Магический альянс

      Я встретил Филиппа в то время, когда меньше всего ожидал появления новых лиц в своём окружении. Обычно такие люди всем нравятся, только если не знать их достаточно хорошо. Но я и представить не мог, какую важную роль он однажды сыграет в моей жизни, ведь тогда мы ещё даже не были знакомы.       Поэтому не буду забегать вперёд. Просто напомню, что те, кто меня преследовал тогда двадцать четыре часа в сутки, были и оставались шипящие голоса.       «Буду вынужден это делать…хотели бы этого…»       «Мама и папа, Алан… Солнышко…»       «Трус-трусишка…будет ругаться…»       — Хочу поздравить всех с наступающими праздниками! Первое полугодие позади, и я рада сообщить, что большинство из вас показали достойные результаты, — старуха лепетала что-то об экзаменах, но её слова пролетали мимо моего внимания, — все пятикурсники и семикурсники допускаются к СОВ и ЖАБА. Кроме того, напоминаю, что…       — Драко, да что с тобой такое? Ты снова ничего не ешь. Тебе плохо?       Хотелось крикнуть ей прямо в лицо: « Я разрушаю чужие жизни, потому что не могу смириться со своей судьбой Пожирателя смерти!»       Но я лишь взглянул на неё так, словно она была прозрачной.       — В последнее время ты совсем странный, — Пэнси провела пальцами по моей руке, — и это ещё мягко сказано. Пусть другие делают вид, что всё в порядке, но я-то тебя знаю. Я всегда замечаю, что ты…       Ты, тебя, тебе, тобой.       «Она вообще, что ли, мира не видит за пределами моей личности?»       — Нельзя так себя вести. Хватит уже, я лишь хочу, чтобы мы…       — Можно я скажу?       — Да, конечно.       В Паркинсон трепыхалось желание вернуть всё то, что было прежде. Но, увы, как прежде больше никогда не будет. Я бы рассказал ей, в чём дело, но от этого выгоду не получит никто. Несчастное сердечко Пэнси зальётся кровью, а моё и вовсе разорвётся. Жаль, что она этого не понимает. Придётся действовать по-другому.       — Всё, что ты говоришь, звучит для меня как полная ересь, скручивающая мозг. Я знаю, тебе это сложно понять, потому что ты его никогда не используешь, но ради меня хотя бы попытайся.       — Но…       — Выбери на столе, чем набить себе рот, если он просто так у тебя не закрывается.       Пэнси уже собиралась дать, как ей казалось, достойный ответ, но голос МакГонагалл, к счастью, не позволил ей это сделать.       — А теперь прошу вашего внимания! Всеобщего! — она обвела зал призывным взглядом из-под очков, и в помещении мгновенно наступила тишина. — Благодарю. Мистер Макмиллан и мисс Грейнджер, вы уже проконтролировали список приезжих? Встречайте же учеников школы магии Цауберкунст! — директриса взмахнула палочкой, и входная дверь распахнулась настежь.       Иностранцы вошли в Большой зал идеальным строем, хором распевая гимн своей школы. Парни были одеты в длинные красные пиджаки, белые рубашки и брюки, а в руках у каждого была шпага или рапира. Девушки, ловко подбрасывающие острые ножи, как мячи для жонглирования, были в строгих красных блузках и белых кюлотах. Все они двигались изящно и грациозно, демонстрируя невероятное мастерство обращения с холодным оружием, словно родились с ним в руках. Казалось, что по выходным австрийцы не отдыхали, а сражались в серьёзных поединках.       И вдруг у меня оборвалось дыхание, а сердце упало в пятки. В один момент.       — Это… Астория? Астория Гринграсс?       Замыкающая шествие девушка выглядела как вожак стаи, уверенно шагавший по своей жизненной колее, источая чувство полной свободы. Несмотря на тяжёлый металл, скрытый под одеждой и напоминающий своеобразные рыцарские доспехи, её осанка была безупречной. К поясу был прикреплён большой меч, сверкающий белизной.       «А как же её болезнь бабочки? — обескураженно думал я. — Неужели она нашла способ вылечить её?»       Астория подошла к МакГонагалл, и они обменялись крепкими рукопожатиями, а затем обнялись, как старые друзья.       — Прошу любить и жаловать! — торжественно объявила директриса. — К сожалению, господин Кёниг не смог прибыть по состоянию здоровья, потому доверил это нелёгкое дело своей лучшей ученице, — МакГонагалл засияла от радости и хлопнула в ладоши. — Астория, дорогая, мы так рады снова тебя видеть! Ты прекрасно выглядишь. Как здорово, что тебе удалось добиться такого успеха.       — С каких это пор британки могут заменять директора престижного Цауберкунста? — недовольно пробурчал Нотт. — Насколько я знаю, у них с этим очень строго, и такое могут доверить только своим.       — Может, у неё австрийские корни? — предположила Милисента. — Надо же, какой она стала… Вы только посмотрите…       Красивое, с высокими скулами лицо, будто предназначенное для фотоаппаратов, излучало потрясающую надменность. Астория, чья внешность буквально захватывала дух, была совсем не похожа на ту закомплексованную девочку, какой я её помнил.       — Во имя Салазара… Интересно, как у неё это получилось? — даже Паркинсон не смогла скрыть своего восхищения. Мне казалось, что если я сейчас попробую к ней подкатить, Пэнс просто отмахнётся от меня, как от назойливой мухи.       — Что ж, впечатляет, — холодно заметил Забини. — Однако, ко всякой дверце с загадками найдётся свой ключ.       — Хочешь им стать? — усмехнулся Тео.       Тот что-то прошептал в ответ. Очевидно, Блейз хотел, чтобы я этого не слышал. Сидя за слизеринским столом, я чувствовал себя совершенно не в своей тарелке.       — Благодарю, профессор, за тёплые слова, — прощебетала Астория с воодушевлением, словно певчая птичка, — приветствую вас всех. Я так счастлива снова быть здесь! Нам будет о чём поговорить, не так ли?       — Разумеется, — вкрадчиво согласилась МакГонагалл. — Наши гости пробудут у нас до двадцать седьмого декабря, и я надеюсь, что они навсегда запомнят гостеприимство, тепло и уют Хогвартса. Вскоре вас ждёт праздничный рождественский бал. Однако, — её лицо приобрело хмурую серьёзность, — запомните: покидать территорию школы без сопровождения учителя строго запрещено. Будьте бдительны и не дайте себя обмануть. Лишь благодаря помощи и поддержке друг друга мы все вместе сможем победить.       Я заметил, что всё это время Шрёдер не сводил с Астории глаз. Только его взгляд отличался от всеобщего восхищения: он смотрел на неё так, будто она взяла у него долг и не возвращает много лет.       «Хм. Выходит, они знакомы. Но что у них может быть общего? Возможно, Шрёдер преподавал в Цауберкунсте? Кроме того, её меч явно не из тех, что можно найти на обычном рынке…»       — Пришло время для новых знакомств! Добро пожаловать, чувствуйте себя как дома!       Студенты вскочили с мест, спеша удовлетворить своё любопытство. Забини с Ноттом моментально растворились в толпе. Паркинсон, нарочно перевернув тарелку прямо перед моим носом, присоединилась к остальным. Её лучшая подруга, хихикнув, тут же помчалась следом. Суматоха в зале напоминала эвакуацию. Нет уж, власть принадлежит спокойным. Я поднёс чашку к губам.       — Hallo! Привет! — незнакомый голос врезался мне прямо в правое ухо, — эй, а ты почему тут один сидишь?       Чай выплеснулся из моего рта, и горячие капли благополучно расплескались по брюкам.              — Болван!       — Привет, болван! А я — Филипп. Для друзей просто Фил, — парень широко улыбнулся, обнажив не слишком ровные желтоватые зубы.       На вид он был примерно моего возраста: неряшливый, обычного телосложения, с помятой одеждой и таким беспорядком на голове, будто ножницы для него — редкость. Его рапира свалилась к ногам, и, похоже, больше совсем его не интересовала.       — Это у вас так принято здороваться?       — Ты летал где-то там, в облаках, вот и пришлось тебя спустить на землю. О, вот это прикол, — Филипп заглянул в мою чашку. — Я всегда думал, что англичане пьют чай с молоком.       — Ненавижу молоко.       Паренёк продолжал дружелюбно улыбаться, словно его губы были намертво пришиты к щекам. В отличие от остальных новоприбывших, строгая дисциплина и атмосфера формальности, казалось, нисколько его не волновали. Надо признать, он довольно неплохо владел английским.       — Странно-странно, очень странно. Но это круто! Долой предрассудки! — воскликнул Фил, жуя тост. — Обожаю заводить знакомства с интересными людьми. Wie großartig! По-немецки говоришь?       — Нет.       — Что, даже в Австрии никогда не бывал? — парень выглядел искренне удивлённым.       — Нет.       — Германия? Лихтенштейн?       Я сжал чашку так крепко, что костяшки побелели. Моя железная выдержка начинала ржаветь.       — Наверняка Швейцария?       — О, Мерлин…       — Понял-понял, не пристаю, — Филипп откусил очередной кусок тоста. — О-о-о, ваша провизия ничего так! С ней и то веселее, чем с тобой. Кстати, я видел, как один из ваших парней бросался тостами. Это у вас такая традиция?       — Знаешь, у нас есть одна поговорка: «Когда я ем, я должен заткнуться. А за столом не вести себя, как свинья».       — Не-а, не слышал такую. Что, тут все такие зануды? Придётся немного встряхнуть вас! О, вот это круто! — заметив нетронутый пирог с почками, он потянулся за ним обеими руками, явно не потрудившись их перед этим помыть. Его кудрявые волосы упали ему на лицо.       Я просто диву давался его беспардонности и отсутствию правил приличия. Фил хватал всё подряд, параллельно рассказывая о своих невероятных приключениях, и половина еды вываливалась из его переполненного рта.       — А я всегда думал, что австрийцы не такие болтуны, как ты.       — Я — наглое исключение, — Филипп проглотил очередной кусок пирога. — Единственный и неповторимый в своём роде.       — Слушай, если ты надеешься получить здесь приятные воспоминания, то лучше отправляйся туда, — я указал на гриффиндорский стол. — Там тебе точно понравится.       — Не-а, мне больше по душе ваша компания.       — Потому что мы все чистокровные? — тупо спросил я.       — Кто?.. Да нет же, — Филипп прикончил пирог в два счёта. — У вас тут полно еды, а на других столах её уже почти не осталось! Где же обещанное гостеприимство?       — Получи, — я взял тарелку с горой бисквитов и высыпал их прямо перед ним.       Лицо парня расплылось в такой лучезарной улыбке, будто я только что подарил ему миллион галлеонов.       — Ого! Вот это да! Ты и вправду странный! — Филипп набросился на бисквиты, пожирая их один за другим с невероятной скоростью. — Как тебя, говоришь, зовут?       — Драко Малфой, — вырвалось на автомате. Я никак не мог оторвать взгляда от Астории, которая увлечённо беседовала с МакГонагалл, словно они были давними родственницами, которые давно не виделись.       — Das schmeckt mir so gut… Es ist wunderbar… — паренёк тем временем проглотил бисквит, вылизал остатки сиропа с тарелки, а потом заел всё это дело ложкой ирландского рагу и двумя солёными огурцами. Как в него столько влезало, я ума не приложу. Даже Крэбб с Гойлом могли бы позавидовать объёму его желудка.       — Что уставился? — буркнул я. — Тебе добавки или сок на голову вылить?       — А шутки у тебя в порядке, Драко Малфой. Интересное имя… А что оно значит?       — Не знаю, — солгал я нарочно.       — Жаль. А моё имя значит «любитель лошадей». Папка решил назвать меня в честь деда. Хотя, как по мне, лучше бы одну из своих кобыл так назвал. «Вардас» звучит совсем патетично, правда?       — Ну…       — Маме тоже не нравилось. Она вообще была против того, чтобы он заводил фестралов. До знакомства с ней папка был совсем неуправляем и только с годами немного успокоился.       — Сдуреть, как интересно, — сказал я с напускной скукой.       — Да-а, там целая история. Раньше папка не был таким крутым, работал простым охранником в отеле, где и познакомился с администратором, моей мамой. Вот и получился такой красавец, — Филипп довольно похлопал себя по животу. — О, вот это я наелся до отвала… У нас девчонки совсем не умеют готовить. Только и могут, что захер и чай в пакетиках.       — Что за захер? Звучит как ругательство.       — Не удивил, — Фил хмыкнул, — немецкий язык иногда звучит так, будто ругательства решили устроить марш под звуки барабанов. Захер — это шоколадный торт, знаменитый на весь мир, между прочим. Тебе нужно будет попробовать, когда соберёшься навестить нас. Собираешься ведь?       — Может быть, когда-нибудь.       — Радлер у нас отменный, это точно. Я дам тебе попробовать, захватил пару ящиков всякого добра, замаскировав магией. Только тс-с, — Филипп приложил палец к губам, — это секрет. Если папка узнает, то башку мне оторвёт.       — Смотрю, ты гурман.       — Вообще, у нас принято следить за здоровьем, но я немного забил на это. Люблю есть вкусное и заниматься тем, что нравится. Например, тусить и играть на гитаре — это же так круто! Хочу создать рингтон для мобилки. Где там она… — Филипп порылся в карманах; его рапира одиноко лежала в стороне, — ой, не то… так, — он выбросил на пол фантики от конфет, несколько окурков и, наконец, извлёк странное устройство, которое я раньше видел у Грейнджер, — о, вот! Жизнь-то у нас всего одна, и надо жить в своё удовольствие!       «Что такое гитара и мобилка? И что значит жить в своё удовольствие?»       — Много знаешь о магглах?       — Ещё бы! Я полукровка по маминой линии. Погоди, нужно ответить на сообщение, — Фил быстро клацал пальцами по устройству, опустив голову, — мама недавно умерла, но папе сейчас не до этого. Нет, он хороший человек, не подумай. Просто немного строгий и угрюмый.       — Понятно.       — Ага, занят своими делами, а меня засунул учиться в эту элитную шарагу, хотя я и в обычной школе себя отлично чувствовал. Уже жду не дождусь каникул, чтобы вернуться домой к своим друзьям. Такое надумали учудить, просто отпад!       Его манера общения меня угнетала. Представить этого отвязного парня среди учеников Цауберкунста, занимающихся фехтованием и профессиональными боями, было выше моих сил. Но об Астории он наверняка должен что-то знать.       — Кстати, та девушка, которая заменяет вашего директора…       — А-а-а, наша староста. Приехала в Вену несколько лет назад. Мой тебе совет, дружище: даже не думай точить на неё зуб.       — Почему?       — Она может казаться милой, но на самом деле это очень опасная штучка. Просто поверь мне на слово.       Гринграсс довольно быстро оказалась в центре внимания, охотно отвечала девушкам на вопросы и принимала комплименты от парней. Видеть её такой было не просто странно — казалось, что Асторию подменили. Блейз тоже попытался к ней подойти, выжидая подходящего момента. Однако Шрёдер быстро схватил его за локоть и по-отцовски оттащил подальше, будто девчонка плевалась ядом. Мужчина был очень рассержен.       — Да, они с Мирандой Вольф — те ещё разбивательницы сердец, — добавил Фил с явной досадой, — раньше мы с Мирандой были не разлей вода. Пережили вместе такое, что и близким не расскажешь. Эх… Иногда скучаю по тем временам.       — И где же её подружка? — поинтересовался я, — почему она не приехала с вами?       — М-м, честно, я не знаю, где она сейчас. Давненько её не видел. Надеюсь, у неё всё хорошо.       — Ну, ладно. Я пойду.       — Был рад познакомиться, ещё увидимся!       «Надеюсь, что не увидимся», — подумал я тогда.       У входа в Большой зал стояли школьные старосты, ожесточённо шурша бумагами. Судя по всему, их напряжённая беседа перерастала в серьёзный конфликт, и мне удалось подслушать часть разговора.       — Мы не должны действовать опрометчиво! Позволь им для начала проявить себя, чтобы мы смогли понять, что они из себя представляют.       — О чём ты говоришь? Ты вообще видела Асторию? — Макмиллан нервно усмехнулся. — У неё потенциал, как у настоящего воина! Нам нужно обсудить её предложение, иначе всё это безобразие так и продолжится.       — Слишком рискованно. Это не игра, понимаешь? — девчонка положила руку ему на плечо. — И ты не герой, Эрни. Скоро ты сможешь присоединиться к ним, но ещё не время.       — Я понимаю, что я не Гарри, но я хочу помочь. И я могу это сделать.       — Я верю тебе, но такая спешка ни к чему. Только дров наломаешь.       — Ты совсем странная в последнее время, Гермиона. И тот случай с камином… Другие волшебники так не могут. Я должен знать, что с тобой происходит. Дело в Малфое?       — Просто усталость. Экзамены, родители, всё это выбило меня из колеи.       — Ну вот, стоило только вспомнить паразита, как он тут как тут… Почему такой грустный, Малфой? Твои дружки остались без жертв на этой неделе?       — Потеряйся в дьявольских силках, Макмиллан, — я миновал их быстрым шагом, задев грязнокровку плечом. Ей даже не нужно было ничего делать для того, чтобы вонзить занозу мне в глаз.       — Скоро вы ответите за все свои злодеяния! — рявкнул пуффендуец. — Недолго вам осталось тешиться чужим горем, слышишь?!       Пусть орёт сколько угодно. Желание копаться во всём этом дерьме стало угасать. Пускай сами разбираются.       Безумно хотелось всё бросить и уехать куда-нибудь далеко. Хоть в ту же Австрию. Побродить по улочкам незнакомого города, увидеть новые лица, узнать что-то о другой культуре. Напиться и уснуть на последнем этаже какой-нибудь гостиницы со вкусом шоколадного торта во рту.       Когда-нибудь это обязательно случится. Я точно знал.

