Гарри Поттер и Охота на Чемпионов

      Какой-то подлянки Гарри, разумеется, ждал — но не догадывался, что она будет настолько простой и одновременно изящной.       Его выбросило на высоте около шести футов, да еще и не над ровной поверхностью, а над могилами (все-таки Том выбрал кладбище!), так что, если бы не включившееся на адреналине «это», он наверняка сломал бы ногу, а может быть, и обе. Но все равно — левую ступню он таки подвернул и теперь довольно заметно хромал.       Он огляделся, держа палочку в руке. Да, кладбище. За огромным тисом справа темнел силуэт небольшой церкви, слева возвышался довольно высокий холм. У его подножия виднелась россыпь слабых огоньков. Это совершенно определенно был Литтл-Хэнглтон, около пятисот миль от Хогвартса, и всего полторы сотни от Литтл-Уингинга. Гарри выпустил вперед Маленького Испуганного Себя, и тот сделал то, что сделал бы любой попавший неведомо куда мальчишка-волшебник даже не шестнадцати, а четырнадцати лет: поднял вверх палочку и выпустил в темное небо сноп красных искр.       Он прислушался — прежде всего к себе, точнее, к своему попному мозгу. За ним явно наблюдали, и не сказать, чтобы все скрестившиеся на нем взгляды были доброжелательными. Значит, Том либо покинул свое убежище, либо послал кого-то из своих доверенных лиц. Кандидатов было двое — судя по чехарде с масками, которую устроил Барти-младший, с активными штыками у Темного Лорда все еще было не слишком хорошо.       Гриффиндорец услышал легкий шорох шагов и состроил наиболее жалкую физиономию, на какую оказался способным Маленький Испуганный Гарри. Благо это было совсем нетрудно.       — Что ты тут делаешь, мальчик?       Из темноты появился благообразный седой джентльмен крайне солидного и смутно знакомого вида, со старомодной тростью, отдаленно похожей на трость Лорда Малфоя. Да и его одежда, хоть и не попугайская, больше соответствовала девятнадцатому веку, нежели двадцатому.       — Я… Я заблудился, сэр!       То, что это не маггл, можно утверждать определенно — встретить маггла в древнем костюме-тройке ночью на кладбище — («…Плохая примета!» — пробурчал внутри головы Ехидный Гарри) — вещь настолько маловероятная, что ее можно исключить из любых расчетов. Версию со случайным прохожим с соседней дороги тоже можно отбросить смело: слишком мало времени прошло от того момента, когда он выпустил сноп искр, до появления этого респектабельного господина.       — Ты один?       Гарри подумал, что где-то этого джентльмена он уже встречал. На Чемпионате?       — Да, сэр! Ну и… Мне страшно, сэр! — если можно не врать, лучше не врать.       Ну и, раз уж это определенно не Локхарт — значит, Яксли. Мистер Корбан Яксли. Служащий Министерства, шишка в Отделе Магического Транспорта, и, по совместительству, глава фракции наиболее фанатичных сторонников чистоты волшебной крови. Не женат — видимо, не нашел достаточно чистокровную невесту; детей нет.       — Вот как? — удивился представительный господин. — А что это за искры у тебя здесь были?       — Красные, сэр? Это… это фейерверк такой. Я когда понял, что заблудился, достал его и сразу просигналил. Вы… Вы отведете меня в полицию, сэр? Наверное, мои родители волнуются!       — Не беспокойся, Гарри. Я, разумеется, доставлю тебя к… папе и маме. «СТУПЕФАЙ!»       Шустрый Гарри мог бы опередить мистера Яксли не меньше, чем на полсекунды — после того, как Пожиратель Смерти назвал его по имени, его можно было глушить смело. И, можно спорить на шляпу Деллы, получилось бы: не боец. Ну или поиздеваться решил — но тогда все равно не боец. И вообще, ему, по уму-то, со «Ступефая» надо было начинать. А уже потом разглагольствовать.       