Следуя Традициям
5 марта 2020 г., 17:00
Бал потихоньку входил в неформальную стадию.
«Странные Сестрички» слегка подустали и спустились вниз, перекусить. Гарри подхватил натанцевавшуюся до упаду Миртл под локоть и повел ее к столикам с напитками.
— Ах, — сказала мертвая девушка, когда Гарри поднес ей бокал с чем-то шипучим, — никак не могу привыкнуть снова…
Ее ноздри затрепетали, втягивая аромат напитка.
— Я уже забыла, каково это, — шепотом сказала она, ставя пустой бокал на плывущий в воздухе поднос. — Этот запах и вкус… Настоящие, а не… Быть призраком довольно невесело, знаешь ли. Когда ты умрешь, забудь о том, что я тебе говорила раньше, и ни за что не оставайся на Грани, хорошо?
— Я запомню, — пообещал Гарри. — И учту.
— А чем занят твой друг? — спросила Миртл, кивая в сторону столика «Сестричек», где всклокоченные шевелюры музыкантов соседствовали с фамильным рыжим колером Уизли. Гермионы рядом с ними не было.
— Э… Он не то чтобы друг, — осторожно заметил Гарри. — Вернее, не друг, а… как бы сказать… Но, в общем, неважно. Сейчас он срывает планы дурмштранговцев подкатить к Гермионе, основной заход у них где-то через сорок минут должен начаться, чтобы у меня потом было меньше времени помириться.
— Ну да, — сказала Миртл, — я же сама все слышала. У них там человек десять задействовано, считай, вся их команда, кроме вахтенного, ну и кроме самого Крама, который распускает перья перед Лавандой. Он такой смешной сейчас, — хихикнула девушка. — Ну и директор Каркаров тоже как бы ни при чем.
— Ну вот мы с… партнером Гермионы поговорили и решили все же действовать на опережение. Как я понял, он сейчас договаривается о том, чтобы… В общем, есть одна традиция…
— Которую раскопала эта твоя Грейнджер? — прищурилась Миртл.
— Ну… Да, — вынужден был признаться Гарри. — Она до чего угодно докопается.
— Скорее, до кого угодно, — фыркнула Миртл. — Ух ты! Смотри!
Рыжий засранец тем временем перекинул через плечо ремень гитары одного из музыкантов. Видимо, звукоусиливающие чары не были активированы, так что за шумом в зале не было ничего слышно, но спустя пару минут оба гитариста «Сестричек» одобрительно кивнули, а затем заржали, синхронно хлопнув рыжего по плечам.
— Я договорился, — нагло ухмыльнулся тот, подойдя к Гарри и Миртл спустя пару минут, — парни согласились.
— Не могу поверить, что сам Стаб… — пробурчал один из музыкантов, кажется, волынщик.
— Тш-ш-ш! — заглушил его рыжий гриффиндорец. — Не надо портить сюрприз.
— Подумать только, и ты, и Мальчик-Кото… — это был ударник, кажется, его звали Орейо.
Тут уже Гарри фыркнул так громко, что музыкант замолк.
— Ладно, — проворчал Тремелетт, — пойдем зажжем. Будет… весело.
Миртл согласно кивнула и отошла к Гермионе. Оба гриффиндорца поднялись на сцену вместе с музыкантами.
— Дамы и господа! — заявил со сцены соло-гитарист, вроде бы Керли. — Минуточку внимания! Мы надеялись дать вам отдохнуть немного дольше, но нам было сделано предложение, от которого мы были не в силах отказаться. Надеюсь, сегодня на столах не будет репы или чего-то подобного, потому что сегодня сам Стаб… Рон Уизли… Эм, ну да, Рон… и Мальчик-Который-Гарри-Поттер за барабанной установкой, — а Гарри, знаете ли, неплох не только с волшебными палочками…
Гарри старался не смотреть на Гермиону, потому что внезапно его уши покраснели.
— … И мы отдаем должное легендарным… «Гоп-Гоблинам»!!! И первой песней будет, разумеется…
— «Пятикурсница!!!» — Гарри никогда не подумал бы, что профессор астрономии Аврора Синистра может так высоко подпрыгивать, так яростно аплодировать и так громко визжать.