* * *

      Стоило как-то на днях войти в слизеринскую гостиную, как я тут же испытал шок: вокруг царил абсолютный хаос. На мгновение мне показалось, что я ошибся дверью, потому что такой бурной атмосферы за все мои годы в Хогвартсе тут не было никогда. Ноги словно приросли к полу, а глаза окаменели от удивления: переполненная комната гудела от громкой музыки, радостных возгласов и смеха.       — Фил, давай ещё раз! Ну же! — требовала Дэвис, уютно устроившись на диване в обнимку с Пайком. Хотя сейчас она должна была патрулировать коридоры, эта обязанность, очевидно, полностью вылетела у неё из головы.       — Ещё! Ещё!       — Круто! Класс!       Лишь Забини, похоже, не разделял общего веселья. Он сидел в кресле у камина и в одиночестве попивал пиво из банки.       — Что здесь творится? — спросил я, пытаясь перекричать шум.       — Да вот, тут один баран превратил нашу гостиную в зоопарк, — в голосе итальянца сквозили нотки злости и зависти.       Неудивительно, знаешь. Блейз всегда был душой компании, а теперь про него, похоже, совсем забыли. Его роль позаимствовал кое-кто другой. Филипп держал в руках какой-то деревянный предмет, похожий на большую грушу — явно маггловский музыкальный инструмент.       «Маггловский инструмент. В гостиной Слизерина. Да наша реальность совсем, чёрт возьми, спятила».       — Ещё сыграй! Давай, Фил, сыграй ещё! — хором требовали ребята, поднимая руки с банками пива.       Астория тоже была здесь. Стройная и гибкая, она двигалась с хищной грацией в танце, параллельно беседуя с другими девчонками. Слизеринки смотрели на неё открытой с завистью, как на кумира, как будто все обиды и издевательства остались в далёком прошлом.       Внезапно Астория поймала на себе мой взгляд и перестала улыбаться. Наши глаза встретились, и это ударило по лёгким. Я тут же повернулся к Блейзу в поиске спасения и спросил первое, что пришло на ум:       — Ты не в настроении?       Итальянец посмотрел на меня как на дурачка. Затем в очередной раз покосился на Филиппа, приподняв уголки губ. Нехотя, как будто это движение было вынужденной мерой.       — С чего ты взял?       — Не знаю. Сидишь такой, морду кирпичом натянул. Почему не присоединишься к остальным?       — Может, это мой способ отдыхать. Не так, как все, — Блейз отхлебнул немного пива. Скрыть пассивную агрессию ему не удалось. Хоть губы его улыбались, в глазах сияла ненависть.       Я вдруг подумал: «Интересно, почему нас всегда так злят успехи других людей? Наверное, потому что мы видим в них свою копию, не воплощённую в жизнь».       — Блевота, а не пиво. Не умеют они его варить, — Блейз выбросил пустую банку в камин и поднялся с кресла. — Скучно. Пойду спать.       Непосредственно перед входом в гостевые комнаты его поймала Астория. Теперь они вдвоём поглядывали в мою сторону, как будто что-то замышляли. Гринграсс снова улыбнулась. Когда ей хотелось — а в данный момент так и было — её лицо принимало оживлённое, приветливое выражение, позволяющее спрятать то, что для посторонних глаз было запретно.       Так трудно находиться с ней в одной комнате… Не знаю, чем это было обусловлено, но мне совсем не хотелось с ней разговаривать. Наверное, потому что я понимал: нам будет либо вовсе не о чем говорить, либо я потеряю над собой контроль.

* * *

      Однажды днём я заметил серебристую макушку, мелькающую среди потока студентов. Лавгуд с её мелкими шагами казалась призраком, бесшумно парящим над полом. Никто не обращал на неё внимания; все были поглощены разговорами о подготовке к рождественскому балу.       — Ну что, романтик-недотёпа, пригласил её?       Мы с Ноттом устроились на подоконнике и обсуждали всякую ерунду. Забини снова куда-то исчез, и мне пришлось довольствоваться обществом ботаника. Обычно в любой истории мы с Блейзом являлись главными персонажами, а Тео — второстепенным.       — Да какой там, — раздражённо буркнул он, жуя лакричную палочку, — Милисенту уже давно охмурил какой-то красавец из Вены. Такой сильный, мужественный и, главное, высокий, — Нотт дословно повторил слова подруги, — а мозгов у него, наверное, как у улитки. Тьфу ты.       Тем временем Лавгуд медленно плыла по коридору. Она держала в руках свой любимый блокнот для рисования. Глаза её были закрыты, и казалось, что девчонка смотрит на страницы во сне. Впрочем, я и не удивлялся.       — М-да, грустная история, — я выхватил лакричную палочку из пакета в руках Нотта, — но ты не печалься. Зато у тебя мозги, что надо.       — Дамы должны любить ушами, разве нет? Я столько раз говорил ей красивые вещи. Я даже зелье для улучшения концентрации внимания назвал в её честь.       — Ей не нужна твоя стряпня, Тео. Стервы любят глазами. А ты… м-м… не в её вкусе.       — Я урод?       — Скажем так: для неё ты слегка экстравагантный. Не раскисай, — я хлопнул его по плечу, так что щуплый паренёк поперхнулся, — для каждого зелья найдётся свой ингредиент.       — Эх… О, ты только взгляни на это ходячее чучело с редисками… Мне бы её сказочные проблемы. Интересно, что она курит? — Тео почесал подбородок, — я бы купил у неё пару граммов.       — Не переплачивай. Тебе хватает несколько банок пива, чтобы тебя унесло в сказки Барда Бидля. Кстати, Блейз тебе случайно не говорил, куда он ходит по ночам?       Тео покачал головой.       — Без понятия. Слышал только, что он упоминал какое-то давнее дело своего отца. Не знаю, — поспешил добавить Нотт, заметив мой вопросительный взгляд, — мне кажется, Блейз помешался на Дарах Смерти и на всяких сомнительных исследованиях. Утверждает, что всё это как-то связано с тем, кто мы есть, и что где-то там находятся другие миры и наши двойники… Чепуха, в общем.       — Ты в это не веришь?       — В альтернативные миры? — Тео усмехнулся, — Драко, мои родители — учёные. Если бы другие реальности существовали, я бы точно об этом знал.       — Говорят, те, кто странствуют между мирами, умеют хорошо скрываться.       — Всё равно должны быть какие-то доказательства: следы, улики, подсказки… знаки.       «Их предостаточно. Если только не закрывать на это глаза из-за страха».       Я молча кивнул, закинув себе в рот ещё несколько лакричных палочек. Теодор успел полакомиться всего тремя, не больше. Сжав пустой пакетик в кулаке, он вскочил с подоконника.       — Увидимся.       — Ага, давай.       Дождавшись, пока школьный коридор опустеет, я подошёл к Лавгуд и остановил её, схватив за плечи. Она будто очнулась ото сна и удивлённо взглянула на меня.       — О, привет.       Я осмотрелся: никого. Отлично. Пока нет свидетелей, можно с чистой совестью совершать преступление.       — Свернула бы ты немного левее, прямиком в то окно, и был бы тебе большой привет на том свете.       — Похоже, слегка задремала за рисованием, — когтевранка улыбнулась, глядя на свои руки, измазанные краской, а потом снова посмотрела на меня, — ты выглядишь обеспокоенным. Что на этот раз?       — Пойдём, мне нужно с тобой поговорить.       — Там, куда мы идём, нет нарглов?       Не имея ни малейшего представления, о чём она говорит, я сохранял молчание до самого конца нашего пути. Мы шли по узким коридорам замка, где свет факелов отбрасывал длинные тени на холодные каменные стены. Я привёл девчонку в одно тайное место, где нас никто не побеспокоит.       — Надо же, а я и не знала, что в выручай-комнате бывают окна.       Лавгуд перевела взгляд с окна на высокий потолок. Нас любезно приветствовал сумрак, приглашая в свои изолированные владения. В этом и заключалась причина, по которой я привёл девчонку сюда. Я больше не видел смысла от неё что-то скрывать. Вместо этого я нашёл для себя подходящий вариант: она станет моим личным дневником. Как бы нелепо это ни звучало, Полумна Лавгуд была единственной, с кем я мог говорить без масок. Ведь она умела снимать их одним лишь движением руки.              «Не этого ли человека мне не хватало всю жизнь? Того, кто мог бы стать моей тихой, незаметной тенью».       — Да ты, небось, и про саму комнату не слышала до этого момента.       — А вот и неправда, — когтевранка показала язык, — я узнала об этом месте два года назад, когда здесь собирался Отряд Дамблдора. Очень жаль, что всё закончилось не лучшим образом. Ты помнишь?       — Ах, да. Забыл.       Я прекрасно помнил тот день. Мариэтта Эджком выдала их секретную организацию с потрохами, стоило нам с Блейзом лишь немного на неё надавить. Накануне бедняжка сильно поссорилась с очередной пассией Поттера и нашла временное убежище в Зале Трофеев. Мы случайно наткнулись на неё, когда отрабатывали очередное наказание за свои проделки.

* * *

1996, апрель

      — Жаль, что эти псы из Министерства стёрли ей воспоминания, — с досадой говорит Блейз, поднося веточку винограда ко рту. — Мне будет её не хватать.       — Её самой или её задницы? — уточняет друг, вскидывая бровь.       Забини ловит губами пару виноградин и с наслаждением их пережёвывает.       — Да-а, задница у неё и правда бомба.

* * *

      — Только не начинай, Лавгуд, ладно? Ты пугаешь, когда смотришь на меня так, как будто видишь меня голым.       — О, поверь, я к этому не стремлюсь, — ответила девчонка, расхаживая по выручай-комнате и внимательно изучая каждую деталь, начиная от разбитых ламп и заканчивая старинными часами.       Помнится, в детстве меня тоже интересовало всё на свете. Однако родители, особенно Люциус, делали всё возможное, чтобы держать моё любопытство в узде. Но сейчас их здесь не было.       — Давно хотел спросить, откуда у тебя этот шрам на лице?       — Ты об этом? — когтевранка указала пальцем себе под левым глазом. — Полагаю, с самого рождения. Что-то вроде родимого пятнышка. Отец говорит, что это придаёт мне некое очарование. Так я отпугиваю мозгошмыгов.       — Твой отец знает толк в комплиментах.       — Думаю, здесь не помешает немного света, — девчонка достала из кармана юбки волшебную палочку. — Ты обещал научить меня вызывать Патронус. Я недавно пыталась.       — Покажи.       — Экспекто Патронум! — из кончика её палочки вырвался слабый лучик света, который вскоре угас, не продержавшись в воздухе и нескольких секунд.       — Плохо дело. Ты вообще знаешь, как это работает?       — Знаю. Гарри как-то рассказывал мне.       — Поттер бездарный олух. О чём ты думаешь?       — О первом дне в Хогвартсе.       Я помнил, как внимательно наблюдал за ней тогда и выпытывал у Блейза о девчонке информацию. Что-то меня в ней привлекло, но интерес быстро улетучился, когда мы оказались на разных факультетах. Да я и не вспоминал о ней впредь, но в этом году многое изменилось.       — Полагаю, этого недостаточно. Должно быть что-то ещё, — я подошёл к ней ближе. — Вспомни самый счастливый момент в своей жизни и постарайся сосредоточиться на нём. Закрой глаза, вернись мыслями в тот день и выпусти это воспоминание на свободу, вот сюда, — я аккуратно положил руку на её узкое плечо и указал второй рукой на кончик её палочки.       Когда я стоял рядом с ней, я ощущал странное внутреннее умиротворение. Словно нечто шептало мне, что сейчас всё идёт правильно.       — Не спеши. Сосредоточься, — я старался сделать так, чтобы мой голос не отвлекал её, а наоборот, поддерживал.       — Экспекто… Патронум.       Спустя минуту перед нами возникло маленькое белое сияние, которое закружилось в воздухе, пытаясь обрести форму.       — Продолжай думать об этом. У тебя почти получилось, молодец.       Лавгуд улыбнулась, закрыв глаза, и произнесла:              — Говорят, чары Патронуса — одни из самых древних в чародейском ремесле. Их использование отражает то, как жили наши предки, и какие магические ритуалы сохранились до наших дней, — перейдя на шепот, она таинственно добавила: — Мне кажется, что это заклинание могло быть первым, которое применил волшебник на Земле. Возможно, он хотел сделать мир вокруг себя счастливым.       — Чш-ш! Молчи, ты отвлекаешься!       Свет стал угасать и вскоре вовсе исчез. Я почувствовал такое разочарование, словно это был мой собственный Патронус, который не удалось вызвать.       «Но разве люди не заботятся о своих вещах? О своём дневнике? Не следят за тем, чтобы он не порвался и не запачкался?»       Её палочка выпала из дрогнувших рук. Лавгуд открыла глаза, подняла её и с улыбкой посмотрела на меня.       — Спасибо. Я всё учту, но дальше попробую сама, хорошо?       — Дело в практике. Меньше болтай, а вместо этого вцепись в своё воспоминание, как в сочное яблоко, которое ты любишь, и всё получится. В конце концов, на территории замка целая стая дементоров, на которых можешь потренироваться. Если, конечно, не боишься.       — Думаю, ты отлично с этим справляешься. Кстати, я заметила, как ты произвёл впечатление на одного парня в Большом зале, когда приехали ребята.       — Ага. И совершенно непонятно, почему.       — Да-а-а, тебе даже утруждаться не нужно, Драко Малфой. Ты прям «Акцио» для окружающих. В чём секрет? Не поделишься?       — Видит Мерлин, да я понятия не имею, откуда они все меня находят. Пытаюсь быть незаметным, а получается как обычно.       — Особенно ты был незаметен на истории магии, когда тебе приснился очередной кошмар. Я тоже пролила на себя бутылку воды. Но, знаешь, в этом нет ничего постыдного, мне тоже порой снятся неприятные сны.       — Думаешь, они бессмысленны?       — Только если не созданы под влиянием демонов.       Неожиданно стало жарко. Я снял пиджак и небрежно бросил его на деревянный стул, а затем зевнул.       — Знаешь, Лавгуд, в последнее время я стал ловить себя на мысли, что путаю реальность с иллюзией. Я просто хочу… Чёрт, я просто устал, — возможность поделиться этим сняла с моих плеч как минимум пару килограммов. Всего лишь выброс слов, а насколько легче.       — Тебе нужен полноценный отдых, — девчонка направляла палочку в разные уголки комнаты, пытаясь вызвать Патронус. Время от времени у неё даже почти получалось, но всё равно не до конца.       Верно говорят: чтобы чему-то научиться, нужно окунуться в это дело с головой. Когда выбора не остаётся, кроме как спасаться от дементоров любым способом, пропадают все страхи. Вместо них просыпается инстинкт самосохранения. Отец хотел, чтобы я запомнил это. Чтобы увидел собственными глазами. Почувствовал на собственной шкуре. Реддл не желал видеть своих слуг за решетками, и их дикий рёв жил во мне всё лето. Я ощущал леденящий душу ужас всякий раз, когда видел змеиное лицо.       — Эй, ты как?       Я вздрогнул, не заметив, как когтевранка подошла ко мне.       — Сплю на ходу, как и ты. Видимо, это заразно.       — Если постоянно думать о плохом и настраивать себя на худшее, так оно и будет. Зло лишь порождает плохие эмоции. А шутки, смех и веселье станут лучшими помощниками, когда нет настроения. Особенно, когда его нет.       — И это говорит та, у которой со счастьем проблемы, — я фыркнул, но девчонка не обиделась. Похоже, она вообще не умела обижаться.       — Ты, кажется, хотел со мной о чём-то поговорить.       Я надеялся, что Лавгуд не вспомнит об этом, и мы бесцельно проведём время вместе. Мне нужна была её энергия, без разрушительных последствий я чувствовал себя лучше. Обычно для таких случаев есть друзья, но у меня осталась лишь она. Какая ирония, правда?       — Видишь ли, я… Я совсем запутался. Не понимаю, чего хочу на самом деле.       — Это нормально. Ты развиваешься.       — Дело не в этом. Понимаешь… Ладно, сделаем проще. Достань палочку, рано ты её спрятала.       Знаешь, что было дальше? Я разрешил ей то, чего не позволял никому и никогда. Даже Блейзу.       — Используй заклинание легиллименции. Это избавит меня от необходимости всё рассказывать самому.       Было не больно. Я даже не поморщился. Возможно, только немного, потому что привык всегда держать своё сознание закрытым.       — Думаю, тебе нужно поговорить с ней. Держу пари, Астория не кровожадный зверь, и она точно так же переживает, как и ты.       — А что, если нет? — я бродил по комнате, пытаясь собраться с мыслями, но у меня не получалось, — не уверен, что это не будет очередной ошибкой. Мерлин, вот зачем она вернулась? У меня и без того проблем выше крыши.       — Хм, а ты уже решил, с кем пойдёшь на рождественский бал? Я бы посчитала это отличным поводом, чтобы её пригласить.       — К хренам бал. Никуда я не пойду.       — Фил был прав. Ты и вправду зануда, — хихикнула девчонка, — да ладно тебе, все пойдут танцевать. Тебе нужно просто…       — Расслабиться? Отвлечься? Я пытался! Лавгуд, да очнись ты наконец! Ты понимаешь, что я не хороший человек.       — Мне уйти? — спокойно спросила она.       — Я тебя тут и не держал.       На её светлом лице не было ни злобы, ни страха, ни грусти. Лишь лёгкая тень сожаления.       — Знаешь… Неважно, хороший ты или плохой, любят тебя или нет. Важно лишь то, к чему приводят твои поступки. Это тебе, — когтевранка достала из рукава, обтянутого резинкой, сложенный вдвое клочок пергамента и протянула мне. Затем взмахнула палочкой, и из её кончика послушно вырвался Патронус в виде маленького зайчика, который весело поскакал по комнате. Девчонка, однако, смотрела на него без всякой радости.       — Поздравляю, — холодно сказал я, — теперь ты будешь видеть Померкшего таким. Только не приближайся к нему, поняла? Это может быть опасно.       — Ты беспокоишься обо мне?       — Называй, как хочешь. В отличие от твоих нарглов и мозгодвигов…       — Мозгошмыгов, — поправила она.       — Да плевать. Померкший действительно существует. Впрочем, сильно сомневаюсь, что твой ограниченный разум знает о таких созданиях.       Наверное, не стоило так говорить. Девчонка тут же ушла, а волшебный зверёк невесомо растворился в воздухе.       Я долго рассматривал рисунок, который она мне подарила. У юноши была идеально прорисована каждая деталь, вплоть до слегка искривлённых губ и острых кончиков светлых волос. Точно так же, как у девушки со шрамом на лице в виде полумесяца. Ребята держались за руки. Над их головами висело солнце, похожее на подсолнух.       Внизу было написано каллиграфическим почерком:       «Моему другу Драко. Не забывай, что свет рождается в темноте».

