За Пригоршню Галлеонов
10 марта 2020 г., 17:00
— Моя сестга! Что с моей сестгой? — спасенная Гермионой маленькая девочка бегала взад и вперед вдоль кромки воды, не обращая внимания на пытавшихся поймать ее мадам Помфри и мисс Грейнджер.
— С ней все в порядке, — попытался успокоить ее Гарри, — ей…
— Ne t'inquiète pas, Gabriel. Tiens, regarde! — монументальная мадам Максим удивительно, для своих габаритов, ловко подскочила к малышке, которую, как понял Гарри, звали Габриэль, и протянула ей зеркальце. Та схватила зеркальце обеими руками и, расширив глаза, уставилась в него, даже не замечая, что мадам Помфри догнала ее и укутала в самосушащее одеяло (и даже умудрилась каким-то загадочным образом влить ей в рот пузырек бодроперцового зелья, отчего у сестренки Флер из ушей повалил пар).
— Они… целуются? — возмущенно вскрикнула малышка. — Pourquoi embrasse-t-elle ce garçon aux cheveux roux?
Слово «Руж» — «красный» или «рыжий» — Гарри знал еще с начальной школы, а слово «гарсон» применительно к себе — с последнего Хэллоуина, так что он как следует порадовался за заложника Гермионы.
— Я, наверное, тоже должна тебя поцеловать, за спасение? — подмигнула ему Кэти, не обращая внимания на все еще вьющиеся за его и Гермионы плечами омнинокли.
— Можно, — тяжело вздохнул Гарри, с беспокойством глядя на опасно прищурившуюся Гермиону. — В щеку.
Он знал, что дорого заплатит за это, но Кэти надо было все-таки поблагодарить. А то назначили бы ему Миллисент Буллстроуд, в целях установления дружбы между Домами и завязывания контактов, помня, как он шутил насчет приглашения, и как бы он ее на метлу затаскивал?
— Я ТОЖЕ! — крикнула Габриэль, выскользнула из одеяла и, в длиннющем прыжке запрыгнув на руки Гермионы, впилась в нее губками. Причем совершенно не в щеку, та даже «Ык!» не успела сказать, прежде чем ее собственные губы были накрепко запечатаны.
Кэти тоже не растерялась, но, надо сказать, отлепилась она от губ Гарри все же достаточно быстро, так что, когда Гермиона, наконец, оторвала от себя довольную малявку, лицо мисс Грейнджер было красным не от гнева, а от смущения.
— Ну, хоть что-то, — шепнула гриффиндорцу мисс Белл. — И спасибо, что опять ответил.
— Тебе спасибо, что помогла, — Гарри снова почувствовал себя дурак-дураком.
— Погоди, — сказал он, — у тебя тут жучок какой-то сидит, наверное, водяной.
Он отцепил с волос охотницы довольно крупного жука и стряхнул его на прибрежный песок. Хотел было раздавить слабо шевелящееся насекомое, но босые ноги не слишком этому способствовали: мерзость же.
Тем временем медиковедьма вновь запеленала малышку, а та, не обращая на нее никакого внимания, уставилась в зеркальце, следя за своей сестрой.
Мадам Помфри подошла к Гарри, Кэти и Гермионе и внимательно осмотрела их.
— Я рада, что вы ответственно относитесь к собственному здоровью, мистер Поттер, мисс Грейнджер, мисс Белл, — кивнула она на их гидрокостюмы. — Надеюсь, несмотря на этот идиотский Турнир, в этом году у меня будет все-таки не так много работы, как я опасалась. Тем не менее, выпейте зелье, — она протянула каждому из них по флакончику и три раза взмахнула палочкой, накладывая на них осушающе-согревающие чары.
Гриффиндорцы переглянулись и, сдвинув флакончики, одновременно выпили. Когда у всех троих, тоже одновременно, из ушей повалил пар, вся троица расхохоталась, и Гарри понял, что гроза миновала.