Юноша оглядел зал. МакГонагалл поджала губы до крайне опасного состояния, Дамблдор загадочно блистал очками, Каркаров с разочарованным лицом опрокинул очередную рюмку и наконец-то упал лицом в заботливо подставленную кем-то тарелку с «русским салатом», а профессор Снейп в полном бешенстве взмахнул полами плаща и покинул зал. Гарри уселся за установку, пустил веером обе палочки — разумеется, барабанные — и начал отбивать ритм. Наблюдавший за ним Орейо удовлетворенно кивнул — видимо, пацан, по его мнению, не слишком облажался.
Они допели «Пятикурсницу», и Гарри заметил недоуменные взгляды Фреда и Джорджа, устремленные на сцену, а точнее на рыжего солиста.
После «Пошли сову, пока он живой», «Феникса цвета ультрамарин» и «Черный Пес Эдинбург» (рыжий на этой песне отжег особо) хлопали уже не только преподаватели, но и студенты.
«Желтое на черном» привела в экстаз весь Хаффлпафф, кроме, разумеется, Диггори. И даже МакГонагалл слегка разжала губы, когда зазвучало «Сердце северных гор». Ожидаемо. Впрочем… Впрочем, Гарри знал, что это совсем ненадолго.
После «Волшебного города N» и «Любовь — это взгляд с портрета» Гарри увидел, что Гермиона и, с ее подачи, Джинни с Миртл уже собрали рядом с собой всех, кого следовало. Ну что ж… Ради этого все и затевалось.
Рыжий подмигнул Гарри, и тот снова начал отбивать палочками ритм. Сейчас начнется. Волынщик чудом не поперхнулся, но удержался и выдал из своего жуткого инструмента все, что было можно, и немножечко того, что было нельзя. «Сестрички» скалились и щерились: ну, ясно, что репертуар «Гоп-Гоблинов» они знали и уважали, и что сейчас произойдет, в общем-то было предсказуемо.
— «Кор-рабль уро-одо-ов, где твой штурвал и снасть?!» — в экстазе подтягивал вслед за солистом зал, точнее, примерно две трети зала.
Гарри заметил, как злобно переглядывающиеся дурмштранговцы стекаются в один из свободных уголков, разминая плечи, и подмигнул им. Вызов был послан и принят.
***
— Что вы делаете, мистер Поттер, мистер Уизли? — зашипела на них МакГонагалл, когда они спрыгнули со сцены и начали протискиваться к кучке, состоящей из Нева, Дина, близнецов и нескольких особо задиристых старшекурсников. — Следуем традициям, мадам! — бодро отрапортовал рыжий. — Понимаете, профессор, — подхватил Гарри, — мы с Гермионой, ну, когда Вы сказали, что по традиции чемпионы не могут идти на Святочный Бал друг с другом… В общем, мы начали изучать хроники старых турниров. Ну, чтобы не нарушить еще чего-нибудь, невзначай. И… — И? — Представляете, профессор, мы выяснили, что на каждом турнире на Святочном Балу учинялась грандиозная драка! Ужасно глупая традиция, не правда ли?! — подняла бровь незаметно подошедшая к ним Гермиона. — Все в порядке, мальчики, все наши уже собрались. — Не каждую традицию надо поддерживать, мистер Поттер, мисс Грейнджер! — казалось, МакГонагалл просто не могла поверить в такую наглость. — Ну может быть, — пожал плечами Гарри. — Мы с Гермионой тоже так думали. Извините, мы были неправы тогда! Но мы исправляемся, видите же, профессор? — Я же просила вас, мистер Поттер, не портить праздник другим ученикам! — Так мы и не портим, профессор! Мальчики из Дурмштранга кажутся вполне довольными! — возразила мисс Грейнджер. — И наши тоже, — с некоторым возмущением добавила она. — А француженок мы не задевали, — поддержал ее Гарри. — Но, если они тоже хотят — пожалуйста, мы не только «Корабль Уродов», мы еще и «Маленькую Вейлу» споем! — Если успеем, — спокойно заметил рыжий. — Похоже… Да, они уже готовы. — Мистер Поттер, мистер Уизли! — из ушей МакКошки только что дым не шел. — Я, как заместитель директора и ваш декан, ни за что не… — Ну-ну, Минни! — раздался у нее за спиной шамкающий голос Директора Бэгшот; профессор обернулась, причем, как показалось Гарри, даже