Пути Расходятся
22 марта 2020 г., 17:00
На ужине перед Испытанием все делали вид, что ничего необычного не произошло. Скитер никто не хватился — видимо, она действительно действовала одна, ограничив отношения с заказчиком получением гонорара (на сто процентов авансом, ее деловая репутация была в этом смысле достаточно надежной) и выдачей результата.
На месте мистера Крауча за преподавательским столом сидел сам Министр Фадж, видимо, решивший заменить выбывшего судью лично. Розовой Жабы при нем не было, и Гарри подумал, что, может быть, в этот раз все обойдется без Адского Огня: стадион для квиддича все-таки было немного жалко. Не так жалко, как те шахматные фигуры, что спасли Гермиону от Дракоморта, но все-таки…
Гермиона практически ничего не ела, но Гарри был настойчив: не хватало еще, чтобы подруга рухнула в лабиринте от недостатка сил. Обжираться, конечно, не стоило, но так вопрос и не стоял.
Когда Дамблдор пригласил всех проследовать к стадиону, Людо Бэгмен перехватил Чемпиона Удачи у самых дверей.
— У тебя есть план, Гарри? — обеспокоенно спросил он.
— Да, мистер Бэгмен, — улыбнулся тот, — даже несколько!
— Мне очень жаль, что мы наложили на Лабиринт антиполетные чары, — вздохнул Бэгмен, — но мистер Крауч настоял на этом, а отменить их после его пропажи я не смог.
Гарри задумался. Это было важной подсказкой — видимо, после выигрыша им двух предыдущих испытаний с помощью «Восьмой», даже до довольно тупых организаторов Турнира дошло, что, имея минимальный разрыв с Гермионой, которая на метле держалась, скажем так, не очень уверенно, он совершенно точно окажется у Кубка первым, причем намного быстрее даже такого летуна, как Крам. И в этом смысле сожаление Бэгмена отлично подтверждало версию близнецов Уизли о том, что организатор турнира сделал на него ставку.
— А… они действуют только на метлы? — спросил он.
— Нет, Гарри, понимаешь… в Министерстве не очень-то довольны... эм-м-м… выдумкой близнецов Уизли. Они… Близнецы нашли нужные слова, чтобы убедить меня, — («Шантаж?» — подумал Гарри), — но иногда наша машина бывает… несколько неповоротлива.
— Понятно, — кивнул Чемпион Удачи. — Ну что ж — кроме метлы у меня есть еще пара идей. Спасибо, мистер Бэгмен.
Он оглянулся. Фреда и Джорджа, как и их команды, в зале не было. Надо бы сообщить им… И остальным Чемпионам.
Под аплодисменты всего зала четверо Чемпионов пожали друг другу руки (Гарри успел шепнуть им об устроенной организаторами подлянке) и вышли на улицу.
Близнецы вместе со всей своей командой обнаружились уже на стадионе, рядом с чернеющим в двадцатифутовой зеленой стене входом в Лабиринт. Они внимали строгой мадам Боунс, демонстрирующей им официального вида пергамент.
— А, Людо! — воскликнула начальница ДМП, увидев мистера Бэгмена. — Тебя-то я и жду. Ознакомься!
Она сунула тот самый официальный пергамент под нос Людо. Тот прочел его и в панике уставился на суровую даму:
— Но… Но ведь… Антиполетные чары…
— Сколько времени займет их снятие, мистер Бэгмен?
— Не меньше суток, — вздохнул тот в полном расстройстве, ну да: он получил возможность практически гарантировать победу Гарри, причем ответственность лежала бы не на нем. — Если бы Вы предупредили нас раньше, мадам…
— Надо было отменить этот чертов Турнир сразу, — раздраженно хлопнула палочкой по бедру мадам Боунс. — Мне надо…
— Эм-м… Если Вы позволите, мадам…
— Да, мистер Уизли?
— Мы… предполагали что-то подобное.
