Магический альянс

      Совсем скоро случится кое-что страшное, кровавое и несущее за собой тонну последствий. Но, по крайней мере, это событие опровергнет все мои былые суждения о том, что всеобщее братство в моменты угроз для жизни — это фантазия. Думаю, если бы не Филипп, я бы рассказывал тебе свою историю с того света.       — Получи! А, как тебе это нравится? Мало тебе? Ещё не терпится, да?       Поистине ужасающая картина предстала перед глазами, когда я наблюдал из окна за происходящим в «Кабаньей голове». Из-за удручающих мыслей о том, как же мне самому справиться с возникшей проблемой, я отказывался поверить в увиденное.       «Нет, это не может быть правдой, Мерлин. Почему именно со мной и почему сейчас?»       Но, увы, это так. Гарри Джеймс Поттер распластался на полу с окровавленным лицом, пока мужчина, чьё мускулистое тело, вплоть до маленькой лысой головы, было усыпано татуировками и шрамами, вовсю молотил его ногами, как мешок с тухлой рыбой. Вокруг жертвы стояли ещё двое, от которых так и несло опасностью. Те, кто не желал принимать в этом участие, поспешили сбежать в камин и переместиться в более спокойное место.       — Тролли и ведьмы! Что вы себе позволяете в моём трактире?! — щеголевато одетый волшебник преклонных лет выскочил из-за барной стойки.       — Он налетел на меня прямо из ниоткуда, и я разлил весь свой херес! — громиле не было никакого дела до общепринятых норм поведения.       Однако старик был слишком этим возмущён: он схватил бутылку медовухи и принялся ею лихорадочно трясти.       — Это же Поттер! Это — Гарри Поттер, Дьявол бы вас побрал!       — А ну-ка прекрати кукарекать, дедуля, иначе я выщипаю все твои пёрышки, — один из мужчин пригрозил хозяину заведения ножом, — вот так, молодец, — он был похож на крысу, которую по ошибке превратили в человека: худой, как палка, с острым носом, грязными и редеющими волосами, а его пальцы всё время соприкасались у лица, словно перебирая кусочки сыра с плесенью.       Все трое были одеты в длинные тёмные мантии, нижние части лица прятали под масками и напоминали дементоров, только с человеческими конечностями. Они говорили с жутким итальянским акцентом, а порой и вовсе ругались на родном языке. Низковатый и весь из себя щуплый хозяин трактира сглотнул и содрогнулся от испуга, когда громила в приступе злости разломал ближайший деревянный стол напополам, а потом ещё раз пнул несчастного по животу. Я надеялся, что Поттер был просто без сознания, и пинки получал не его труп.       — Merda!       — Выдержи паузу, Луиджи, — хладнокровно велел третий мужчина, скрывающий лицо под капюшоном. Он покуривал сигару, его голос разрезал душный воздух трактира, как хлыст, — кажется, нам попалась очень интересная рыбка. В Министерстве за его поимку предлагают внушительную сумму.       — У-у-у… Сам Га-а-арри По-о-оттер… — пропел тощий и, сгорбившись, довольно потёр одну ладонь о другую, точно как крыса, затевающая избежать капкана. — Может, лучше отдать его Пожирателям смерти?       — Достанется тем, кто больше заплатит.       — И на кой им сдался такой выродок? Не лучше ли нам порезвиться? Вечер-то хороший…       Итак, трое бандитов в данный момент активно рассуждали о том, какую выгоду можно извлечь из их неожиданно приятного улова. Ничто им не помешает даже убить шрамоголового забавы ради, и тогда никто и никогда не узнает, что же с ним произошло. А я… Буду просто стоять и смотреть на это? Да уж, ситуация паршивая.       — Ух, парнишке-то сейчас не сладко. Не пора ли нам вмешаться? — предложение Филиппа заставило поток моих мыслей ускориться, пока нас не заметили.       — Я сам с ними разберусь, а ты — не лезь, — собрав всю волю в кулак, я выхватил палочку из кармана и ворвался в трактир, — отойдите от него!       Незнакомцы все, как один, одновременно повернули головы. А потом громогласно рассмеялись, за исключением лишь человека в капюшоне, смакующего толстую сигару. Он был чересчур спокойным и почему-то казался мне самым опасным среди всех присутствующих.       — Ха! Ещё один петушок кукарекать вздумал! Хочешь присоединиться к своему дружку? — крысоподобный вопросительно кивнул на избитого: Поттер сжался, как эмбрион, и не шевелился.       Заведомо понимая, что совершаю огромную глупость, я так просто не отступал.       — Оставьте его в покое, и тогда никто не пострадает.       — Никто не пострадает! Ты это слышал, Витторио? — усмехнувшись, обратился лысый к щуплому.       — У-у-у, как страшно, — Витторио потряс своими дряблыми ручками, — сейчас зубки сломаются от скрежета.       — И что же ты сделаешь, сосунок? Атакуешь нас заклинанием, превращающим штаны в юбки?       — Я могу убить вас поочерёдно, — холодно произнёс я, не представляя, откуда во мне вдруг взялись такие запасы смелости. Они будто рвались вылезти наружу, как подкожные прыщи. По крайней мере, отвлечь итальянцев от Поттера у меня уже получилось.       — Mi stai sul cazzo! — выпалил Луиджи, который, по всей видимости, не представлял продолжение разговора без участия кулаков.       — Да, мальчишка мне уже тоже начинает мозолить глаза, — прошипел бандит в капюшоне.       Он потушил сигару в стакане с хересом и решительно сдвинулся с места, выхватывая из рукава длинный нож, похожий на тесак. Остальные последовали его примеру: у Луиджи тоже был нож, а у Витторио — парные крюки. Они приближались, как тёмные волны, грозя появлением сильного шторма.       — Остолбеней! Петрификус Тоталус!       Противники отражали все мои заклятия лезвиями своих орудий. Они изящно двигались из стороны в сторону, их лица искажали скрытые под масками хищные улыбки, предвкушающие лёгкую победу.       И я уверен, она бы состоялась, если бы в этот вечер Филипп не увязался за мной. Австриец стоял в пороге, лениво опираясь о дверной косяк.       — Думаю, тебе всё-таки нужна моя помощь, — он будто издевался, говоря таким непринуждённым насмешливым тоном. Ещё бы в ладоши похлопал для полного завершения неудачной попытки меня подначить.       — Если хочешь похвастаться какими-то своими навыками, кроме бесконечной болтовни, то сейчас самое время! — бросил я вполоборота, прежде чем его рапира предотвратила проникновение ржавого крюка прямиком в моё горло.       Филипп подцепил рапирой его кончик и резким движением отшвырнул. Вращающийся крюк долетел почти до потолка, а потом с поразительной точностью вцепился Витторио прямо в ухо. Он вскрикнул из-за боли и, выдернув крюк, яростно выпалил:       — Figlia di putana! Я с вас шкуру сдеру!       — Да-да-да, я уже понял, что в Италии вас хорошим манерам не учат, — со скучающим видом проговорил Филипп, вертя рапиру в руке, — и сражаетесь вы хреново. Показать, как принято владеть холодным оружием в аристократическом обществе?       — Ты не смахиваешь на аристократа, — заметил я, слыша, как сердце буквально стучит в ушах из-за волнения.       — А они не смахивают на плохих парней. Я бы сказал, скорее, на неудачников, которых жизнь поставила раком, — задумчиво прикинул австриец, тем самым ещё больше разжигая огонь внутри итальянцев.       