слегка подпрыгнув от неожиданности, совершенно по-кошачьи. — Я прекрашно помню тебя и в то время, когда ты не могла жашнуть вещером, не нарушив хотя бы одно правило или какую-нибудь жамшелую традишию, и тогда, когда ты шледовала этим шамым правилам и традишиям от и до. Правда, нашколько я помню, до шего дня ты никогда не шощетала оба этих подхода одновременно. Пушть это так и оштанется. — Но, профессор Бэгшот… Это же… — Традишия, о которой говорит молодой миштер Поттер, — продолжила та, назидательно задрав к потолку узловатый палец, — не только ошвящена веками, но и вешьма полежна, да-ш-ш. — ПОЛЕЗНА?! — хором спросили мисс Грейнджер и мадам МакГонагалл с совершенно одинаковым выражением на лицах. — Ражумеетшя, — невозмутимо кивнула древняя ведьма. — Ешли бы моя будущая матушка не швалила бы моего будущего отша ш ног одним-единштвенным ударом, он никогда не решился бы прижнатьшя ей в любви. А так все проижошло шражу пошле того, как его привели в щувштво и пощинили его щелюшть вмеште ш жубами. Девищья фамилия моей матушки была Крауже, — пояснила окружившим ее школьникам мадам Бэгшот, — и она на том турнире брошала швое имя жа Дурмштранг. Мой батюшка, шамо шобой, был в команде Хогвартша, но Кубок не выбрал никого иж них. Не шкажать, штобы я была шильно огоршена этим, ведь, ешли не ошибаюшь, это шлущилошь как раж перед тем, как турнир жакрыли иж-жа машшовых жертв. Здоровенный белобрысый шкаф за плечом Крама щелкнул костяшками пальцев. — Я есть тоже Краузе, мадам! — коротко поклонился он. — Ты, должно быть, Курт, — уставилась на него мадам Бэгшот почти не видящими глазами; блондин кивнул. — Уж ижвини, дорогой, я не буду даже шщитать, школько раж «пра»-внущатым племянником ты мне приходишьшя, но я помню твою колдографию, на которой тебе годик или вроде того. Твои родители не жабыли пришлать ее шумашшедшей штарухе, щему я ошень рада. Ну што ж, отлищьно. Краузе по-доброму улыбнулся «принимающей стороне». Дин сглотнул. — Итак, Минни, — Директор Бэгшот почти ткнула своей клюкой в живот МакГонагалл, — не штоит пытатьшя предотвратить то, что на шамом деле требуетшя вожглавить. Профессор МакГонагалл нехотя кивнула. Мадам Бэгшот вытащила из сумочки медный слуховой рожок и поднесла его раструб к почти беззубому рту. — ХМ! — прокашлялась она, и Гарри увидел, как ушной наконечник превратился в огромный рот, напоминавший громовещатель миссис Уизли не только видом, но и громкостью. — Хм-м! Гошпода, желающие выяшнить отношения традишионным ображом — прошу вшех в шад. Не шождавайте толпу в дверях, палощьки отдайте подругам, ножи, каштеты и вше такое оштавляйте на штоликах шправа и шлева от двери! Гарри отдал свою палочку Гермионе и положил ножны с кинжалом коммандос рядом с мечом Лонгботтомов и толедской шпагой, небрежно брошенной на уже освобожденный от роз столик рыжим подельником. На столике по другую сторону дверей тоже было интересное: классический «кошкодер» швейцарских наемников, то ли турецкая, то ли польская сабля и здоровенный моргенштерн, принадлежавший, судя по всему, улыбчивому Краузе, на которого уже давненько со спортивным интересом поглядывал Невилл. Гарри не стал противиться желанию друга и шепотом отдал Краузе в его полное распоряжение. Ученики Хогвартса и Дурмштранга двумя не касающимися друг друга потоками выходили во двор. За ними, возбужденно гомоня, следовали девушки. Гарри бросил взгляд через высокие окна — Дамблдор что-то увлеченно рассказывал мадам Максим, та похохатывала, хотя пару взглядов в сторону дверей великанша все-таки бросила. Каркаров по-прежнему был в своей тарелке. В их шеренге стояли в основном гриффиндорцы, хотя с левого фланга команды Хогвартса он заметил Джастина Финч-Флетчли, слегка подпрыгивающего в классической боксерской стойке, и еще одного хаффа двумя