Но глушить Яксли было бы провалом — не факт, что сам Том уже был на кладбище. А, если догадки Гарри, Сириуса и, главное, пожилых леди и джентльменов, были верны, Том нуждается в его крови, ну и потом он обязательно захочет убить его лично. Разумеется, после длинной пафосной речи — видели, слышали, знаем.       Разумеется, додумал он эту длинную мысль уже после того, как очнулся, и на этот раз никаких сомнений не было: Том был здесь, рядом. От простого «Ступефая» голова так не раскалывается.       Специальный-Гарри-Принимающий-Боль-На-Себя вздохнул и заступил на вахту, а остальные начали прислушиваться и ощупывать то, что было доступно пальцам.       Пальцам было доступно немногое: гладкая, похоже, мраморная поверхность памятника. Во рту была вонючая грязная тряпка, и Гарри-Оптимист надеялся, что это хотя бы не носок Локхарта. Оплетшие все его тело веревки вжимали в крестец кобуру с «Вальтером» — очень хорошо. Видимо, волшебник, забрав у Гарри палочку, успокоился.       Гарри чуть-чуть приоткрыл глаза: палочка лежала у самых его ног.       Он напряг живот — кошелек Таннера по-прежнему был на ремне. Да и бинт, под которым прятались кинжал коммандос и аварийный портключ, с него не сняли: с опытом оперативной работы у подручных Тома дело явно было швах, а значит, Барти, в личине ли Грюма или же в своей собственной, еще не прибыл. Должен же был беглый Пожиратель нахвататься если не вершин, то хотя бы верхов профессиональной паранойи у своего пленника!       Рядом что-то зашуршало, и Гарри счел этот шорох достойным поводом для того, чтобы, наконец, полностью открыть глаза. Здоровенная змея — видимо, та самая, из глаз которой он наблюдал за убийством Фрэнка Брайза, проскользнула в густой траве и улеглась кольцом вокруг памятника. Охранник.       Испуганный Гарри рвался наружу, хотя бы помычать через кляп, но был несколько раз приложен о внутреннюю стенку черепа всеми остальными (даже Гарри-Принимающий-Боль-На-Себя успел отвесить ему неловкий пинок) и сидел себе, тихо-тихо подвывая в уголочке.       Ни Яксли, ни Тома, ни Локхарта видно не было, поэтому Гарри вспомнил ту памятную ночь на втором курсе, когда он заново отращивал удаленные «красавчиком Гилли» кости, и начал медленно, миллиметр за миллиметром, призывать из-под бинта кинжал.       Он огляделся еще раз: судя по расположению камней — жаль, не получится наколдовать чары обострения памяти! — его привязали к плите над могилой отца Тома — Тома Реддла – старшего. Логично. Значит, Сириус угадал правильно.       Сбоку послышалось тяжелое дыхание. А вот и Локхарт. Бывший профессор ЗОТИ, укутанный в драную мантию с капюшоном (Гарри узнал его только по когда-то щегольским сапогам), тащил здоровенный каменный котел, в котором легко уместился бы взрослый мужчина. В котле плескалась вода или еще какая-то жидкость: видимо, Локхарт умудрился-таки наложить на него облегчающие чары, иначе непонятно, как бывший красавчик смог бы тащить эти пятьсот, а то и тысячу фунтов. Локхарт поставил котел ярдах в пяти от Гарри и оскалился, открывая ряд неровных желтоватых зубов — подарок МакГонагалл и ее подруг-преподавательниц на День Святого Валентина два года назад. Локхарт даже хотел что-то сказать своему бывшему ученику, что-то вряд ли приятное, но осекся.       Следом за ним, с благоговейным лицом выступал мистер Яксли, держа в руках черный сверток размером с крупного младенца. Гарри понял, что ни один из его Маленьких Гарри не хочет знать, как именно выглядит завернутый в тяжелую ткань Том. Даже Любопытный Гарри пробурчал что-то вроде «Да ну его!» и раздраженно отвесил пинка оживившемуся было Испуганному Гарри.       Большой Гарри на время прекратил доставать клинок. Не сейчас.       Сверток на руках Яксли шевелился: Тому явно не терпелось наружу.       Локхарт сунул палочку под котел и со второй или третьей попытки разжег под ним огонь. Змея поспешно уползла в темноту.       