Он уже надел носки и кроссовки, когда вода рядом с берегом взбурлила.
Крам, подобный Посейдону, уже с человеческой, а не с акульей, головой, ступал мощно и уверенно, держа на руках вполне довольную Лаванду. Это явно было срежиссировано, причем вряд ли слишком прямолинейным болгарином: едва голова гриффиндорки оказалась над уровнем воды, та взмахнула палочкой, и окружавший ее голову радужный пузырь испарился.
Вынырнувший вслед за ними омнинокль Крама сместился вперед и теперь пятился в воздухе, ловя картинку в наиболее выгодном ракурсе. Ну да, обтягивающий черный гидрокостюм и белые волосы Лаванды, смуглая кожа мускулистого дурмштранговца… было на что посмотреть. С трибун донеслись дружный девичий «Ах-х!» и мужской «Ух-х!»
Крам ступил на песок, и Лаванда, довольно ловко спрыгнув с его рук, быстро поцеловала болгарина в уже человеческую щеку.
Тот поднял руку, слегка коснувшись лица своей заложницы и вернул поцелуй, приложившись губами прямо к шраму. Гриффиндорка замерла, подняв руку и коснувшись ей того самого места, которого только что касались губы Виктора, и Гарри подумал, не следует ли ему пустить ей жалящее в попу, но… момент был явно неподходящим.
Двое стояли друг напротив друга секунд пять, не меньше, когда Крам внезапно улыбнулся (Гарри даже обеспокоился здоровьем Гигантского Кальмара) и сказал:
— Я рад, что ты была мой заложник, Лав-ванда.
— Я… рада была помочь тебе, Виктор, — ответила та почти спокойным голосом. Гарри даже предположить не мог, чего это спокойствие могло стоить подруге.
«Этап выполнен», — отметил Педантичный Маленький Гарри и поставил галочку в соответствующей графе плана.
Мадам Помфри накинула на Виктора одеяло, попутно высушив Лаванду, напоила их обоих Бодроперцовым зельем и отправила болгарина за ширму, переодеваться. Гермиона и Кэти, подобно черным пантерам, напрыгнули на мисс Браун и о чем-то зашептались.
Когда Виктор появился из-за ширмы, гриффиндорки, все втроем, подошли к нему. Гарри остался на месте: Гермиона тайком показала ему кулак, и он решил, что девчонки сами разберутся.
Тем временем поверхность озера опять взбурлила, и из почти черной воды появились сразу две головы — серебристая и рыжая. Малышка Габриэль попыталась было броситься в озеро, но мадам Максим была настороже.
На взгляд Гарри, рыжий заложник несколько переигрывал, имитируя свое бедственное состояние. Но так или иначе слегка поцарапанная Флер, в довольно эстетично порванном на боку, чуть выше бедра, купальнике, на его фоне не выглядела совсем уж жертвой. Двое вышли из озера лишь за три или четыре секунды до удара гонга, сообщившего об окончании состязания.
— Merci, — улыбнулась «спасенному» француженка с немного смущенным видом. — Je vous en suis très reconnaissant.
Ясно было, что она благодарит рыжего за помощь.
— Heureux de vous servir, mademoiselle. Je pense que nous nous reverrons! — Гарри на мгновение обзавидовался, причем совсем не умению заложника мисс Грейнджер говорить по-французски: вот можно смело ставить шляпу, что этот засранец только что, ну или незадолго до всплытия, назначил ей свидание!
Интересно, а как они умудрялись там, под водой, целоваться? Причем, судя по слегка припухшим губам француженки и широкой улыбке рыжего — неоднократно? Может быть, два пузыря под водой сливаются? Или они сняли их заранее?
Прежде чем мадам Помфри растащила последнюю парочку по разгражденным ширмами уголкам, «заложник» склонился и поцеловал руку «спасительницы», а та задержала у его губ ладонь чуть дольше, чем, на взгляд Гарри, требовала простая вежливость.