Они устрашающе оскалились и, зарычав, бросились вперёд. Я уже приготовился к быстрой кончине нас обоих, но в последний миг Филипп отступил на шаг в сторону и, вскинув вверх правую руку, уверенно ухватился за рукоять своей падающей рапиры. Он сделал кувырок и, вскочив на ноги, в мгновение ока вырвал из мясистой руки Луиджи его нож. Мужчины обескураженно переглянулись.       — Что, уже не такие крутые, да? — Филипп рассмеялся. Вынужден признать, он вызвал у меня тайное восхищение: парень умудрялся давать отпор сразу троим, да ещё и комментировать бой в придачу. — У нас в Австрии уроки фехтования развивают ловкость и подвижность, которые у вас заметно хромают, — Филипп умело рассекал рапирой в воздухе, прыгая по помещению, как кенгуру, перескакивая со стола на стол. — Оп, мимо! Ещё разок попробуй, страшила!       — Осторожно, сзади! Экспеллиармус! — я воспользовался моментом и обезоружил нападавшего в капюшоне, который собирался нанести австрийцу удар в спину. Нож вылетел из его руки и вонзился в стену у барной стойки, за которой прятался хозяин трактира и наверняка читал молитвы.       — Неплохо, дружище! — радостно воскликнул Филипп, — мы с тобой отличная команда!       — Я тебе говорил, чтобы ты не лез! — наклонившись, я смог избежать встречи с острым концом второго крюка Витторио, который на сей раз точно намеревался перерезать мне горло. Теперь мои заклинания оказывали желаемый эффект: Филипп немного вымотал этих негодяев, им приходилось всё время оглядываться и смотреть в оба.       — Хорошо, что я тебя не послушался, — он прикрылся стулом от кулаков Луиджи и, развернувшись, вмазал им по голове Витторио: тощий мужчина аж пошатнулся, — обалдеть! Я никогда ещё так не отрывался!       — Чёрт! — я схватил валяющийся на полу кинжал и едва ли успел с его помощью отразить атаку Луиджи. Ножи лязгнули друг о друга, из-за чего снопом посыпались искры от заклинаний, и мы отпрянули в разные стороны.       — Смотрю, у тебя уже получается,— с улыбкой сообщил Филипп, — принцип понят, но тактика требует проработки.       — Прикончить этих сопляков! — взбунтовался человек в капюшоне, крутясь вокруг своей оси, как будто в поисках решения проблемы, — Витторио, кретин, где твоя лупара?!       — Не счёл разумным брать её с собой сегодня, никто из нас не предполога…       — Тогда достаньте палочки, идиоты!       Оказавшись на барной стойке, Филипп прыгал из стороны в сторону, ловко уворачиваясь от заклинаний, которые сменили до сих пор вовлечённые в битву оружия: они попада́ли в бутылки и стаканы, разбивая их вдребезги. Стёкла разлетелись, как брызги шампанского.       — Вау, какая вечеринка! — восторгался австриец, — и всё, на что вы способны — это заставить меня танцевать? Это я тоже умею!       — Так, придётся действовать по-другому, — лидер шайки сбросил капюшон, демонстрируя уродливое шрамированное, словно сшитое из неподходящих друг другу лоскутов, лицо.       Я узнал его. Это оказался Маттиа Фиори, работник Министерства с быстрорастущей репутацией, который регулярно отправлял письма Блейзу с сообщением, что его во время зимних каникул поджидает сиротский приют. Кроме того, именно этот человек беседовал с Бруствером, бросал обвинения в сторону моей семьи и кричал во всех газетах о том, что мой отец виноват в пропаже Поттера. Только его лицо там не было таким ужасным, а — наоборот — без единого шрама, волевое, излучающее внушительное доверие наивным гражданам Англии.       «Должно быть, принимает маскирующие зелья…» — он прервал мои размышления, направив что-то холодное мне прямо в висок. Голос Маттиа Фиори звучал хрипловато, низко, но очень жутко:       — Тут всего одна фестральная пуля, которая мне бы сегодня ещё понадобилась, но прямо сейчас я могу изменить своё решение.       Филипп враз окаменел и замер на месте — так, как будто прибор в руке Фиори мог вынести мне череп и размазать по стене все мозги. Я понятия не имел, что это такое, но тело сковала ледяная дрожь. Я уже был готов отдать Поттера в лапы кому угодно, чтобы избавить свою жизнь от угрозы её прерывания.       — О-откуда у вас фестральные пули? — дрогнувшим голосом поинтересовался австриец, — это огромная редкость, их изготавливает т-только один волшебник. И он ни за что бы не позволил им оказаться в ваших грязных ручонках.       — Видимо, ты слишком плохо его знаешь, — Фиори ухмыльнулся. Остальные противники тоже ликовали, наблюдая за тем, как разительно меняется лицо Филиппа и увядает его прежний ребяческий азарт. — Бросай рапиру, малец, или твой друг — покойник.       Филипп сомневался всего несколько секунд, в течение которых наши взгляды успели встретиться. В его глазах образовалась несвойственная им пустота. Кажется, слова Фиори поразили парня до глубины души, и теперь он выглядел совершенно потерянным. Бросив рапиру на пол, он спрыгнул с барной стойки и опустил голову. Итальянцы подошли к нему и направили на него свои палочки.       — Так-то лучше, — довольно отметил Маттиа, — твою бы покорность да поганому отпрыску Колберта… Может, окажешь мне услугу сообщить ему, где его место, в обмен на сохранение жизни?       — Какого чёрта вам нужно от Блейза? — сквозь зубы процедил я, ощущая нарастающую злость вперемешку со страхом.       Эти козлы одурачили Фаджа и пленили всё Министерство, выдавая себя за тех, кто стремится помочь бороться с армией Реддла, а на самом деле искали способы раздобыть побольше денег. Всемирный Союз Ордена Феникса явно не подозревал о существовании таких подводных камней.       — Он должен ответить за все грехи своего покойного отца. Это благодаря Колберту я такой «привлекательный», — Фиори обвёл пальцами своё обезображенное лицо, — в приюте юнца хорошенько выпотрошат, а я с удовольствием посмотрю на это. Но для начала сдам Поттера и получу за него достойное вознаграждение для развития нашей организации, которая из-за Забини ушла на дно. Надеюсь, тебе хорошо в аду, сaffone…       — Ты убил его? — пробормотал я, ощущая холодный запах смерти.       — Нет, не убивал! — рявкнул итальянец, передёрнувшись всем телом, — это он убил всё, к чему мы стремились долгие годы! Мерзавец сдох и оставил всю омерту ни с чем! Припрятал у себя в арсенале то, что может спасти нашу реальность от Магического альянса, и думает, что я до этого не доберусь.       — Спасти от… чего? — не понял я.       — Ну хватит, Маттиа, ты бы ещё про все Дары Смерти и их особенности рассказал, — раздался недовольный ропот Витторио, который потирал ушибленную голову.       — Угу, или про мастеров магии, — добавил Луиджи.       — Едва ли ваши плоские умы способны себе представить хоть что-то дельное о мастерах магии, тупицы, — пробурчал Филипп. Впервые я видел его таким серьёзным.       — Колберт был одним из них и многое нам поведал, — Маттиа гадко улыбнулся, — я знаю их особый секрет и в проигрыше не останусь.       — Нет! — Филипп было потянулся за рапирой, но итальянцы пригрозили ему палочками, — папа ни за что не допустит, чтобы ваши гадкие планы осуществились, слышите? Ни за что!       — Брось, — хмыкнул Фиори, — даже на Министерство повлиять оказалось гораздо проще, чем я думал. Особенно на фоне разворачивающейся магической войны и стихийного бедствия, которое случится во всех измерениях в грядущем году. Правда, многие волшебники не верят в это и считают лишь глупым мифом, но я не отношусь к их числу.       — Всегда думал, что кодекс не позволяет вам сотрудничать с властями, — мрачно пробормотал австриец. Теперь он точно знал, кто эти люди, я мог бы поклясться.       — Мы и не сотрудничаем, — запротестовал Маттиа, не спуская направленного оружия мне в висок, — мы подчиняем их себе в силу выгоды для всего волшебного мира, который сейчас под угрозой.       — А в курсе ли Фадж о твоих истинных намерениях? — поинтересовался я, хоть и половины не понимал из того, о чём они говорят, — как минимум есть уже трое свидетелей. Даже если вы нас убьёте, рано или поздно мракоборцы сюда доберутся и выйдут на ваш след.       — О, поверь мне, я позабочусь о том, чтобы не осталось никаких доказательств.       — Неужели отпечатки пальцев и найденная собственность на месте преступления — не явные доказательства? — парировал я, цитируя его же самого.       Фиори зарычал.       — Назови своё имя, прежде чем я прострелю твою белобрысую башку, — губы итальянца жалили шипением мою щеку, вынуждая морщиться, — погодите-ка… — он согнул руку с оружием в локте и, встав передо мной, окинул меня внимательным взглядом и нахмурился, — погодите… А не ты ли сынишка Люциуса Малфоя?       В этот момент входные двери резко распахнулись, забрасывая в помещение холодный снежный ветер. Едва все успели сообразить, что к чему, как старик выскочил из-за барной стойки и выкрикнул:       — Асцендио максима!       Я и Филипп пригнулись, а непрошеных гостей будто вытолкал из трактира огромный невидимый кулак: итальянцы вылетели так далеко, что в темноте зимнего вечера их уже было не видать. Двери захлопнулись и опечатались дополнительными защитными чарами, которые сотворила палочка пожилого мужчины. Хозяин заведения очень вовремя решил собраться со своим старческим духом. Наконец обстановка смогла остыть.       — Ох, проклятье! Пусть только сунутся сюда ещё хоть раз! Я завтра же отправлюсь в Министерство и такое им там устрою! — не унимался он, изображая из себя ещё одну жертву, — меня зовут Хьюи.       — Мы вам очень благодарны, господин Хьюи, — выдохнув с облегчением, Филипп подхватил свою рапиру и рухнул на барный стул. Он вспотел, его кучерявые волосы упали сплошной шапкой ему на плечи.       — Ох, мальчики… Давайте выпьете чего-нибудь, вы заслужили, я угощаю! — встрепенулся старикан, — что же это, Гарри Поттер у меня в трактире! Ох, мама родная… — старик схватился за спину и, хрипя, как умирающий зверь, тоже присел на вращающийся стул.       Мы с Филиппом переглянулись. Несмотря на то, что опасность никому из нас больше не грозила, австриец и не думал украшать своё веснушчатое лицо новыми улыбками.       — Verdammt, пап, как ты мог… Как ты мог продавать им это… — Фил выглядел таким разбитым, словно его только что предал самый близкий человек.       Решив пока не беспокоить его расспросами о таинственных мастерах магии и некоем Магическом альянсе, я сосредоточился на другом: подошёл к Поттеру и, наклонившись, нащупал пульс в районе шеи.       — Ну как он? — сухо спросил Филипп, прихлёбывая что-то из стакана. Обстановка в разрушенном баре отлично гармонировала вместе с его отсутствующим настроением. Австрийца будто кто-то задул, как свечку, и больше его оптимизм не проявлялся.       — Живой, но едва дышит, — ответил я, раздумывая над подходящим заклинанием. И вдруг вспомнил одно по-настоящему действенное, которое Лавгуд однажды применила на мне. Как там она говорила?       «Это очень эффективное заклинание, оно может ослепить на пару минут, но излечит все телесные повреждения, образовавшиеся не более часа назад».       То, что надо.       — Конъюнктивитус Рекавери!       Тело Поттера содрогнулось. Из его горла вырвался хриплый сип, даря надежду, что всё не прошло даром, и я не скакал тут, как дурак, напрасно. Ему с трудом удавалось дышать из-за разбитого носа и рта, полностью залитого кровью.       — Поттер! Ты слышишь меня? — я потряс ненавистное лицо, молясь чуть ли не всем Богам и Богиням, чтобы не стало поздно.       Хьюи и Филипп волнительно наблюдали со стороны, как зрители, которые не способны влиять на сюжет, а лишь сопереживать.       — Что вы сидите?! Принесите миску с водой! Да скорее же!       — Вот!       — Давайте сюда! — я выхватил из рук Хьюи керамический сосуд. Убедившись, что рот Поттера чист, я избавил его от кровяных остатков с помощью воды и куска ткани, которую оторвал от подкладки своего пальто. Пришлось снять с него сломанные очки, чтобы всё получилось.       «Во имя Салазара. Никогда бы не подумал, что стану таким заниматься».       Раны на его лице постепенно затягивались под действием заклинания. Одной рукой я приподнял голову парня, а второй помог ему сделать несколько обильных глотков воды.       — Пей. Пей, Поттер, мать твою. Не смей сдыхать у меня на руках!       — Ч-что… — когда он заговорил, мне даже захотелось подпрыгнуть от радости. Но я ограничился лишь самодовольной ухмылкой.       «Я спас его. Я спас сраного Поттера. Чёрт возьми, да обо мне снова напишут во всех газетах».       — Кто Вы? Почему я ничего не вижу? — он тщательно заморгал слипшимися ресницами, глядя на меня мутным, растерянным взглядом.       Я знал побочный эффект этого заклинания, потому совершенно не волновался.       — Сейчас прозреешь. Потерпи всего пару минут.       — М-малфой? Ты? — должно быть, шрамоголовый узнал меня по голосу. Зрение постепенно начинало к нему возвращаться, но без очков он всё равно был слеп, как крот.       — Ага, привет, комедия. Так, давай-ка вставай.       — Руки убери от меня, — он попытался подняться, но повалился обратно и, морщась, втянул в себя воздух из-за ломящей боли по всему телу. Затем пошарил рукой по полу. — Зараза, Малфой, где мои очки?       — Получишь, когда на ноги встанешь, — я окинул его сомнительным взглядом и понял, что так просто со следующим этапом мне не справиться. Поэтому обернулся через плечо и требовательно посмотрел на австрийца. — Эй, ты не мог бы…       — Ага, я сейчас! — на этот раз Филипп выбросил стакан в кучу деревянных досок, некогда бывалых мебелью, и подбежал к нам, — Гарри Поттер, мы тебе поможем!       — Ох, ты ещё кто такой? — он задрал голову и сощурился, пытаясь как следует присмотреться.       Даже сейчас, при отсутствии понимания происходящего, он вёл себя слишком смело. Слишком. Только гриффиндорцы могут быть такими несносными, даже когда на кону стоит вопрос о жизни и смерти.       — О! О, Гарри Поттер, приветствую тебя! — Фил заметно воодушевился тем, что его обременила вниманием «мировая звезда», — меня зовут…       — Успеете ещё познакомиться, — раздражённо перебил его я, — помоги мне поднять этот экземпляр, пока я не передумал и не вернул ему прежний вид.       Видимо, сообразив, что мы не собираемся с ним враждовать, по крайней мере, в данный момент, Поттер сделал рывок. Его слабые ноги поскользнулись на луже крови, а потом мы посадили его за ближайший не разгромленный стол и сами сели рядом. Потрясённый Хьюи какое-то время молча наблюдал за нами, не в состоянии проронить ни слова, затем толкнул пендельтюр и скрылся в соседней комнате. Наверняка он будет первым, кто даст интервью для завтрашнего выпуска новостей. Конечно после того, как посетит Министерство.       — Дела-дела! — не унимался Филипп, постукивая пальцами по круглому столу, — это же тот самый пропавший Гарри Поттер, о котором гудят по всему миру?       — Ну да, тот самый, — без энтузиазма сказал я, оперев подбородок на ладонь и смотря на Поттера выжидающим взглядом.       Его лицо напоминало распухшее тесто, но больше не кровоточило. Он схватил миску со стола и стал умываться уже далеко не чистой водой.       — Не слабо они тебя, — резонно подметил Фил, наблюдая за ним, — как же ты тут оказался? Поведай нам свою историю!       — Рано об этом говорить. История ещё не закончена, — кашлянув, Поттер в последний раз протёр руками влажные глаза, — Малфой, мои очки.       — Не хочешь кое-что сказать? — поинтересовался я, протягивая ему сломанную вещь.       Резко выдернув её, Поттер отыскал в кармане куртки свою палочку и, починив стёкла и оправу с помощью заклинания, нацепил очки на свой нос.       — И чего ты от меня ждёшь?       Как же давно я его не видел. Я уже даже стал забывать, как сильно поганец меня вымораживает одним лишь своим присутствием рядом.       — Для начала услышать хотя бы элементарное «спасибо» за то, что твоя рожа не превратилась в фарш.       — А вот тут соглашусь, — встрял в разговор Филипп, поднимая указательный палец вверх, — мы здесь неплохо так потусили, пока ты был в отключке.       — Обычное совпадение.       Я нервно усмехнулся, до сих пор не веря собственным глазам. Его нелепое поведение и вся эта до жути бестолковая ситуация выводила меня из колеи. Ещё буквально час назад я собирался выйти из Хогвартса, дабы всего лишь взглянуть на луну перед сном, а теперь готов был залить вопросами каждого из присутствующих в этом проклятом трактире.       — Подумать только! Его разыскивает весь мир, а он шляется по барам!       — Ч-ш-ш! Не привлекай внимания, — Поттер осмотрелся, — мы в Хогсмиде?       — Именно.       — Так, я вас, пожалуй, оставлю, и выйду покурить, — Филипп встал из-за стола и уныло поплёлся к двери. Скверные мысли австрийца всё ещё были заняты чем-то другим, гораздо более для него значимым, чем шрамоголовый и тайны его бытия.       — Ну что, Поттер, — я откинулся на скрипнувшую спинку стула и скрестил руки на груди, — теперь нам никто не помешает. Можешь начинать свой увлекательный рассказ.       — Ничего я не собираюсь тебе рассказывать.       «Вот упрямый осёл», — злость по новой заклокотала у меня в горле. Захотелось опустить его головой в эту грязную миску и утопить. Я уже жалел, что уберёг его от погибели.       — А мне вот есть, что сказать, — я наклонился к нему над столом, — ты подставил меня и мою семью! Нравится по морде получать?       — И чем же? — Поттер вскинул разбитую прежде бровь, — ну, да, теперь тебе придётся признаться о действиях в мою пользу. Это однозначно ударит по твоей гордости.       — Не строй из себя умника. Я об этом спектакле в «Горбин и Бэркес», где нашли твою футболку и во всём обвинили моего отца, хотя он тебя и пальцем не тронул.       На лице парня образовалось искреннее, до омерзения убедительное недоумение. Я бы ему даже поверил, если бы не подставные доказательства. Что-то теперь мне подсказывало, что операцией занялись эти трое итальянцев, но шрамоголовый точно не мог оставаться во всём этом деле белым и пушистым.       — Понятия не имею, о чём ты. Как ты знаешь, меня не было в Лондоне несколько месяцев.       — Твои дружки, твоя Грейнджер с ума сходит все эти месяцы! Или тебе совсем наплевать?       — Ты точно не тот, с кем я буду об этом говорить, — он резко поднялся из-за стола и направился к выходу, — я должен как можно скорее попасть в Хогвартс и найти Асторию Гринграсс раньше, чем это сделают мракоборцы.       Я насупился. Только-только я начал худо-бедно приближаться к разгадкам, как образовалась очередная загвоздка.       — Асторию? Зачем?       — Вы многого не знаете. Уверен, она уже всем успела прокомпостировать мозги, — Поттер сжал руки в кулаки под влиянием неосознанной озлобленности.       Я только сейчас заметил, что он крепко держит в правой руке какой-то предмет. Судя по всему, очень важный предмет, раз парень хотел, чтобы его не обнаружили. Возможно, это именно то, с помощью чего он сюда попал.       — Поттер, что это у тебя там, порт-ключ?       — Эй, кто открыл входную дверь?! — вскрикнул Хьюи, вернувшись в эту комнату, — что вы наделали?! Они же могут вернуться!       — Я лишь… Малфой, уходи! Немедленно уходи отсюда! — запаниковал Поттер, заметив снаружи движения в темноте.       Сосуд упал наземь, заляпав грязной водой ковёр и всю нижнюю часть моих брюк, но мозг отказывался придавать этому внимание. И вдруг весь свет в трактире погас. В тёмном пространстве кружилось несколько чёрных дымок, и вскоре из них образовалось два силуэта. В комнате заметно стало холоднее.       — До-о-обрый вечер! — Лестрейндж гаденько улыбнулась.       Из темноты показался ещё один Пожиратель: глубокие фиолетовые мешки под глазами и пару ссадин на щеках свидетельствовали о том, что Долохов тоже усердно выполнял свою работу. Мои ноги намертво приросли к полу: тело как будто атаковал мощный паралич.       — Гарри-и-и, пупсик? И где же ты прячешься? — тётка с интересом рассматривала помещение. — М-м, грязновато тут у вас… Эй, Хьюи! Что за ужасное обслуживание!       Трясущийся старик показался из-за барной стойки и весь сжался. Он выглядел таким напуганным, что, казалось, его сердце вскоре не выдержит.       — Ты не дёргайся, милок, а лучше налей-ка мне вина. Сухого красного.       — Драко! Ты ещё что здесь делаешь? — буркнул Антонин. Его неожиданный толчок по плечу вынудил пошатнуться и чуть не упасть.       — Встречный вопрос, Долохов, — я расправил плечи, стряхивая с них горсть пыли. Эти двое могли быть страшны для кого угодно, но только не для меня.       Бледное, длинное лицо Пожирателя приблизилось к моему, и он принюхался, как охотничий пёс.       — Ты пахнешь так, будто владеешь нужной информацией, — оскалившись, прошипел Долохов. Из всех последователей Тёмного Лорда он отличался своими безумными методами применения заклятий и пыток на тех, кто оказывал сопротивление. — Ты видел мальчишку Поттера?       Я открыл было рот, как вдруг чья-то рука крепко схватила меня за ногу. Очевидно, виновник прятался под столом и давал знак прикусить язык. Если бы Пожиратели заявились в трактир хотя бы полчаса назад, здесь бы точно образовалась гора из трупов.       «Да, вот он! Он здесь!» — заверещал внутренний голос, но настоящий по непонятной причине выдал совершенно другое.       — Н-нет, — я чуть сам не рассмеялся от того, насколько неправдоподобно это прозвучало, — нет, не видел. С чего вы вообще взяли, что он тут?       — У нас свои птички, племянничек, — хихикнула Беллатриса, обведя языком губы.       Она распивала вино прямиком из горла бутылки и не сводила палочки со старика, атакованного Империусом, дабы шевелился быстрее. Кажется, несчастный Хьюи уже сомневался в выгоде сделки, когда за гроши покупал эту дыру у Аберфорта.       — Что здесь происходит?! — громкий возглас Филиппа заставил всех обратить внимание на входную дверь трактира, который сегодня изрядно страдал от излишка посетителей.       — Экспеллиармус! — Долохов его сразу обезоружил: рапира утонула в снежных буграх. Австриец попятился назад и ухватился за дверные косяки.       — Кто там у нас? А, любопытный мальчик… Кое-кто у нас лишний, Антонин, тебе так не кажется? — усмехнулась Беллатриса, вертя полупустую бутылку в руке.       — Так убей его, — прозвучало так безразлично, словно он попросил её просто закрыть дверь во избежание сквозняка, — не видишь, что я занят? Я ищу Поттера!       Лицо Беллатрисы расплылось в злорадной улыбке: у тётки добрая часть зубов были либо чёрными, либо отсутствовали вовсе. Отойдя от стойки, она не спеша сделала ещё несколько глотков вина, наслаждаясь всем вкусом ситуации.       — А пускай это сделает Драко, — предложила Пожирательница, взглянув на меня, — ты станешь одним из нас уже буквально через месяц. Докажи, что достоин этой чести, и взмахни разок палочкой.       — Что?! — в шоке выпалил Филипп, вытаращив глаза, — ты… Ты — Пожиратель смерти? Да как же так? А я… Scheiße! Я ещё помогал тебе!       — Сделай это и заткни его, — раздражённо приказал Долохов.       Я сглотнул горький ком. Без оружия Фил с ними точно не справится, а я не могу так рисковать. Неуверенность грызла всё моё тело, пока я нащупывал палочку в темноте.       — Нужно выбирать правильных друзей, мальчик, — Беллатриса остановилась прямо за моей спиной. От неё несло перегаром и кровью, отдалённо проскакивал кардамон. — Давай же, Драко-о-о… Не будь таким трусом до конца своих дней.       Закружилась голова, стало тошнить. Организм не был способен сосредоточиться ни на каких посторонних импульсах.       — Der Mistkerl… Если бы я только знал… — на лице Фила сверкала такая зверская злость, что вытеснила из него весь боевой дух. Парень стоял в проходе и героически ожидал своего конца.       — Давай… Давай, убей его, — шептала мне в ухо Беллатриса, — посмотри ему в глаза и почувствуй, какое это наслаждение — питаться чужим страхом перед смертью. Всего два слова…       «Ну же… Не будь трусишкой…»       Даже голос Лилит горячо лизал загривок. Чёрная тень демона появилась на стене напротив, создавая давление и шум в голове.       «Докажи им… Докажи, что ты не просто ходячий мешок с костями…»       Вдоль висков потекли капли пота. Перед глазами всё поплыло, и мне показалось, что я сейчас потеряю сознание.       — Эварте статум! — и Филиппа отбросило в сторону. Он рассёк себе лоб об край стола и, рухнув на пол, больше не шевелился. — Его нельзя убивать, это глупо, — я опустил палочку, приказывая своим мозговым извилинам работать, а не плавиться, — он — ученик Цауберкунста. Если его тело найдут, нам открыто будет объявлена война, и тогда против нас пойдёт вся Европа в ускоренном режиме. Они уже в Хогвартсе и, как я слышал, разрабатывают план сопротивления.       — Ну надо же, какой смышлёный, — буркнула Лестрейндж, а потом швырнула пустую бутылку в стену. Та с лязгом разбилась. — Вот только есть один маленький нюанс: твой друг наплетёт всем много ненужной ерунды!       — Я знаком с Обливиэйтом. В противном случае, я всегда смогу избавиться от мусора.       — Что ж, Драко, делаешь успехи, — уголки губ женщины вновь поднялись, — а неплохое всё-таки местечко, мне нравится. Эх, хорошее было вино… Жаль, что нас сюда не приглашали раньше. Авада Кедавра!       Мёртвое тело Хьюи обречённо рухнуло на барную стойку.       — Всех с наступающим! — выйдя наружу, Беллатриса истерически расхохоталась. — Здоровья вам, счастья и долгой жизни!       Уши заложило из-за гулкого взрыва. В деревне начался пожар, ослепив на мгновение всё вокруг. Я зажмурился от яркого света: будто сами ангелы спустились на Землю, чтобы вырвать корни всех грехов человечества.       — Орден Феникса! Всем на пол! На пол, живо!       Я успел разглядеть силуэт Поттера во мраке и схватить его за кисть, скользнув пальцами по предмету в его руке. Вдруг пространство взорвалось на мелкие материи, и будто могущественная невидимая сила засосала нас всех в другой мир.       Ударившись затылком об что-то твёрдое, я поморщился от боли и заставил себя открыть глаза. Множество людей в странных одеяниях в панике вытаращились на новоприбывших волшебников в неизвестную местность, кто-то даже закричал. Шум здесь гудел, буквально верещал в ушах.       — Гарри! Гарри, где ты?! — расталкивая толпу, как водоросли в болоте, выкрикнул Кингсли.       Местность напоминала вагон поезда, только отсутствовали купе. Некоторые пассажиры сидели на странных стульях, прикреплённых к полу вагона, другие стояли, держась за тонкие поручни: мы оказались среди целой толпы магглов. Скорость движения этого непонятного транспорта была довольно высокой.       — Следующая станция — «Грин-Парк»! — прозвучало где-то в воздухе.       Из-за страха и непонимания, что происходит, всё моё тело съёжилось, как шелуха печёного яблока. По спине стучала прозрачная дверь, ведущая, как оказалось, в следующий вагон.       — Остолбеней!       — Найди Поттера, Беллатриса! — просочился голос Долохова сквозь духоту и крики, — скорее хватай Поттера и уходим!       — Назад! Разойдитесь!       — Инкарцеро! — чьё-то заклинание пролетело прямиком над моей головой. Врезалось в окно двери и, отразившись, угодило в пожилую женщину, связав её тело тугими верёвками.       — Петрификус Тоталус!       — Экспульсо!       Бесконечный поток заклинаний свободно витал по всему вагону, обременяемом воплями магглов. Испуганные люди кричали, как резаные. Одно из пассажирских сидений отшвырнуло в сторону, приплюснув двоих мужчин у раздвижных дверей. Я закрыл голову руками и забился в угол ещё сильнее, мечтая просто исчезнуть.       — Вон они! Там! Двое Пожирателей в соседнем вагоне метро!       — За ними!       В ряд, друг за другом, мракоборцы помчались к узкой двери за моей спиной. Пропустив их, я кинулся вдогонку.       — Авада Кедавра!       Несколько людей упало замертво. Потом ещё и ещё, один за другим, как домино. Мужчины, женщины, старики — все подряд.       — Вперёд, я их вижу! — на бегу крикнула Астория. Если бы состояние позволяло, я бы точно удивился её присутствию здесь. — Эй, Тонкс! Глянь сверху!       — Гарри, где ты? Ты меня слышишь? — взобравшись ногами на свободное сиденье, Нимфадора осматривалась по сторонам. — Гарри, отзовись!       И в следующую секунду…       — Дора, ложись! — во всё горло выкрикнул Люпин, перепрыгивая через пригнувшихся подростков.       Окна дверей разом взорвались вдребезги, и в вагон залетели сотни осколков стекла и щепок, царапая кожу рук и лица. Что-то рухнуло на пол прямо передо мной. Чьё-то очередное мёртвое тело. Я увидел её лицо, и губы задрожали, а в глазах стало неприятно щипать.       «Господи, пускай это всё закончится. Пускай поскорее закончится, прошу».       — Уважаемые пассажиры, уступайте места инвалидам, беременным женщинам…       — Дора! Нет! Нет! — Люпин кричал так, будто к его спине приложили раскалённую кочергу, — да будьте вы все прокляты! Я убью вас всех! Всех, каждого Пожирателя до единого!       Я прополз вперёд на коленях и, схватившись за чью-то ногу, обессиленно свалился на живот. Что было дальше, я не помню.