годами старше. Крэбб, Гойл и примкнувшая к ним Миллисент Буллстроуд с тоской наблюдали за построением боевых шеренг из-за спин столпившихся у двери девчонок, а на могучих плечах слизеринки Гарри с удивлением увидел Колина Криви с неизменным фотоаппаратом. Стоявший рядом с Флер Роджер Дэвис, видимо, услышавший обещание спеть еще и «Маленькую Вейлу», рвался присоединиться к строю Дурмштранга, но те выталкивали его обратно раз за разом. — Ну щто ж, кто у наш шегодня Елена Трояншкая? — вопрошающе прошамкала мадам Бэгшот. Лаванда, судя по всему, получившая пару тычков с тыла, гордо выступила вперед. — Я, мадам! — глазки-то она потупила, но подбородок держала высоко, на вбитых за два месяца рефлексах. — Вот как? — подняла жидкую бровь над почти затянутыми бельмами глазами старая ведьма. - Я-то думала… Хотя дейштвительно… Мадам Бэгшот пожевала почти голыми деснами нижнюю губу, затем обернулась и посмотрела на невозмутимую Флер, потом на Гермиону, перевела взгляд на впавшего в состояние повышенной угрюмости Крама, стоявшего рядом с Краузе, потом на Гарри; затем она обошла Лаванду по кругу, внимательно, хотя и подслеповато, разглядывая блондинку и, видимо, осталось довольна. — Доштойна! — вынесла она вердикт. — Наштоящая валькирия! Платок ешть, милощька? Белошнежный? Лаванда продемонстрировала древней старухе платок — такой же, как и тот, который Тогда-Еще-Правильная-Мисс-Грейнджер таскала на несостоявшуюся дуэль на давнем-давнем уже первом курсе. — На шщет три! — скомандовала древняя директриса. — Раж! Два!.. Лаванда величественно подняла руку, прикусила губу и разжала пальцы, и Гарри чуть не рухнул наземь, когда Кормак МакЛагген с диким воплем рванулся из-за его спины вперед, еще до того, как кусочек ткани коснулся припорошенной инеем земли. Шотландцу не повезло. Видимо, тактика группового боя была одним из профильных предметов в программе Дурмштранга, так что тупой горец почти моментально получил три или четыре удара с разных сторон и прилег отдохнуть. Англичане мало того что были в среднем на год-два моложе, но еще и бились кто в лес, кто по дрова, так что уже через минуту, помимо проявившего чудеса ловкости Гарри, на ногах остались только идеально сработанные близнецы Уизли и лишившийся антикварной мантии партнер Гермионы. — Жашада, — сплюнул на снег пару зубов рыжий, отскакивая назад от быстрого крюка Крама, — ШЖАДИ, ЩЕНОК! Ехидный Маленький Гарри хотел пошутить насчет того, что слишком долгое общение с Директором Бэгшот может быть заразным, но было некогда. Он присел, крутанувшись на сто восемьдесят, и сразу же подсек и перебросил через себя резкого и быстрого Полякова, причем довольно удачно: прямо под ноги прыгнувшему вслед за рыжим Краму. Быстро оглянулся, оценивая обстановку — это был разгром. В команде гостей лежали только трое — Краузе, которого, к счастью для бойцов Хогвартса, вырубил валяющийся сейчас рядом с ним Невилл, и пытавшиеся распутаться и подняться Крам с Поляковым. — К братьям! — скомандовал Гарри, и они, перепрыгнув через образовавшуюся кучу-малу, причем Гарри показалось, что он даже слегка подаппарировал, под пулеметные вспышки колдокамеры ринулись в сторону Фреда и Джорджа, снося по пути высокого брюнета, заходящего во фланг близнецам. Стало полегче — две скоординированных двойки оказались более удачливыми, чем изначальная толпа, и им даже удалось выбить из схватки еще одного дурмштранговца. Однако долго это продолжаться не могло: противников было больше, отработанная координация гостей позволяла им не слишком мешать друг другу, и они медленно теснили оставшихся на ногах гриффиндорцев в угол, к оленям и Санта-Клаусу. — Spri! — услышал Гарри хриплый голос Крама. — Halt! Стой! Все обернулись. Болгарин, падая, разбил себе нос, так что вся его верхняя губа и часть