Три гриффиндорки и Крам подошли к Гарри, и тут же к ним подбежала невесть как оказавшаяся рядом мисс Джонсон, на которой скрестились злобные взгляды мистера Бэгмена и мистера Крауча-старшего, последний даже губы от волнения облизнул, видимо, раздраженный всей этой инициативой с зеркалами.
— Уф-ф, — выдохнула Анжелина, запихивая в безразмерную сумку омнинокли трех чемпионов, — единственное, что я могу сказать — что мы собрали больше, чем рассчитывали!
Крам, с немного менее мрачной, чем обычно, физиономией, кивнул. Гарри и Гермиона переглянулись.
— Флер! — закричала тем временем мисс Джонсон, отработанным движением охотницы ловя на пролете омнинокль француженки. — Флер! Подходи к нам, мы тебя ждем!
Мисс Делакур, обойдя стоящего подобно столбу и совершенно сухого мистера Уизли-младшего, проводила взглядом лохматого черного волкодава, трусцой удалявшегося в направлении кустов. У самой границы зарослей пес шумно отряхнулся, забрызгав всю окрестную растительность, обернулся и оскалился. Гарри заметил, как свободная от палочки рука француженки едва заметно шевельнулась. Пес, однако, заметил это движение, весело гавкнул и, наконец, скрылся из виду.
— В общем, пока эти… судьи там совещаются, — деловым тоном сказала Анжелина, — я приглашаю тебя, Виктор, и тебя, Флер, в Общую Гостиную Гриффиндора. К шести вечера. Там мы подведем итоги и… произведем выплаты за этот этап.
При словах «за этот этап» Виктор стал еще чуть менее угрюмым. А вот то, что Бэгмен и Крауч, о чем-то спорившие с Дамблдором, этих слов не услышали, было, пожалуй, хорошо. Хотя Крауч наверняка догадается, что близнецы Уизли попытаются заработать и на Третьем Испытании, даже если Людо Бэгмен и не сообразит этого.
— Я приходит! — Виктор искоса взглянул на Лаванду.
— Я провожу тебя к нам, Виктор, — кивнула она. — Встречаемся в семнадцать сорок пять у дверей Большого Зала.
— Et laissez-la nous guider! — заявила из-под руки Флер мелкая Габриэль, указывая пальчиком на Гермиону.
— Хорошо, — ответила мисс Грейнджер несколько обреченным голосом. — Я вас проведу.
— Кхм-кхм, — раздался над озером усиленный магией голос Дамблдора.
Анжелина тут же испарилась, а Чемпионы вышли чуть вперед.
— Готов спорить, Крауч и Бэгмен снимут с тебя баллы за Габриэль, — виновато шепнул Гарри на ухо Гермионе. — Придерутся к тому, что ты спасла чужого заложника…
— Я знаю, — вздохнула та, — но не оставлять же ее было там! Хотя теперь я ее уже слегка побаиваюсь.
— Merci, — еле слышно шепнула Флер. — Я знаю, что моя сестгенка может быть… немного навязчивой, но… догоже нее у меня и пгавда никого нет. Спасибо, Эрмь`он…
Разумеется, Бэгмен, Крауч и примкнувший к ним Каркаров баллы с Гермионы срезали, даже несмотря на то, что она пришла первой и с довольно приличным, не меньше минуты, отрывом. Да так срезали, что Дамблдор, профессор Бэгшот и мадам Максим компенсировать явную несправедливость снова не смогли.