— В конце концов, Гарри использовал метлу оба раза…
— И мы учитывали возможность… такого хода!
— Наши снитчи вполне могут бегать…
— …Причем довольно быстро.
— МЫ ПРОВЕРЯЛИ!
— Вот как. Тогда я Вас больше не задерживаю, господа!
— Зеркала, — Джордж ткнул локтем в бок Фреда.
— Ах, да… Это Вам, мадам! — и Фред протянул начальнице ДМП пакет.
— Здесь четыре зеркала…
— По одному на каждого Чемпиона.
— Чар хватит на два часа сорок пять минут.
— А НАС ТУТ УЖЕ НЕТ!
— Видимо, младшие братья забрали себе всю сообразительность у одного из старших, — пробурчала мадам Боунс. — О. Аластор! Подойди-ка, пожалуйста, сюда, ты мне нужен! А Вас, мистер Бэгмен, я не задерживаю. И вас тоже, дамы и господа.
Чемпионы проследовали за мистером Бэгменом к самому входу.
Небо уже потемнело, и даже кровавая полоска заката была скрыта трибунами. Посмотрев вверх, Гарри умудрился увидеть даже несколько мерцающих в вышине звезд. Жаль, что стены лабиринта не позволят ему как следует разглядеть небо — ориентироваться по звездам он умел, и даже использовал это умение, когда добирался до обжитых мест после своего прыжка на год назад в конце третьего курса. Ну или на летних каникулах перед ним — сложно все было с этими путешествиями во времени…
Зрители уже начали заполнять трибуны. В каждом секторе Гарри заметил несколько мальков в фартучках — Фред и Джордж уже развернули свой персонал.
К Чемпионам и Бэгмену подошли профессор МакГонагалл, профессор Флитвик и Хагрид. У обоих профессоров на шляпах (а у Хагрида на спине его кожаного жилета) сияли красные звезды.
— Мы четверо, вместе с профессором Грюмом, который подойдет чуть позже, — Гарри показалось, что в этих своих словах МакГонагалл была не слишком уверена, — будем патрулировать Лабиринт снаружи, — объяснила декан Гриффиндора. — Если кто-нибудь из вас попадет в беду и почувствует, что ему требуется подмога, выпустите из палочки сноп красных искр, и мы придем на помощь. Все ясно? — чемпионы кивнули.
— Надеюсь, мадам Боунс отпустит Аластора, — пробормотал Бэгмен. — Нам ведь скоро начинать!
— La vibration de son mollet gauche est un grand signe, — произнесла Флер, глядя куда-то за спину Гарри.
Тот обернулся — в их сторону ковылял профессор Грюм. Он выглядел озабоченным, а его фальшивая нога подрагивала, как показалось Гарри, сильнее обычного. Ярдов с двадцати за ним наблюдала мадам Боунс, и ее взгляд был… многообещающим.
«Видимо, она не знает, какие средства связи есть у Тома и Барти, — подумал Гарри. — Да и не факт, что на трибунах нет еще одного сообщника – или даже не одного. Поэтому она была вынуждена отпустить его, чтобы не насторожить. Плохо».
— Ну вот, все и в сборе, — обрадовался Бэгмен. — Тогда ступайте по своим постам.
— Удачи, мисс Грейнджер, мисс Делакур, мистер Крам, мистер Поттер, — чопорно кивнула МакГонагалл, и спасатели — трое настоящих и один слегка липовый — растворились в сумерках.
Людо Бэгмен выдохнул, наколдовал на свое горло «Сонорус», и его голос прозвучал на весь стадион:
— Леди и джентльмены, Третье и последнее Испытание Триволшебного Турнира начинается. На первом месте мистер Гарри Поттер, сто два балла! На втором, с девяносто пятью баллами — мисс Гермиона Грейнджер, Хогвартс! Третье место занимает мистер Виктор Крам, Институт Дурмштранг, восемьдесят четыре балла! И на четвертом месте — очаровательная мадемуазель Флер Делакур, Академия Шармбатон, восемьдесят баллов ровно!