* * *

      В тот вечер я снова встретился с демоном, но на этот раз в реальном мире.       Внутри меня происходило что-то странное, как будто всё закручивалось до предела, как игрушечная юла. Мне нужен был свежий воздух. Ловко миновав Филча, я свернул за угол на первом этаже и незаметно выскользнул из замка. Мелкий снегопад с недавних пор заменил танцы осенних листьев. Яркий свет луны внезапно полностью загородила тёмная тень.       — Приветствую, малыш. Помнишь меня? — Лилит игриво пошевелила длинными пальцами, и на них заиграли огоньки пламени. Черты её лица были настолько утончённые, а пропорции тела столь идеальны, что она казалась ненастоящей. Тем не менее, она была более чем реальна. Снег под её ногами превращался в чёрную лужу.       Я быстро осмотрелся по сторонам, хоть и понимал, что помощи ждать неоткуда. Да и какая может быть помощь, когда перед тобой стоит сама подруга Сатаны?       «А вдруг её кто-нибудь увидит?» — во мне мелькнула тень надежды, но тут же исчезла.       — Меня могут видеть только те, кто во мне нуждается, — Лилит лукаво улыбнулась, — девчонки из Вены такие милые, правда? Особенно староста. Астория — кажется, так её зовут?       Я промолчал, не зная, что ответить. Казалось бессмысленным обнажать недры своей души перед дьяволицей.       — Красивая девушка… — нарочно растягивая слова, Лилит приближалась ко мне, поглаживая себя по бёдрам, — такие бесспорно привлекают мальчишек, и ты не стал исключением. А ты тоже симпатичный…       Нас разделял буквально метр, и я ощущал, как зарождается неприятное, жгущее чувство внутри. На спине выступил горячий пот.       — Но что же я вижу, душенька? Неужели она достаточно хороша? Эта девчушка из маггловской семьи?       Хотя на улице стоял мороз, я испытывал такой сильный жар, что мою одежду можно было выкрутить и получить ведро пота. Казалось, моё тело постепенно сковывают раскалённые цепи.       — Что особенного в этой простушке, раз ей удалось заменить саму Асторию Гринграсс? — Лилит подошла ближе. Её палец коснулся моего подбородка и вздёрнул его. Острый ноготь обжигающе царапнул по коже. — Хочешь узнать, как ей удалось найти место в твоём холодном сердечке? И почему ты всё время слышишь странные голоса, а вода тебе страшна, м-м-м?       В тот момент я хотел это знать больше всего на свете, но провоцировать себя не позволял: я был хорошо выдрессирован и не срывался с цепи по первому зову.       — Твои слова абсурдны.       — У тебя будет отличная возможность это доказать, — Лилит начала растворяться в воздухе.       — Что тебе нужно?       — Встретимся в четверг ровно в полночь на старом кладбище у Хогсмида, малыш, и ты всё узнаешь. Кстати, советую сейчас заглянуть в эту деревушку, в «Кабаньей голове» тебя ждёт много интересного. Пора расширять границы твоего сознания, — и демонесса бесследно исчезла во тьме.       «Она знает. Она знает, что со мной происходит, и пытается мной манипулировать. Но почему она хочет, чтобы я отправился в это сомнительное место? Может, это ловушка? Или, наоборот, первый шаг к ответам?»       — Эй! Э-э-эй!       Я дёрнулся от неожиданности и обернулся, увидев Филиппа. Он стоял немного позади в пуховике с пышным воротником и огромным меховым капюшоном.       — С кем ты разговариваешь? Сам с собой, что ли?       — Ваша очередная идиотская традиция — незаметно подкрадываться?       — Не-а. Снова не угадал, — парень жевал шнурок и с любопытством смотрел на меня. — Я просто вышел прогуляться. Эх, жаль, что нельзя пойти погулять где-нибудь ещё… Ты ведь собирался, верно?       — Не твоего ума дело, — холодно сказал я. По его лицу я сразу понял, насколько Фил упрям. Обычно такие люди пойдут на всё, чтобы добиться своего.       — Зануда, — он выплюнул шнурок, — а ребята у вас классные. Но ты тоже классный, просто очень странный. Вечно витаешь где-то в своём мире…       Я быстрым шагом направился к воротам. Но этот наглец успел меня догнать и преградить путь.       — Эй, постой! Я хочу с тобой! Тусоваться идёшь, да?       — Возвращайся в школу. До тебя не доходит с первого раза?       — Что-то ты много командуешь. Ты разве староста?       — Нет, слава Салазару.       — Кому-кому? — переспросил Фил. Его болтливость и навязчивость не знали границ.       — Неважно.       — Дурацкие у вас названия, конечно. Ох, Scheiße, ещё и дементоров тут разводите, как кур… — парень взглянул в тёмное небо, где парили мрачные создания. — Для чего они здесь?       — Наше уважаемое Министерство думает, что таким образом сможет обеспечить Хогвартсу безопасность, охраняя от беженцев из Азкабана и опасных существ.       — Туфта. Я бы советовал драконов, так было бы гораздо эффективнее. Кстати, ты, кажется, обронил кое-что, — Филипп протянул мне клочок бумаги и улыбнулся. — Классно рисуешь! Да ещё и сам себя с подружкой.       — Дай сюда, — я выхватил рисунок Лавгуд из его рук и надёжно спрятал во внутренний карман пальто.       — Это твоя леди? Ничего такая. Познакомишь?       — Отвали от меня, кретин! — я оттолкнул его, надеясь, что дело дальше не зайдёт. Снег хрустел под ногами, словно жареный тост. Надо было всё-таки поужинать.       — Хм, а учителя вас сильно ругают за нарушение школьных правил?       — Очень сильно. Завхоз вешает за ухо на ржавый крюк и оставляет прикованным в подземелье на всю ночь. Частенько в уши залезают пауки и гусеницы, а по ногам бегают крысы.       — Какая прелесть! Думаю, тот профессор не обрадуется, если я сообщу ему кое-что…       Фил указал кивком головы на Снейпа, расхаживающего у главного входа. Страшнее было попасть в лапы разве что к йети. Пульс резко подскочил до ста ударов в минуту.       — Что ж, пойду я. И заодно скажу, что ты тоже тут прохлаждаешься, раз такое дело…       «Гиппогриф его раздери».       — Ладно-ладно, — я схватил упрямца за толстый рукав пуховика, резко останавливая. — Пойдём, но только больше ни звука. Ты понял? «Моя твоя понимать»?       Он лихорадочно закивал, как счастливый кролик, которому вручили морковку.       — Супер! Класс!       На его лице сиял неземной восторг, как у ребёнка, которому подарили воздушный шар. Несмотря на то, что Филипп был примерно моего возраста, он казался застрявшим в глубоком детстве. Я просто поражался его бесконечному позитиву. На обычный оптимизм это не было похоже. Ну, либо я ещё не встречал настоящих оптимистов.       — Значит так, придурок, — я строго указал на него пальцем. — План такой: сходим в одну деревню, тут рядом, но ненадолго. До ворот держимся в тени, и при этом ты будешь вести себя максимально тихо. Ясно?       — Ясно-ясно, идём же!       «Какого чёрта ты снова творишь, Малфой?»       Думать об этом было поздно. Мы покинули территорию замка.

* * *

      Уличный фонарь у старого кирпичного жилого дома развернулся при сильном дуновении ветра и весело осветил переулок жёлто-молочными огоньками. В Хогсмиде витал сладкий аромат Рождества: сотни фонариков, гирлянд и игрушек создавали ощущение приближения праздника. По улицам шумно бродил народ, распевая песни и баллады. Вдалеке послышался детский смех; где-то громко бабахнула волшебная хлопушка.       — Ух ты, красота-то какая! — восторгался Филипп, озираясь по сторонам. — Прямо как у нас в Вене! Не так круто, конечно же, но…       — Рот закрой и не отставай.       Меня удивляло, что люди продолжали жить, радоваться простым вещам и не терять надежду. Видеть свет даже там, где его нет. Наверное, это им и помогало — без веры многие просто не способны представить себя пригодными для выживания.       — И почему ты такой серьёзный всегда? — спросил Фил, когда мы остановились у «Кабаньей головы». — Надо быть проще. Или у тебя какие-то проблемы?       — Свои проблемы реши для начала, а потом лезь в мои.       — А у меня их нет, мы с беззаботностью любим друг друга, — он лениво улыбнулся, а потом перевёл взгляд на облезлую деревянную вывеску и мгновенно помрачнел. — Это ещё что за логово бандитов?       — Старый трактир.       — И что мы тут делаем?       На самом деле, хороший вопрос. Аберфорт Дамблдор давно продал эту дыру, и последние годы её посещали волшебники с весьма сомнительной репутацией.       Я посмотрел в грязное окно. Несколько посетителей сидели за барной стойкой, поглощённые разговорами и игрой в взрывающиеся карты. Ничто не предвещало беды, по крайней мере, пока я не появился.       — У тебя палочка или хотя бы рапира с собой? — на всякий случай я решил удостовериться, что Филипп не покинул безопасную территорию безоружным. Конечно, я не нёс за этого дурака никакой ответственности, но в случае чего мне точно влетит.       — Хотя бы рапира? Дружище, в умелых руках эта детка способна на такие фокусы, которые ни одна палочка не провернёт. Но ты не беспокойся, я тебя в обиду не дам, — парень подмигнул и достал из кармана пуховика помятую пачку сигарет. Вытянул одну, поднёс к губам и зажёг с помощью какой-то маленькой коробочки с щелчком. Предложил мне.       — Фу, — я скривился, — курить вредно.       — Грубить друзьям — тоже.       — Ты мне не друг.       Фил скорчил обиженную гримасу и отошёл в сторону, поняв, что я не разделяю его вредную привычку подпускать к себе новых людей. Иногда посмотришь на человека и уже точно знаешь, что вас ждёт дальше. Тогда мне казалось, что совершенно ничего. Но я часто ошибался, принимая хорошие вещи за погрешности.       И вдруг.       «Провались я на этом месте…»       — Поттер?!