***
Чемпионы действительно собрались в Общей Гостиной Гриффиндора ровно в шесть вечера. Мистер Крам, разумеется, севший рядом с мисс Браун, был еще чуть менее хмур. Мисс Делакур с веселым интересом разглядывала идущего всеми частями красной и, похоже, инфракрасной части спектра мистера Уизли-младшего, сидящего в углу и раз за разом проигрывавшего Фэй Данбар, которая, похоже, была не слишком-то и рада таким победам. Похоже, загадку столь резко меняющегося поведения рыжего Флер все-таки разгадала, даром, что ли, она провожала взглядом Зорга? Маленькая Габриэль ластилась к Гермионе, безжалостно оттерев Гарри и яростно конкурируя с Живоглотом за внимание гриффиндорки. — Итак, — сверился с записями Фред, — первоначальная цена одного зеркала составила шестнадцать сиклей. — Мы рассчитывали на то, что цена должна быть выражена в сиклях, но покупатели не будут требовать сдачу с целого галлеона, — пояснил Джордж, и Гарри подумал, что основы маркетинга близнецы усвоили успешно. — Так оно, в основном, и случилось. — С привязкой к омниноклю мистера Поттера продано… сто шестьдесят семь зеркал, — подхватила отвечавшая за продажи Анжелина, — из них двадцать восемь — на стихийном аукционе. Сборы составили сто восемьдесят один галлеон и шесть сиклей. Итого чемпионская доля мистера Поттера — шестьдесят галлеонов, семь сиклей и девятнадцать кнатов. Гарри довольно кивнул. Он отбил и свой гидрокостюм, и гидрокостюмы Кэти с Лавандой, и закупленные у сестричек Смаггли жабросли, да еще и остался в небольшом плюсе — и это только с чемпионской доли! — Перед ним, с большим отрывом, следует мисс Грейнджер — двести сорок одно зеркало, из них на аукционе — тридцать восемь. К сожалению, мальки не сразу отреагировали на повышенный спрос, — грустно сказала она. — Но ладно. Общие сборы — триста шесть галлеонов и девять сиклей, твоя доля — сто два и три, держи! — она пустила по когда-то полированному столику увесистый мешочек. Гермиона улыбалась. Даже сейчас, после всех расходов, в ее распоряжении оказалась почти седьмая часть суммы, необходимой для оплаты пятого курса — даже если ее родители и не будут платить за ее обучение «в этой ужасной школе» в следующем году. А учитывая, что в конце следующего курса ей фактически исполнится семнадцать, и, как сказала профессор МакГонагалл, ознакомившись с ее шнорхелем, она, немного позанимавшись, сможет сразу после СОВ сдать экстерном и ЖАБА по чарам и трансфигурации, пусть и не на «Превосходно»… — Мистер Крам — двести семьдесят зеркал, из них сто двадцать два — на аукционе. — Мы придержали часть товара до тех пор, пока Чемпионы не найдут заложников, — пояснил Джордж. — Увидев мисс Браун, облаченную в этот великолепный плавательный костюм, издали, очень многие захотели полюбоваться на нее и вблизи. Крам нахмурился до своего обычного состояния, и Лаванда успокаивающе положила руку ему на плечо. — Общие сборы — триста девяносто один галеон, семь сиклей и четыре кната. Один из победителей аукционов выгреб из карманов вообще все, что у него было, — пояснила Анжелина. — Итого доля мистера Крама — сто тридцать галлеонов, восемь сиклей и один кнат. Округление мы производили по общенумерологическим правилам, — немного обеспокоенно пояснила мисс Джонсон. — Все правилно, — разлепил губы Виктор. — На само дело, я получал болше за матч только на тот Чемпионат. В Чемпионат България — менше. И я платит костюм Лаванда, — твердо сказал он. — Договорились, Виктор, — сказал Гарри. — Это справедливо. Слегка расслабившийся при его согласии Крам отсчитал ему из переданного Анжелиной мешочка двенадцать золотых кругляшков, и