляндами из плюща и омелы.
Когда Гермиона со своим партнером проходила мимо столика, за которым расположилась мисс Паркинсон (в компании Крэбба и Гойла), Гарри заметил, как та старается отвести взгляд от чемпионской пары. Впрочем, легче слизеринке не стало, потому что ее взгляд уперся в василисковые гребни Джинни. Гарри достаточно освоился в волшебном мире, чтобы понимать, что рыночной цены для подобных вещей просто-напросто не существует: они поколениями хранятся в волшебных семьях, переходя от матери к дочери или от бабушки к внучке, и попадают в жадные руки торговцев обычно по дешевке, в случае пресечения какого-либо древнего рода. А вот сами торговцы потом продают их любителям и ценителям древностей за совершенно невообразимые уже деньги.
Чемпионы расселись за выделенный им столик, замыкающий длинный проход. Гарри, к его удовольствию (и, видимо, благодаря тому, что рассадкой занималась МакГонагалл, а не лично директор), оказался между Миртл и Гермионой, а спутник мисс Грейнджер сначала отодвинул стул ей, а затем, нимало не смущаясь, проделал то же самое и для мисс Делакур, партнер которой был, скажем так, несколько заторможен. Что интересно, ножны его шпаги ни разу не задели ни ног обеих девушек, ни ножек стульев или стола — даже когда он гордо усаживался между Чемпионками.
Золотые тарелки сияли. Вопреки обыкновению еда на столах отсутствовала, и Гарри искоса поглядывал на Дамблдора — старикан помучит-помучит, да и объяснит. Может быть, даже и до того, как станет слишком поздно. И точно: Дамблдор внимательно прочел список блюд и сказал, пристально глядя в свою тарелку: «Свиные отбивные!»
Миртл заказала норвежского лосося в сливочном соусе, просто чтобы попробовать, что это такое (во время войны из рыбы домовики Хогвартса подавали только более дешевую треску), а Гарри, по ее же просьбе, свинину. «Я так давно ничего не ела, что мне теперь хочется попробовать все! Это же не будет слишком нахально — утащить пару кусочков с твоей тарелки?» — немного смущенно поинтересовалась она у своего кавалера.
Ела она, отрезая от своей порции (и да, действительно от порции Гарри тоже) маленькие-маленькие кусочки, тщательно их пережевывая и млея от давно забытых ощущений. Поэтому остальные пары закончили несколько раньше, и Гарри начал прислушиваться к их разговорам: обычно молчаливый Крам слегка расслабился и теперь рассказывал Лаванде:
— У нас тоже палаты, замок, только не такой болшой и комфортэбл. Всего четыре этажа, и отопление не делат, для воспитание и закалка. Очаг топят толко для колдовство. Но территория вокруг болше и красивей. Тоже горы, тоже озеро, летом хорошо летат. Но зимой ноч длинная, а ден слишком короткий, мало час летат и любоват се.
— Эй, Виктор, — услышали они озабоченный голос Каркарова, тот смотрел на Лаванду холодными пустыми, хотя уже и немного осоловелыми, глазами, — помни о секретности! Не скажи ничего лишнего, иначе твоя очаровательная спутница может найти к нам дорогу!
— О, Директор Каркаров, — партнерша Гарри аккуратно положила на тарелку вилку и нож, — но ведь это совсем просто, и Виктор, — она улыбнулась другому своему соседу, — здесь совершенно ни при чем. Достаточно посмотреть на ваш герб, на вашу форму и на название вашей школы. Двуглавый феникс является прямой отсылкой к Византийской Империи, к тому же, вашей основательницей была ведьма из тех краев, ушедшая от турецкого вторжения довольно далеко на север. Из германоязычных стран, испытавших влияние Византии (а название «Дурмштранг» ясно указывает именно на этот язык) я могу припомнить только Австрию, причем Австро-Венгерская империя также несла на гербе двуглавого орла. Оленья же голова на гербе Дурмштранга в значительной степени повторяет старый герб Ленгау в Верхней Австрии, не слишком далеко от горного массива Дахштайн, где зимой и вправду довольно холодно… Что, в свою очередь, хорошо согласуется с Вашей, профессор Каркаров, шубой. А это дает вполне достаточно данных для начала поисков.
Гарри немного насмешливо посмотрел на Крама — провоцировать так провоцировать. Каркаров злобно нахмурился. Миртл действительно не использовала ни одной подсказки из рассказа Виктора, ну разве что горы можно привязать, да и то при большом желании. И да, в Австрии действительно много озер, как помнил Гарри из курса начальной школы. Ну и… зимой, когда солнце находится низко над горизонтом, день в окруженной горами уединенной долине действительно должен быть довольно коротким.
