Магический альянс

      На самом деле, я любил поезда. Было в них что-то особенное. Здесь мы можем приукрасить своё прошлое и похвастаться неосуществимыми планами на будущее, особенно если повезёт с попутчиками. Сколько удивительных историй можно услышать, беседуя с образованными людьми…       Но в этот раз удача явно от меня отвернулась.       Гойл бесстыдно плямкал ртом, облизывая леденец на палочке. Крэбб же умудрился разжевать свой зубами и отрыгнуть.       Я невольно начал задаваться вопросом, как скоро моё самообладание сотрётся в порошок. Не прошло и пятнадцати минут, а эти двое уже успели вскипятить весь мой внутренний пыл и поджарить остатки выдержки.       Наверное, тебе тоже знакомо это чувство, когда хочется сорваться на кого-нибудь, но ты приказываешь себе сдерживаться? Вот примерно так оно и было.       Чемодан с верхней полки с грохотом свалился на пол. Меня посетила заманчивая мысль стукнуть им этих остолопов по голове, но проще было не заморачиваться и включить лёгкий режим безразличия.       — Подними, — буркнул Крэбб, глядя своими поросячьими глазками на Гойла.       — Сам поднимай. Это же твой чемодан, дубина!       — Ничего подобного, мой был привязан! Так что это тво…       — Мать вашу, мне плевать, чьё это барахло, — на этот раз я не выдержал. — Гойл, убери. Если руки у тебя не из задницы растут, ты справишься.       Он выругался, но подчинился без возражений. И это правильно. Оставалось только молиться Мерлину, чтобы они не стали причиной моего нервного срыва, который и так был не за горами.       — Малфой, ты слышал, что в этом году в Хогвартсе снова будут хозяйничать дементоры?       — Угу, — промычал я в ладонь. — Но их охрана предусмотрена за пределами школы. В окрестностях.       — У-у, неприятные штуки, — промямлил Гойл. — Помнишь, Крэбб, как ты в штаны чуть не наложил?       — Это было когда мой боггарт принял облик твоей мамаши! — и они принялись с энтузиазмом обсуждать давние события.       «Флаг вам в руки. Люблю, когда неполадки устраняются сами по себе».       Я устремил взгляд в окно, за которым простирался широкий зелёный горизонт. Солнце сияло так ярко, как будто прощалось с тёплым прошлым навеки.       Первое, что меня насторожило по прибытии на «Кингс-Кросс», — это целое столпотворение мракоборцев. Некоторые лица были мне не знакомы. Состав заметно пополнился в этом году: к Ордену Феникса присоединились опытные волшебники из Западной Европы и Северной Америки. Они были здесь, чтобы сопроводить нас в школу и обеспечить безопасную дорогу до самого приезда.       Возглавлявший всю эту операцию некий Арон Мюллер имел крайне отталкивающую внешность: низкорослый мужчина с прыщавой и красной, как помидор, физиономией.       — Следующий вагон! Быстро! — командовал он.       — Да, мистер Мюллер…       Мракоборцы прошлись по всем купе, проверяя волшебные палочки и задавая вопросы из разряда: «Чем ты занимался вчера в восемь вечера?» или «Не замечал ли ты ничего подозрительного?»       Теперь мне их мотивы были ясны. Но тогда мне казалось странным, что они так пристально опрашивают простых студентов. Не уверен, что у них вообще имелись на это веские основания. Особое внимание, конечно же, досталось слизеринцам.       А Блейз бы сказал: «Они просто делают свою работу, чувак. Если им вздумается попросить тебя раздеться, придётся это сделать».       Ещё бы, ему было бы легко об этом говорить — ведь в данный момент в поезде итальянца не было.       «Надо думать, как он, — решил я. — Забини всегда был специалистом по определению людей. Интересно, они с Ноттом уже проснулись? Или до сих пор валяются на мягких кроватях с бутылками пива?»       — Малфой, а ты не…       — Что ты хочешь от меня, олух? — я раздражённо оторвал взгляд от окна. — Ну, будут там дементоры, так что? Что мне сделать? Станцевать перед ними самбу? Может, это их отпугнёт?       Крэбб и Гойл виновато уставились в пол. Леденцы соскользнули с их толстых, потных рук.       — Свалите отсюда. Пошли вон.       Они всегда были слишком трусливы, чтобы мне возразить. Поэтому покорно ретировались, но, увы, не потрудились закрыть за собой дверь.       Я со скучающим видом наблюдал, как по узкому коридору мчались ученики, разыскивая себе места. Несколько будущих первокурсников взволнованно пробежали друг за другом; пара когтевранок, хихикнув, протолкалась вперёд; затем, как слон, пронёсся Энтони Голдстейн, размахивая сумкой, а следом за ним староста школы с просьбой не толкаться.       