подбородка были в крови, почти как на том Финале, но стоял парень, в отличие от согнувшегося пополам Полякова, уверенно. Да и смотрел он на гриффиндорца довольно злобно. — Toj je mezhdu nas! — оскалился он, сверля Гарри глазами. — Edno na edno! Ili namokri pantalonite si on strakh, momche? Разумеется, болгарского языка Гарри не знал, но смысл был понятен из самой ситуации. Он кивнул Краму, вложив в этот жест достаточно благодарности и уважения: если бы свалка продолжилась, они вчетвером продержались бы против восьмерых не больше нескольких десятков секунд. А так у него и у всех у них был хоть какой-то шанс. Крам довольно ощерился и кивнул в ответ. «Ты знаешь, что я знаю…» — подумал Ехидный Гарри, краем глаза отметив очередную вспышку камеры Колина Криви. Недобитые остатки бойцов и взволнованные зрители (а также — или, скорее, главным образом — зрительницы) сформировали почти идеальный круг. Крам выстрелил прямым в голову с двух шагов, Гарри едва успел увернуться. Его крюк тоже не достиг цели. Заиндевелые камни дворика были скользкими, и высоко работать ногами было просто опасно, а низко — бессмысленно из-за плотных сапог болгарина. Так что гриффиндорец полагался исключительно на кулаки. Это было намного сложнее, чем ритуальное рукомашество в мотобанде: байкеры, как правило, отдавали должное пиву и на двух ногах были не столь быстры, ловки и, главное, выносливы, как на двух колесах. Гарри надеялся, что и Крам из-за плоскостопия на своих двоих будет похуже, чем на метле, но — увы — не все мечты сбываются. Он пропустил скользящий в правую скулу, попутно потеряв очки, но умудрился подбить Краму левый локоть, снизив скорость и частоту его атак. Крам терял терпение, и это было хорошо. Гарри все больше и больше контролировал схватку, даже несмотря на то, что противник теперь выглядел для него размытым силуэтом. Теперь нужно… Он увернулся от очередного прямого удара, и его Маленький Слизеринец понял: пора. От болгарина валил пар; еще немного — и более подвижный и выносливый Гарри просто-напросто измотает его. Еще чуть-чуть… Сейчас!***
— Это хуже, чем «Ступефай», — пробормотал Гарри, когда почувствовал, как что-то прохладное и влажное коснулось его лба, — намного хуже. Примерно, как Невилл. — Понимаю тебя, — услышал он голос Миртл; руки мертвой девочки обтирали его лоб, — но я уверена, что месть Гермионы может быть еще неприятнее. — Она?.. — Она сейчас чинит зубы твоему «не то, чтобы другу, а как бы сказать». Она хорошо подготовилась, даже зелья нужные взяла. А к тебе она не пошла. Просто чтобы тебя позлить. Она и правда мстительная, знаешь? Почти такая же мстительная, как я. — Ну… «Почти» — это, наверное, из-за того, что ей просто не удалось найти второй том «Молота Ведьм», его даже в Запретной Секции нет, она в прошлом году проверяла. — Да, я думаю, что его украл Том, уже после того, как убил меня. Жалко, что ты не успел отправить его в мой туалет до этого вечера… — А уж мне-то как жалко. Что Лаванда? — Все в порядке. Отгоняет фанаток от Крама и одновременно лечит ему ребра. Ты все-таки достал красавчика-болгарина, знаешь? Вы упали одновременно, так что ничья. — Ага, здорово. Ты не видела мои очки? — Вот они. Гермиона их все-таки починила, так что она тебя в конце концов простит. Хотя и не сразу. Впрочем, я постараюсь сделать так, чтобы она вообще пропустила этап мести. Гарри надел очки и осмотрелся. Пейзаж после битвы напоминал сцену из традиционного рыцарского романа: девочки радостно вешались на тех мальчиков, что остались на ногах, и трогательно ухаживали за теми, кто пал в жестокой битве. На все это с неудовольствием взирала мадам Помфри, и это было совсем здорово: если школьная медиковедьма могла себе позволить вот так стоять, скрестив на груди руки, и мрачно озирать поле