— Отлишшно, милошшка, — Миртл испуганно обернулась на шамкающий голос директора Бэгшот. — Вижу, я не жря потратила лущшую щашть жижни на обущение ваш, оболтушов. Ушебник и вше такое… — пояснила она, мечтательно закатив блеклые глаза к потолку, и Гарри понял, что про учебник древняя ведьма, учившая студентов как раз в то время, когда Миртл была еще жива, сказала исключительно с целью не запалить свою ученицу слишком явно. — Дешять баллов Рэйвенкло были бы шправедливой наградой, не так ли, Альбуш?
— Разумеется, Батильда, — кивнул Дамблдор с нечитаемым выражением обыкновенно доброжелательного лица. — Вас не затруднит передать мне соль?
Десять сапфиров ссыпались в колбу факультета умников, и Гарри, с удивлением и некоторой даже не опаской, а паникой, увидел, как на глаза Миртл наворачиваются слезы. Гермиона тоже выглядела обеспокоенной.
— Я… держусь, — пробормотала мисс Уоррен, склонившись к нему. — Точнее, даже не держусь, а… Это не обида, это другое… Жаль, что тогда я… нечасто пополняла нашу копилку…
Гарри сжал ее холодную ладонь своей, и девушка счастливо улыбнулась друзьям. Лаванда, Гермиона и Гарри улыбнулись в ответ.
Их внимание привлек капризный голос Флер, француженка возмущенно жаловалась своему спутнику на нелегкую судьбу Чемпионки:
— У нас все по-дгугому! — обвела она взглядом искрящиеся инеем стены Большого зала. — У нас во двогце Тгапезную укгашают ледяные скульптугы. Они не тают и пегеливаются всеми цветами `адуги. А какая у нас еда! А хог лесных нимф! Мы едим, а они поют. И в холлах никаких ужасных `ыцагей без головы. А попгобуй залети в Шармбатон полтеггейст, его выгонят с тгеском, вот так! — И Флер с силой хлопнула по столу ладонью.
Роджер Дэвис, сидящий прямо напротив Гарри, слушал ее завороженно, часто пронося свою вилку мимо рта. У юноши создалось впечатление, что любование Флер отнимает у Роджера остатки разума, и он не понимает ни слова из того, что она говорит.
— Конечно! — стукнул он по столу точно так же, как Флер. — Да! С треском!
Гарри еле успел выставить прямо из-под стола невербальное «Протего», слабенькое, но достаточное, чтобы брызги лимонада из вздрогнувших бокалов в центре стола не достали его и его соседок. Оба его коллеги сделали тоже самое — только Крам слегка припоздал, но, к счастью, на Лаванду брызги не попали.
— Ах, как я понимаю Вас, мадемуазель, — сочувственно, очень-очень сочувственно произнес партнер Гермионы, положив приборы на тарелку в знаке «я закончил»; тарелка немедленно исчезла с поверхности стола. — Нас, британцев, совершенно справедливо считают ужасными безвкусными снобами, не понимающими и не желающими понимать традиции и жизнь иных народов. Ведь что стоило в честь Вашего приезда перестроить весь Хогвартс в соответствии с единственно верными французскими образцами?
Мисс Делакур, уже совершенного готовая продолжить свою обличительную речь, поперхнулась. Роджер с негодованием и возмущением посмотрел прямо в бесстыжие голубые глаза на конопатом лице и нахмурился.
Француженка, как показалось Гарри, нахмурилась тоже, но нет, это только показалось: она улыбнулась белоснежной улыбкой и посмотрела на рыжего так пристально и так надолго задержала на нем свой взгляд, будто эта улыбка должна была что-то значить.
Гарри словно бы накрыло взрывной волной, подобно той, от танца вейл на стадионе, и он, доверившись интуиции, тихонько коснулся руки Гермионы. Полегчало.
Рыжий пребывал в легкой задумчивости.
— О, простите, мисс Делакур, — сказал он некоторое время спустя, — разумеется, я был несколько невежлив, не упомянув главного: к Вашему приезду нам следовало немедленно перейти на метрическую систему!
Флер уставилась на него в два раза пристальнее, но спутник Гермионы, взяв бокал с лимонадом и слегка пригубив, поднял глаза к потолку и задумался снова.
— Нет, это не Кло Де Ла Рош семьдесят пятого года, совсем не Кло… — сказал он, наконец. — Еще одно наше прегрешение, мадемуазель, и я, как британский волшебник, от всего сердца приношу Вам свои извинения за ужасный прием!