Локхарт и Яксли завороженно смотрели на быстро — всего за пять или около того минут — закипевшую воду. Хотя, судя по выстреливающим с ее поверхности пурпурным искрам, вряд ли это была простая вода. Пользуясь этим, Гарри вытащил кинжал еще на пару дюймов. Рукоять коснулась его пальцев, он вытащил клинок полностью и постарался надрезать веревки. Было очень неудобно — кто-то связал его не слишком профессионально, но не жалея волшебного материала. Тем не менее, дело потихоньку двигалось.       Когда жидкость в котле окрасилась пурпурным цветом, и, казалось, тоже запылала, Гарри услышал идущий из мечущегося на руках Яксли свертка хорошо знакомый пронзительный ледяной голос:       — Скорее!       Яксли, переглянувшись с Локхартом, сказал дрожащим от волнения голосом:       — Все готово, мой Лорд!       — Пора, — изрек ледяной голос и потом, сбившись на крик, почти заверещал: — Давай же!!!       Яксли развернул сверток.       Гарри ожидал увидеть что-то склизкое, дрожащее и слепое, как живущие под камнями мелкие твари, только побольше, но Том в этой его ипостаси оказался еще омерзительнее. Его тельце очертаниями напоминало жуткого младенца, но только очертаниями. Кожа существа была чешуйчатой, цвета сырого заветренного мяса. А лицо было еще уродливее, чем у Тома-На-Затылке-Квиррелла — почти змеиное, с пылающими алым глазами-щелками.       Существо протянуло ручки к Яксли, лицо которого исказила гримаса отвращения. Глаза малышки-Волдемортика сверкнули злобой, но Яксли уже бережно опустил тельце в котел. Вода в котле зашипела, и Гарри услышал, как мини-Том стукнулся о каменное дно сосуда.       Немного подрастерявший в респектабельности джентльмен повернулся к пленнику:       — Ну что, Поттер. Мальчик-Который-Выжил, да? Это ненадолго. Скоро ты встретишься и с папой, и с мамой. Но сначала тебе предстоит помочь нашему Лорду возродиться.       Он повернулся к Локхарту и голосом, привычным к тому, чтобы отдавать приказы, повелел:       — Начинай! И не вздумай ничего испортить!       Локхарт дрожащей рукой навел палочку под ноги Гарри и проблеял:       — «Кость отца, отданная без согласия, возроди своего сына!»       Ничего не произошло.       Локхарт произнес пассаж про кость еще раз. Яксли посмотрел на бывшего учителя ЗОТИ тяжелым взглядом, потом, к удивлению Гарри, его лицо озарилось.       — Неужели… — произнес он и, вытащив из своей трости волшебную палочку и направив ее на могилу, крикнул: — «АКЦИО КОСТЬ ОТЦА ТЕМНОГО ЛОРДА!»       Земля над могилой осталась недвижной, никакие кости не спешили из нее выпрыгивать.       — «АКЦИО КОСТИ ГРЯЗНОГО МАГГЛА!» — с сумасшедшей надеждой в голосе произнес Яксли, и несколько струек праха, пробив изнутри слой травы, устремились к нему.       Не замечая, как останки неизвестного мужчины запорошили его дорогой костюм и нимало не заботясь о сохранности брюк, он рухнул на колени и завопил:       — ОН НЕ МАГГЛ! ОН НЕ МАГГЛ! СЛАВА МОРГАНЕ, МОРДРЕДУ И МЕРЛИНУ! МОЙ ГОСПОДИН НЕ МАГГЛ!!!       «Придурок!» — подумал Ехидный Гарри.       Вопль Яксли прекратился, когда его перекрыл другой вопль, похожий на бульканье — из глубины каменного котла. Существо в котле орало минуту или даже больше, и Гарри пробрала дрожь. Локхарт и все еще стоящий на коленях Яксли застыли. Над парящей, теперь поменявшей цвет на темно-бордовый, жидкостью вставала темная, как окружающая ночь, тень.       — Вы без-с-снадежны, — прошипела тень. — С-с-столько ус-с-силий, с-с-с-только с-с-стараний… И вы, вы оба вс-с-се ис-с-с-спортили. А может быть, вы и не с-с-старалис-с-сь? Может быть, ты, Локхарт, и не с-с-стремился с-с-стать моим с-с-слугой? Может быть, ты мечтал от меня избавитьс-с-с-ся и напис-с-сать об этом очередное с-с-сочинение? И заодно заработать это глупое Минис-с-с-терское Помилование?       — Нет, мой Лорд, нет, никогда! Я готов служить Вам до конца жизни!       — С-с-смелое заявление. Повтори, Локхарт — хочешь ли ты оказать мне ус-с-слугу?       — Д-да, мой Лорд. ДА!!!       — Готов ли ты принять с-с-свое наказание за с-с-срыв моих планов?       — Да, мой Лорд! Я готов!       Локхарт стоял на коленях спиной к Гарри, и юноша видел, как мантия на его спине становится насквозь мокрой от пота. Яксли немного расслабился.       — Тогда впус-с-сти меня!       Локхарт затравленно оглянулся.       Тень усмехнулась призрачным ртом и позвала:       — Нагайна!       Гарри увидел, как с другой стороны костра блеснула чешуя. К сожалению, освещенный пламенем бок змеи был обращен не к той стороне, с которой темнела церковь.       — Я… Я готов впустить Вас, мой Лорд! — Гарри не мог этого видеть, но был готов в очередной раз поспорить на шляпу, что бывший красавчик не в силах оторвать взгляда от приближающейся к нему распахнутой пасти с бьющимся в ней раздвоенным языком. — Целиком и полностью! Только не…       Тень рванулась вперед и врезалась прямо в лицо Локхарта. Тот упал навзничь, и Гарри увидел, как его лицо плавится, приобретая знакомые змеиные черты. Нагайна вновь отступила во тьму.       Тело бывшего профессора ЗОТИ билось в агонии как бы не столько же, сколько звучал тот страшный крик из котла.       Затем оно расслабилось. Гилдеморт — а что, хорошее имя, вполне подходящее для ситуации — встал и с некоторым удивлением посмотрел на свои новые руки. Удивительно, но на них за эти два с лишним года еще сохранились остатки маникюра — видимо, волшебного, долгоиграющего. Затем он шевельнул кистью, и палочка, которая во время конвульсий тела Локхарта выпала из его руки, прыгнула ему прямо в ладонь. Гарри немедленно захотел уметь так же.       — Лучш-ш-ше, чем в прош-шлый раз, — еле слышно заметил Том. Ну да, смотреть вперед явно удобнее, чем назад, да еще и сквозь дурацкий тюрбан. Интересно, надолго ли ему хватит этого тела?       — Гарри Поттер, — обратил на него пылающий красным огнем взор Гилдеморт, — наконец-то мы с-с-снова вс-с-стретилис-с-сь. Тебе… Тебе с-с-смеш-ш-но?!       В прошлый раз, когда Гарри наблюдал Тома, завладевшего телом Квиррелла, зубы Волдеморта напоминали змеиные — но это все же был относительно ровный оскал. Теперь же они выглядели точно так же, как тот самый уродливый покосившийся частокол, который «милашка Гилли» приобрел на День Святого Валентина на втором курсе. Воистину, теперь Темный Лорд действительно стал еще более ужасным, чем когда-либо. А если вспомнить манию величия мистера Локхарта… Пожалуй, можно считать, что то самое Пророчество, которое изрекла год назад профессор Трелони, успешно исполнилось — при помощи обретшего свободу верного слуги Темный Лорд действительно стал более Великим и Ужасным, чем когда-либо.       — Ты либо с-с-смел, либо глуп, — заметил Том, — либо вс-с-се с-с-сразу. Я заметил это еще с-с-с наш-ш-шей прош-ш-шлой вс-с-стречи на твоем первом курс-с-се, — Гарри отметил про себя, что двух предыдущих — на втором и на третьем — Том не помнит, как не помнили прошлых встреч и те двое, и это должно было быть важным; он спрятал руку с кинжалом за бедро и просунул клинок под одну из еще целых веревок; доставать пистолет пока еще было рано. — Но чего тебе не хватает, Гарри Поттер — это почтительнос-с-с-сти… «КРУЦИО!»       Боль, наполнившая все тело Гарри, до последней клеточки, была тем, что он не испытывал никогда в жизни. Казалось, его кожа испарилась, и все его обнаженные теперь нервы — да, он читал и про анатомию, и про физиологию — горят в так и не погасшем под котлом пламени. Специальный-Гарри-Принимающий-Боль-На-Себя был бы мгновенно сметен ею, но его поддержал Гарри-Гриффиндорец.       — Все честно, — шептал он, — держись. Ты пытал Скитер — теперь наберись храбрости и держись сам.       — Держись, — подпер товарища Хаффлпаффец. — Крам, конечно, был прав — но терпеть боль за друзей — намного почетнее, чем причинять, знаешь ли.       — Держис-с-сь, — прошипел Слизеринец, причем, кажется, на парселтанге, — заинтерес-с-суй его с-с-с-собой! Наверняка он что-нибудь рас-с-с-скажет!       Гарри потерял счет Маленьким Гарри, помогающим ему не закричать, когда все кончилось. Во рту было солоно от крови.       — Удивительно, — задумчиво произнес Гилдеморт. — Ты должен был орать и молить о пощаде. До сих пор такое случалось со Мной только в детстве, когда Я был слишком слаб. Ну что ж… Я знал, что этот дурак ни на что не годится. Придется сменить тело. До этого, пожалуй, созывать Моих не слишком верных слуг действительно рановато.       Гарри понял, что с новообретенным величием у Тома действительно все в порядке: слова «Я» и «Моих» он произносил значительно пафоснее, чем во время прошлых их встреч. Ну что же — приятно узнать, что хотя бы одно из пророчеств его больше не связывает. Да и то, что связь Тома с телом и душой Локхарта была не односторонней, как они и предполагали, тоже было просто здорово: основной вариант по-прежнему оставался рабочим. Теперь его интересовал другой вопрос: имеет ли Том доступ к воспоминаниям красавчика?       Яксли тем временем икнул.       — Ах, Якс-с-сли, — прошипел Том, — ты боиш-ш-шься? Правильно делаеш-ш-шь. Но мелкая суета — удел мелких людиш-ш-шек. Что Я получу, вселившись в тебя? Те же девять жалких месяцев жизни? Нет. Мне нужна Вечность. И кстати, Мой неверный слуга…       — Мой лорд, я…       — Не оправдывайся, Яксли, — Том практически перестал шипеть. — Вы все — все! — кроме тех десяти, что сейчас страдают в Азкабане, отвернулись от Меня и принесли свою верность на блюдечке вашему идиотскому Министерству и этому магглолюбу Дамблдору. Вы бежали даже от Моей тени, от Моей Метки, которую Мой верный последователь, единственный действительно верный, оставшийся на свободе, вызвал на том дурацком Чемпионате!       «Я же говорил, что он много чего расскажет! — пробурчал в голове Гарри довольный Слизеринец. — Но ты все-таки больше, по возможности, не нарывайся, а?»       — Дурак, владевший раньше этим телом, — продолжал Гилдеморт, слегка разведя руки, — бежал ко Мне не от верности, а от безысходности. Когда он разыскивал настоящих борцов с чудовищами, расспрашивал их, а потом стирал им память и выдавал их истории за свои, — («О! — поднял воображаемый палец Слизеринец. — Это многое объясняет!»), — он услышал о дурной репутации некоего… места, далеко отсюда, в лесах Албании. И там он нашел Меня. Вообще-то от него было немного пользы, — усмехнулся Том, — за двумя исключениями. Он помог Мне обрести временное тело. Хм… Я, пожалуй, несправедлив к бедняге Гилдерою. Он предоставил Мне уже ДВА временных тела, так что услуг все-таки было три. И… Он обаял и привел ко Мне Берту Джоркинс. Думаю, это удалось ему только потому, что бедняга была слегка подслеповата.       «Это была действительно Берта!» — подумал Гарри. Он надеялся, что микрофонов вокруг достаточно.       — Берта была изумительной дурой, — усмехнулся Том, — к тому же — с необратимо поврежденной памятью. Она рассказала Мне и о Чемпионате, и об этом Тридурацком Турнире… И главное — о, да, она не помнила этого… Но Я вывернул наизнанку ее куриные мозги и узнал, что Железный Барти Крауч, несгибаемый Барти, Честный Неподкупный Барти, тайком вытащил своего сына из Азкабана и прячет его в своем особняке, под мантией-невидимкой, под постоянным, не снимаемым ни днем, ни ночью «Империусом». И когда Берта случайно обнаружила это — Неумолимый Крауч безжалостно стер ей память.       Гарри-Рэйвенкловец, который в последнее время стал появляться в его мозгу все чаще, отметил, что, оказывается, «Обливиэйт» действительно не уничтожает воспоминания, а просто прячет их. Теперь понятно, почему Шляпа была в таком ужасе, когда Гарри рассказал ей, что для защиты друзей он применил на себе маггловское средство, производное клонидина в специальном дротике, которое, по ее же словам, «делает воспоминание небывшим с точки зрения души».       — И когда Я узнал, что Барти-младший, еще ничего не зная обо Мне и Моей судьбе, на том самом Чемпионате сбросил отцовское проклятие ради Меня, всего лишь ради того, чтобы напомнить вам всем о верности Мне, — голос Тома звенел, — выпустив Мою метку, Я решил освободить его. И пусть его отец снова взял сына под контроль, найдя его, оглушенного, в кустах — судьбы обоих Краучей были определены Мной. Дурак Крауч-старший сам помог Мне, отпустив своего бестолкового эльфа… И всего через неделю отец и сын поменялись местами, — Гилдеморт приложил палочку к бескровным губам. — Именно он, Барти Крауч – младший, сначала под личиной собственного отца, а потом под личиной одного из Моих самых надоедливых врагов, к сожалению, временно ускользнувшего от Меня вскоре после освобождения Барти, обеспечил прибытие сюда мистера Поттера. Ты знаешь, зачем ты понадобился Мне, Гарри? О, ты не можешь говорить, мальчик?       Гилдеморт склонился к Гарри и пальцами Локхарта с остатками маникюра на них вытащил из его рта носок. Черт, это действительно был носок! Гарри заметил, что Гилдеморт действовал очень, очень осторожно, чтобы невзначай не коснуться кожи юноши.       Гарри сплюнул кровью. Не то чтобы он старался заработать еще один «Круциатус», но следовало держать марку. Уж очень информативным получился традиционный уже монолог Тома, и даже Слизеринец мысленно согласился с необходимостью немного потерпеть. То ли к сожалению, то ли к счастью, перемешанной со слюной крови было слишком много, и красный вязкий сгусток, не долетев до мантии Гилдеморта, бессильно упал на траву.       — Ты прав, мальчик, именно из-за твоей крови. Впрочем… Впрочем, именно эта твоя кровь не слишком Мне пригодится. Ведь она вполне может считаться отданной добровольно, хотя кто знает, какой эффект даст добровольно отданная кровь… Этот Темный Ритуал почти забыт… — «Ага, щаз!» — подумал Гарри; Том продолжил: — Но Я всегда был… весьма настойчив в поисках всего, что касается бессмертия. «Кость отца, отданная без согласия… Плоть слуги, отданная добровольно… И, наконец, кровь врага, взятая насильно…» Три самых могучих магических компонента. Кость отца… Тебя смущает тот факт, что Мой отец маггл, Яксли? Я слышал твой безумный вопль, слышал его даже в котле! Отвечать!       — Но… Но, мой Лорд…       — Да, Мой отец был магглом, который соблазнил Мою мать, ведущую свой род от самого Слизерина… А потом бросил ее, когда узнал, что она ведьма… Он ненавидел магию. Не тешь себя надеждой, Яксли, этот маггл действительно Мой отец… И его останки лежат в этой могиле. Так что кость Моего папаши не проблема, и вряд ли он узнает о том, что Я возьму ее, не говоря уже о его согласии или несогласии.       Яксли хотел что-то сказать, но Гилдеморт обратил на него свой пылающий взгляд, и Яксли опустил голову. Гарри понял две очень важных вещи.       Во-первых, там, в котле, Волдеморт не слышал и не мог наблюдать ни двукратный конфуз Локхарта, ни продиктованные безумной надеждой эксперименты Яксли. А память бывшего хозяина тела, видимо, умерла вместе с ним — и это было просто здорово, уж очень многое Локхарт успел узнать и про самого Гарри, и про его друзей.       Во-вторых, он, наконец, понял в чем слабость всех Темных — да и Светлых, вроде Дамблдора — Лордов и Лордиков. Уверовав в собственное величие, они перестают слушать своих то ли соратников, то ли последователей, то ли вообще рабов. А друзей, готовых подарить им пару теплых носков — не в шутку, как сам Гарри, а всерьез и от всего сердца — и заодно сказать правду и быть выслушанными, а не заткнутыми, как Яксли сейчас, у них просто нет и быть не может.       — Итак… Итак, кость отца Я выбрать не могу. Но вот плоть и кровь — совсем другое дело. Я мог бы использовать в качестве плоти это самое тело… Но это тело абсолютно бесполезного волшебника, который не смог даже правильно провести ритуал. А Темный Лорд не может довольствоваться худшим, Яксли.       Пожилой Пожиратель открыл было рот, но желающий вещать, а не слушать Гилдеморт просто взмахнул палочкой, и его подручный дернулся, роняя на траву свой инструмент.       — И чем же твоя плоть лучше, чем плоть мистера Локхарта, неверный слуга? Убеди Меня, и Я подумаю о том, чтобы предоставить тебе честь пожертвовать свою правую руку — я знаю, Яксли, левая тебе слишком дорога, не так ли? Или уже не так уж и дорога?       Гарри с изумлением услышал приближающийся слегка звенящий шелест, напомнивший ему о реве трибун, бьющем в лицо потоке воздуха… О квиддиче. О мирной жизни. Его ухо обдуло холодным воздухом. Палочка Гилдеморта уже смотрела почти прямо в его лицо. Почти… Том не произнес ни слова, но луч заклинания, судя по цвету — банального «Редукто» — прошипел впритирку с его головой. Грохнуло, и скулу Гарри обожгло чем-то вроде небольшого металлического обломка.       — Оригинально, — задумчиво сказал Волдеморт, осматривая погнутое серебряное крылышко. — Действительно оригинально. Барти не обманул Меня. Что ж, времени у нас осталось не так много. Видимо, нам придется дожидаться Барти не здесь, здесь скоро будет слишком людно. Так что оставим пока разговор о твоей руке. А вот кровь врага… О, врагов у Меня достаточно. Но почему бы Мне не воспользоваться кровью мистера Поттера?       Это было совсем интересным.       — Согласно легенде, придуманной впадающим в маразм Дамблдором, — продолжил Гилдеморт, — защита его матери, доставившая Мне столько хлопот три года назад, да и в течение этого года тоже, находится в его крови. И если в жилах Моего нового тела будет течь кровь Гарри Поттера — эта защита, наконец, падет, а может быть даже станет частью Моей защиты. Кроме того, этот миф о Мальчике-Который-Выжил, начинает Меня утомлять. Мальчик-Которого-Убил-Темный-Лорд? Маловато для мифа. Так что, полагаю, о Гарри Поттере скоро, совсем скоро, забудут все, кто раньше каждый год праздновал его так называемый «подвиг». А ты… Ты же присутствовал на Министерских вечеринках, Яксли? Или гордо игнорировал их?       Судя по паникующему взгляду, вечеринок Яксли не игнорировал. Но мысли Волдеморта были уже далеко от этой неприятной для замаскированного Пожирателя темы.       — Так что Гарри Поттер нужен Мне, и я полагаю, он не откажется провести время в Моей компании в ожидании Моего слуги — разумеется, в надежно укрытом от посторонних взглядов месте. Это займет всего несколько дней, может быть, даже часов, а потом…       Том улыбнулся страшной мертвой улыбкой. Он вытянул из кармана старые-старые перчатки из драконьей кожи и медленно надел их.       — Резиденция Темного Лорда Волдеморта находится в бывшем особняке Реддлов, на вершине холма около Литтл-Хэнглтона, — прошептал Том, склонившись почти к самому уху Гарри и удерживая затянутыми в защитный материал пальцами подбородок все еще частично связанного веревками юноши. — Добро пожаловать в свое последнее пристанище, Гарри Джеймс Поттер! Полагаю, даже в этом ничтожном теле Мне будет достаточно несложно убедить тебя сопровождать туда Мою персону. «ИМПЕРИО!» Постой здесь, Гарри Поттер, пока я не решу, что делать с моим неверным слугой. А потом ты сам проследуешь в место своей смерти.       Гарри, игнорируя Услужливого-Гарри-С-Непростительной-Легкостью-В-Голове, бросил косой взгляд на вершину едва заметной на фоне ночного неба возвышенности и увидел, как во тьме тускло светятся окна большого старого дома. Того самого дома, который почти целый год числился пропавшим без вести.       Й-й-й-ес-с-с!