Трибуны аплодировали.
— ИТАК, ПЕРВЫМ В ЛАБИРИНТ ВХОДИТ… ГАРРИ ПОТТЕ-Е-ЕР!
Из кустов, образующих двадцатифутовую зеленую стену, выбежал смешной аппаратик — половинка маггловского театрального бинокля, примотанная волшебным скотчем к старому снитчу Гарри. Снитч перебирал крыльями так, как будто бы они были ногами. Гарри оценил его скорость — вполне прилично. Объектив сиял зеленым — близнецы (видимо, с обещанной им помощью со стороны МакГонагалл) сумели наложить на него чары сумеречного видения.
С трибун раздавался гомон — зрители рванулись за зеркалами.
Гарри поднял руку с палочкой и крикнул:
— «АКЦИО БЕНЗОПИЛА ХАГРИДА!»
***
Рваные дыры в зелени стен, проделанные адски ревущим и, как подозревал Гарри, крепко подзаколдованным Хагридом (ну, или Дином по его заказу) агрегатом, зарастали медленно — по крайней мере, когда Гермиона вошла в Лабиринт, она еще успела помахать Гарри. Ему дико хотелось, чтобы любимая пошла за ним, с ним — но она обещала… Он вздохнул и атаковал следующую стену, предварительно сверившись с Заклинанием Компаса: центр Лабиринта и, соответственно, Кубок был на северо-северо-западе. Бинокль увлеченно фокусировался на живописно разлетающихся зеленых ошметках, выдавая на трибуны так ожидаемое публикой зрелище. Гула зрителей не было слышно — видимо, над лабиринтом развесили еще и заглушающие чары, а жаль: комментарии Ли Джордана относительно Гермионы его изрядно успокоили бы. Юноша не обострял себе память — МакКошка как-то сказала ему (точнее, слегка потерявшей меру в применении этого заклинания мисс Грейнджер, а уже та поделилась этой информацией с Гарри), что злоупотреблять этим не следует, чтобы не свалиться от нервного истощения, но Гарри помнил план Лабиринта и так: все-таки почти месяц рассматривал нарисованную по памяти карту. Будь он на месте организаторов — он бы еще и стенки двигал, но, видимо, они то ли не додумались, то ли сочли такую подлянку слишком сложной для школьников. Один раз он вывалился из стены футах в трех от Хагридова соплохвоста — к счастью, тот стоял боком к нему, ожидая появления кого-то из чемпионов из другого прохода, и не успел развернуться. Так что гриффиндорец взмахом надсадно воющей пилы попросту отсек ему бОльшую часть сопла. Нежная милая животинка не вынесла такого урона чести и убежала, яростно пылая тем местом, из которого это самое сопло и росло. Лабиринт на мгновение озарился красным. «Кто-то пустил искры, — подумал Гарри. — Надеюсь, если это Гермиона, то к ней придет не Грюм…» Еще через три стенки и три дыры в них Гарри оказался за спиной сфинкса — что-то вроде женщины с львиным телом, ну или льва с женской головой. Женщина-львица с недоумением уставилась на него. — Как ты… Эй! А загадка?! — крикнула она, когда Гарри побежал вдоль прохода к следующей стене. — Что это такое — воет и пилит, пилит и воет? — прокричал Гарри на бегу. — Маггловская бензопила. Бастет и все ее кошки, — пробурчала сфинкс. — Мало мне было лягушки в блендере, мало мне было пушек того коротышки с манией величия два века назад… А теперь еще и это… — и она рефлекторно прикрыла нос мощной когтистой лапой. — А ты куда? — внезапно спросила сфинкс у шустро перебирающей серебряными ножками-крыльями половинки бинокля. — МУРРР! — она сделала длинный прыжок, прижав ее лапой к траве. «Раз уж этот оказался таким хитрым, а остальные пока далеко, можно немного поиграть!» — решила она, выпустила странную чудовинку и снова поймала ее, едва та отбежала на пару ярдов.***