— Mademoiselle Delacour, comportez-vous! — услышал Гарри глубокий мощный голос мадам Максим. — Votre arrogance est inacceptable!
Гарри бросил быстрый взгляд на Хагрида: тот, в своем жутковатом ворсистом сюртуке и ужасном оранжевом галстуке, не мог оторвать взгляда от французской директрисы.
— Oui, madamе! — Флер покраснела и опустила глаза. — Пгошу пгостить меня за невежливость и высокомегие, мсье.
Рыжий отсалютовал бокалом, показывая, что извинения приняты.
***
После ужина профессор Дамблдор объявил танцы. Все встали, столики сами собой разъехались к стенам, освобождая танцевальную площадку размером почти во весь зал, а вдоль правой стены развернулась сцена — с неплохой барабанной установкой, гитарами, лютней, виолончелью и волынкой. Под приветственные крики на сцену вышли «Странные сестрички» — все до одного мужчины около двадцати пяти-тридцати лет, с длинными взлохмаченными черными волосами, в нарочито-потертых и художественно-порванных черных плащах. Их лица были размалеваны так, что Гарри опознал Донагана Тремелетта только по бас-гитаре, хотя и видел его в сценическом образе на карточке от шоколадной лягушки. Музыканты разобрали инструменты и заиграли медленный и немного грустный вальс. Чемпионы и их партнеры скользили по полу, фокусируя на себе взгляды всех остальных. И, к слову, вспышки камеры пробравшегося-таки на Бал Колина Криви. Гарри вспотел от напряжения уже на третьей фигуре и не опозорился только потому, что Миртл легко и незаметно направляла его. — Сэр Николас отлично танцует, — шепнула она, — правда, ему недоотрубили голову намного раньше, чем появился вальс, но я все равно взяла у него несколько уроков. На самом деле, довольно много уроков. — Ты просто чудо, Миртл, — шепнул благодарный Гарри. — У меня бьется сердце, — прошептала ему мертвая девушка, — представляешь? Гарри слегка сместил большой палец левой руки и действительно почувствовал подушечкой биение пульса на бледном запястье. — Я… Я просто счастлив, что смог… — Ты определенно смог это, Гарри. Я даже мечтать не могла, что это будет так… замечательно. Музыка кончилась. — Теперь… согласно бальной карте? — подмигнула ему Миртл. Гарри кивнул, и они подошли к другой чемпионской паре. Коротко кивнув друг другу, они с рыжим обменялись партнершами. Ну или партнерши обменялись ими. Следующий танец был веселым и быстрым, к тому же на танцпол повалили и остальные ученики и даже преподаватели, но они с Гермионой все равно получили огромное удовольствие. Партнер Чемпионки Хогвартса танцевал с Миртл, обхватив девушку одной рукой, другой придерживая и направляя шпагу. — Шпаги на балу допускались лишь в королевских дворцах, — шепнула Гермиона, — и это очень редкое искусство… Действительно, партнер Миртл вел ее легко и изящно, умудрившись не задеть ножнами ни ее, ни окружающих. Хотя нет, когда шустрый дурмштранговец (тот самый Поляков, с которым кокетничала Парвати) с одной из шармбатонок попытался приблизиться к Гарри и Гермионе, определенно не случайно и вряд ли с добрыми намерениями, ножны с вложенным в них тяжелым клинком довольно чувствительно хлестнули его по лодыжке так, что даже плотное голенище высокого сапога вряд ли сильно ослабило удар. Партнерша не пострадала, если не считать того, что ей пришлось подхватывать и удерживать дурмштранговца. — Ты умница, — прошептал Гарри. — Ты здорово выбрала. — И на бал, и на всю жизнь, — шепнула ему любимая. — Жаль, что сегодня это не совпадает. Но это ты меня научил, — жарко шепнула она ему на ухо секундой позже. — Не знаю, что бы я без тебя делала. Могла, знаешь ли, и натурального… — Ты никогда не была бы без меня, — пробормотал Гарри. — А для натурального ты слишком умна. Возможно, в иное время он и растворился бы в их танце полностью, но сегодня гриффиндорец был на Операции, так что, пока Счастливый Гарри кружил по залу с любимой девушкой, Бдительный Гарри осматривался вокруг, примечая, между прочим, весьма забавные детали. Дамблдор танцевал с мадам Максим. Шляпа совсем не низенького старого волшебника болталась где-то под подбородком француженки, но танцевала она с немалым (совсем немалым) изяществом. Мистер Крауч, танцующий, видимо, исключительно по должности, неуклюже топтался в тустепе с профессором МакГонагалл, облизывая