боя, значит, тяжелых травм удалось избежать. Мисс Грейнджер уже оставила своего партнера, присев рядом с обихаживающей Крама Лавандой и подавая ей скляночки и пузыречки, а подлеченный и оставленный ею рыжик наслаждался обществом сразу трех слетевшихся к легкой добыче шармбатонок — рок-музыканты, драчуны и байкеры часто привлекают женское внимание. К тому же девушки явно попали под обаяние чего-то наподобие животного магнетизма и мило хихикали над, как подумал Гарри, наверняка двусмысленными шутками. Рыжий, так и не подобравший свою великолепную мантию и оставшийся в замшевом колете поверх белоснежной рубашки и в старомодных, но стильных штанах с чулками и туфлями, поймал взгляд Гарри, усмехнулся, достал из-за пазухи ту самую серебряную фляжку, отсалютовал ей и сделал глоток (снова слегка поморщившись в процессе), а затем снова вернул все свое внимание дамам. Видимо, его очередная история касалось той самой фляги, потому что шармбатонки не отводили от нее глаз, продолжая подхихикивать. Гарри с изумлением заметил, что мисс Делакур, застывшая в дверном проеме, бросает в ту сторону не такие уж и редкие взгляды. — Что ты сделал с нашим Ронникинсом… — …приемный брат? Гарри обернулся. Фреда немного перекосило вправо, а Джорджа влево. Их голоса звучали настороженно. Оба близнеца, как и Флер, косились на идиллическую сцену. — Мы допускаем, что наш маленький братец… — …Знает, как махать кулаками. — В конце концов, ему было у кого учиться… — И, хотя мы не очень верим в то, что Перси хотя бы раз пел под душем что-то из «Гоп-Гоблинов», чтобы научить Ронникинса… — …Но это все-таки могло случиться. В конце концов, мы своими ушами слышали, как Снейп напевал «Пусть будет», когда думал, что рядом никого нет… — Но вот заставить смеяться сразу трех девушек, причем не над его собственной глупостью… — ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ С НАШИМ БРАТОМ?! — Эхм… Ну… я, точнее, не я, а… один из Мародеров, отправил его... эээ… учиться. Общаться с девушками, — смущенно сказал Гарри. — Учиться?! Мне кажется, он мог бы быть профессором! — преувеличенно-удивленно заметил Джордж. — Что возвращает нас к вопросу о том… — продолжал настаивать Фред. — Ну… Он и вправду учится, прямо сейчас. Только не здесь, а… Мнэ-э-э… Ну… В общем, он учится у магглов, в смысле, у маггловских… девушек. Эм-м-м… Он же был в ужасе от этой мантии, — кивнул Гарри на разодранную пополам и втоптанную в снег роскошную бордовую тряпку, сиротливо валяющуюся на краю двора. — К тому же он очень переживал из-за того проигрыша. И когда известный вам Бродяга сделал ему коммерческое предложение… — Точно, — схватился за голову Фред, — если бы наш маленький Ронникинс нацепил бы на себя эту железку… — шармбатонки как раз благоговейно осматривали клинок толедской шпаги, которую их кавалер наполовину вынул из ножен. Флер Делакур сместилась поближе и тоже не могла оторвать глаз от узоров на тусклой стали; Гарри показалось, что она мимолетно облизнула губы. — …Нам с Алисией и Анжелиной, чтобы компенсировать его совершенно неизбежную травму, пришлось бы обеспечить маме намного больше внуков! — задумчиво продолжил Джордж. — Но с Ронникинсом все в порядке? — продолжал беспокоиться Фред. — За ним присматривает Лунатик, — пожал плечами Гарри. — Это входило в сделку. — То есть мы дрались плечо к плечу с самим… — Тс-с. Давайте не будем слишком громкими, хорошо, парни? — усмехнулся Гарри. — Спасибо, Миртл! — обратился он к своей партнерше, закончившей сводить синяки с его лица. — Пожалуйста, Гарри. Честно говоря, я подумывала стать целителем, до того, как умерла, но… — МИРТЛ?! — ошарашенно воскликнули близнецы. — ПЛАКСА МИРТЛ?! Гарри схватил мертвую девушку за руку, чтобы предотвратить ожидаемый поток слез, который наверняка испортил бы весь вечер, но