В этом году им стал пуффендуец Эрни Макмиллан. Он мне никогда не нравился: эдакий, знаешь, вылизанный мальчик, который всегда строго соблюдает правила.       Следом за ним появилась Грейнджер. Якобы случайно заглянула в открытую дверь, также блеснув своим новеньким, идеально отполированным значком старосты. Просто парочка душнил.       «Тоже мне. Нашла, чем хвастаться. Можно подумать».       — Тебе билет показать, чучело? Или ещё чего?       — Не нуждаюсь, — она нарочно с силой захлопнула торцевую дверь, ударив по моим нервам.       Мерлин, до чего же вокруг противные создания… Я закрыл глаза и с шумом выдохнул.       «Так, расслабься. Это совершенно не то, чем нужно морочить себе голову. Ехать ещё долго, думай о чём-нибудь хорошем», — ласково прошептал внутренний голос.       Что ж, в этом были и свои плюсы: так хотя бы Паркинсон меня не найдёт. Впервые в жизни отчего-то не хотелось повалить её на стол и задрать короткую юбку. Схватить за волосы и, кусая губы, двигать бёдрами. Сильнее, быстрее… Чтобы открыла свой мокрый, горячий рот, впустила в него пальцы. Обвела языком, и…       Тьфу ты. Внутри тихо, как в гробу, а штаны даже не жмут. Такие мысли не возбуждали ровным счётом никак. Это лето было слишком трудным.       «Ничего-ничего, — повторял я себе, — скоро всё будет, как прежде. Нужно просто отдохнуть. Перезарядиться, вот и всё».       Хоть я и знал, что снова тону во лжи, но так хотя бы веки не казались слишком тяжёлыми.       Тихий стук колёс и отсутствие неприятных лиц убаюкивали лучше любой колыбельной. Это так усыпляло… В конце концов, я впал в дремоту. После криков в ушах.       Видимо, я больше никогда не смогу спокойно выспаться. Это уже смахивало на болезнь.

* * *

      Через несколько часов я встретил особенного человека, который сильно повлиял на то, кем я стал сейчас. Возможно, если бы я не проспал, всё могло бы сложиться иначе.       Когда я открыл глаза, за окном была видна пустующая платформа. Остатки сна исчезли мгновенно. Я стремглав бросился к выходу, едва не поскользнувшись по дороге. И кто только придумал эти дурацкие ковровые дорожки в поездах?       Ни души поблизости. Хоть шею выверни — никого уже не найдёшь.       «Здорово. Ну просто блеск. И что теперь?»       Как будто сам высший разум услышал, как жужжит мой внутренний голос. Удача свалилась с небес, преподнеся моему взору одинокую карету вдали со сломанной дверцей. Я едва успел заскочить внутрь и повалиться на пружинистое сиденье, как колёса закрутились по неровной дороге.       Я слышал, что кареты возят фестралы. Тогда я их не видел, разве что только на иллюстрациях, и выглядели они довольно устрашающе.              — Привет.       Голос из темноты был мне незнаком. Мягкий, как шёлк. Я не мог видеть даже собственных рук, не говоря уже о том, кто оказался внутри. Судя по всему, это была девушка.       Незнакомка одним резким движением задёрнула штору на окне, словно боялась, что её могут увидеть.       — Так интереснее. Правда, Драко Малфой?       — Кто ты?       — Не думаю, что моё имя и внешний вид важны для поддержания нашей беседы, не так ли? — усмехнулась она.       Её радость я не разделял. Всё, чего хотелось, это поскорее оказаться в школе и чем-нибудь запить эту пыль в горле. Во рту была настоящая пустыня.       — Можно просто помолчать. Как тебе идея?       — Мне не нравится. Давай лучше сыграем в игру?       — В какую ещё игру?       — Называется «Вопрос-ответ». Каждый из нас может задать друг другу по три вопроса, но только так, чтобы ответы были обоснованными.       — Скукотища. Я знаю игры поинтереснее и без слов… — я нащупал в темноте её острую коленку. — Ай, ты что творишь?! — я ожидал чего угодно, но то, что она укусит меня за руку, стало полной неожиданностью. Тело бросило в жар.       — У тебя очень холодные руки. Надо согреться.       — А обязательно это делать именно так?       — Можно и по-другому. Играем в «Вопрос-ответ»?       Видимо, в третий раз незнакомка спрашивать не станет, а просто исцарапает меня до полусмерти. Какая-то она... жутковатая. Я подумал, что Блейзу бы она точно понравилась. Но он сам упустил свой шанс, передав его мне. Молчанию не бывать.       — Ладно. Начинай.       — Хорошо. Итак, когда ты разучился летать?       — Эм… Не понял?       — Перестал мечтать и верить в лучшее. В каком возрасте тебе отрезали крылья?       Я моргнул, пытаясь правильно проанализировать суть вопроса. Но... ни единой свежей мысли в голове. Всё, как будто, покрылось шершавой засухой.       — Ерунда какая-то. Придумай вопрос получше.       — Не понимаю, почему ты так стараешься от него ускользнуть. Даже если я задам другой вопрос, ты будешь продолжать следовать своему принципу, и тогда проиграешь. А ты не любишь проигрывать. С учётом того, сколько раз тебе это пришлось пережить.       «Ну и персона тебе попалась, Малфой, — брезгливо выплюнул внутренний голос. — С таким дерьмом тебя ещё не смешивали».       — Слушай, ты, ящерица. Стоит нам только выйти из кареты, и твой таинственный облик, который придаёт тебе излишней самоуверенности, развеется в ничто. И тогда я посмотрю при свете полумесяца, какая ты будешь смелая, чтобы так язык распускать.       — Грустно это… Что ж, теперь твоя очередь задавать вопрос, я на свой ответ получила.       Дышать стало сложнее. Я будто не мог сдать какой-нибудь важный экзамен, от которого зависело всё моё будущее. Но беспокоиться мне было не о чем — моё будущее уже было решено. До церемонии оставалось всего четыре месяца. Но давай я больше не буду напоминать об этом без надобности, ладно?       Вернёмся к разговору с незнакомкой. Помнится, я спросил у неё тогда:       — Меня интересует лишь одно: у тебя с головой хорошие отношения?       — Даже если ты получишь неудовлетворительный ответ, что тебе это даст?       — Хотя бы уверенность в том, что я доеду до Хогвартса целым и невредимым.       — Ты сдаёшься? — её голос прозвучал так тихо и мрачно, словно поиздевалась сама дочь тьмы.       — Просто скажи, зачем тебе это нужно? Может, ты вообще первокурсница, откуда мне знать?       — Не угадал. Первокурсников переправляют до замка лодки через Чёрное озеро. Играем дальше?       «Не ведись на такие провокации, — приказывал я себе. — Она чокнутая, Малфой, слышишь? Чокнутая на всю голову».       Конечно. И я тоже. Поэтому…       — Играем.

* * *

      — Сырное фондю! Вкуснее ничего в жизни не пробовала. Это национальное швейцарское блюдо, приготовленное на открытом огне в специальной жаропрочной посуде. Очень вкусно, пальчики оближешь, — незнакомка усмехнулась, и из темноты послышалось плямканье, словно маленькие щенята жуют что-то аппетитное.       Знаешь, даже сейчас не могу вспомнить, чтобы у меня с Паркинсон или Булстроуд был хоть один разговор, который не вращался бы вокруг последних модных новинок или жалоб на то, что у других девчонок лучшие формы.       Но на этот раз собеседница мне попалась вполне достойная. Она сумела передать мне не только роль куратора диалога, но и роль слушателя, что мне всегда не хватало. Честно говоря, до сих пор я даже сомневался, что такие люди существуют.       — Ага, а потом от тебя воняет чесноком на километр. Ты была в Швейцарии?       — Нет, к сожалению. Мне не доводилось познавать всю прелесть путешествий, кроме Лондона и родных краёв.       В её голосе мелькнуло нечто такое, что было мне хорошо знакомо. Наверное, потому что я отчасти понимал её, хотя на тот момент она оставалась для меня лишь безликой фигурой с большим вопросительным знаком на лице.       — Откуда ты родом? — спросил я.       — Деревня Адэр, немного на юго-востоке от Дублина. Это...       — Ирландия, графство Лимерик. Я знаю.       — Надо же. Ты бывал там?       — То, что я имею хоть какие-то представления об этом мире, не делает меня Магелланом. Был там как-то в детстве, и на этом мои путешествия закончились, — уныло сообщил я.       — Ничего, ещё всё впереди, — подбодрила незнакомка, — и горы, и моря, и океаны.       — М-м. На море, наверное, здорово?       — Я бы очень хотела узнать. У нас в деревне протекает одна волшебная река, но больше мне сравнить не с чем. Зато какие там красивые цветы, когда тепло! Мои любимые — подсолнухи. Они похожи на радужное солнце.       — Никогда не понимал у девушек эту одержимость цветами. Они всё равно рано или поздно завянут.       — Как и любое живое существо. А чья очередь задавать вопрос?       — Вынужден огорчить, но мы почти приехали.       