в волнении губы. Бедному Людо Бэгмену досталась директор Бэгшот, которая с явным наслаждением «совершенно случайно» охаживала его своей клюкой примерно в той же манере, что и рыжий Полякова. Каркаров был счастлив со своей прозрачной (не призрачной, а именно прозрачной) партнершей. Грюм, которому его искусственная нога ничуть не мешала кружить мадам Боунс, оказавшись рядом и каким-то образом приглушив в их ушах музыку, тихо прохрипел, следя волшебным глазом за их увлеченно танцующими официальными партнерами: — То, что вы, Поттер и Грейнджер, полные отморозки, мне говорили. Много раз говорили. А я не верил… Даже после дракона не верил… — ПОСТОЯННАЯ БДИТЕЛЬНОСТЬ! — негромко ответили хором Гарри и Гермиона. Мадам Боунс хмыкнула.***
Танец кончился, музыканты сделали небольшую, на пару минут, паузу. Гарри подхватил Миртл, и они быстро двинулись в дальний угол, где профессор МакГонагалл уже нависала над близнецами Уизли. Может быть, он как-нибудь сможет их отболтать? — Это просто лимонад, профессор, — неуклюже оправдывался Фред. — Честно! Честности в его взгляде было столько, что хватило бы на весь Хогвартс и еще столько же осталось бы на долю Шармбатона и Дурмштранга. Естественно, декан и не думала ему верить. — Флягу к осмотру! — прошипела она. — Вы тоже, мистер! — уперла она взгляд в Джорджа. Фред с обреченным лицом протянул ей небольшую серебряную фляжку. Карманные фляги, с подачи профессора Грюма, стали на Гриффиндоре очень популярными, среди мальчиков, конечно — все же у старого калеки был свой шарм. Джордж, пожав плечами — ну попались, что поделать! — передал свою, точно такую же. МакГонагалл отвинтила сначала одну пробку, потом другую… Понюхала… Плеснула себе на ладонь из фляги Фреда, лизнув жидкость языком в совершенно кошачьей манере, затем повторила то же самое с флягой Джорджа. — Лимонад, — немного удивленно сказала она. В глазах близнецов появилась надежда. Профессор, догадавшись о чем-то, достала палочку и проверила фляжки на наложенные заклинания. Потом еще раз. И еще, причем последнее движение было ОЧЕНЬ заковыристым. — Это… это маггловские фляжки, профессор, — виновато произнес Фред, — совсем маггловские. Мы честно пытались… — …Но не смогли, — повинился Джордж. — Уфф… Я с ними, профессор МакГонагалл, мэм, — подбежал к ним партнер Гермионы. — Отвечать — так вместе… — и он протянул деканше свою, точно такую же, фляжку. За ним с немного испуганным видом переминалась с ноги на ногу сама мисс Грейнджер. — Я… Я тоже не смогла, профессор, — опустила она повинную голову. — У меня уже почти получилось, но пришло время готовиться к Балу, и я… я… — Что вы собирались наложить на них, господа? — поинтересовалась МакГонагалл, возвращая Фреду и Джорджу их фляги (близнецы, естественно, успели поменяться местами, так, что фляга Фреда досталась Джорджу, а его собственная — Фреду). Третью фляжку профессор просто проигнорировала. — Мы пробовали наложить чары расширения пространства, мадам, — вздохнули близнецы. — Они очень плохо ложатся на благородные металлы. — Вам следовало использовать руны, джентльмены, мисс Грейнджер, — вздохнула профессор, видимо, подозревая, что близнецы ее все-таки каким-то загадочным образом провели. — Бродяга — гений, — прошептал Фред, когда МакГонагалл все-таки ушла. Близнецы переглянулись, улыбнулись и ринулись в укромный уголок вместе с Анжелиной и Алисией. — Эти парни просто-таки помешались на Мародерах, — пробурчал партнер мисс Грейнджер, открывая свою фляжку и принюхиваясь; похоже, запах ему не слишком-то нравился. — А всего-то следовало учесть врожденную деликатность и повышенную совестливость нашего замечательного декана. Гарри начал что-то понимать. — Сейчас Фред и Джордж наложат на свои фляжки модификацию взрослоотвлекающих чар, они на серебро хорошо ложатся, и всем, кто старше двадцати одного года, будет казаться, что в них лимонад, — пояснила мисс Грейнджер. — А второй раз проверять их на магию настолько тщательно, чтобы преодолеть отвлекающие чары, профессор МакГонагалл вряд ли будет. — Почему-то мне кажется, что Фред и Джордж и не подозревают, что их использовали, — медленно сказал Гарри. — Такое случается, — пожал плечами партнер мисс Грейнджер и, слегка поморщившись, все-таки сделал глоток.