Осмотревшись с помощью зеркальца (встреча с соплохвостом живо заставила его вернуться к старым параноидальным привычкам) и завернув за угол, Гарри увидел Кубок. Он стоял на каменном постаменте, на котором пылал алым знак Аврората и ниже было, довольно коряво, написано: «До связи не трогать!» Все в порядке. Тонкс, Сириус и профессор Люпин успели. Он огляделся. Бинокля на ножках нигде не было. Это было удачно — ему не хотелось бы оглушать смешную механическую зверюшку, хотя бы для того, чтобы не обеспокоить зрителей и не насторожить врагов. Он подошел к постаменту на три ярда, заглушил бензопилу и положил ее на траву. — Я ищу торбочку «Хелло, Китти», принадлежавшую Лаванде Браун, я ищу торбочку «Хелло, Китти», принадлежавшую Лаванде Браун, — несколько раз пробормотал он, оглядываясь по сторонам. Сумка, внезапно возникшая словно бы прямо из земли в паре футов от подножия постамента, была довольно грязной, изрядно пожеванной и с парой-тройкой подозрительных пятен, именно такой, какой она стала бы, повалявшись в наполненном чудовищами лабиринте достаточно долго. Ну, Сириус, собака стремная! Ничего лучше придумать не мог? Хотя, с другой стороны, будучи такой вот грязной и помятой, торбочка выглядела довольно естественно для этого места и этого времени. А последнее, что стал бы искать любой волшебник, особенно здесь и сейчас — это розовенькая… когда-то розовенькая девчачья сумочка с беленькой кошечкой. Так что Чары Неприметности просто не могли не сработать! Первым делом Гарри достал из сумки зеркало и вызвал Бродягу — информация сейчас была важнее всего. — Быстро ты, щеночек! — услышал он голос Сириуса. — Не волнуйся. Мисс Грейнджер уже на подходе. Представляешь — она ловит момент, когда соплохвосты на нее прыгают, и тут же колдует на них чары уменьшения веса! Ну, они и взлетают футов на пятьдесят, не меньше. Один даже к самому судейскому столу улетел и вроде бы даже зашиб кого-то! Боггарта она тоже прошла. — Как? — спросил Гарри. Он хорошо помнил, какой у подруги боггарт. — Как всегда, с помощью книжки, — усмехнулся Сириус. — Она сама тебе расскажет. — Что Том? — спросил Гарри, доставая из сумки отцепленную от сбруи кобуру с «Вальтером» и засовывая ее за пояс сзади. Профессор Люпин посетил Кровавого Таннера, и тот признал историю кобуры достойной и достаточной как минимум для Чар Отвлечения Внимания. К сожалению, на всю сбрую истории не хватило, так что Гарри оставил ее в Лаборатории. Впрочем, теперь кобура сама цеплялась к любому удобному для Гарри месту, так что сбруя уже была не так уж и нужна. Гарри подумал, что для револьвера Таппенс он закажет себе такую же. — Дом все еще не появился, — пожал плечами Сириус. — На кладбище пока тоже никакого движения. Видимо, ждет твоего прибытия. Мы тоже ждем. — Биллу эту штуку передали? — Да. Он в восхищении. Он уже ждет на месте, ну и пока ждет — немного прошерстит там окрестности, по второму варианту. Фразу активации портала помнишь? — Помню. Отличная фраза, — ответил Гарри, налепляя на левое предплечье грязноватый кусок пластыря, превращенный профессором Люпином в аварийный портключ и накручивая поверх него таннеровский бинт, без которого он чувствовал себя почти голым. — А портключ к