Гарри понял, что в маггловском мире болгарин ориентируется довольно неплохо. — И, наконец, безусловный лидер — мисс Делакур, триста восемнадцать зеркал. Еще четыре зеркала разбились или пошли на эксперименты, — пояснила Анжелина. — Причем, поскольку аукционы по зеркалам, привязанным к Чемпионке Шармбатона, начались раньше всех и носили наиболее ожесточенный характер, общая сумма сборов составила шестьсот пятьдесят три галлеона одиннадцать сиклей. Ей же принадлежит и рекорд — двенадцать галлеонов за одно зеркало, за последнее из тех, что мы успели подготовить, — объявила мисс Джонсон. — Ваши двести семнадцать галлеонов и пятнадцать сиклей, Флер! — Merci, — ответила та. — C'est une bonne affaire. Очень хогоший бизнес, merci еще раз. Но… Я думаю, я должна поделиться с твоим заложником, Эрмь`он? В конце концов, это не я его спасла, а наобогот. — Нет, — помотала головой мисс Грейнджер, — это несправедливо! Они же платили не за то, чтобы смотреть на соревнования, а за возможность полюбоваться на наши задницы! То, что я получила больше Гарри, а ты — больше Виктора, говорит об этом совершенно недвусмысленно! Все пять девушек за столом понимающе переглянулись, только сестренка Габриэль по-прежнему жалась к мисс Грейнджер и не отвлекалась на разные глупости. — Мы решили, что каждый делится со своим заложником сам, — заметил Гарри и услышал, как завистливо поперхнулся в другом углу гостиной Рон. — К тому же заложник Гермионы и так довольно богат, — Рон поперхнулся еще раз. — На самом деле он сейчас один из самых богатых людей в Британии. — Это не мог быть мсье Mal Foi, — лукаво прищурила глаз француженка, — значит, это мсье… Noire? Я так и думала. — Вот только попробуй снова вспомнить, что тебе нравятся умные девушки, Поттер! — наполовину в шутку прошипела мисс Грейнджер. — Не пегеживайте, Эрмь`он, я же вижу, что Ваша задница пгивлекает мистега Поттега значительно больше, чем моя. А то, что это, по-видимому, взаимно, меня даже немного `адует. Comportez-vous, Gabriel! — строго сказала она, и Гарри заметил, как прижавшаяся к Гермионе сестренка Флер опустила направленный ранее на него не слишком доброжелательный взгляд, почти такой же, каким одаривал его Живоглот, когда считал, что хозяйка уделяет ему меньше внимания, чем Гарри. «Ну, дела… Еще кто кого должен ревновать, и, главное, к кому», — подумал он. — Что на последний Изпит? — поинтересовался Крам. — Бэгмен был в бешенстве, — ответил Фред. — Чемпионская доля… — …За второе испытание… — …составила больше половины Главного Приза. — Пятьсот десять галлеонов, шестнадцать сиклей и двадцать кнатов, — уточнила Анжелина. — И он кричал, что запретит наши жужжалки на Третьем Испытании. — У нас есть рычаг давления на него… — …К тому же папа успел получить патент… — Но, к сожалению, Бэгмена неожиданно поддержал мистер Крауч. — Он пгедложил вам поделиться с огганизато`ами? — предположила Флер. — В том-то и дело, что нет. Так-то мы готовы были, — развел руками Джордж. — Он хочет просто-напросто запретить эти трансляции и даже намекает, что мы нарушаем приватность Чемпионов. — Вы отдат привязанные снитчи назад потому? — уточнил Крам. — Ага. — Угу, — синхронно подтвердили близнецы. — Чтобы нас не обвинили в чем-нибудь темном, — подтвердил Джордж. — Странная политика, — пожал плечами Виктор, — ваше Министерство воеват с Мрак, так? — Так, — подтвердил Гарри, — хотя и как-то… действительно странно. — Они пытают се воеват с Мрак, и не хотят ничего о нем знат. Даже имя. — Это точно, — задумчиво согласился Гарри. — А ты знаешь? — упер он прямой взгляд в глаза Виктора. — Только