Колёса издали характерный для торможения звук, вынудив прервать увлекательную беседу с... кем?       Чувство было таким, будто я общался сам с собой — настолько просто было вести диалог. Она подхватывала мои мысли буквально на лету.       Карета остановилась. Я открыл висящую на завесах дверь, но девчонка внезапно схватила меня за руку. К счастью, это означало, что поездку я провёл не в одиночестве, и наш разговор не был плодом моего больного воображения.       — Пообещай мне кое-что, ладно? — попросила она.       — Что?       — Не оборачивайся, — девушка мягко отпустила мою кисть, выражая этим движением какое-то детское доверие.       — Почему? Стыдишься своей внешности?       — Просто сделай это.       Не могу с определённой точностью сказать, почему её просьба тогда показалась мне неприятной. Будто меня попросили не смотреть в зеркало после пластической операции.       — Только при одном условии.       — Каком?       — Мы ещё однажды поговорим.       Какое-то шестое чувство подсказало мне, что она улыбнулась. Я был уверен, что у неё милая улыбка — солнечная, с ямочками на щеках. По крайней мере, такой я её себе представлял до нашей следующей встречи.       — Всё может быть, Драко Малфой.       — Приму это за согласие, — сказал я, наблюдая за парящими во тьме созданиями у замка.       Опыт научил меня, что прогнать дементоров не так-то просто. Когда я впервые увидел свой телесный Патронус, мне стало не по себе. Он принял форму лесного волка — зверя, который однажды явился ко мне в страшном сне в далёком детстве. Он был злой и кровожадный, погубил мать и заставил меня в реальности расплакаться на глазах у отца.       «Похоже, мамочка тебя очень любит, мальчик... Ты же не хочешь лишиться языка?»       Эти слова вернули меня к скверным мыслям. Придётся молча ходить по иголкам ещё несколько месяцев.       — Я родился без крыльев, знаешь, — прошептал я, — мне сразу пришили рога на лоб.       Не уверен, услышала ли девчонка мои слова. До сих пор не знаю, зачем я это сказал. Зачем вообще впустил её в свою жизнь, заведомо понимая, что ничего хорошего из этого не выйдет.

* * *

      Он пропал сразу же. В тот же вечер, когда я перешагнул порог главного входа.       Так странно было снова оказаться здесь, в тепле и уюте Хогвартса… Бродить по знакомым коридорам, наполненным беспечной жизнью, и осознавать, что совсем скоро всё это разрушится. А я вынужден об этом молчать.       Пробраться в Большой зал незаметно не удалось. Я обратил внимание на пустующее место, отведённое для всемирной знаменитости, но взгляд случайно зацепился за Грейнджер. Её глаза следили за мной, неотрывно, вплоть до самого слизеринского стола.       «Ну и где же твой Поттер, грязнокровка? Куда ты его подевала?»       Наш зрительный контакт затянулся. Я едва успел присесть, как слева на меня тут же повалилось чьё-то тело.       — Ох, Драко! Где ты был? С тобой всё в порядке? — Пэнси обхватила меня двумя руками, как большую мягкую игрушку. — Я уж подумала, тебя проглотил дементор!       — Угомонись. Как видишь, всё нормально.       Пустые тарелки, пустые стаканы. Мерлин, как хорошо, что ужин ещё не начался. Внутренности в животе неприятно заныли, как будто они собирались съесть сами себя.       — В конце первого семестра, как и полагается, — обращалась к студентам МакГонагалл, стоя за кафедрой директора, — особенно это касается пятого и седьмого курса. Экзамены требуют усердной подготовки, дабы вы...       — Почему ты так долго? — возмутилась Пэнси.       — Уснул в поезде.       — Да ладно?       Похоже, Паркинсон не поверила, но продолжать оправдываться я не собирался. Вместо этого я быстро поцеловал её в щеку — этого должно быть достаточно. По крайней мере, сейчас, пока мы за столом.       — Ну-ну-ну! Я, конечно, не настаиваю на таком же приветствии, но, тем не менее...       Нет, ну ты только посмотри на этого мерзавца, который за лето заметно возмужал. Опять, небось, тренировался целыми днями. Блейз, как всегда, выделялся на фоне остальных студентов Хогвартса: на нём был идеально сидящий чёрный пиджак и брюки.       — Ах, простите, мистер Забини. Сходите в задницу тролля и забирайте с собой мистера Нотта.       — Есть уже тролль на примете? С большой мясистой задницей? — поинтересовался Теодор, который сидел рядом с итальянцем.       — Твоя бабуля подойдёт, — парни рассмеялись и дали друг другу «пять».       Я смерил их убивающим взглядом поочерёдно. Мало им было каникул, проведённых в обществе друг друга, что ли?       — Потом на квиддиче, сидя на лавочке запасных, не спрашивайте, как у меня дела.       — Не злись, как бес, Драко, — Блейз вырос над столом и шлёпнул меня по щеке. — Лучше расскажи, что нового? Как прошли каникулы?       — О, прекрасно. Как будто ты не знаешь.       — Я должен был спросить.       — А сейчас я хочу поприветствовать нового преподавателя по защите от тёмных искусств, профессора Вольфганга Шрёдера, — тем временем сообщила МакГонагалл. — Профессор, прошу.       С этого момента началось моё первое знакомство с тёмным человеком. Почему я его так назвал, ты скоро узнаешь.       Из-за учительского стола встал высокий мужчина, на вид лет сорока, и вежливо поклонился под гулкие аплодисменты. У него были угольные короткие волосы, местами уже с пробивающейся сединой, худое лицо, глубоко посаженные, пристальные глаза, широкий лоб и массивные надбровные дуги. В правой руке Шрёдер вертел позолоченный сабельный клинок. Кто-то смотрел на него с воодушевлением, другие — с презрением. Поначалу и у меня он не вызывал никаких положительных ассоциаций.       — Эй, откуда он такой взялся?       — Какой-то странный...       — Судя по всему, иностранец.       — По решению Министерства Магии Хогвартс снова будут охранять дементоры в целях вашей безопасности, — продолжала свою речь МакГонагалл, — наступили мрачные времена, когда все мы вынуждены понять...       — Бла-бла-бла. Бабуля, всем насрать, — Блейз размахивал вилкой из стороны в сторону, заставляя Тео увёртываться, чтобы не лишиться глаза. — Cavolo, ну где же ужин? Умираю от голода.       — Я тоже хочу есть, — присоединилась к разговору Милисента, которая до этого обсуждала с Пэнси свой летний роман на восточном побережье в Южной Корее. Она всегда уезжала на лето к своим родственникам.       — Мой желудок пуст, как голова Долгопупса, — добавил Блейз.       И хотя это была не самая его лучшая шутка, Булстроуд звонко рассмеялась. Нотт смотрел на них ревнивыми глазами, но Милисента не обращала на него никакого внимания, буквально съедая Забини взглядом.       — Произошёл массовый побег из Азкабана сторонников Того-Кого-Нельзя-Называть, — продолжала МакГонагалл, — а также вампиров, троллей, акромантулов и великанов из подземных темниц. Мы столкнулись с неизвестной могущественной тёмной силой, которая помогла злу вырваться на свободу...       — Да старуха просто издевается, — Теодор только сильнее нахмурился после таких новостей. — Нет, ну вы слышали? Дементоры... — он фыркнул. — Как будто их присутствие предотвратит разворачивающуюся войну. Да они даже толком не знают, против кого бороться.       — Ну, ей нужно хоть о чём-то говорить, подражая Дамблдору. Ей бы смириться с тем, что она никогда не станет такой, как он, — поделилась мнением Пэнси.       Наверное, тебе интересно, почему место старика занимает кто-то другой?       Что ж, в то время мне это тоже было интересно.       Исчезновение старого дурака стало крайне странным событием, поскольку никто не знал, что с ним на самом деле произошло прошлой зимой. Тело бывшего директора так и не нашли, когда обнаружили его пустующий кабинет. Розыски продолжались полгода, прежде чем Министерство вынесло вердикт: погиб при загадочных обстоятельствах.       Сотни палочек поднялись вверх, чтобы почтить вечную память. Моя же казалась неподъёмной. Всё равно, что заставить черта поклоняться Богу.       Не беспокойся, примерно в середине моего рассказа ты узнаешь правду. Но, как по мне, лучше бы Дамблдор действительно умер, чем пережил то, что с ним произошло.       — Как же я хочу-у-у есть, — жалобно завыл Блейз, — пару дней уже ни хрена не ел.       — Мать как обычно? — сухо поинтересовался я.       — Да нет, ты знаешь, появилось кое-что новенькое. Теперь вместо слабенького виски у нас в почёте самый настоящий Абсент. Merda, весь дом уже пропитался этой полынью и результатами её постоянного употребления. Мне кажется, что у меня в мозгу вместо клеток плавятся рвота и туйон, — протараторил он, неосознанно делясь мыслями вслух.       Это было в порядке вещей, мы все давно к этому привыкли. Блейз так быстро вращал вилку в руке, что казалось, столовый прибор вертится сам по себе.       