Тому? — Разобрались вместе с племяшкой и тетей Эми, — ухмыльнулся Сириус. — Он на кубке был, поверх того, что должен Чемпиона к трибуне вернуть. Сначала мы думали, что вам с мисс Грейнджер придется прыгать вдвоем, а ей потом снова хватать кубок… — Она ж с ума сойдет, бросая меня там! — расстроился Гарри. — Не переживай, Щеночек. Лунатик нашел выход. Он этот второй портал на твой волос привязал, чтобы кто-то другой случайно к Тому не улетел, если коснется Кубка. Так что спокойно хватайтесь за деревяшку вместе с мисс Грейнджер, и тебя отправит, как я думаю, прямо на кладбище у Литтл-Хэнглтона, а ее — под светлы очи жюри. Так что обратно ей прорываться не придется. О! Бедная Леди Сфинкс! — Гермиона читает ей лекцию? — поинтересовался Гарри, засовывая под бинт кинжал коммандос в старых потертых ножнах; перочинный ножик с шилом и штопором он решил оставить подруге. Жаль, что Шимус пока не разобрался с этим… тридраконитом бубонтюбера, но тут уж чего нет, того нет. — Я все время забываю, что теперь ты знаешь ее намного глубже, — очень смешно пошутил Сириус. — Готов, щеночек? Тогда овер. — Овер, — вздохнул Гарри и спрятал зеркало в кошелек. Когда-нибудь кто-нибудь все-таки прибьет крестного из-за его идиотских шуточек, и хорошо, если это будет не его крестник. Что-то за зеленой стеной ритмично защелкало и стихло, и Гарри насторожился. Нет, ничего. Он смотрел вдоль зеленого коридора в ту сторону, откуда несколько минут назад пришел сам, успокаивая себя тем, что Гермиона просто не может не задержаться немного поболтать со столь интересной собеседницей. Так что все в порядке, все в полном порядке.***
Первым из-за угла показался слегка помятый бинокль на ножках. Он осмотрелся, радостно подпрыгнул, увидев Гарри, и, припадая на одну крылоногу, засеменил к нему. Гермиона — тоже после осмотра прохода через зеркальце — выскочила из-за угла и, радостно улыбаясь, побежала, причем было ясно, что бежит она к Гарри, а не к кубку. Снова застучало, и Гарри резко поднял палочку. Черная, темнее ночного неба, тень поднялась над лабиринтом на волосатых суставчатых ногах. Акромантул. Здоровенный. Как на обложке того журнала, что подарил ему на Рождество Хагрид. — «КОНЬЮНКТИВИТУС!» — гигантский паук отшатнулся, промахнувшись ворсистой лапой с футовыми когтями на конце мимо Гермионы. Но, к сожалению, глаз у твари было слишком много, так что страшилище снова двинулось на них. — «РЕДУКТО! СТУПЕФАЙ! ИНСЕНДИО! ДИФФИНДО!» — они колдовали хором, стоя плечо к плечу, но паук был слишком здоровым. Длинная суставчатая лапа выстрелила прямо в лицо Гарри… — «АРРАНИА ЭКЗУМЕ!» — Гарри и сам не понял, откуда в его мозгу на той самой уже почти позабытой темной волне всплыло это заклинание. Бело-голубая вспышка осветила ночь, и паук, в брюхо которого попал луч, отлетел ярдов на двадцать в сторону. — Что это… было? — спросила Гермиона. — Это было «Я придурок», — пробормотал Гарри. — Говорил же нам Хагрид, что акромантулы, пауки его гигантские, переговариваются, щелкая этими своим жвалами, и даже журнал мне прислал, с такой вот жутью на обложке…. Ритмичное постукивание теперь звучало обиженно и явственно удалялось. — Я про заклинание. — Не знаю. Слышал где-то, наверное. Ну… Потом разберемся. Они обнялись, прижимая друг друга к себе исключительно левыми руками. Палочки в правых были наготове, и каждый