* * *

      — Мэттью, потуши пожар на улице. Джон, обязательно убедись, что заклинание Забвения сработало, — давал распоряжения Кингсли, — нам не нужны срочные новости о вторжении волшебников в метро. Я не знаю, что и каким образом поспособствовало такой массовой телепортации, но нужно позаботиться о последствиях. Франческа, подготовь список всех погибших и организуй мне встречу с премьер-министром магглов завтра утром.       — Если он и правда был здесь, то должны быть улики…       — Я получил его Патронус! — сердито сказал Бруствер, — олень, это был Патронус Гарри, я точно знаю!       — Думаю, необходимо провести диагностику всех зарегистрированных порт-ключей и взять кровь на анализ.       — Обязательно. Исследуйте здесь всё, парни. За дело!       Сквозь тонкую глазную плёнку прорезалась узкая дорожка света приоткрытой входной двери: кажется, мы вернулись туда, где всё и начиналось. К моему плечу припал Филипп, он всё ещё был без сознания. Я незаметно приставил к его виску кончик палочки, шепча заклинание. Необходимо лишить его воспоминаний об этом вечере прежде, чем он очнётся, иначе мне точно конец. Я так многое хотел спросить у него, но понимал, что после всего случившегося единственное, что он мне скажет, чтобы я катился к чертям собачьим.       Весь пол разрушенного трактира был измазан кровью, грязью и водой, а воздух был насквозь пропитан болью, отчаянием и смертью. Я избавил свои брюки с помощью очищающего заклинания от крови, чтобы не возникло вопросов. Голова трещала, как битое стекло, а всё тело будто избивали лопатами не один час.       Астория опустила свой меч, признавая поражение. Заметив нас, она крикнула:       — Кингсли! Тут двое учеников!       — Отведи их в замок, — сухо велел Бруствер, махнув рукой. Ему сейчас явно было не до нас.       Девушка коротко кивнула. Мы переглянулись, не зная, что нужно сейчас друг другу говорить, поэтому она молча помогла поднять Филиппа кое-как на ноги. У Астории были удивительно сильные руки, и никакие грубые движения не вредили её коже.       — Римус… — Мэттью подошёл к содрогающемуся мракоборцу.       От этого зрелища захотелось выблевать внутренности, лишь бы только они прекратили сжиматься. Больше всего на свете я мечтал сейчас заполучить маховик времени, вернуться на пару часов назад, остаться в своей спальне и никуда не идти.       — Римус, вставай. Она…       — Мертва! Моя жена мертва! — Люпин поднял на коллегу безумный взгляд из-под мокрых волос, спавших на покрасневшие глаза, — я прикончу их всех голыми руками!       — Вы трое, быстро на выход! — грозно велел Кингсли, отчетливо давая понять, что Хогсмид сегодня уже натерпелся сражений.       Астория подтолкнула нас наружу, где тут же поприветствовал ледяной ветер, и крепко схватила за рукава. Земля ушла из-под ног, и через секунду мы оказались прямо перед воротами Хогвартса благодаря трансгрессии. Шрёдер вместе со Снейпом уже поджидали нас там. По их взглядам можно было прочитать наихудший исход событий.       — Филипп! Mein Gott! — учитель Защиты от Тёмных искусств рванул вперёд и резким движением выхватил парня из наших рук.       — Вы его знаете? — удивился я.       Лицо мужчины покрылось красными пятнами, на скулах заплясали желваки.       — Это мой сын, — Шрёдер подхватил под мышки валящегося с ног Филиппа и немного встряхнул. Кажется, он едва ли соображал: его глаза закатились.       — Так. Что вы там делали? — строго спросила Астория, струсив снег со своих спутанных волос, — какого дементора вас занесло в Хогсмид на ночь глядя?       — Я не обязан перед тобой отчитываться, Гринграсс.       — Тогда можешь отчитаться перед нами, — мрачно сказал Шрёдер, внимательно осматривая сына и накладывая на него заклинания восстановления.       Я промолчал. На самом деле, мне хотелось рассказать им многое, но все слова сейчас плавали в голове, как макароны в кастрюле. Я не был уверен, что и кому именно нужно говорить.       — Свиньи кусок! — Снейп врезал мне по макушке.       — Не трогай меня!       — Драко, скорее иди в Больничное крыло получить помощь, ты ранен, — с беспокойством прощебетала Астория.       Я думал, что больше никогда не услышу своё имя из этих уст. Меч, прикреплённый к её поясу, отсвечивал лунный свет во всём его великолепии. Нет, ну ты только посмотри на неё. Кто бы мог подумать, что маленькая беспомощная девочка однажды превратится в такого храброго воина. Пренебрегая опасностью, Астория безукоризненно владела собой, спокойная и величественная в глазах окружающих.       — А ты?       — Зайду к МакГонагалл. Думаю, она первая, кто должен узнать, что произошло.       — Я сам схожу. Вам давно пора в постель, мисс Гринграсс, — бросили губы Шрёдера. Прозвучало отнюдь не как просьба или совет.       — А Вам вообще не обязательно было приезжать в Англию, профессор.       — Тебе тоже, — холодно ответил он, в очередной раз переходя на «ты». — Твои умения пригодились бы и в Австрии. Арон до тебя ещё доберётся. Миранда, кстати, тоже по тебе очень соскучилась.       — О, я бы посмотрела, как им это удастся, — хмыкнула девчонка.       — Знай, я слежу за тобой. За каждым твоим шагом.       — Да что ты? — Астория усмехнулась и многозначительно взглянула на обмякшего Филиппа в его руках, — о, это не мне стоит волноваться. Твой сынок на волоске от гибели, и мы оба это понимаем, не так ли, Вольфганг? Помнишь, что случилось с твоей ненаглядной жёнушкой, когда она вздумала…       — Прикуси язык, гадина! Только тронь моего сына, и я тебе его оторву с корнями!       — Тогда не надо стоять у меня на пути!       «Держу пари, ещё пару минут — и эти двое перегрызут друг другу глотки. Интересно, что их так тесно связывает? И кто все эти люди, о которых они говорили? Кажется, Миранда — это лучшая подруга Астории? Филипп сказал, что давно её не видел…»       Такая каша. Я ничего не понимал.       — Драко, живо в лазарет! — приказал Снейп тоном, не знающим отказа. Таким до посинения злющим он ещё не бывал.       Шрёдер же выглядел так, будто испытал самое большое разочарование в своей жизни — помогал человеку, который подверг его сына смертельной опасности. Я поплёлся в школу под пристальным взглядом профессоров и молодой воительницы. Если я когда-то и представлял нашу с ней встречу, то совершенно не так. Наверное, вселенная окончательно сошла с линии благоразумия.