кличка, — фыркнул Виктор. — Волдеморт, да? Претенциозна кличка, да? Мой дед, мой отец воеват с Гриндевальд, хотя у нас многие его поддержат тогда. Но Гриндевальд хотя бы не sramuvashe… стыд… его имя. — Давайте все-таки вернемся к бизнесу, — нетерпеливо прервал их Фред. — Мы, конечно, постараемся подготовиться и к финальному Испытанию, — прояснил ситуацию Джордж. — Но, боюсь, Министерство может просто запретить омнинокли, зеркала и все прочее. Так что, увы, гарантии нет. — Мы можем подписать пеггамент о том, что мы не пготив омниноклей, если вы после Тгетьего Испытания снова вегнете нам снитчи, — предложила Флер. — Я поддерживат, — согласился болгарин. — Это здорово, — сказал Гарри, — мы с Гермионой тоже подпишем. И еще, парни, пусть ваш папа обратится к мадам Боунс. Напирайте на безопасность участников, ей это понравится. — Наш директор после ланч говорит с мистер Крауч, — внезапно сказал Крам, пристально наблюдавший за Гарри. — Мистер Крауч требоват, чтобы наш директор выступат против. Мистер Крауч даже угрожат наш директор, я не слышат, чем. Теперь господин Каркаров… эм-м-м… он… дринкс. Напитки. Много напитки. Может быть, перед Третий Изпит, за седмица, чтобы иметь время на… istreznen, быт трезвый, вы все приходить к нам? И тот, болшой, с меч, который тогда выбиват Краузе, тоже. Я старший на корабът, когда господин Каркаров нет, или когда он напитки… А это, напитки, быт каждый вечер, тем более събота, я знаю. Это быт после Koleda, Рождество, и это быт снова. Так что я все сделат.***
Разговоры о Втором Испытании не утихали целую неделю. Впрочем, не только о нем. Джастин Финч-Флетчли с Хаффлпаффа, отпрыск весьма уважаемой в обычном деловом мире Великобритании фамилии, отловил близнецов прямо на завтраке и весьма долго о чем-то с ними беседовал. Близнецы выглядели воодушевленными. Гарри и Гермиона, получив свою долю прибыли за идею, отсчитали по пятьдесят галлеонов Краму и Флер — все-таки их предложения насчет автономности омниноклей и использования снитчей внесли свой вклад в успех предприятия. Тем не менее, теперь Гермиона могла бы оплатить половину пятого курса, и надеялась, что на Третьем Испытании, когда спрос явно будет больше, доберет недостающую сумму на весь год. Гарри посоветовал подруге отослать большую часть суммы профессору Люпину и попросить его открыть для нее сейф в Гринготтсе. Гермиона так и сделала, и уже с обратным рейсом Хедвиг получила свой ключик, которым очень гордилась. Правда, гордилась она им по секрету от всех, кроме Гарри, даже Лаванде не сказала. Колин Криви тоже выглядел довольным — он загнал сделанные через зеркала снимки и «Пророку», и двум европейским волшебным газетам, а его брат оказался неплохим продавцом и даже поставил рекорд среди первокурсников, так что, как сказал он Гарри, после Третьего Испытания ему, наверное, хватит на подходящую для вратаря подержанную метлу. В воскресенье с ним связался Сириус — довольный, как обожравшийся сливок Живоглот. Судя по всему, крестный завел себе операционную базу в окрестностях Хогсмида, так что на следующую субботу, когда для школьников планировалось посещение волшебной деревни, была назначена личная встреча. В общем, все шло прекрасно, и поэтому Гарри удвоил осторожность. Увы, это оказалось полностью бессмысленным. В пятницу попный мозг Гарри взвыл еще на завтраке. Благодаря присутствию в школе Крама и постоянному хождению с мисс Грейнджер и мисс Браун он как-то подотвык от внимания со стороны прекрасной половины Хогвартса — видимо, девчонки решили, что конкурировать сразу с двумя гриффиндорками бессмысленно, тем более, что одна из них