из них внимательно наблюдал за тем, что творится за спиной другого. Гарри подумал, что чувство опасности тоже может быть… вдохновляющим. — Портал к Тому привязали на меня, — сказал он. — Касаемся вместе и разлетаемся… — Ненавижу, — прошептала Гермиона. — Ненавижу провожать! Я же тебя точно так же на первом курсе… — Ну, а я тебя — на втором и третьем. Считай, что сравнялись. — Да? А как я в прошлом году смотрела, как ты хроноворот крутил — не в счет уже? — обиделась мисс Грейнджер. — Ты тогда, конечно, не к Тому шел, но все равно! — Ну… тогда позже сочтемся, — потерся о ее щеку Гарри. — Тем более, что ты сейчас тоже не к Тому, но все равно! Готова? — Давай еще немного постоим, — сказала ему девушка. — Флер еще далеко, а Крам вообще сошел с дистанции, представляешь? За использование Непростительного, он «Круциатус» на Флер применил… — Нифигажсебе, — выдохнул Гарри. — Я-то думал, он… — …И по невозможности продолжать прохождение Лабиринта. Его Флер в ответ вырубила. Ну его и сняли. — Неожиданно, — признался парень. — Что-то я думал, что после «Круциатуса» не поколдуешь, только трястись будешь… — Я тоже не поняла, в чем дело, — призналась Гермиона. — Но я слышала, довольно далеко за мной, голос Виктора, который кричал «Круцио! Круцио!», а потом Флер крикнула «Ступефай!». Нормальным голосом, а не таким, который бывает после пыток. И пустила красные искры. То есть за нее-то я не беспокоюсь, а вот за Лаванду… Ей такой Крам вообще нужен? Гарри не знал, что ответить. — Сириус говорит, один из твоих соплохвостов угодил прямо на стол жюри, — шепнул он ей, сменив тему. — Это приятно слышать. Надеюсь, это был тот, который побольше. — Там нормально получилось, — успокоил ее парень. — Кого-то вроде как даже унесли. Надеюсь, не Директора Бэгшот, а остальных не жалко. Они захихикали. Обе половинки бинокля — и слегка помятая, и почти целая — с умилением смотрели на них и жалели только об отсутствии у них ушей. Ну или микрофонов. — А боггарта ты как прошла? — спросил Гарри. — Я же помню… — Ну… Я снова увидела твою могильную плиту, — призналась Гермиона, — и… превратила ее в книгу. Большую такую книгу, как раз в надгробие размером. — «Для легкого чтения»? — подколол ее Гарри. — Ага. А название — «Гарри Поттер, — это получилось тем же самым шрифтом, что и надпись на памятнике, готическим таким, — И Придурки, Которые Его Окружают». — Окружают-то меня как раз умные, — засмеялся Гарри. — Но да, действительно смешно. Извини, но… — Понимаю. Беремся, Гарри? — Гермиона, присела, заслонив свои руки спиной от биноклей, запустила руку в грязную торбочку «Хелло, Китти», достала из нее что-то, ощутимое и видимое только ей самой, и надела на шею. Гарри передал ей складной нож, который девушка приспособила на пояс. — Вместе, — оба знали об одном нюансе этого «вместе», но, естественно, ничего не сказали о нем словами, только взглядами. — ПОСТОЯННАЯ БДИТЕЛЬНОСТЬ! — Теперь давай… эм-м-м… так же синхронно! — усмехнулся Гарри. Они подошли к постаменту и, под взглядом половинок биноклей, протянули руки к кубку. — На счет «Три» — сказала Гермиона. — Раз… Два… Когда прозвучала последняя цифра, они схватились за кубок, по-прежнему глядя друг другу в глаза. Их подхватило и понесло, сжимая, выворачивая и скручивая, в совершенно разные стороны.***