Шепот вокруг нас поутих. Так всегда бывало, когда разговор поворачивался в это русло. На самом деле, Блейза побаивались: все знали историю его семьи и даже поговаривали, что после смерти отца у него появились некие проблемы с психикой. Но я считал его абсолютно вменяемым. По крайней мере, если не напрашиваться на неприятности.       — Ох, это ужасно, — Милисента изобразила тухлое сочувствие. — Это так ужасно.       Пэнси молча опустила голову, а Теодор поспешил нарисовать на лице туповатое, немного несвойственное ему выражение. Никому не нравилось говорить об этом, но все старательно делали вид, что им жаль. Выдавливали из себя липкую жижу сожаления просто потому, что так было нужно.       Блейз терпеть не мог, когда его жалели. В нём давно отсутствовал детский комплекс неполноценности: он научился самостоятельности раньше всех, кого я знал. Уверен, он бы выжил даже на необитаемом острове под испепеляющим солнцем, окружённый исключительно солёной водой.       — А ты не думал, чтобы… — я умолк, когда вилка резко вонзилась в стол между моими пальцами.       — Ты совсем с ума сошёл, что ли?! — визгнула Пэнси, испуганно схватившись за моё предплечье.       Итальянец натянуто улыбнулся.       — Возможно, я к этому близок, — он вынул вилку из стола и положил её рядом с тарелкой.       Я пошевелил пальцами, почувствовав облегчение. Я был полностью уверен, что Блейз Забини и ноготь на моём мизинце не тронет. Ещё одна удивительная черта этого человека — быть преданным тем, кто занимает важное место в его жизни.       — А что это вы все так дружно раскисли? — Блейз огляделся вокруг. — Больно нужен ваш наигранный спектакль. Меня больше интересует, как скоро на этом столе появится хоть что-нибудь, мать его, съестное.       — В начале декабря к нам прибудут гости из Австрии по контракту обмена, — сообщила директриса. — Нас ждёт праздничный рождественский бал и три недели тёплого приёма учеников школы магии Цауберкунст. Так что, когда придёт время, попрошу принять их в нашу большую и дружную семью.       Лучше бы, конечно, этого не случилось, но иногда мы бессильны препятствовать тому, что должно произойти. Думаю, МакГонагалл со мной бы согласилась.       — Я очень надеюсь, что вы все меня услышали. Ну, а сейчас — ужин! — хлопнула в ладоши МакГонагалл, и на столах появились ароматные блюда и прохладительные напитки. Студенты наспех набросились на еду, как голодные волки на зайцев.       — О-о-о! Вы верите? Мы дождались! — Забини потянулся за своими любимыми бутербродами с тунцом, которые он мог поглощать до тех пор, пока не треснет ширинка на брюках.       Я наслаждался тыквенным соком, чтобы избавиться от жажды, когда вдруг услышал то, что вскоре перевернуло мой мир.       — Ты гляди-ка, Драко. На тебя таращится Грейнджер, — пролепетал Пайк, откусив большой кусок бифштекса. — Что за делишки, м-м?       Поперхнувшись, я пролил сок на свою новую форму. Такой сильный кашель напал, что чуть слёзы не брызнули из глаз. Пэнси оторвалась от нарезки жареной курицы и постучала мне по спине.       — Ты бы ответил чего её стреляющим глазкам. Ух, на меня бы так она глянула, я бы уже натянул ей по самые…       — Завали, Пайк, — я врезал ему по плечу. — Омерзительно. Не порть мне аппетит.       Он хмыкнул, но больше напрасные звуки не издавал. Однако теперь грязнокровка стала новой темой для обсуждения.       — Почему это она на тебя смотрит? — Пэнси недовольно втянула лицо, как чихающий от пыли щенок.       — Без понятия, — я пожал плечами. — Пойди и спроси.       — Да втрескалась, что тут гадать, — пролопотал Блейз, жуя бутерброд, — это же Драко Малфой, Пэнс, наш «слизеринский принц». Объект вожделения всего Хогвартса.       Паркинсон надулась так, что казалось, она вот-вот лопнет.       — Ни разу не смешно, Забини, — я стукнул друга ногой под столом. — Следи за языком.       — Да ладно вам. Не слова делают человека, а его поступки, — Милисента в упор смотрела на Блейза, не замечая ревнивых глаз Теодора.       — Эй, это моя фраза, воровка. Я и не думал, что ты помнишь события двухлетней давности, — признался итальянец.       — Ты был со мной, когда мне было плохо, пока «кое-кто» не желал засунуть свою гордость куда подальше, — она покосилась на Пэнси, которая невозмутимо накладывала себе на тарелку листья салата, — а потом у «кое-кого» пропали любимые туфли.       — Это ты их забрала, — буркнула Паркинсон, — и выбросила в озеро.       — Видишь ли, милая, всё в этом мире возвращается сторицей. Будешь знать.       — А ты злопамятная, — сощурившись, молвил Теодор. — Я так и знал. Признайся, Булстроуд, ты — стерва.       — О, не-е-ет, ей до этого ещё очень далеко, — Пэнси окинула подругу сомнительным взглядом.       — А ты в этом, можно подумать, эксперт!       — Я-то знаю, как надо вести себя с парнями. В отличие от некоторых.       — Да что ты?       Помимо сплетен, споры были любимым занятием этих двух вяжихвосток. Не было и дня, чтобы Паркинсон и Булстроуд не поссорились, а после не устроили громогласное примирение на всю школу.       Пэнси схватила ложку и указала ею на подругу:       — Вот кто такая в твоём понимании «стерва», а?       — Я вам скажу, — встрял в дискуссию Забини, проглотив очередной кусок тунца. — Тут элементарная математика: в каждой девушке сидит и дура, и сука. А когда они решают согласоваться, получается стерва. Вы могли бы так назвать свой дуэт.       Мгновенно возникла цепочка гулкого смеха. Такие шутки у нас всегда приветствовались.       — Может, МакГонагалл и не стать никогда такой, как Дамблдор, но, по крайней мере, старушка пытается, — вставил между тем Нотт. — Ах, да, она забыла добавить сто очков Гарри Поттеру просто за то, что он существует.       — Интересно, куда же он запропастился?       — Да чёрт его знает...       — А вдруг стряслось чего?       Разговоры об этом заняли всё помещение. Учебный год ещё толком не начался, а в этой дурацкой школе уже что-то случилось.       — Эй, Блейз, — я наклонился к другу, и мой рукав чуть не окунулся в тарелку с сырным супом. — Шрамоголовый и вправду куда-то пропал?       — Ага, вроде того. Поговаривают, не вышел ещё из поезда.       — И никто ничего не знает?       Забини неопределённо помотал головой, тщательно пережёвывая пищу. Кажется, сейчас его ничего не интересовало, кроме вкусной еды.       Все выглядели по-настоящему обеспокоенными. Остаток ужина прошёл в гнетущей тишине.

* * *

      Большой зал почти пустовал, если не считать пары-тройки студентов, доедавших десерт, а также МакГонагалл, Снейпа и Шрёдера, болтающих за учительским столом.       Шрёдер мне сразу показался каким-то тёмным, мрачным. Явно не из тех, кто посещает вечеринки или рассылает пригласительные друзьям на день рождения. Он практически не выпускал из рук свой клинок даже во время ужина. Я заметил подвешенный к ремню его брюк на двух тонких петлях кожаный чехол с магнитной застёжкой, а также спрятанную в кармане колбочку со странной, густой на вид чёрной жидкостью.       «Хм, что это может быть?..»       — Чувак, ты тут ночевать собрался? Эй, может, тебе подушку с одеялом притащить? — язвительно поинтересовался Блейз, возвращая к себе моё внимание. — Так, дескать, пригодится вам с МакГонагалл в вашу брачную ночь под звёздным небом. Или ты уже запланировал её для грязнокровной сучки?       Забини всегда умел быть тем, кто профессионально жонглирует настроением. Ещё минуту назад он мог заставить валяться на полу и заливаться звонким смехом, а потом тянуть за мысль засадить ему по самые гланды.       — Дай мне спокойно допить чай. Это должно быть тебе по силам.       Блейз сморщил нос.       — Какой ещё, нахрен, чай? В гостиной тебя ждёт огневиски и другие горячие штучки! Время отметить старт нового учебного года!       — Начинайте. Я подойду чуть позже.       — Dio santo... С каких это пор ты стал таким занудой?       Я натравил на него колючий взгляд исподлобья. Слишком долгий разговор ни о чём должен знать свой конец.       — Ладно. Шевелись, тормоз, а не то все хорошенькие попки достанутся мне, — Блейз подмигнул и умчался в предвкушении весёлой ночки.       Мне казалось, что он никогда не устаёт. Как будто у него в одном месте застрял заводной двигатель.       Я уставился в чашку. Маленькая хлебная крошка плавала в остывшем чае, словно заблудившийся матрос в океане. В опасной, необъятной бездне... Я до смерти боялся воды, сколько себя помнил. Стоило лишь представить чувство сосущей тяжести под ногами, как перед глазами темнело, а внутри всё сжималось. Словно страшное чудище тащило меня ко дну. Совсем как в том странном сне...       — Где Гарри?!       