* * *

      То, что произошло несколько дней назад, стало настоящей сенсацией для всего Лондона. Заголовки всех газет и журналов носили практически одинаковый характер: «Нападение в Хогсмиде, убийства совершаются всего в паре километров от Хогвартса!», «Магический контракт школ чародейства и волшебства под угрозой!», «Европа в панике!» и так далее.       Мне было тошно от бесконечных расспросов, которые жужжали со всех сторон, как противные шершни.       МакГонагалл неоднократно пыталась выйти со мной на контакт, но на все её вопросы я неопределённо мотал головой, ссылаясь на результаты лёгкого шока. Что бы я ни рассказал, я осуществлю немедленное столкновение враждующих интересов и в любом случае останусь виноватым.       С Филиппом мы больше не разговаривали. Он долгое время лежал в лазарете с переломанным ребром и сотрясением мозга, что как нельзя лучше могло объяснить его потерю памяти. Жаль, что я так и не смог вытащить информацию у него из головы.       Факультет Слизерина получил огромный штраф в размере ста очков, и теперь однокурсники, должно быть, стали меня ненавидеть ещё больше.       После настоятельного отказа Министерству явиться в школу, МакГонагалл лично сотворила мощнейшее заклинание защиты вокруг всей деревни, а вчера призвала совет Ордена Феникса в свой кабинет.       С погоней преследователей Пожиратели справилась блестяще. Долохов и Лестрейндж обладали высоким магическим мастерством при полном отсутствии совести. Родственные связи для них не значили ничего, если шла речь о предателях крови, в чём и попытала несчастье убедиться Нимфадора Тонкс. Все готовы пожертвовать жизнью ради золотого мальчика-который-выжил. И список жертв, я был уверен, уже немалый.       «Но что же произошло с Поттером на самом деле? Где он сейчас? Почему скрывается все эти месяцы и ни с кем не выходит на связь, даже со своими друзьями?»       Вот это, как по мне, очень серьёзная загадка.       В четверг за завтраком Астория, заняв директорскую кафедру по разрешению МакГонагалл, попросила всех без исключения задержаться после ужина по очень серьёзной причине.       — Я попрошу присутствия каждого ученика. Вы все знаете, что сейчас происходит на улицах нашей страны, и меня это тоже не обошло стороной. Я не позволю родному Лондону гибнуть у меня на глазах. От имени всего Ордена Феникса сегодня вечером я сделаю важное предложение тем из вас, кто готов бороться, как и я, до самого конца. Сила бойцов зиждется преимущественно на вере в победу.       «Ежедневный Пророк», редакторы которого умеют выхватить из всех утренних газет и журналов самое интересное, мгновенно отреагировал на скандал. Редакция тотчас поручила своим лучшим корреспондентам собрать весь материал, какой только сумеют раздобыть.       Однако вскоре до Хогвартса дошли слухи, что «Пророк» решил знатно подзаработать на клевете, поскольку напечатанная статья о встрече Бруствера с премьер-министром магглов была скорее похожа на вымысел, чем на правду: он утверждал, что городской транспорт Лондона был закрыт на выходные, и подобного произойти не могло.       Орден Феникса был взбудоражен такой новостью и обвинён Министерством в жестоком обмане. По мнению «новых властей» итальянского происхождения, мракоборцы пытались обнадёжить волшебный мир дурацкой сказкой о том, как вдруг был замечен Гарри Поттер, но их план потерпел поражение. Судя по всему, Пожиратели оценили мальчишку в более значительной для итальянцев мере.       Только спустя несколько дней в Министерстве решили подробно рассмотреть сведения об этом деле. В конце концов, Асторию позвали на личную встречу с Фаджем, и лишь после этого обстановка смогла немного остыть. Ей каким-то образом удалось убедить его в том, что в их словах нет ни капли лжи, да ещё и вытащить внушительную компенсацию за моральный и физический ущерб.       Внутренний конфликт Англии созревал быстрее, чем летний урожай. Каждый стал замечать друг в друге скрытого врага и сторониться случайных прохожих. Люди спешили осуществить давно запланированные покупки, поскольку встал серьёзный вопрос о закрытии всех предприятий торговли, питания и общественных мест на неопределённый срок. Никто не верил в то, что произошло, однако всё равно все боялись. И, как по мне, вполне оправданно.       Премьер-министр магглов отрицал вероятность произошедшего. Но тогда как понимать то, что я видел собственными глазами? Чувствовал собственным затылком, когда врезался в дверь маггловского поезда и слышал собственными ушами, как в панике кричали испуганные люди?       Внутренний голос видел этому лишь одно-единственное объяснение: «Это была другая реальность. Мы каким-то образом попали в другое земное измерение и так же вернулись обратно. Думаю, всё дело в той штуке, которую прятал у себя шрамоголовый».       Я хотел поговорить со Шрёдером с глазу на глаз, но он стал заметно сторониться меня всякими возможными способами.       «Чёртов Поттер. Даже когда его нет, из-за него только сплошные проблемы».       Всё тело ужасно колотило, будто молотками, из-за мелких ран и царапин, которые совсем не желали заживать: я чувствовал себя ходячим трупом. Хотелось упасть прямо здесь, в школьном коридоре, и никогда больше не вставать. Потому что было слишком тяжело. Слишком больно.       — О, глянь-ка, кто тут. Костыли подать? — пробегающий мимо с большой компанией слизеринцев Блейз нарочно хлопнул меня по спине.       Я споткнулся.       — В зад себе их засунь, Забини.       Даже с ним я не мог поговорить, но втайне хотел. Блейз должен был знать, что ему грозит опасность, но своим поведением лишь отталкивал меня от этих гнилых мыслей.       — О-хо-хо! Какие мы борзые! Знаешь, тебе нужно табличку на лоб приклеить: «Внимание, нервный инвалид».       — Я придумал получше: «Уступайте место инвалидам и побитым мальчикам»! — предложил Грэхэм, и ребятам понравилась его шутка. Они хором рассмеялись.       Клянусь, были бы силы, я бы оторвал им всем языки и дал сожрать тварям Хагрида за такое обращение. И таких людей принято называть друзьями?       — Как тебе мир магглов, Драко? Может, теперь ты будешь вести в Хогвартсе маггловедение?       — Или пожертвуешь органы нуждающимся?       И снова этот мерзкий хохот. Дьявол, как же мне было плохо.       Я не хотел себе в этом признаваться, но я чертовски скучал по Лавгуд. Она всегда меня слушала и, чего греха таить, помогала мне. Но девчонка будто растворилась в своих красках. Мне казалось, что она тоже избегает меня нарочно.