Один из биноклей-на-ножках бодро побежал к выходу, а второй, припадая на помятое крылышко, поковылял в другую сторону. Так было ближе до границы мерзких чар, которые мешают ему летать. А летать снитчи умеют очень, очень быстро. Даже с помятым лапой сфинкса крылом.***
Чемпионка Хогвартса возникла прямо перед судейским столом, быстро подхватив тяжелый Кубок Огня второй рукой. — Гарри? — неуверенно спросила она, оглядываясь. Конечно же, она знала, где ее друг и любимый. Но… Но слезы все равно накатывались ей на глаза. Она их не сдерживала. Если уж она не может пореветь совсем открыто — она поревет как говорил Гарри, «под прикрытием». Это все равно легче, чем… — Гарри! Гарри-и-и-и! — закричала теперь уже Победительница Турнира, падая на колени и заламывая руки. — Гарри был со мной, я хотела, чтобы мы вместе… А теперь… ГДЕ ТЫ, ГАРРИ?! ВЕРНИСЬ, ГАРРИ ДЖЕЙМС ПОТТЕР! ВЕРНИСЬ!!! Профессор МакГонагалл обеспокоенно бросилась к своей любимой ученице, но ее опередила мадам Помфри. — Гарри… Он схватился… вместе со мной… Мы решили вместе… Похоже, зеркала — привязанные либо к ней, либо к Гарри, либо к обоим — были у всех вокруг. Да, все видели, как Чемпионы Хогвартса и Удачи протянули руки к кубку совершенно одновременно. Обеспокоенное гудение распространялось, как лесной пожар. — Он исчез? — быстро подскочил к ней профессор Дамблдор, и какая-то часть Гермионы отметила, что он был скорее взволнованным, чем испуганным. — Гарри действительно исчез? — Выпейте, мисс Грейнджер, — приказала мадам Помфри, бедром отталкивая директора в сторону, — выпейте это. Она выпила, и теперь она могла хоть как-то стоять. — Людо, — услышала она голос Министра Фаджа. — И как это понимать? Ты хочешь сказать, что в Триволшебном Турнире, ради возрождения которого мы потратили столько сил и средств, победила… магглорожденная четверокурсница?!***
Рита Скитер пришла в себя — в драном, мокром и грязном платье с распоротым до самого плеча левым рукавом, без обуви, без очков – на обочине какой-то маггловской дороги, рядом с указателем «Лондон — 18 миль». Хорошо хоть, что палочка была на месте, хотя сил на колдовство, даже самое простое, у нее не было. Было уже темно. Странно. Последним, что она помнила, снова было раннее утро и («Снова?» Почему «Снова?!») презрение в голосе этого засран… Нет, не так: она помнила презрение в голосе Гарри Поттера, или даже Лорда Поттера, который сравнивал ее с какими-то там маггловскими писаками перед старой драной кошкой МакГонагалл. Она задала себе вопрос — почему же она так и не смогла назвать мальчика — хотя уже и вполне аппетитного, с восхитительной мускулатурой, мальчика — заср… Почему ей все время хочется назвать его Лордом. Мозг отказывался выдавать ей хоть какую-нибудь информацию об этом тяжелом — судя по ее предосудительному виду — дне. Хотя, раз уж она, несмотря на боль в суставах и состояние ее одежды, все еще жива — совсем уж неудачным этот день считать все-таки нельзя. Ни единой мысли. Ни единого воспоминания. Только где-то на самом дне ее беспринципной авантюрной души словно бы пылала вырезанная по живому мысль: Поттер… Нет, снова не так: ЛОРД ПОТТЕР СМЕРТЕЛЬНО ОПАСЕН. И НЕ ТОЛЬКО СМЕРТЕЛЬНО, НО И ЗАСМЕРТЕЛЬНО. НЕ СТОЙ У НЕГО НА ПУТИ. Мисс Скитер обернулась в крупного жука с напоминающими утерянные ныне очки пятнами вокруг фасетчатых глаз и полетела в сторону зарева, пылающего над гигантским городом.