Я дёрнулся от неожиданности и чуть не зарядил себе керамической чашкой по зубам. Грейнджер свалилась на место Блейза, глядя на меня с такой лютой злостью, как будто я только что сжёг все её любимые книги. Я осторожно отставил чашку на стол и вопросительно посмотрел на неё.       — Чего?       — Гермиона, пойдём, — Уизли положил руку ей на плечо, явно пытаясь предотвратить назревающий конфликт. — Не трать на него время, он всё равно тебе ничего не скажет.       — Рон, иди. Я догоню.       — Тебе бы послушать своего рыжего болвана, — сказал я, — впервые в жизни я с ним солидарен, да простит меня Мерлин.       Стук её кулака по столу был таким, что остаток чая в моей чашке покрылся дрожащими волнами, а Уизли отскочил в сторону.       — Где Гарри, я тебя спрашиваю?!       — Ты дурная? Зачем ты шумишь? — я покосился на профессоров. Они не сводили с нас глаз, но не вмешивались, как будто ожидая продолжения. Последнее, что мне сейчас нужно, — это нравоучения на ночь глядя.       — Живо отвечай, где он!       Я скривился. Грязнокровка создавала слишком много шума из ничего, нападая на меня с непонятными претензиями.       — Грейнджер, тебе карета по голове проехала, что ли?       — Гермиона… — Уизли не успел её остановить.       С лихими намерениями девчонка вскочила со стола, зацепив скатерть. Несколько стаканов и чашек разом перевернулись, обливая изумрудно-зелёную ткань липким содержимым.       — Молодые люди, что у вас там происходит? — на этот раз МакГонагалл решила вмешаться, учуяв неладное.       Снейп и Шрёдер всё время поглядывали в нашу сторону. Последний сощурился, приложив ладонь к щетинистому подбородку.       — Всё в порядке, профессор МакГонагалл, — Грейнджер натянула на лицо фальшивую улыбку, сжимая скатерть так, что костяшки побелели. — Простите, мы уже уходим.       — Всего хорошего, — сказал я и ушёл первым.       Но даже скорость, с которой я мчался по коридору первого этажа, не помогла избавиться от неё: Грейнджер упрямо скакала за мной, как бешеная цапля. Она обогнала меня и преградила путь к лестнице, ведущей в подземелья. Обитатели картин с любопытством наблюдали за нами, выпучив свои нарисованные глаза и шепчась между собой.       — Чёрт возьми, да отвали ты от меня! — я попытался её обойти, но Грейнджер упорно стояла на своём: переступала с места на место, никак не давая пройти.       — Говори, что ты сделал с Гарри. Не делай вид, что не имеешь к этому отношения, Малфой. Я в это ни за что не поверю. Как и в то, что ваша семейка не служит Тому-Кого-Нельзя-Называть.       Я хмыкнул.       — Копать под меня вздумала?       — И докопаюсь! Даже не сомневайся.       Её настойчивость обескураживала. Возможно, таким образом она хотела получить моё внимание? Что ж, она его получит. На этот раз я сам сделал шаг к ней.       — Послушай, ты, дефект природы. Я не видел твоего сраного Поттера ещё с июня. И если ты сейчас же не сгинешь, клянусь, я возьму тебя за шкирку и зашвырну в гостиную Слизерина. Рассказать, что с тобой там сделают?       Я окинул её быстрым взглядом, думая: «Откуда в ней взялось столько смелости, чтобы ко мне приставать?»       Ничего. Наверняка найдутся те, кто с удовольствием примет такой подарок.       — Пайку, например, ты приглянулась, грязнокровка. Могу передать ему от тебя жаркий привет.       Так классно было наблюдать за тем, как меняется её лицо. Как зарождается свежая злость. Это оседало в груди приятным, мягким чувством ликования.       Ещё шаг.       Грейнджер торопливо попятилась, врезавшись спиной в рыцарские доспехи у стены.       — Н-не надо ко мне подходить...       Однако в её голосе я уловил неуверенность, будто под фразой прятался совсем другой смысл: «Надо».       Дрянная мысль. Следует вырвать её с корнем, чтобы больше не прилипала.       — Нет, это тебе не надо ко мне подходить, — с нажимом сказал я, и девчонка нервно сглотнула. В её карих глазах промелькнул страх. — И не смей на меня пялиться, когда я ем, ясно?       Я развернулся и побрёл в подземелья, раздумывая, по какой причине она обвиняет меня в том, чего я не совершал.       Как ты считаешь, почему с нами происходят удивительные вещи именно тогда, когда мы меньше всего этого ожидаем? Наверное, потому что в такие моменты мы совершенно к ним не готовы. По крайней мере, у меня всё было именно так.