была, несмотря на шрам (а может, благодаря ему) одной из самых красивых (и злопамятных) девчонок школы, а другая — вообще Чемпионкой Хогвартса. А сегодня на нем нет-нет, да и скрещивались девчоночьи и женские взгляды — частично заинтересованные, а частично осуждающие. Особенно сердитой выглядела профессор МакГонагалл. Забавно, но взгляд Седрика Диггори, пойманный им случайно, был торжествующим. На пятачке перед классом Зельеварения Гарри услышал демонстративно-громкий голос Панси Паркинсон, обращенный к мисс Буллстроуд: — Тебе очень повезло, дорогая Милли. Я бы сгорела со стыда, если бы оказалась в этом списке. — Это тебе не грозит, Панси! — отбрила ее мисс Грейнджер. — Причем сразу по двум причинам. — И по каким же? — прищурилась Панси. — Очевидно же. Во-первых, лично я не очень уверена в наличии у тебя стыда… — вступилась за подругу мисс Браун. — Стыда нет у всех у вас, — зашипела Панси, но такой прямой перевод стрелок редко бывает убедительным. Гарри бросил на Гермиону вопросительный взгляд, но та только прошептала: «Потом!» Гарри вдруг понял, что сегодня она сидела на несколько дюймов дальше от него, чем обычно, и они о чем-то обеспокоенно шушукались с Лавандой. Дверь в класс распахнулась, и ученики повалили внутрь. Стоявший около преподавательского стола профессор Снейп выглядел крайне довольным. Ситуация нравилась Гарри все меньше и меньше. Они вчетвером — сам Гарри, Невилл и девчонки — сели кучкой: Невилл с Гермионой спереди, а Гарри с Лавандой — расслаблять Крама окончательно пока не следовало — сразу за ними. Мисс Грейнджер антикотлорасплавительную методичку Гарри не только усвоила, но и переработала, существенно ее дополнив, так что за подругу и ее напарника он не волновался. Гарри толок в ступке сушеных скарабеев, краем глаза наблюдая не за Лавандой, быстро и аккуратно нарезавшей имбирный корень, а за Снейпом. Почему-то ему показалось, что сейчас профессор прояснит ему загадку этого утра. Тот прошелся взад-вперед и, наконец, завис над котлом Лонгботтома и Грейнджер. Невилл по старой памяти слегка поджался, но, видимо, почти сразу мысленно переодел зельевара в наряд своей бабушки по рецепту профессора Люпина, улыбнулся дальним от зельевара краем рта и расслабился. Снейп почти уже разочарованно вздохнул и собрался уйти, как вдруг его глаза прищурились, и он стремительно выдернул из незакрытой сумки Гермионы журнал с кудрявой ведьмой на обложке. — Читаем на уроках, мисс Грейнджер? Десять баллов с Гриффиндора! Гермиона подняла на Снейпа яростный взгляд: полностью забить на факультетские баллы, как сам Гарри, она так и не смогла. А что касается конфискации журнала из незакрытой сумки, то тут профессор, увы, был в своем праве. — И что же такого интересного можно найти в этом чтиве для домохозяек? — Гарри показалось, что даже слизеринки обиженно засопели; ну да, характеризуя умение Снейпа оскорблять женщин тогда, после нападения Панси, Лаванда была права. — Зелья для прихорашивания, если эту бурду можно действительно называть зельями? Ах, да. Наверняка там есть те самые правила вежливости по отношению к женщинам, о которых упоминала мисс Браун? Ну-ка… Ну конечно же! Он развернул журнал приблизительно на середине, и Гарри увидел свою колдографию с Бала, где он стоял в компании Миртл, Гермионы и Лаванды в Большом Зале, прямо перед дракой: все три девушки выглядели обеспокоенными, хотя и действительно очень красивыми. Гарри не помнил, чтобы Колин Криви ловил их именно в этот момент, но кто его знает, этого маньяка, он ведь мог и вспышку отключить… «ГАРРИ ПОТТЕР РАЗБИВАЕТ ДЕВИЧЬИ СЕРДЦА!» — гласил заголовок.