* * *

      В школе, судя по всему, оставался один-единственный человек не из списка тех, кому после промывки мозгов не терпелось сделать мне ещё хуже. Кроме того, чувство вины зудело так сильно, что по всему телу скоро появятся чёрные дыры.       Только я вошёл в лазарет, как на меня устремилось три пары глаз.       — Тихо! — шикнула старуха Помфри, пригрозив мне костлявым пальцем.       Вместе со школьными старостами они возились у единственной занятой койки. Должно быть, МакГонагалл поручила им проследить за тем, дабы с Филиппом было всё в порядке. Он ещё ни разу не приходил в себя, и мне хотелось верить, что сегодня это изменится.       — Что Вам нужно, мистер Малфой? — возмутилась медсестра, когда я направился в их сторону.       Эхо моих шагов заполнило богатством звуков почти пустующее помещение.       — Видок у тебя что-то не очень, — нарочно заметил пуффендуец. — Плохо стало?       — Мне будет очень хорошо, когда тебя слопает кентавр, Макмиллан, — я кивнул на спящего австрийца, — он уже в сознании?       — При чём тут ты? — полюбопытствовала Грейнджер.       — Вот тебя забыл уведомить.       — Лечить удумал, небось, — съехидничал староста мальчиков, — ты уж прости, Малфой, но одного молодого доктора нам здесь вполне хватает.       — Эрни — будущий врач. И, между прочим, благодаря ему, Филиппу уже намного лучше, — Грейнджер лучезарно улыбнулась другу, — профессор Шрёдер и весь Цауберкунст тебе бесконечно благодарны. Мы получили письмо от директора сегодня утром.       — Я своё дело знаю.       — Да ну? Серьёзно? — я сделал ещё несколько шагов вперёд. Этот самодовольный петух уже начинал злить не на шутку. — А когда ты сбросил меня с метлы, ты ещё сомневался в выборе профессии?       — Ох, только не подходите к больному мальчику! — заволновалась медсестра.       — Не волнуйтесь, мадам. Я и не собирался обижать больного мальчика, — Макмиллан посмотрел на меня с сочувствием, словно на раненого щенка, — я же не тиран. В стрессовых ситуациях всякое может померещиться, я всё понимаю.       — Ой, да заткнись ты уже, ради Мерлина, — я скривился, — перед кем ты выпендриваешься, перед своей подружкой? Ещё не изобрёл лекарство от грязной крови?       — Не провоцируй людям головную боль, Малфой, сходи куда-нибудь в другое место со своим плохим настроением, — Грейнджер повернулась к медсестре, — мадам Помфри, Филиппу нужен ещё укол. Я сейчас.       — Всё в порядке, Гермиона. Я сам принесу, — Макмиллан легонько остановил её, а затем направился вместе с пробурчавшей что-то себе под нос старухой в соседнюю комнату, где хранились различные медикаменты.       Я проводил его ледяным взглядом, жалея, что его глаза находятся не на затылке. Подождал, пока дверь за ними закроется, и подошёл к кровати. Едва ли коснулся руки Филиппа, как мне что-то помешало: внезапный удар по ладони.       — Не смей, — шикнула Грейнджер, — ему нужен покой.       — Покой будет нужен тебе, если ещё хоть раз вздумаешь меня тронуть.       Я упрямо намеревался разбудить австрийца, однако снова получил оплеуху. На этот раз девчонка доигралась: я схватил её за запястье и скрутил крапивой. Она поморщилась.       — Что, больно, да? — не сдержавшись от ухмылки, я почувствовал неземное блаженство. Как будто получил свою дозу, и сразу стало легче.       — Живо отпусти меня, урод.       — А? Таким тебя уже не привлекаю, грязнокровка? — я сильнее сжал её запястье, ощущая, как пульсируют горячие вены у неё под кожей. Потом резко развернул к себе и потряс за плечи. — Смотри на меня.       И она посмотрела, прямо в глаза. Смело, будто бросая вызов. И этого вполне хватило для того, чтобы крыша начала потихоньку съезжать. Одно дело вспоминать шлепки задницы Паркинсон в каморке для швабр, и совсем другое — смотреть, как под линеечку отглажен воротничок этой рубашки, а кучерявые волосы аккуратно убраны с двух сторон заколками.       — А теперь давай, соври, что тебе действительно нравится этот тупица. Соври, что ты ни разу не вспоминала. Что ты не думаешь обо мне.       Растущие зрачки провожали улетающий рассудок. Она так легко теряла всю свою жалкую силу воли, стоило мне только оказаться рядом без лишних глаз и ушей.       — Господи, Малфой. Ты ненормальный.       Тонкие губы скривились в усмешке:       — И тебе это нравится.       Аромат лаванды резко ударил в нос, и отчего-то внутри шевельнулось желание оказаться ещё ближе. Потому что так отчаянно хотелось большего. Я был готов выть, кричать об этом всему миру сейчас, вот просто в эту самую секунду.       «Почувствуй это, Грейнджер. Почувствуй меня».       Я стоял вплотную к ней — так, что без труда смог развести её плотно сжатые ноги, протиснув свои бёдра, и потереться об них. Злостное шипение выдало её с головой.       «М-м, какая злая девочка. Знала бы ты, что своим добавлением масла в огонь, лишь усиливаешь моё желание повалить тебя на этот пыльный пол. Вдолбить в него так, чтобы ты навеки срослась с ним и сгнила в этой чёртовой больнице».       — Не позволяй ему прикасаться к тебе.       Грейнджер моргнула. В карих глазах вспыхнуло искреннее непонимание. Мол, о чём ты? Я и сам не понял, что сказал. В голове сама по себе пролетела дрянная мысль об этом, и сразу следом за ней — совершенно другая.       «Нет, она совершенно точно не могла спать с ним. Кто угодно, нет, но только не она. Слишком юна и наивна, слишком… чиста. Паркинсон соврала. Пожалуйста, скажи мне, что это так».       — Ты лезешь не в своё дело. Скоро я избавлю нас от этой древней магии, и ты больше не буде… — Грейнджер содрогнулась, когда я зарычал и ткнулся губами в её щеку, по привычному боясь почувствовать обжигающее тепло.       И оно было. Такое знакомое, жгучее и необходимое.       — Ты поняла меня? Чтобы он тебя не трогал. Пусть только я узнаю.       — Надо же. Это что, похоже на ревность?       На… что?       Клянусь, я бы точно оторвал ей голову и выбросил из окна, если бы только не противно скрипнувшая дверь позади. Это вынудило тут же отскочить от неё на пару метров, как ошпаренный.       «Ах, да. В этом мире ещё существуют другие люди. Ходят, едят, спят, развиваются, грустят и радуются. Есть кто-то ещё помимо неё, оказывается».       Вид у девчонки сделался озадаченный. А щёки красные-красные, прямо как её галстук, затянутый под горло так, что я не представлял, как она дышит вообще.       — Вы ещё здесь? — заметив меня, недовольно буркнула Помфри.       «Да я уже сто раз успел пожалеть, что вообще пришёл сюда, старая ты карга».       — Ухожу. Пойду как раз руки помою от всякой грязи.       — Антисептик или бахилы тебе прописать? — ехидно спросил Макмиллан и, подойдя к девчонке, обнял за плечо. Она понурила голову, почесав ногтями своё немного покрасневшее запястье. — Всё в порядке, Гермиона?       Секунда, и как ни в чём не бывало. Грейнджер выпрямила спину натянутой струной, удивлённо приподняв брови.       — В полном. А что должно быть не в порядке?       — Он тебя больше не достаёт?       — Может, хватит думать, что я не могу сама за себя постоять?       — Я беспокоюсь о тебе.       — Мистер Малфой, всего доброго, — судя по всему, Помфри больше всех напрягала эта глупая ситуация. Три взгляда в ожидании прилипли ко мне, как клейкие ленты для насекомых.       — Да в пекло вас всех, — я вылетел из лазарета и захлопнул на ходу дверь.       «Ты жалок, Макмиллан. Ты даже не замечаешь, как её всю трясёт изнутри, стоит мне лишь подойти к ней, и не слышишь под кожей её горячий пульс».       А я слышу, я мог бы поклясться. Даже за пределами лазарета он перекрикивал все переплёты любых мыслей. Верещал, как резанная тварь. И ничто не помогало выбраться из этого плена, даже прохладный душ. Струи воды стекали по исцарапанному телу, будто норовя как можно скорее сбежать в канализацию, где и то было чище, чем в моей душе. Ни единая капля не желала избавить меня от грязи.       Её так много, Мерлин, так много…       Я расскажу тебе, как это было. И мне не стыдно, только не теперь. Гораздо ужаснее будет сегодня в полночь смотреть в глаза демону и видеть в них отражение собственной смерти.