та только улыбнулась. — Хорошая шутка, правда? — спросила она; Фред и Джордж заторможенно кивнули. — И не переживай, Гарри. Я не собираюсь рыдать. Ты… Ты действительно сделал этот вечер прекрасным. И… Мне пора, — вздохнула она. — Знаешь, я не буду скучать ни по той себе, ни по своему туалету. Только по тебе. Немного. — Подожди, — упущенная еще там, в туалете мысль догнала и поразила его жестокой правдой, — Миртл! Ты… Ты взяла свою палочку? Но ведь то письмо пару лет назад… Там же говорилось о развоплощении через семь часов после того, как ты возьмешь ее в руки?! — Мне немного надоело гулять по Грани, — грустно улыбнулась темноволосая красавица. — К тому же… К тому же этот бал… Наверное, обида — это то, что держало меня здесь все это время. Ну да, я уйду прямо сейчас, когда… когда я счастлива. И поэтому я не жалею об этом. И ты не жалей. И… прости, но моя палочка уйдет вместе со мной. — Миртл, — сказал парень, сделав шаг вперед и обхватив ее уже не холодные, а почти горячие ладони своими. — Плевать на палочку, Миртл, но ты… Ты сама… Как же… Как же так, Миртл?! — Мне лестно, что тебе будет не хватать меня, Гарри, — краем рта улыбнулась мертвая девушка. — Именно меня, а не моей палочки. Но мне действительно пора. Прости меня за то, что скоро я оставлю тебя, но… так и вправду надо. Все правильно, Гарри. И станет еще правильнее. Гарри молчал, с трудом сдерживая слезы. Если бы он догадался — отдал бы он Миртл ее палочку или нет? Наверное, отдал бы. Это были ее палочка, ее право, ее выбор. И она… она решила так, как надо. — Этот вечер был лучшим в моей жизни… и смерти, — ответила та. — Не беспокойся. И… Так странно, — задумчиво сказала она. — Мне понадобилось умереть и застрять в этом туалете на пятьдесят с лишним лет, чтобы моя мечта исполнилась. Она прикоснулась губами к шраму Гарри, его на мгновение пронзил холод, и он почувствовал, как от этого поцелуя где-то в его голове запаниковали оба запертых в пылающем ящике Тома. Он встал и подал Миртл руку. — Пойдем? — глупо спросил он. — Я, ну… Я, наверное, должен проводить тебя. По традиции. — Только не слишком далеко! — погрозила ему пальчиком Миртл, сделав ручкой впавшим в ступор близнецам. — Подожди, мне нужно попрощаться с девочками, — сказала она, когда они проходили мимо толпы поклонниц, окружавших на сравнительно безопасном расстоянии Крама, Лаванду и мисс Грейнджер. Миртл бесцеремонно раздвинула двух старшекурсниц с Рэйвенкло и что-то шепнула сначала Гермионе, а потом Лаванде. Обе девушки поднялись и проследовали за ней. Толпа забурлила: дождавшиеся своего часа фанатки ринулись к вожделенной цели, при этом, разумеется, мешая Виктору подняться. Гермиона с Лавандой прижались к мисс Уоррен, и Гарри с удивлением обнаружил, что их глаза полны слез. Впрочем, его глаза тоже были немного влажными. Они вчетвером прошли вглубь заколдованного сада, пока не оказались в тупике, окруженном розовыми кустами. — Прекрасное место, — вздохнула Миртл, — отсюда будет очень легко… уйти. Она быстро клюнула в щеку сначала Гермиону, а потом Лаванду и сделала шаг назад. Гермиона и Лаванда тоже отступили и прижались к Гарри. — Простите, если я не стану дожидаться вас… там, — грустно улыбнулась мертвая девочка, — но я и так слишком задержалась. К тому же, Гермиона, — улыбка Миртл на мгновение стала хитрой, — я не собираюсь воевать с тобой за Гарри. — Воевать?! — Ну… Смерть — это всего лишь этап, — пожала плечами Миртл, — уж я-то знаю. Есть… вещи более постоянные, чем… она. И если глупо воевать со смертью, то уж с этим-то… Гермиона попыталась то ли возразить, то ли уточнить что-то, но Миртл остановила ее, отгородившись открытой ладонью. Ее правая рука, с палочкой, была устремлена в темное небо. Улыбка Миртл стала умиротворенной, она подняла голову к небесам, конец ее палочки засветился. Свет волнами ниспадал к земле, и через несколько мгновений вся фигура Миртл сияла. Сияние усиливалось, глазам стало больно, а затем свет погас, оставив Гарри, Гермиону и Лаванду втроем на окруженной розами площадке. Тишину нарушали лишь всхлипы Гермионы. — Не плачь, — успокоила ее Лаванда, — все хорошо. Она ушла. Мы сделали все так, как надо. — Это было… что?! Все трое обернулись, выхватывая палочки. На аллее, по которой они пришли, стояла сутулая фигура Крама. К счастью, без толпы фанаток вокруг. — Я не нападат, — болгарин продемонстрировал пустые руки. — Я видет, что это… свет, не темное. Я знат, как определят темное, нас учат. Здесь светлое, очень светлое, оно хорошо. Но непонятно. — Это… долгая история, Виктор, — грустно улыбнулась Лаванда. — И довольно печальная. Гарри, можно я расскажу ему?.. Гарри-Слизеринец изобразил сомнение. На такую удачу он не рассчитывал. Хотя… Хотя на нее вполне могла рассчитывать Миртл. Не случайно же рэйвенкловка так демонстративно утянула с собой обеих девушек? Если так, то ее прощальный подарок был превосходным. — Все уже закончилось, — пожал он плечами, — поэтому… Поэтому, наверное, можно. И спасибо, что предложила это, Лаванда. Мне было бы… тяжело вспоминать. Лаванда кивнула. Крам слегка расслабился. — Тогда мы с Гарри пойдем, — подхватила идею Гермиона, — а то, несмотря на чары, тут довольно прохладно. Намек поняли оба: и Гарри, и Виктор. Гарри укутал Гермиону в свою мантию, благо маггловский смокинг под ней почти не пострадал в драке, а Крам накинул на плечи Лаванды неизвестно откуда взявшуюся шубу. — Спасибо, — сверкнула улыбкой блондинка, утягивая болгарина к скамеечке. — Все началось лет пятьдесят назад, когда один очень злой мальчик…***
Гарри и Гермиона вернулись в бальный зал. Народу заметно поубавилось — видимо, многие парочки последовали примеру Крама и Лаванды и теперь рассказывали друг другу в саду интересные и увлекательные истории. «Сестрички» все еще играли — в основном, медленные танцы, чтобы составить хоть какую-то конкуренцию уединенным уголкам среди роз. Той же цели служило и приглушенное волшебное освещение. Девушка склонила голову на плечо своему парню и молчала — видимо, продолжая переживать светло-грустный момент недавнего прощания. Внезапно она вздрогнула, и Гарри резко обернулся, не разжимая, впрочем, рук. Кроме них на танцполе было всего три пары — и у всех мужчин в этих парах были рыжие волосы. И если Анжелина и Алисия в объятиях Фреда и Джорджа смотрелись привычно и естественно, то рядом с третьей рыжей макушкой, самой растрепанной, серебрились длинные гладкие волосы чемпионки Шармбатона. Они совершили полукруг, и Гарри увидел штатного партнера француженки: Роджер Дэвис сидел на банкетке у стеночки, совершенно неподвижный, с тянущейся из уголка рта струйкой слюны и устремленным в пространство мечтательным взором, абсолютно не обращая внимания ни на фингал под левым глазом, ни на то, как нахальный рыжий кавалер что-то тихо втирает его прекрасной даме. — У меня когнитивный диссонанс, — шепнула на ухо Гарри Гермиона, — представляешь: он говорит с ней по-французски, причем почти без акцента! Похоже на какой-то очень странный сон. — Я не… — Я знаю, — усмехнулась ему прямо в ухо подруга, затем она слегка отстранилась и ее глаза расширились: — Ничего себе! Он говорит ей, как потрясающе она будет выглядеть в купальнике на фоне окружающих озеро гор! Этот сукин сын украл нашу идею для Лаванды и использует ее в собственных грязных целях! — Ну… вот такой он у меня... эм-м… кобель, — усмехнулся Гарри. — А что до снов… Если это сон, то он прекрасен, это я тебе как специалист по странным снам говорю. Ну и по страшным тоже. Давай не будем просыпаться еще немного? Хотя бы пока музыка играет? — Давай.
